Я буду ждать на темной стороне. Книга 3. Глава 2

У Новаковского наверное была единственная в своем роде ель без украшений в виде игрушек и гирлянд. Будто так и должно было быть. Впрочем, недалеко ушла и сама квартира, чей дизайн был выдержан в самом строго стиле. По крайней мере, такое впечатление производил на Евангелину после каждого визита её интерьер.

Неукрашенное дерево почти сразу бросалось в глаза, однако приняв её вид за особый стиль, она не стала нападать на одногруппника с расспросами, уверенная, что ближе к вечеру подробности его решения оставить дерево как есть станут известны.

На деле же причиной подобной экономии на елочных украшениях стала забывчивость его отца, который разбирая в прошлом году искусственную елку, никак не мог вспомнить, куда сунул коробку с мишурой и гирляндами.

Так что бросившись наряжать ель чуть ли не в самый последний момент, Новаковский с братом её так и не нашли, убив на поиски злосчастной коробки всю неделю, когда времени на покупку новых елочных украшений практически не оставалось. Пришлось встречать Новый год как есть… С ненаряженой елью.

Открыв дверь в прихожей, как только позвонили в домофон, Егор провел одногруппницу в гостиную, ничуть не сомневаясь в неотвратимости её визита. Одет он был сегодня по-домашнему, не став замахиваться на изыски. На нем были обычные джинсы и белая майка, если не считать надетой на голову шапки в виде волчьей морды, как бы косвенно намекавшей всем на выбранную им роль Серого Волка. Остальные же гости могли быть кем угодно, выбирая себе костюм из заранее купленной по такому поводу новогодней «амуниции».
 
Успев пригубить накануне спиртное, Егор был слегка навеселе, но это, по крайней мере, не так сильно бросалось в глаза, как в случае с Лисовым, который напившись на именинах шампанского, «вырубился» в канун встречи гостей, проспав добрую часть дня в своей спальне.

Оставив верхнюю одежду в прихожей, Евангелина зашла в гостиную, сталкиваясь там с Марцелой и Зоей. Те явились на мероприятие раньше неё, напялив на себя маскарадные костюмы. Рамахеевой досталась сегодня роль «Лисы», а Гольдштейн пришлось довольствоваться амплуа «Кошки». Чуть позже к ним присоединился «Кузнечик» с реквизитной скрипкой в лице радостного, но чем-то встревоженного Кирилла Драгомарецкого, чудом не напялившего на себя фрак после недавнего разговора с Новаковским. Марф Прокофьевна с трудом отпустила своего великовозрастного внука на праздник, приказывая вернуться домой не позже десяти, на что Кирюша ей ответил, что это вряд ли получится, потому как троллейбусы в столь позднее время уже не ходили.

Терехову попала роль «Васи-Василька», — так нарек старосту их группы сам Егор, встретив его накануне в прихожей с пластиковым цветком на руках, который тут же водрузил ему на голову, пропустив мимо ушей бурные возражения гостя.

Увидев своего хмурого кузена в новом амплуа, Евангелина с трудом удержалась от смеха, но ликование её продлилось ровно до того момента, пока девочки не подошли к ней с какими-то крыльями, так и норовя прикрепить их сзади к её наряду. Кто-то должен был, в конце концов, сегодня играть эльфа, раз остальные костюмы были давно разобраны. 

Не став возражать против их затеи, Евангелина позволила девочкам пошаманить немного над её нарядом, перехватывая улыбку «Васи-Василька», который был рад стащить с головы столь нелепый цветок, но не мог этого сделать по причине существовавшего на вечеринке дресскода. Пришлось терпеть все эти неудобства до конца мероприятия в надежде свыкнуться со своим новым амплуа.

На празднике отсутствовали только Сильвестр и Лисов. Первый отказался идти, узнав, что там будет присутствовать Евангелина. По крайней мере, такое мнение сложилось у неё о его поступке, как только она увидела, что Зонтинов пришел один. Второму же и вовсе был объявлен бойкот после его выходки на собственных именинах. Стало быть, на его визит можно было не рассчитывать.

Едва с креплением эльфийских крыльев к её наряду было покончено, мечтая взглянуть на себя со стороны, Евангелина отправилась в ванную, где заодно можно было подправить свой макияж, когда поравнявшись с дверью, она стала свидетелем ссоры Новаковского с собственным братом, затеявшего стирку, когда от него требовалось улаживание совсем других забот.

