Рапух. Часть 2 глава 2

   Проснулась я от того, что на веранде отчаянно лаяла Верта. Явно — не свои. На улице ещё даже не рассвело. Прошлась вдоль окон, поочерёдно заглядывая в каждое. Ни на дороге, ни в саду вроде никого не видно. Если точнее — вообще ничего. По какой-то причине на нашей улице отключили фонари.
«Не выходи!»
Рапух завис над моей головой и встревоженно замер.

- Ты что-то чувствуешь, да? - шепотом спросила я.
«Не совсем понятно, что… Темнота — да, а что именно...»
Минут через десять - пятнадцать собака успокоилась и замолчала. Я легла, пытаясь доспать, но тревога и ожидание какого-то подвоха меня не оставляли. Наверное поэтому и солнце из-за горизонта в тот день выползало особенно неохотно. С первыми его лучами пришло успокоение и я, наконец, задремала.

 - Мя-а-а! Ма-а-у!
Кошка, возмущённая моим неповиновением и нежеланием просыпаться, драла лежащий на полу ковёр и жутко бранилась.
- Э-э-эй! Что, бунт на корабле? - я спустила с постели одну ногу, и Шуша тут же умчалась на кухню.
- Ну вот. Вставай пришёл, - зевая, пробурчала я себе под нос.
   Хочешь — нет ли, а когда у тебя в доме есть животинка, особо не разоспишься. Ещё до конца не продрав глаза, я выпустила Верту в сад и пошла кормить кур.
Позавтракав и прогулявшись по саду, я заметила  на пожелтевшей уже траве свежие комья грязи. Как будто кто-то ходил, а земля, накопившись, под собственным весом отваливалась от обуви. К сожалению, верхнюю её часть, где могли бы сохраниться отпечатки подошв, размыло дождём. Зато ночной гость оставил на одной из штакетин забора клочок ткани. Тонкой плащёвки кислотно-оранжевого цвета.

   Верта, довольная тем, что я вышла в сад, носилась, словно щенок. И вдруг замерла, наткнувшись у забора на те самые следы. Прошла по ним до виноградника и взялась подрывать крайний куст. Я начала ругать её но, поняв, что делает она это не просто так, подошла и присела рядом. Ночной гость, оказывается, тоже здесь что-то выкапывал. Или наоборот? За стойкой валялась моя лопата со свежей грязью на черенке. Как она сюда попала? Я ведь точно помнила, что оставляла лопату в другой стороне, у яблони.

   Мои размышления прервала Верта, скребнув когтями по чему-то жёсткому. Коротко взлаяв, она дала мне понять, что это то, что она и искала. Я похвалила её и, отозвав в сторону и наградив вкусняшкой, продолжила «раскопки» сама. Волглая ещё земля никак не хотела просеиваться между пальцев и всё норовила слепиться в комок. Но, когда я наконец нашла то, что учуяла Верта, поняла, что старались мы не зря.
   На моей ладони лежал чёрный, отливающий сталью объёмный шестигранник с острыми вершинами. Причём, одно его остриё выглядело вдвое большим по сравнению с другим. Длина этой штуки от одного конца до другого составляла всего где-то сантиметра полтора. Но для такого небольшого размера весила довольно ощутимо. Я понесла свою находку Рапуху.

   «Правильно я тебя предупреждал, - нахмурился он. - Это — семя Тёмной лозы. Гротень хочет, чтобы ты служила ему, а не Свету. Семечко нужно уничтожить».
- А как? - озабоченно спросила я.
«Лучше всего — сжечь», - со знанием дела ответил Рапух.
Я отправилась в баню. Рапух вызвался проследить за процессом. Накидала в топку дров и подожгла. Дрова были сухие, а потому горели быстро и жарко. Взяв металлический совок на длинной ручке, я положила в него чёрное семя и отправила в раскалённое нутро печки. Сгорело оно, вопреки моим ожиданиям, практически так же, как и любое другое. Только дым из трубы какое-то время был окрашен кроваво красным.
- Это всё? - спросила я, когда кожица семени рассыпалась в золу.
«По счастью, да. Хорошо, что оно ещё не успело дать корни. А то бы пролезло в ствол твоего винограда и накормило, чем не надо...»

