Жизнь российская Книга-1, Часть-1, Гл-89

Глава 89

"Тонины страдания"
Мысли нараспашку



Потерять надежду – потерять веру.
(Пословица народа коми)

Пока дышит грудь, всегда в надежде будь.
(Мордовская пословица)



Антонина сидела у окна и вязала Лёньке очередной шарфик – этот маленький обормотик опять потерял свой где-то. В голове сумбур: «Ну, что с ним поделаешь… Постоянно что-то теряет: то шарф, то варежки. Однажды умудрился шапку потерять. Ладно… не голову. Возраст сейчас такой у него – глаз да глаз за ним нужен. А то, неровен час, и в самом деле головёнку может где-нибудь оставить, малыш наш любименький… Надо побольше уделять ему внимания. Галка-то не успевает – крутится как белка в колесе целыми днями в делах. Закрутилась вовсе, доченька. Замоталась, бедная. И то нужно… и другое. И по работе. И дома… по-хозяйству. Да… надо не «упустить» нам парня… внучка нашего миленького… мальчонка любименького…»

Тонечка ловко орудовала спицами. Они мелькали в руках искусницы. Шарф рос на глазах. Пушистенький такой. Голубенький. В полосочку беленькую. Для охламончика. Для разгильдяя шустрого. Для обормотика маленького. Для внучка родименького.

А рядом лежал ещё один такой же «обормотик». Но большой. В годах уже…

«Умаялся, бедный… – жалобно смотрела Тоня на муженька своего, на Василька ненаглядного, на супруга славного. – И угораздило же его заболеть. Давно не болел… Что за напасть в последнее время прицепилась к нему… То одно заболит, то другое заноет. То горло, то ухо, то нос, то понос. То печёнка, то селезёнка. То голова, то нога. То брюхо, то живот. Не понос, так золотуха… И вот обморок теперь случился. Не к добру это… нет…»

Тоня сидела, с сочувствием и нежностью поглядывая на своего любимого человека, искусно вязала Лёньке презент, а в мыслях полный круговорот о благоверном, раскардаш целый. Думы о супруге донимали её:

«И хождения эти у него всё продолжаются и продолжаются: то по регистратурам, по кабинетам, по врачам, по докторам, по эскулапам, по Айболитам разным; то по фондам каким-то чёртовым, по пенсионным, по социальным, ещё по каким-то; то анализы сдаёт, кровушку свою, кал, мочу, плевки, сморчки, с банками таскается, со склянками; теперь вот по аптечным киоскам принялся ходить, за лекарствами этими волшебными, дивными и чудными, от которых, дескать, болезни все мигом проходят. Так доктора ему сказали. А он поверил им. Он, бедолага, всем верит. Он такой… верующий человек. Вот и ходит по этим аптекам… Бродит… И везде очереди. Везде нервотрёпка. Кругом неразбериха, народ злой… С этим народом ухо востро надо держать… Разные люди сёння по улицам нашим шастают. А уж про полуклиники эти разговор особый. Толпы там. Орды. Куча-мала. Ох и ах. Везде столпотворение вавилонское, давка, брань, ругань, сквернословие…

Хождения по мукам у Василька моего! Не иначе. По-другому и не скажешь.

А он уже не мальчик… Далеко не мальчик. Годов-то уже вон сколько…
Но опять же: мои года – моё богатство! Так пел когда-то Вахтанг Кикабидзе.
И у Василька моего: его года – его богатство. Богатый он. Богатей целый.
 
На сколько он старше меня? Лет эдак на… Ну да. Точно. Ничего себе…

А не скажешь по нему. Молодой! И разумом, и телом. Прыткий. Особенно, когда прижмётся… – и года сразу куда-то убегают, улетучиваются… Становится даже моложе меня. В такие чудные минуты… Да уж… Повезло мне… Несказанно…

И темпераменту ему не занимать. Жив курилка! Ещё как жив! Хорошо сохранился. Молодец! Удалец! Бык!! А не мужчина. Бычара. Здоров! Так и брызжет с него сок. Как из плода свежего. Есть ещё порох в пороховницах. Много ещё пороху… Да-да. Верно.

И где же он до этого витал?.. Почему раньше я его не встретила?

В детстве-то, видать, хорошо ему жилось. Шибко-то он не рассказывает о себе, о том периоде, о детстве, о юношестве. Так… в нескольких чертах.

Мама с папой любили, ласкали, лелеяли его, оберегали. Это сразу видно. Спору нет. Солнышком и золотцем называли. Ага. Так и было. Вечный праздник длился у него.

Многие папаши и мамаши душу готовы за детишек своих отдать. Не все, конечно.
По-разному бывает. И это правда.

А Васины-то родители любили его, это точно. До безумия. До умопомрачения. Всей душой любили. Всем сердцем.

Он и сам говорил, что мама его просто обожала. Лелеяла. Боготворила.
И он её боготворил тоже. И горевал очень по ней, когда её не стало.

Отец тоже его любил, говорил ему: сын… сынок… сынка…

А вот потом… потом… потом…

А потом, после кончины матери, почему-то отвернулся от него. А может даже… и проклял. За что? Почему? Как так? Никто не знает.

Вася тоже ничего не знает. И не говорит ничего. Не рассказывает. Осадок только горький от того времени остался у него на сердце. И на душе рваной раной торчит.
Про свою семейную жизнь Вася тоже молчит.

Ни про жён своих, ни про детей – вообще ничего не говорит. Табу! Сказал только, что женился дважды. Но неудачно. И что две девочки родились. Светочка и Викулечка.
По одной от разных жён.

Где-то они сейчас?.. девчата… Что с ними?.. Одному богу известно.
Ищет он их… или не ищет… Неизвестно мне.

Спросить боюсь. Как бы не навредить… Как бы хуже не сделать…
Сам скажет, если посчитает нужным.

Он умный.
Он гордый.
Он справедливый.
Он добрый.
Он нежный.
Он ласковый.

Как же он поступит?

Ладно, чего ему в душу лезть. Как будет, так и будет. От меня сие не зависит.
Если надо – сам расскажет. Ему видней. Он же хозяин в нашей хате.

А сейчас пусть лежит. Пусть отдыхает. Намаялся он в последние дни. Всё ходит и ходит в «полуклинику» свою. А толку пока нет. Завтра вот опять ему туда идти…
Ладно. Не будем кряхтеть, стонать.

Надеяться на лучшее будем. Надежда последней умирает…
Но всё же… Как у него там сложится…

Дай-то Бог! Помоги ему, Господи! Аминь!»



Продолжение: http://proza.ru/2023/04/08/295

Предыдущее: http://proza.ru/2023/04/03/546

Начало: http://proza.ru/2022/09/02/1023