— Уж если взялся что-нибудь стирать, то мог бы для порядку закинуть в машинку ещё пару вещей, а не стирать там только одну свою толстовку! — негодовал «Серый Волк», нападая на Алекса, чью голову украшал ободок с заячьими ушками. — Столько расходов воды — и все зря…

Устав спорить с братом, тот заявил ему, что вдобавок ко всему он бросил в стиральную машинку его джинсы. Вот только начав делиться с ним подробностями своего «благородного» поступка, он даже представить себе не мог, что его слова спровоцируют у Егора очередной приступ ярости:

— Надеюсь, ты хотя бы додумался поставить её на «экономный» режим?!

Вспоминая о существовании этой функции от случая к случаю, Алекс лишь развел руками в ответ, не став признаваться, что постоянно путая эти кнопки, он всегда нажимал ту, что отвечала за режим стирки, чей процесс занимал почти час времени независимо от количества загруженного в машинку белья. Притаившись за дверью, Евангелина прислушивалась к диалогу братьев, не спеша вмешиваться и тем самым обнаруживать свое присутствие.
 
Как выяснилось позже, выбранный накануне неправильный режим стирки оказался не единственной допущенной за сегодня ошибкой Алекса.

Помимо прочего в самом «барабане» машинки чуть позже застряла одна из штанин джинсов Егора, забывшего вытащить из кармана словарь.

Словом, как не пытался Новаковский научить брата бережливому использованию природных ресурсов, воспринимая в штыки все его указания, Алекс все равно поступал по-своему, вынуждая того хвататься за голову, когда к ним приходили счета за воду, свет и газ.

Кое-как добравшись до розетки, Алекс выдернул оттуда шнур, радуясь тому, что его не убило током. После чего открыв стиральную машинку, он извлек из кармана джинсов тот самый словарь, швыряя его на подоконник. В принципе, высохнуть за это время книга могла, но в нынешнем виде её можно было использовать разве что в качестве макулатуры для растопки печи, за что дед Матвей был бы приемно благодарен своим внукам.

Что ни говори, но эксцентричности этой семейке не занимать. И это без учета Феклы с её сводными братьями, чье поведение доставляло окружающим немало проблем. У каждого из них был свой стиль решения проблем и свое мнение по любому вопросу. Эти люди казалось не стеснялись быть собою, даже если их поведение задевало кого-то за живое. Любители пофантазировать, они обожали чудить, выходя за рамки приемлемых норм. При этом именно Егор казался, пожалуй, самым осознанным из них всех, чья практическая хватка позволяла ему не падать духом и находить выход из любой ситуации.

Евангелина заметила, как сильно он изменился за этот год. Не внешне. Изменения коснулись, в первую очередь, его внутренних качеств, причем далеко не в лучшую сторону. Однако привыкнув считать этого парня не просто своим соседом, но и приятелем, (стойко терпевшего все её истерики), она предпочитала закрывать глаза на отдельные его поступки, реагируя на них с несвойственным ей обычно равнодушием.

Оба довольно рано потеряли мать, приобретя на данной почве душевную травму, на чье исцеление приходилось тратить уйму времени. Внешняя неординарность резко контрастировала с внутренней стабильностью этого парня, и только благодаря своему гибкому характеру Егор приходилось справляться с проблемами похлеще, особенно в те моменты, когда его жизнь превращалась в ураган.

Всегда придававшая большое значение семье и взаимоотношениям человека с другими людьми, Евангелина не спешила вычеркивать его из собственной жизни, уверенная, что Новаковский ещё успеет измениться и стать лучше. Подобная тенденция в её поведении прослеживалась во всем. Даже когда она пыталась наладить общение с некоторыми одногруппницами после очередной ссоры, пусть те и не заслуживали от неё такого шага. Евангелина ценила своих друзей и приятелей, не прощая им только одного. Предательства.

Прекрасно понимая эмоции других, она старалась казаться уравновешенной, срываясь, когда терпеть чьи-то выходки становилось совсем невозможно. Как это было в случае с Сильвестром, который был только рад, если бы она осталась в тот вечер у него, пока что-то пошло не так.

Общаясь с Евангелиной, он не учел тогда одного. Наличия строгих моральных принципов, игравших для неё роль жизненных ориентиров. Исходя из таких реалий, несложно было понять причину её душевных терзаний, дававших о себе знать после каждого её контакта с Лисовым, стремившегося завладеть её телом и вниманием. Даже ценой её ненависти как следствия остававшегося на душе осадка после их бурного общения с почти всегда непредсказуемым финалом.

Убедившись, что с её нарядом и макияжем все в порядке, да и эльфийские крылья за спиной смотрятся вполне неплохо, Евангелина вернулась в гостиную, застав там ещё одну гостью, чье одеяние вызвало у присутствующих легкий приступ шока.
 
