de omnibus dubitandum 41. 302

ЧАСТЬ СОРОК ПЕРВАЯ (1692-1694)

    ГЛАВА 41.302. ТОЛЬКО СКРЫТЬ НЕПРИГЛЯДНЫЕ ФАКТЫ…

    Существовали важнейшие причины, по которым настоящий Петр Алексеевич до и после смерти матери (во время штурма Москвы - Л.С.) в 1694 году долгое время почти не занимался управлением государством. Одна из них — полное отсутствие систематического образования.

    Федора, наследника престола, и Софью учил Симеон Полоцкий — иезуит, монах из Западной Руси, окончивший Киево–Могилянскую академию. Образованнейший человек, писавший стихи на русском, польском, латинском языках, ставивший собственноручно написанные пьесы назидательного содержания и выпускавший сборники проповедей, он очень даже имел, чему научить царевича и царевну. Только вот Петром Алексеевичем он отродясь не занимался — считалось, что нечего тратить время и силы на образование младшего царевича, который все равно никогда сидеть на престоле не будет.

    Подход этот и не гуманный, и не особенно разумный. В наш более справедливый и просвещенный век у него найдется немного сторонников. Но тогда очень часто наследнику давали гораздо лучшее образование, чем остальным царским детям. Для Петра же (фантазиями романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, дипломированных, продажных горе-историков – Л.С.) сочли вполне достаточным дьячка — Никиту Зотова.

    Сохранилось замечательное описание того неприглядного факта, как Зотова сделали учителем Петра Алексеевича. Знаем мы об этом из записок некого Крекшина, который из любви и благоговения к Петру Алексеевичу и клону лжеПетра [Исаакию (Фридриху Петеру Гогенцоллерну) – Л.С.] лет тридцать собирал любые известия, сообщения, документы, бумаги — лишь бы они имели к ним хоть какое–то отношение.

    По старомосковскому обычаю Петра Алексеевича начали учить с пяти лет (1671 г.).

    Его старший сводный брат и крестный отец, Фёдор, (фантазиями романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, дипломированных, продажных горе-историков – Л.С.) не раз говаривал куме–мачехе, царице Наталье [которая была старше его самого (Федора Алексеевича) всего на 10 лет]: «Пора, государыня, учить крестника». Царица просила Федора найти учителя «кроткого, смиренного, Святое Писание сведущего».

    Приближенный царя Федора Алексеевича, Фёдор Соковнин, и указал царю на подходящего «мужа кроткого и смиренного, и грамоте и писания искусного» — на Никиту Моисеева сына Зотова, подьячего приказа Большого Прихода.

    Царь пожаловал его к руке и проэкзаменовал в присутствии Симеона Полоцкого. Симеон одобрил чтение и письмо Зотова, и тогда Соковнин повел Зотова к вдове царя Алексея, Наталье. Наталья Кирилловна приняла его, держа Петра за руку, и сказала:

    — Знаю, что ты доброй жизни и в Божественном Писании искусен; вручаю тебе моего (фантазиями романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, дипломированных, продажных горе-историков – Л.С.) единственного сына.

    Зотов же залился слезами от волнения, упал на колени со словами:

    — Недостоин я, матушка, принять такое сокровище!

    Царица пожаловала его к руке и велела назавтра начать обучение.

    Идиллическая картинка, что тут скажешь! Такая идиллическая, что даже как–то неловко, рассказав её, тут же расследовать, кто же кого приучил к запойному пьянству: Никита Зотов (фантазиями романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, дипломированных, продажных горе-историков – Л.С.) клона лжеПетра [Исаакия (Фридриха Петера Гогенцоллерна) – Л.С.] или наоборот?! Из чего, помимо всего прочего, следует подтверждение высказанной Иваном Тургеневым мудрости:

    «Друг Аркадий, не говори красиво» (Тургенев И.М. Отцы и дети. М., 2002. С. 39)

    Как правило, рассказывание красивых идиллий призвано только скрыть какие–то неприглядные факты. А Никита Зотов то ли изначально был горьким пьяницей, то ли его сделал таким клон лжеПетра [Исаакий (Фридрих Петер Гогенцоллерн) – Л.С.], что тут поделать?!