   За обедом я рассказала Рапуху то, что мне приснилось ночью.
- Но ведь ты не был в доме Омута. Кто тогда мне…
Рапух, даже не дослушав вопроса, ответил:
«Когда ты уже легла, прилетал Гай со своей галкой. Он и оставил мне этот сон.
- И ты не обжёгся? - вспомнила его рассказы о снах я.
«Я же не забирал сон без разрешения. Мне его дали. Да, он ещё был тёплым, но не более...»
- А меня вот с этого тёпленького так пробрало! Хоть валенки с тулупом ищи! - поёжившись, сказала я.
«Зато теперь мы с тобой уверены, что Омут — слуга Гротеня!»

- Как бы ещё вызнать у него, где растёт куст Тёмной лозы? - задумалась я. - Ведь, раз семечко тут, значит и само растеньице где-то недалеко. Прямо не знаю, что и придумать…
«А я, наверное, знаю, - тронул меня по щеке опахалом внереал. - У нас, Ганя, есть одна пословица: «Хочешь узнать где растёт Тёмная лоза — спроси у того, кто пьёт её сок». Когда у вас следующее заседание кружка?»
- Да как раз в эти выходные хотели собраться, - вспомнила я.
«Прекрасно, - обрадовался внереал. - Улучи момент, чтобы остаться с Евсеем наедине. Подойди и спроси, глядя ему в глаза, где растёт Тёмная лоза?»
- Вот так и спросить? - недоверчиво глянула я на внереала.
«Да, - отмел мои сомнения тот. - Лоза ослабляет сопротивляемость человека настолько, что на такой прямой вопрос Омут не сможет не ответить».

- Теперь мне понятно, почему он ни с кем не общается — боится сболтнуть лишнего.
«Вполне возможно. Только смотри, аккуратно. Ведь Омут пришёл к вам не просто так, - предостерег меня Рапух. - Евсея Тёмная лоза заставила. Значит, Гротеню нужны новые слуги. И выбирать он будет кого-то из вас».
Я озабоченно вздохнула:
- Постараюсь.
Пятница с субботой пролетели как-то незаметно. А в воскресенье, взяв с собой Рапуха и коробочку со светляком, я отправилась на встречу.
 
   Мы любили собираться в Центральной библиотеке города. Уютный зал со сценой и круглым столом всегда настраивал меня, словно хороший бард — любимую гитару. Но сегодня, в отличии от остальных, я пришла сюда не за стихами.
Омут немного опоздал. Мы уже сидели за столом и, отчитавшись по первому кругу, наливали чай. Он зашёл, приостановился в дверном проёме и произнёс речитативом:

- У меня сегодня День Рождения!
Я прощения прошу и снисхождения!
Не почтите это всё за оскорбление!
Мы, давайте, лучше так — за примирение!

   Достал из болтавшегося в руках пакета бутылку красного вина и коробку конфет. Следом за ними на свет появились пластиковые стаканчики и штопор.
Никто за столом и слова сказать не успел, а коробка с конфетами уже красовалась на столе. И вино отсвечивало бордовым сквозь тонкий пластик стаканчиков.
Девочки и Омут выпили, а я лишь изобразила это, едва коснувшись губами белого пластика. Чтение стихов, естественно, плавно перешло в воздаяние почестей имениннику.
   Спустя два часа, когда содержимое бутылки было допито, мы стали расходиться. Я выбрала момент, когда в раздевалке не было посторонних. Глядя прямо в водянистые и холодные как лёд, глаза Евсея, спросила:
 - Где растёт Тёмная лоза?
Омут замер, будто налетел на стену. Протянул в мою сторону руку, но тут же, словно ожёгшись обо что-то горячее, отдёрнул.
- В моём овраге…
Его ответ, произнесённый скрипучим фальцетом, почему-то был для меня вполне ожидаем.
А Евсей, видимо испугавшись вылетевших из него слов, зажал рот ладонью. Забыв про одежду, выбежал из раздевалки и метнулся к дверям. В окно я увидела, как он бегом пересёк дорогу и скрылся. Тут же с крыши библиотеки сорвалась галка и полетела за ним вдогонку.

   Я порадовалась предусмотрительности Рапуха, который посоветовал мне обезопасить себя «Абру». Кто знает, что мог сотворить со мной слуга Гротеня?