Привыкнув рядиться в одежды строгого покроя, в этот раз Мельчуцкая изменила свой образ. И поставив перед собой цель перекроить самое себя в преддверии Нового года, она замахнулась на святое, припершись на вечеринку в костюме «плейбой-зайчихи», будто заранее планируя составить пару Алексу, если бы не наличие рядом ухажера.

Чересчур увлеченная эффектом, который произвел на окружающих её наряд, она забыла представить гостям своего спутника. И долго любуясь подчеркивающем недостатки её полного тела нарядом, часть этих самых гостей потеряла дар речи, не зная, как поприветствовать эту девицу, не побоявшейся заявить о себе в подобном ключе. Что же касается Евангелины, то она также была в легком шоке от униформы Мельчуцкой, но благодаря своей воспитанности предпочла воздержаться от высказывания прямого мнения насчет её фигуры, предоставляя инициативу более словоохотливым приятельницам.
 
Пополнев за время сессии ещё на пару килограмм, Галочка производила впечатление теперь ещё более упитанной девицы, чем обычно. И водрузив в честь костюмированного вечера себе на голову обруч с заячьими ушками, разгуливала в атласном боди по квартире, отсвечивая то тут, то там своими полными ляжками в ажурных чулках.

— Бомба, да? — пригубив мартини, подмигнул Харитон Драгомарецкому, едва мимо них проскользнула Мельчуцкая, подмахнув ребятам белым пушистым хвостиком на своих розовых стрингах, будто исполняя перед ними движения в стиле тверк. 

Нервно улыбнувшись, Кирилл лишь судорожно сглотнул в ответ. Готовые сорваться с его уст слова так и застряли у него в районе глотки, вынудив парня впасть в некое подобие охватившего его оцепенения. Будто Мельчуцкая была удавом, чей взгляд действовал на слабохарактерных парней вроде него обескураживающе.
 
Косясь на расплывчатую фигуру одногруппницы, нельзя было сказать, что ребята особо ею восторгались, однако истолковав их неоднозначные возгласы на свой лад, Галочка из кожи лезла вон, стараясь привлечь к своей персоне как можно больше внимания, напрочь забыв на фоне этих забот о существовании кавалера, не спешившего расставаться с её компанией, пока как следует не перезнакомиться со всеми.

Что же касается девочек, те были единогласно уверены, что ей не следовало прибегать к столь кардинальной смене стиля. И если Галочка действительно преследовала цель измениться, то для начала ей следовало привести в порядок свою фигуру, и только потом примерять на себе образ легкодоступной девицы, выглядевший в её исполнении как насмешка над знойной мечтой всех извращенцев и не только. Впрочем, сама Мельчуцкая проблемы в выражении собственной идентичности не видела. И принимая направленные на неё взоры гостей за дань восхищения её смелостью, продолжая красоваться перед ними своими набранными килограммами, она быстро нашла оправдание своему обжорству, устав придерживаться всяких диет.
 
— Я не полная, — опустив глаза, отозвалась Галочка, гордясь осознанием того, что благодаря собственной находчивости сегодня ей достанется гораздо больше внимания, чем хозяину вечера. — Я просто люблю покушать.

— А что ты любишь есть больше всего? — осведомился у неё Алекс, окидывая недоумевающим взглядом её фигуру.

— Всего и побольше, — затараторила Мельчуцкая как сумасшедшая, что  с ней происходило неоднократно, едва речь заходила о еде, и, в частности, о её любимых блюдах, — только до шести и все. А после шести...

— А после шести, Галь, все остальное, — договорил за неё ухажер, одетый сегодня в импровизированный костюм пожарника, в котором выглядел почти также нелепо, как и его спутница в наряде томной жрицы любви. Чего нельзя было сказать о Новаковском, которому шло все, включая лабораторный халат с приклеенный на внешний карман табличкой «Врач высшей категории», рабочая униформа и даже фартук с косынкой на голове, если дело доходило до кулинарии. Включая деревенский наряд, в котором он возвращался когда-то с окрестностей кладбища: затертые штаны, сапоги по колено, и лопата на плече после повторного закапывания останков своей погибшей кошки.

Заслужив одобрительный взгляд со стороны своей дамы, «пожарник» улыбнулся гостям, надеясь заслужить также и их благосклонность, только его жест не совсем понравился Новаковскому. Да и вообще, появление этого типа на вечеринке почему-то моментально его насторожило. И будто чувствуя, что кавалер одногруппницы не так прост, как кажется, и гости ещё достаточно натерпятся от него, Егор поздоровался с ним так, что их взаимный обмен любезностями получился сдержанным и похожим на встречу двух престарелых президентов после двадцатилетней разлуки.

