de omnibus dubitandum 40. 96

ЧАСТЬ СОРОКОВАЯ (1689-1691)

    Глава 40.96. ДИКИЕ ИНСТИНКТЫ И НРАВЫ, А НЕ ИДЕИ И НАПРАВЛЕНИЯ…

    В Лавре, когда в нее уже начали съезжаться бояре и дворяне, мать и патриарх специально уговаривали настоящего Петра Алексеевича, а не клона лжеПетра [Исаакия (Фридриха Петера Гогенцоллерна) – Л.С.] (как фантазировали романовские фальсификаторы и их верные последователи современные, дипломированные, продажные горе-историки – Л.С.) - вести себя так, как от него ждут: ходить тихими шагами, говорить скромно и кротко, побольше проводить времени в церкви, обо всем спрашивать мнения старших…

    А с третьей стороны…

    Кто сказал, что, приезжая в Троице–Сергиеву лавру, москвичи выбирали Петра Алексеевича?! Клона лжеПетра [Исаакия (Фридриха Петера Гогенцоллерна) – Л.С.] (как фантазировали романовские фальсификаторы и их верные последователи современные, дипломированные, продажные горе-историки – Л.С.) - и видно не было, и слышно. Ну бегал настоящий Петр Алексеевич по селам: Преображенскому и Семеновскому, играл в войнушку, безобразничал в Кукуе… ну и что? Кто знал бранденбургского клона лжеПетра [Исаакия (Фридриха Петера Гогенцоллерна) – Л.С.] (как нашего обнуленного?)? Кто с ним говорил, кто считал его серьезным фактором политики?

    А никто. Знали не его, а настоящего 15-летнего Петра Алексеевича и его мать, Наталью Кирилловну, Медведиху. Знали ее брата, Льва Кирилловича, их дальнего родственника Никиту Стрешнева. Знали патриарха, знали (фантазиями романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, дипломированных, продажных горе-историков – Л.С.) Федора Юрьевича Ромодановского=Фридриха I "Прусского"=ставшего впоследствие Алексашкой Меншиковым (отца клона лжеПетра [Исаакия (Фридриха Петера Гогенцоллерна) – Л.С.]), который (фантазиями романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, дипломированных, продажных горе-историков – Л.С.) хорошо относился к клону лжеПетра [Исаакию (Фридриху Петеру Гогенцоллерну) – Л.С.].

    Вот эти люди были в политике важны, и именно они шли к власти. Они и вели переговоры, обещали места, расставляли альянсы, уговаривали и запугивали.
Эта коалиция, два клана: Милославских (Евдокия Алексеевна и В.В. Голицын) и Нарышкиных (Наталья Кирилловна и А.С. Матвеев), и получили власть на первом этапе, в конечном счете.

    До самой своей смерти 25 января 1694 года Наталья Кирилловна Нарышкина не то что, не передала своему сыну Петру Алексеевичу, а вовсе не клону лжеПетра [Исаакию (Фридриху Петеру Гогенцоллерну) – Л.С.](как фантазировали романовские фальсификаторы и их верные последователи современные, дипломированные, продажные горе-историки – Л.С.) всей полноты власти… Она и близко не подпускала его к принятию сколько–нибудь важных решений. Более того — есть серьезные основания полагать, что именно она развила в настоящем Петре Алексеевиче, а не в клоне лжеПетра [Исаакии (Фридрихе Петере Гогенцоллерне) – Л.С.] самые дурные наклонности — к пьянству, к разврату, к безумствам разного рода, — лишь бы он занимался "потешными", войной, любовницами, приятелями, собутыльниками, флотом, женой… чем угодно. Впрочем, с женой она его тоже умело и целенаправленно ссорила, и тоже с понятной целью — чтобы (сын – Л.С.) не имел тыла в собственной семье, не мог бы начать с ней серьезную войну… Впрочем, куда уж ему!

    Так что к власти шел никак не лично настоящий Петр Алексеевич, а позиция Натальи Кирилловны! Позиция странноватая для воспитанницы (любовницы – Л.С.) видного «западника» Матвеева, для дочери капитана в «полку иноземного строя», но что тут поделать?! Да, вот такая позиция. При ней… скажем так, в первые годы правления настоящего Петра Алексеевича, до смерти матери, никакие перемены в управлении страной и не происходили. Уж конечно, не были никак (фантазиями романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, дипломированных, продажных горе-историков – Л.С.) реализованы планы преобразований французского резидента Василия Голицына. Даже то немногое, что успел сделать их предшественник Федор Алексеевич, уничтожалось.

