Байка 13 Дрон-камикадзе в театре сатиры

Рассказ

Так случается в жизни – чего-то уже нет, а истории про него все продолжаются и продолжаются. Словно распавшиеся когда-то «Битлз» написали и выпустили новую песню. Словно старые почеркушки из детства снова стали песней и заняли в интернете свое место наряду с видеорядом старых пионерских фотографий.
Одним словом, жил-был мой друг Сергей, мой наставник и учитель, руководитель авиа-ракетного кружка – центра выдумки и безобразий всего пионерского лагеря. Вопрос экстрадиции из лагеря его членов, как впрочем и самого руководителя, не сходил с повестки дня педсовета во все время  существования этого заведения. Но это еще был и центр энтузиазма, выдумки, розыгрыша, круглосуточная скорая техническая помощь по любому вопросу, производственный модуль изготовления всего, что только потребуется для увеселения пионеров от подсвечников для поэтического вечера, до чучела Пендикулятора.
Много воды утекло с того дня когда пионерский лагерь закрыли, много разной работы было поменяно, и вот однажды пригласили Сергея и его бригаду поставить кондиционеры в уважаемый и любимый театр города, что в самом центре на площади с памятником известному поэту раскинул свои афиши, зазывая посмотреть «Женитьбу Фигаро» и «Кошку на раскаленной крыше».
И когда кондиционеры весело засвиристели своими вентиляторами, Сергей посмотрел на работу несколько иронически и изрек: «На фига им кондиционеры, если зимой их не включают, а летом театр уезжает на гастроли?»
Тем не менее, работой его остались довольны и, неожиданно, ему предложили занять место технического директора театра. Истинная цель этого барского жеста была очевидна – разогнав дюжину деморализованных и проспиртованных сантехников, плотников и электриков, директор театра взял одного Сергея, как «мастера золотые руки», который все сделает сам, а не сделает, так пригласит специалиста. Одним словом, решит проблему по любому!
Такое предложение кого угодно застанет врасплох, и наш Сергей взял сутки «на подумать».
Появившись в условленное время в кабинете директора, он согласился, но попросил разрешить ему приходить на работу на час раньше и уходить на час позже.
«Нет, уважаемый! На это мы не можем пойти. Вам же придется платить за сверхурочные, т.е. за переработку, а это двойной тариф! Лишних денег в кассе театра на это не предусмотрено!» - заявили в администрации театра.
«Да не надо мне лишних денег! Я занимаюсь авиамоделизмом, это время мне нужно на строительство моделей!» - выдохнул он непонимающим его чиновникам и бухгалтерам.
Конечно, в авиамоделизме они понимали немного, но магическая фраза «не надо денег» понималась более чем правильно, и очень устраивала администрацию театра. Так началась трудовая жизнь нового «технического директора театра».
Жизнь как жизнь, там шпингалет, тут бачок протекает, да мало ли каких мелочей приходится за день переделать. Ну, чем отличается от авиа-ракетного кружка в пионерском лагере? Да ничем!
А тут коллеги из клуба подбросили заказ – разработать крыло для дрона -камикадзе. Работа интересная и не пыльная! Короче все как всегда – рассчитать площадь, выбрать профиль, нервюры, стрингеры, - обычная практика авиа-моделиста. Обычная, да не совсем! Заказ пришел из министерства обороны, выполнение его задача ответственная и, понятное дело, не допускающая излишней огласки.
Великая наша страна! Ну какая вражеская разведка, хоть Ми 6, хоть ЦРУ, хоть Моссад случайно или в забытьи сможет предположить, что основной элемент нового супер-секретного дрона-камикадзе – летающее крыло разрабатывают в подвале уважаемого и любимого театра сатиры и юмора в самом центре города? Вот уж юмор, да и только!
Секретарь директора театра, вышколенная на высоких каблуках, спускалась по ступеням в подвал, чтобы передать личную благодарность худрука, заслуженного и наделенного различными почетными званиями, бутылку французского коньяка.
Осторожно переставляя ноги в модных туфельках по ступеням, чтобы не споткнуться, она наконец-то подошла к двери кабинета и постучала.
За дверью о чем-то визгливо сплетничала циркулярка, пахло жженым деревом. Приоткрыв дверь, секретарь, не дожидаясь приглашения, вошла в наполненный пылью кабинет.
В просторном кабинете в дальнем углу стоял винтажный письменный стол, переходивший из рук в руки владельцев с момента открытия театра. Он был накрыт газетами, чтобы предохранить его от пыли. Только обложка книги про пионерский лагерь своей яркой раскраской нарушала деловой стиль кабинета. А слева от входа стоял полноразмерный верстак, на котором лежало полноценное авиационное крыло, только без обшивки. Сергей стоял в халате, накинутом на костюм, с циркулярной пилой в руках. Невероятное сочетание реечек, тонких как осенние листья поперечных планочек, составляли завораживающую магию технологического чуда, словно Эйфелева башня в Париже или наша Шуховская, или свод купола Киевского вокзала…
Дыханье в этой кузнице Гефеста сперло, но секретарь все же смогла выдавить остатки воздуха:
«А это что, самолет? Настоящий?»
