Эталон

Второй рассказ трилогии "Время муравьиных свадеб"

 1

Стас позвонил около полуночи. Такой поздний его звонок сам по себе уже был неожиданностью. Но еще большей странностью являлось то, что Стас (обычно такой независимый) просил о помощи.

В нашем городе тогда  планировалась республиканская   выставка  собак – событие  по тем временам   очень значимое – и Стас  готовил  к соревнованиям своих  Дейзи и Сливу.
 
– У тебя  фотографии получаются классные,  – уверял он меня по телефону. – Пойдём со мной завтра на  полигон,  сделаешь нам пару снимков на снарядах. Для анкеты. Только не отказывайся! Мне срочно нужны эти фотки.
 
 Со Стасом мы были связаны  через Кристину, мою  близкую подругу.  Накануне она уехала в Вильнюс,  и я сама проводила её на вокзал, поэтому знала, что вернётся Кристина не позднее, чем через два дня. До начала выставки оставалось ещё уйма времени. К тому же Кристина прекрасно справлялась с моим ФЭДом. И по всему получалось, что разумнее было дожидаться её. Но Стас не соглашался, прибавив  новый аргумент.
– Ты же знаешь, как тебя любят  собаки.

 Это была правда. С собаками у меня всегда получалось ладить. А вот Кристина собак не любила, и те отвечали ей взаимностью.

– В общем, прошу тебя: помоги! – закончил Стас.

После слова «помоги»  очень трудно отказывать, даже когда хорошо понимаешь, что без тебя справятся.  В ту минуту сказать «нет» мне не хватило решимости.
 
«В конце концов, это не свидание»  –  подумала я.  Ничего страшного нет в том, если на  полигоне, где обычно полно других собачников, мы сделаем пару снимков для дела. Тем более будет приятно в случае победы Дейзи или Сливы ощутить и свою маленькую заслугу.

Обо всём договорившись, мы простились со Стасом, и я нажала  «отбой». Сразу же после разговора какое-то тяжелое чувство начало расти во мне, замещая хорошее настроение на смуту. Ночью, вкрай измучившись бессонницей, я решила, что придаю слишком большое значение завтрашнему событию, и только тогда, наконец, уснула. Тем не менее, спала всё равно плохо. Мне снился странный сон о том, что какие-то судьи оценивают не собак, а нас со Стасом.

– Ха-ха-ха, – с удовольствием рассмеялся Стас, когда утром я пересказала ему свой бред. – И по каким же критериям они определяли нашу с тобой ценность?

– По собачьим, – улыбнулась я.

 Стас ещё больше развеселился.

– А кстати,  – отсмеявшись, с умным видом продолжил он, – ты знаешь, что официально признаётся всего около четырёхсот пород. И для каждой породы существуют свои стандарты. А вот право собаке участвовать в выставке и завоевать чемпионский титул может дать лишь полное её соответствие стандартам.

Слушая о стандартах, я  смотрела на  ровные зубы Стаса и мне пришла дурацкая мысль, что случись реальная выставка людей, у него были бы все шансы стать «чемпионом». По человеческим стандартам он точно проходил отбор. И не просто проходил, а сам представлял собой эталон, по которому можно было измерять соответствие кандидатов. Всё Стасу шло к лицу: и одежда, и антураж, и даже его породистые собаки. Мир вокруг словно бы подстраивался, словно подгонял себя исключительно под него, тем самым признавая в этом юноше совершенство.

 Стас любил позировать, часто выбирал сложные ракурсы, поэтому вместе мы провели почти два с половиной часа. И отсняв бОльшую часть плёнки, я стала прощаться.

– А давай вечером сходим в Теремок, – неожиданно предложил Стас. – Добьём плёнку и отдохнём.