    Может, конечно, возникнуть естественнейший вопрос: как мог споить Никиту Зотова шести-, от силы десятилетний малыш?! А очень просто. Сам, своими собственными ручками семилетнего ребенка он, конечно же, не смог бы сладить с тщедушным, но вполне взрослым Зотовым, вошедшим в какую–никакую, а мужскую взрослую силушку… Но «зато» (фантазиями романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, дипломированных, продажных горе-историков – Л.С.) у Петра Алексеевича были «потешные» войска, и он пользовался ими вполне квалифицированно, как и подобает военачальнику. Петр Алексеевич желал бегать и играть, он буквально минуты не мог сидеть на месте спокойно. Книжное учение требовало (и в наши дни тоже требует) внимания, усидчивости, времени. Зотов требовал, чтобы Пётр Алексеевич сидел за столом и учил буквы, читал и считал. И тогда Петр Алексеевич приказывал потешным солдатам поймать Зотова, привязать его к стволу толстого дерева. Не прикрутить, как это делается в фильмах про индейцев! Зотов был одним из очень немногих людей, к которым Пётр Алексеевич был всё же гуманен, и с ним поступали приятнее. Никиту Зотова (фантазиями романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, дипломированных, продажных горе-историков – Л.С.) крепко обвязывали веревкой вокруг пояса — так, чтобы он не мог отвязаться и убежать, а другой конец веревки крепили к стволу дерева (так привязывают к колышку козу).

    А чтобы первому учителю (фантазиями романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, дипломированных, продажных горе-историков – Л.С.) было не скучно, в пределах его досягаемости оставляли приличную баклажку с сивухой. Делать Никите Зотову больше ничего не оставалось, потому что Петр Алексеевич убегал с "потешными" на весь день, заниматься более увлекательными делами. Привязанный Зотов (фантазиями романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, дипломированных, продажных горе-историков – Л.С.) уже от нечего делать всё прикладывался и прикладывался к баклажке, пока не приходил в замечательное состояние духа, а потом не засыпал. Добрый Петр Алексеевич и (фантазиями романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, дипломированных, продажных горе-историков – Л.С.) клон лжеПетра [Исаакий (Фридрих Петер Гогенцоллерн) – Л.С.] Романов, будущий царь Пётр I [Исаакий (Фридрих Петер Гогенцоллерн) – Л.С.], даже оставлял Зотову ветоши, чтобы было на чем прилечь, чтобы не на голую землю!

    Вот так, по одной из не очень оригинальной версий, и спился бедный Никита Зотов.

    Другая же не менее дебильная версия состоит в том, что Никита (фантазиями романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, дипломированных, продажных горе-историков – Л.С.) и до того попивал, хотя пока что и умеренно. Заметив, что Петр Алексеевич очень уж «резов», Никита (фантазиями романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, дипломированных, продажных горе-историков – Л.С.) начал давать ему «глотнуть» своего любимого напитка. Петра Алексеевича водка оглушала, он сидел более смирно, и Никита заканчивал урок… Вот так (фантазиями романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, дипломированных, продажных горе-историков – Л.С.) клон лжеПетра [Исаакий (Фридрих Петер Гогенцоллерн) – Л.С.] и начал спиваться.

    Я, Буровский Андрей Михайлович (см. фото), кандидат исторических наук, доктор философских наук, действительный член Академии ноосферы, член Санкт-Петербургского союза ученых, и прочая и прочая… не буду настаивать на верности ни одной из этих версий, но замечу — они могут быть обе справедливы, в одно и то же время.

    К невероятно раннему приобщению клона лжеПетра [Исаакия (Фридриха Петера Гогенцоллерна) – Л.С.] к алкоголю, к его жгучему интересу к сивухе мы еще вернемся, пока же отмечу — ну, конечно же, не особенно многому можно было научиться у Никиты Моисеевича Зотова.

    Настоящий Пётр Алексеевич, 29.6.1665 г.р. прошел с Зотовым азбуку, часослов, Псалтырь, даже Евангелие и Апостол. Уже подростком и взрослым он мог читать и петь на клиросе не хуже дьячка, знал наизусть большие куски Евангелия и Апостола. Невеликое учение? Ну что ж… От Никиты Зотова больше «перенять» было и невозможно.

    Вот книжки с картинками Пётр Алексеевич любил! Специально для него Зотов просил царицу выдавать «книжки с кунштами» и исторические сочинения из дворцовой библиотеки. Наталья Кирилловна разрешила брать книжки и дала задание живописных дел мастерам из Оружейной палаты делать интересующие юного Петра иллюстрации. Составились постепенно целые «потешные тетради», где красками и золотом изображены были солдаты, города, войны, оружие, сражения, тексты сказок и целые иллюстрированные повести.