Бледное то ли от неожиданности, то ли от древесной пыли, лицо ее неведомым образом сочетало страх и восторг, интерес и ужас. Белые костяшки пальцев сдавливали горлышко бутылки с модной этикеткой на французском языке, что могло закончиться либо тем, что она выскользнет из рук, либо будет раздавлена этими пальцами, потерявшими адекватное управление. В любом случае итог не устраивал Сергея. Он отложил нервничающий в руках инструмент и, спокойно взяв бутылку коньяка у секретаря, бережно поставил ее на стол.
«Так что вы хотели?» - обратился он к женщине, постепенно выходящей из состояния каменной скульптуры «девочки с голубем», что стояла перед зданием столовой в пионерском лагере.
«А? Ах да! Главный режиссер благодарит вас за работу и посылает вам этот презент!» - выдохнула секретарь, одернув узкую юбку и кокетливо поставив ножку, подчеркивая ее «доминирующую кривую».
«Ну это, право, лишнее! Я ничего сверх положенных мне обязанностей не сделал, но, тем не менее, передайте ему мою благодарность!» - ответил Сергей и добавил, показывая всем своим видом, что занят и ему надо работать. «Что-нибудь еще?» - Сергей резко повернул голову к женщине.
Секретарь быстро развернулась. Быстрые цокающие шаги по гулким коридорам подвала быстро стихли. Сергей взял и повертел в руках принесенную бутылку. Иностранные буквы на этикетке разбегались, но он все равно четко распознал знакомое наименование – Мартель ВСОП,   «очень превосходный старый светлый».
«Ну, что ж, жизнь начинает налаживаться!» - выдохнул он, убрал бутылку в стол и взялся за циркулярку. Предстояло распилить на нервюры очередную деревянную заготовку.
В кабинете главного, как в антикварной лавке, фигурки с его изображением и курительные трубки стояли рядами, говоря своим видом, что хозяин этого кабинета – человек серьезный, строго соблюдающий ритуал смены трубки при очередном «перекуре». Мол, покурил, попользовал, дай трубке отдохнуть! А многочисленные фигурки хозяина кабинета в самых причудливых костюмах смотрели на гостей взглядами, не допускающими сомнений в правильности такого подхода.
В кабинете шла весьма эмоциональная беседа о перспективах развития театра, обновлении актерского состава, дефиците молодых и талантливых, новом репертуаре. Два народных и три заслуженных театрально закатывая глаза, делая паузы, поставленным голосом старались отстоять каждый свою идею. Главный режиссер, погрузив себя в клубы дыма, словно отгородился от всех, словно дремлющий М.И.Кутузов в деревенской избе в Филях перед решением о сдаче Москвы Наполеону.
В это мгновение дверь открылась и вошла секретарь.
«Передали нашему техдиректору мою благодарность?» - спросил главреж, выпуская очередное облако ароматного табачного дыма, словно защиту от своих говорливых сотоварищей.
«Он там! У него там! Там самолет в подвале!» - не в силах справиться с дыханием на одной ноте выпалила секретарь.
«Так мы что, уже улетаем?» - саркастически заметил главреж. –«Надо бы места хотя бы зарезервировать и посмотреть, на чем летим?» - С присущим сарказмом добавил он. «Что, коллеги, а не взглянуть ли нам на сие творение?» - добавил он, и начал медленно гасить трубку, чтобы водрузить ее на пустое место в ряду из семи подставок, шесть из которых были заняты.
Достав из шкафчика очередную бутылку французского коньяка, он взглянул на этикетку «Наполеон», остался доволен и двинулся вон из кабинета. Сам-то он уже много лет предпочитал русскую водку и ничего кроме нее не употреблял, считая всяческие инородные напитки не иначе как баловством и данью иноземной культуре.
Кортеж народных и заслуженных перешептываясь и перекликаясь, словно часовые на крепостной стене в датском королевстве в ночное время, ринулись во след своего лидера.
Сергей заканчивал уборку в своем кабинете, когда дверь отворилась и в помещение вошла делегация во главе с самим главным режиссером театра. Пыль осела. Газеты со стола перенесены на верстак и накрывали собранную конструкцию. Весь инструмент разложен по местам, повешен на крючки или убран в шкафчик. Все как в кружке в пионерском лагере – поработал, убери за собой! Других учил и сам неизменно пользовал этот принцип.
«Ну и где тут у нас самолет?» - заполняя центральное место в кабинете вопросил главный режиссер. «И что, это полетит?» - спросил он, угадывая некие очертания под аккуратно разложенными газетами на верстаке.