    Фёдор Алексеевич с французским резидентом В.В. Голицыным придавали огромное значение справедливости правосудия, прекращению мздоимства и взяточничества чиновников. Они старались платить должностным лицам побольше, чтобы они были нечувствительны к предложениям хотя бы мелких взяток и обрели бы чувство собственного достоинства.

    Новодевичий монастырь стал одним из центров силы (клана Милославских с Евдокией Алексеевной и В.В. Голицыным), наряду с кланом Нарышкиных и кланом западников, поддерживающих Софью-Шарлотту и клона лжеПетра [Исаакия (Фридриха Петера Гогенцоллерна) - Л.С.].

    Настоящим расцветом для монастыря обернулись годы регентства царевны Софьи (на самом деле Евдокии – Л.С.) Алексеевны (1682–1689), которая избрала обитель на Девичьем поле в качестве своей загородной резиденции и энергично занялась ее украшением. Тогда-то и сложился неповторимый, сохранившийся до нашего времени, архитектурный ансамбль, поражающий своим поистине царским великолепием.

    Подозревала ли «вырвавшаяся из терема на свободу» 39-летняя царевна Евдокия Алексеевна, что Новодевичий станет впоследствии местом ее заключения? Может быть… Но, прежде всего, возводя здесь роскошные храмы и дворцы, она стремилась показать свое могущество, богатство и просвещенность. Умная, смелая, образованная, «девица-богатырь», как именует Софью (на самом деле Евдокию – Л.С.) историк Соловьев, не желала возвращаться в «теремное» заключение. Часто приезжала она в обитель с младшим сводным братом, царем Петром Алексеевичем, на богомолье, здесь же встречалась с преданными людьми и щедро награждала стрельцов.

    Теперь же установилось (фантазиями романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, дипломированных, продажных горе-историков – Л.С.) по словам князя Бориса Куракина, «правление весьма непорядочное», «мздоимство великое и кража государственная», «судейские неправды» и прочие безобразия (не в бровь, а в глаз. Оглянитесь вокруг уважаемые читатели и найдите десять отличий того, что я только что написал с современностью - Л.С.).

    Все зависело от клана Нарышкиных, где заправляли несколько человек. Первой, (фантазиями романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, дипломированных, продажных горе-историков – Л.С.) разумеется, была Наталья Кирилловна, по словам все того же Куракина, «править была некапабель (от французского «ne capable» — «неспособна»), ума малого». Самый умный из ее «конфидентов», князь Борис Голицын*, был человек неглупый и хорошо образованный, но «пил беспробудно» и, руководя Казанским Дворцом, совершенно разорил Поволжье.