У Новаковского был заранее составлен список определенных человеческих качеств, наличие которых в других он считал неприемлемым. И ежели ему удалось обнаружить что-то подобное в человеке, которого он видел впервые, тогда он вовсе переставал с ним общаться, ссылаясь на вечную незанятость и недоступность. Таким образом, безобидный на вид и игривый подобно морскому котику кавалер Мельчуцкой рисковал попасть в список его «заклятых» врагов, не успев даже толком нанести кому-либо ощутимый вред.

Неизвестно, чем бы закончилась вся эта ситуация, и как бы стали развиваться события в дальнейшем, пообщайся Новаковский с этим «пожарником» чуть подольше, если бы в дверь прихожей опять не позвонили. И подозревая, что это могла оказаться его вечно запаздывающая кузина с братьями, оставив в покое ухажера Мельчуцкой, Егор высыпал с остальными в прихожую, приготовившись встретить Феклу подобающим образом.

Предчувствие его не обмануло. Открыв дверь, он увидел перед собой двоюродную сестру, одетую так, что в ней не сразу можно было признать девушку, пока не услышишь её голос.
   
— Всем привет! А вот и мы пришли на огонёк! — завопила та как ненормальная, подбрасывая в воздух серпантин, а перед этим взорвав пару-тройку хлопушек, предложенных Дорофеем.   

Опередив брата в приветствиях, Алекс первым бросился к двери, взяв на себя обязанности швейцара.

— Ваше величество! — иронично пролепетал Егор, позволяя кузине заключить его в объятия. — Вы теряетесь на нашем фоне!

Расступившись по сторонам, гости пропустили вперед эту удивительную делегацию, чье присутствие придавало элемент праздника даже самой унылой обстановке.

— А-а-а, приперлись Ромео и... — бросив проницательный взгляд на Дорофея, пролепетал «пожарник», чьего имени не могли запомнить ни Евангелина, ни Егор, обмениваясь снисходительными улыбками в его адрес: — ... Джузеппе! — На этой ноте тот закончил свою речь, останавливая взгляд на Фекле.
 
Проигнорировав высказывание этого типа, точнее сделав вид, будто она ничего не слышала, та повернулась к братьям, и понятия не имея, откуда выкопал её кузен столь слабоумного кретина, сделала знак перепуганному Айку пройти в гостиную и поздороваться с остальными.

— А дедуля ваш где? — поинтересовался у неё Егор, едва улеглась всеобщая суматоха и часть гостей отправилась за напитками на кухню. — Он разве не пришел вместе с вами?

— Нет, — отрицательно кивнула Фекла, проходя в гостиную. — Он едет сюда… На зацепе.

— А что это такое? — осведомился у неё «пожарник», понятия не имея, что значила подобная метафора, и, поражаясь уровню неосведомленности этих людей относительно простых и понятных даже ребенку вещах, вздохнув, Фекла промолвила следующее:

— Ну, на электричке сзади, — после чего почувствовав себя не в состоянии отвечать на глупые вопросы гостей, попросила кузена принести ей и братьям коктейли.

— Зачем ты позвал на праздник этого монстра? — обратилась к нему Евангелина, как только они оказались с Новаковским на кухне, где помимо выпивки, им предстояло ещё похлопотать относительно закусок. — Он же перепугает всех гостей! 

— Я думаю, Фекла пошутила, — пожал он плечам, подходя к столу, — и дед сюда вряд ли припрется. Ты хоть представляешь себе, что он начнет здесь вытворять, когда напьется?

Невольно прислушиваясь к его нотациям, она лишь пожимала плечами в ответ. Егор, по всей видимости, тоже недолюбливал этого старика, но совсем по другой причине.

Порядочно натерпевшись от него ещё во время посещения Феклы летом, Евангелина меньше всех мечтала о появлении на этом празднике дедушки Карлы. И сам Егор думал, очевидно, так же, когда в два счета перехватив её изумленный взгляд, указал ей на продукты и доску для нарезки овощей. В противном случае его гости рисковали остаться голодными.

И пусть это занятие её не сильно вдохновляло, зато пребывание на кухне в какой-то степени могло избавить её от ненужного столкновения с этим противным стариком, если того действительно угораздит заглянуть к ним на «огонек», лишь бы не сидеть дома без внуков и той лихой атмосферы, которую они создавали, нарываясь на приключения.   

Книга 3. Глава 3

 http://proza.ru/2023/04/06/480