 "Теремком" у нас называли небольшой клуб недалеко от моего дома. Там можно было уютно посидеть за столиком и даже при желании потанцевать. Обычно это было первое место, куда направлялись новоявленные парочки. Теремок условно закреплял за двумя влюбленными статус «союза». Этот негласный закон знали все, кто жил на нашей улице. И Кристина затащила Стаса в Теремок сразу, как только между ними протянулась первая связь. С той поры Стас считался Кристининым. Ярлык приклеился к нему подобно фамилии.
 Я представила, как мы с Кристининым заявимся в клуб только вдвоём. Представила, сколько разных вопросов и слухов породит такой вечерний визит среди друзей, и мне показалось это забавным. К тому же в шкафу висела новая юбка, которая очень желала, чтобы её "выгуляли". В итоге я согласилась даже с радостью.

 ***
 Был субботний вечер. Теремок предсказуемо пестрил знакомыми лицами. И Стас, казалось, ничуть не смущался, что в этот раз он не с Кристиной. А вот мне неожиданно стало неуютно. Почему-то вся эта затея с клубом вдруг перестала меня веселить. На душе вновь заскреблось то противное чувство, которое появилось сразу после звонка Стаса вчерашним вечером. В мыслях я опять пыталась убедить себя, что это совершенно невинная выходка, что мы со Стасом не делаем ничего плохого. Однако я точно знала: для Кристины факт подобной встречи в Теремке будет болезненным. Моя совесть упрямо относила наш поступок к неправильному. Вдобавок  все общие друзья, которые интересовались где Кристина, на наш ответ «уехала в Вильнюс», реагировали ироническим «ясно…». И я замечала, что ясно им было гораздо больше, чем хотелось бы мне, отчего настроение моё продолжало мрачнеть. Стараясь не испортить вечер, я гнала мысли прочь, но те без конца возвращались снова.

 К слову, человеческая соВесть – очень странный и даже страшный «зверь». Скромное «со-», обозначающее лишь взаимосвязь с некой ВЕСТЬЮ, оказывается точнейшим ориентиром, по которому мы безошибочно определяем качество своих поступков. Что за таинственная ВЕСТЬ мешала мне приятно проводить вечер с Кристининым Стасом, я узнала лет через десять, когда на отдыхе в Крыму мы с мужем сняли комнату у набожной старушки. Константиновна – в прошлом педагог и коммунист – читала Новый Завет, называя его Благой ВЕСТЬЮ. То, что это была именно та ВЕСТЬ, я поняла скорее интуитивно, но в тот момент для меня многое стало объяснимо. СоВЕСТЬ, как внутренний компас, позволяет человеку не заблудиться, когда рядом нет других маяков.

 Стас сидел напротив. Играла музыка. Нам было по восемнадцать. И, кажется, в моём коктейле присутствовало спиртное. Мы говорили обо всём на свете, кроме Кристины, хотя именно она являлась нашим связующим звеном. Но как-то незаметно это звено стало совсем слабым, а Кристина вдруг оказалась третьей лишней. Пришла пора осознать степень своего отступничества.
 
– Что мы скажем Кристине? – спросила я.

– Будет зависеть от того, чем закончится этот вечер, – улыбнулся Стас. – Выбирай…

 Когда рождаешься Евой, где-то рядом всегда извивается и Змей. Это его "выбирай"  мне совсем не понравилось. Идеальный снаружи Стас был вовсе не таким образцовым внутри. И я логично предположила, что однажды Стас поступит со мной точно так же, как поступает сейчас с Кристиной. Ставить на такую вероятность означало сразу проиграть. Поэтому в тот вечер мои логика и совесть оказались солидарны. И обе они были против Стаса.

2

 Кристина вернулась из Вильнюса через день. Она пришла ко мне как раз, когда я печатала субботние фотографии. Стас анфас. Стас со Сливой. Стас в профиль. Стас с Дейзи. Стас пьёт кофе. Я развешивала снимки на просушку, мысленно подбирая слова, чтобы рассказать подруге о Теремке.

 – Хорошо было в клубе? – первой начала Кристина, и я услышала в её голосе незнакомый оттенок. Мы знали друг друга так давно, что казалось, новое обнаружить сложно, но в тот момент Кристина точно говорила по-другому. Свет красной лампы за моей спиной тревожно мигнул.