    Но картинки картинками, а писал клон лжеПетра [Исаакий (Фридрих Петер Гогенцоллерн) – Л.С.] с жуткими ошибками. Даже учение у голландца Тиммермана — уже 20-летним недорослем, в 1687 году, мало что исправило. Тиммерман показывал ему всевозможные диковины, типа астролябии или компаса, и это клона лжеПетра [Исаакия (Фридриха Петера Гогенцоллерна) – Л.С.] очень развлекало. Но по–прежнему он затруднялся сделать абсолютно всё, что требовало хоть малейшего усилия, и при любопытстве ко всему занимательному делал кошмарные ошибки.

    Часто говорят об интересе клона лжеПетра [Исаакия (Фридриха Петера Гогенцоллерна) – Л.С.] ко всему новому, о жажде познания и так далее. Но в том–то и дело, что он стремился не столько заниматься этим «новым», сколько развлекаться. Любой сколько–нибудь опытный педагог прекрасно знает разницу и буквально чувствует ее.

    Так же обстояло дело и со знанием языков. Клон лжеПетра [Исаакий (Фридрих Петер Гогенцоллерн) – Л.С.] мог довольно свободно объясняться, читать и писать по–немецки и по–голландски, понимал французскую речь, но и на иностранных языках был чудовищно неграмотен. Активно общаясь с немцами или с иностранцами, которые жили в среде немцев и хорошо знали немецкий язык (например, шотландские офицеры), клон лжеПетра [Исаакий (Фридрих Петер Гогенцоллерн) – Л.С.] попросту дико мешал руский язык с немецким и голландским — лишь бы его понимали и он хотя бы примерно понимал собеседников.

    В письмах к Меншикову, сыну Павла Менезия клон лжеПетра [Исаакий (Фридрих Петер Гогенцоллерн) – Л.С.] часто писал рускими буквами такие немецкие фразы, как «Мейне либсте камарат» или «мейн бест фринт» (смешав, кстати, в одной фразе немецкий с голландским), а архангельского воеводу Ф.М. Апраксина именовал Min Her Geuvemeur Archangel, ухитрившись опять перемешать немецкий с французским.

    А Франц Лефорт в 1696 году во время штурма Москвы, писал клону лжеПетра [Исаакию (Фридриху Петеру Гогенцоллерну) – Л.С.] «по–руски», но латинскими буквами: «Slavou Bogh sto ti prechol sdorova ou gorrod voronets. Daj Boc ifso dobro sauersit i che Moscva sdorovou buit». Скорее всего, клон лжеПетра [Исаакий (Фридрих Петер Гогенцоллерн) – Л.С.] всё это понимал!

    В сущности же, клон лжеПетра [Исаакий (Фридрих Петер Гогенцоллерн) – Л.С.] не был толком грамотен ни на каком языке — ни на руском, ни на немецком.

    Принято отмечать огромные познания клона лжеПетра [Исаакия (Фридриха Петера Гогенцоллерна) – Л.С.] в самых разных областях…

    Но в чем состояли эти познания? Это или практические навыки, например умение работать на различных станках. Клон лжеПетра [Исаакий (Фридрих Петер Гогенцоллерн) – Л.С.] гордился своим умением выточить любую деталь, которая нужна в корабельном деле, при постройке морского корабля. Известна история, когда он привел голландский корабль в Санкт–Питерьбурьх, выполнив работу лоцмана.

    Или же это обрывки знаний, без системы, без философской или общенаучной подготовки. Так, свалка разных «любопытных» сведений — кусок отсюда, кусок оттуда…

    По такому же, с позволения сказать, принципу, кстати, создана и знаменитая Кунсткамера — это ведь вовсе не музей Естественной истории, не универсальный музей «всего на свете» (как Британский). Это собрание диковинок — всего, что удивляет, шокирует, вызывает отвращение или привлекает своим болезненным отклонением от нормы. По материалам, например, Зоологического музея или Музея антропологии и этнографии можно составить представление о целых разделах науки… но не по материалам Кунсткамеры.

    Клон лжеПетра [Исаакий (Фридрих Петер Гогенцоллерн) – Л.С.] (фантазиями лукавых романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, заслуженных, дипломированных, продажных горе-историков, в основном еврейской национальности - Л.С.) получивший в дальнейшем титул Петра I  не проявил никакого устойчивого отношения к наукам и искусствам; все его «ученые познания» бессистемны и совершенно не показывают серьезных знаний ни в одной области культуры или науки.