Понимая, что отпираться бесполезно, Сергей собрал газеты, предоставив вошедшим в его замкнутый мир гостям возможность осмотреть неизвестную конструкцию, из-за которой день сегодня так не задался. Или все наоборот?
«Вот крыло для дрона-камикадзе, который запускается с пускового стола, что-то типа большой рогатки, и затем летит на собственном двигателе, выполняя поставленную задачу.» - начал он свои пояснения.
«Значит летает!» - глубокомысленно, словно про себя изрек главный режиссер. «А настоящий самолет сделать можно? Что для этого надо?» - продолжил он, хлопая себя по карманам, словно ища очередную трубку и табак.
«Конечно можно! И ничего кроме фанеры не требуется!» - ответил Сергей, поднимая упавшую со стола яркую книжицу. Подняв ее с пола он несколько замешкался, обдумывая, куда бы ее убрать, что б не мешалась. Он ее недавно просматривал, вспоминая былые года в п/л «Звездочка», свою молодость и пионеров, с которыми чудил и отрывался в лесах Подмосковья.
«Ну что, коллеги, а не пропустить ли нам за развитие нашей авиации в стенах любимого театра? Как у вас тут с посудой под коньяк?» - спросил главреж.
Все появилось словно в пещере доброго волшебника, в одно мгновенье – и порезанный тонкими дольками лимончик, и поломанная на квадратики шоколадка, и пластиковые рюмочки.
После первой разговор об авиации как-то перешел на другие темы.
«А что это вы читаете? Можно посмотреть эту яркую книгу, что на столе?» - спросил кто-то из сопровождающих, то ли народный, то ли заслуженный.
«Это книга про мою молодость, когда я работал в пионерском лагере! Хотите прочту несколько страниц? Пионер бывший написал.» - беря книгу в руки спросил Сергей.
«Любопытно, любопытно!» - достав из неведомых недр своих карманов очередную трубку и набивая ее ароматным табаком пробурчал главреж, который, как уже было сказано, кроме водки иных горячительных напитков не пользовал и заполнял пробелы церемонией набивания и раскуривания трубки.
«Тогда я начну! У нашего поколения с Лихачевки, Байкала, Коптево и шпанского района севера Москвы…» - начал повествование Сергей, словно паровоз поднимающийся в горку, разгоняя пламень в топке и собирая пар, словно силу в кулак перед решающей битвой. Он сам чувствовал себя таким паровозом, его подстегивали давние воспоминания, появились эмоции, украшающие обыденную речь. Он распалялся, раскуражился и воспарил аки лебедь, аки построенные им и его пионерами модели планеров, кордовых пилотажек и моделей воздушного боя. Его несло, он краем глаза замечал сначала появившийся интерес мэтров российского театра, затем маска «великих» стала сползать и появились простые улыбающиеся лица, а потом комната наполнилась живым хохотом и едкими комментариями по тексту.
«А не поставить ли нам все это на сцене?» - корчась от смеха и вылезая из-под стола произнес один из «заслуженных», когда Сергей умолк и захлопнул книгу. Оживленная компания допила коньяк и приводила себя в порядок после живого прослушивания пионерских приключений. Было очевидно, что равнодушным не остался никто.
«Любопытно, любопытно!» - сохраняя невозмутимо-насмешливое выражение лица заметил все также пыхавший трубкой главреж.
«Поставить можно, не вопрос! Только вот какие же мы пионеры? Мы тут все пенсионеры! Нам бы лет 40 назад это ставить было бы в самый раз! Однако, не могли бы вы дать на время книжонку, для ознакомления, так сказать?» - главреж обратился к Сергею.
«Интересно полюбопытствовать о специфике пионерской жизни!» - пыхнул он, в очередной раз наполняя кабинет, только недавно освобожденный от древесной пыли и заполненный теперь дымом и тонким ароматом дорогого табака.
«Я попробую достать вам экземпляр, так сказать, в постоянное пользование» - ответил Сергей, убирая книгу в стол, подальше от «народных» и «заслуженных», так неподдельно заинтересовавшихся самой простой пионерской жизнью в п/л «Звездочка».
Было в ней что-то такое, чего в обычных книжках не прочитаешь. И дело тут ни в черной икре, что давали на завтрак в лагерях богатых организаций, ни в каменных корпусах с отдельными туалетами, ни в экскурсиях на море или в горы. Ничего подобного  в «Звездочке» не было. Но было в ней нечто, что собрало через 40 лет пионеров и вожатых и подвигло каждый год встречаться в лесу на поляне возле разграбленного и испоганенного лагеря, словно это было единственное место, где можно было глотнуть свежего воздуха после задымленного и задавленного бетоном города, где на три дня окунался с головой в мир детства и засыпал в палатке с детской улыбкой на губах.