– Обыкновенно, – ответила я, не оборачиваясь.

 Как же легко нам было вместе ещё пару дней назад. Как просто  было до Кристининой поездки в Вильнюс. А теперь между нами был Теремок. Я могла бы  в минуту всё исправить. Требовалось лишь произнести: «НИЧЕГО НЕ БЫЛО». Потому что только это и хотела услышать Кристина. Только ради этих слов пришла ко мне сразу, не успев даже переодеться после дороги. Однако спросить прямо она не решалась. Подобный вопрос сам собой подтверждал бы несостоятельность их отношений со Стасом. А к этому Кристина готова ещё не была. Поэтому я тоже молчала. Хотя мне очень хотелось сказать ей: уйди от него сама, уйди первая, уйди и даже не вспоминай, чтобы больше никогда не ждать этого спасительного «ничего не было». Но Теремок лишил меня права советовать.

 И вот мы обе молча маялись в тесной ванной комнате с мигающей красной лампой, а вокруг на прищепках болтались фотографии смеющегося Стаса.

 Наконец в нашу дверь постучали. Мамин голос недовольно произнёс: «Закрывай свою фотолабораторию! Мне нужна ванная!»

 Я бросилась к выключателю. Вспыхнул яркий свет, и снимки – не только те, которые плавали в закрепителе, но даже те, что  висели на просушке – почернели. До сих пор не могу объяснить эту странность. Как и не могу с точностью сказать, случайно ли я тогда засветила фотографии или всё же подсознательно хотела, чтобы изображения пропали. В любом случае, со светом сразу исчезло то, что нас с Кристиной разделяло, и мы сумели поговорить.

 Выжившие негативы суеверно решили больше не использовать. Кристина взяла мой  фотоаппарат, чтобы самой переснять Стаса. А свою проявленную плёнку я ещё некоторое время зачем-то хранила у себя, но потом она потерялась при переезде.

***
 Постепенно эта история почти позабылась.  Был уже девяностый год.  Я давно не виделась со старыми друзьями, и, казалось, те события  никак не могут напомнить о себе. Но однажды утром в газете мне случайно попалась реклама, где крупным шрифтом приглашалось принять участие в конкурсе красоты. Ниже буквами помельче перечислялись требования к характеристикам претендентов: рост, вес, возраст и прочее. Право на заявку имели только те, кто соответствовал перечисленным стандартам. И тогда я снова вспомнила собачью выставку. Вспомнила и подумала: «Интересно, а по каким бы критериям оценивалась наша человеческая Психея?». Странно, что в ту  пору расцвета разнообразных шоу ещё никто не придумал подобного «конкурса красоты». Ведь, несмотря на то, что нутро увидеть невозможно, мы  способны безошибочно определять и внутреннюю привлекательность,  и  внутреннее уродство. Значит, всё-таки существует «стандарт», по которому соизмеряется наша сердцевина.

 Много лет потом я безуспешно искала Образчик среди писателей, режиссёров, художников, среди тех, кто имел хоть какое-нибудь отношение ко внутреннему миру. Пока не поняла, что подобный Эталон изначально не может находиться в людях. Его природа вне нас. Абсолютная красота Души – идеал недостижимый. Это маяк, который всегда светит где-то очень далеко. К нему можно только стремиться. Но, вероятно, и в самом стремлении уже заложен верный путь. Иначе, зачем же зажигался этот Свет?

Эпилог.

 Кристина и Стас расстанутся через пару месяцев из-за соседки. Это случится незадолго до выставки собак. Я так и не узнаю, какие места займут Дэйзи и Слива.
 Стас ещё какое-то время будет мелькать в Теремке с разными  девушками, отчего клуб совсем потеряет свою тотемную значимость. Потом бывший Кристинин полностью растворится во времени, как и многие другие люди, чьи пути зачем-то пересекались с моим.

2023г.

Иллюстрация автора.

корректура