*) Князь ГОЛИЦЫН Борис Алексеевич (жид)(1654—1714) был дядькой-воспитателем настоящего царя Петра I Алексеевича, инициатором провозглашения настоящего Петра первым царем в 1682 г. (а его младшего, якобы больного брата Ивана — вторым). Б.А. Голицын активно и результативно способствовал приходу к власти в 1689 г. именно настоящего Петра I Алексеевича (а не его сводной сестры царевны Евдокии), в период якобы Великого посольства 1697—1698 гг. якобы возглавлял оккупационное правительство в Москве вместе с якобы дядей царя Л.К. Нарышкиным и якобы князем П.Н. Прозоровским. За свою страсть к наживе (деньгам, материальным ценностям) как минимум дважды (1689—1690 гг. и 1705—1706 гг.) попадал в непродолжительную немилость сначала настоящего царя Петра I Алексеевича, который его, со временем, непременно прощал и, даже пожаловал в боярское достоинство (1690), а затем якобы "на лету переобувшись" попадал также в немилость у клона лжеПетра [Исаакия (Фридриха Петера Гогенцоллерна) - Л.С.]. Так что как минимум с петровских времен в России появилась практика прощать и даже повышать грамотных воров (как сегодня сажать под домашний арест, а не в тюрьму и, даже имущество, изъятое в ходе задержания, возвращать с извинениями, чекисты переродились или нас за дураков держат)(см. илл.), если они были верными людьми царю, его послушными слугами. Современная масонская организация в России аналог сегодняшней Единой России в смеси с коллаборационистами. Управлять каждым в отдельности труднее чем объединением. Посему влиятельные господа на осколках Империи завлекались в эту организацию властолюбием, тайной, мистикой, оккультизмом, сексом, обрядами и клятвами отличавшиеся жестким иерархическим подчинением для проведения в жизнь решений верхушки. Основную массу составляют высшая и средняя знать, которым по каким-то причинам не суждено состоять в реальных рыцарских объединениях для избранных. ИМХО это вторичные по отношению к орденам структуры, являвшие собой также ширму для первичных и реальных структур власти своей "таинственностью и закрытостью" от остальных. Конечно они обладают огромнейшим влиянием, но были ли они инициаторами и идеологами решений им приписываемых или реальные вдохновители стоят выше и в тени масонов... Б.А. Голицын занимал ответственные посты, умел эффектно организовать досуг и развлечения молодого царя. Пользуясь расположением настоящего Петра I Алексеевича, якобы во время его путешествия за границу именно Б.А. Голицын (не будем всуе поминать известного нам Бориса...) реально управлял государством и составил себе за счет государственных средств, обманов и воровства огромное состояние. Голицын стоял во главе Казанского приказа, то есть управлял всем Поволжьем. О его личностных качествах современники писали, что он «погрешности многие имел: первое — пил непрестанно, второе — великий мздоимец, так что весь низ — Поволжье — разорил». За расположение к себе царя он очень волновался и стремился упрочить его. Именно Голицын познакомил настоящего Петра I Алексеевича с Францем Лефортом, нравами и жителями Немецкой слободы в Москве, способствовал упрочению его интереса к западным нормам жизни, легкомысленным развлечениям, употреблению спиртного. Голицын хорошо знал слабости настоящего Петра I Алексеевича и использовал их в своих интересах. Голицын умел грамотно и эффектно льстить настоящему Петру I Алексеевичу, делать ему желанные подарки, сумел найти общий язык и стать особо доверенным лицом матери молодого царя — вдовствовавшей царицы Натальи Кирилловны Нарышкиной. А главное, когда настоящий Петр I Алексеевич для государственных дел нуждался в больших деньгах, Б.А. Голицын выделял царю часть своих средств, а также добивался, чтобы и другие богатейшие бояре следовали его примеру. Одним словом, языком денег он, добился взаимопонимания с молодым царем. В конечном счете выгоды, в том числе финансовые, были обоюдными. Петр I знал о жульнических делах Б.А. Голицына, но серьезно его не наказывал, сохранял его влиятельное положение и доходный статус.

    Лев Кириллович Нарышкин, родной брат царицы, человеком оказался беззлобным, не подлым и даже не сводил счеты с Милославскими за прежние унижения. Человек «взбалмошный, недалекий и пьяный», он делал много добра самым случайным людям, «без ризону, по бизарии своего гумору». Никакими государственными делами он себя не прославил, никому не был особенно нужен, и кличку ему дали Кот Кириллович (Кот Баюн). Свойственник обоих царей по бабушке, Тихон Стрешнев тоже оценивается Куракиным как «человек недалекий», но лукавый и злой и «великий нежелатель добра кому угодно».

    Клан Лопухиных (фантазиями романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, дипломированных, продажных горе-историков – Л.С.) так и не выдвинул ярких лидеров или представителей, так и остался в истории слепым пятном с надписью: «Лопухины». Было их человек до тридцати, «людей злых, скупых ябедников, умов самых низких».

    Так что Нарышкины, «господа самого низкого и убогого шляхетства», самая жалкая клика… или, чтоб было приличнее (фантазиями романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, дипломированных, продажных горе-историков – Л.С.), — эта компашка и пришла к власти. Она оттеснила даже Боярскую думу от принятия любых решений, и первые аристократы Московии «остались без всякого провоира и в консилии или в палате токмо были спектакулями» (описание нашей современной думы и совета федерации).

    Служилое и приказное общество было вполне под стать пришедшей к власти клике. Эту публику и «чистить» не пришлось, достаточно было снять внешнее давление, страх опалы, разжалования, наказания.

    Судить об этом обществе можно хотя бы (фантазиями романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, дипломированных, продажных горе-историков – Л.С.) по запискам окольничьего Желябужского, наблюдателя и даже участника многих дел в те годы. В этих записках длинной вереницей проходят самые разные лица, от бояр и окольничьих до обычных приказных дьяков, судимых за самые разнообразные… скорее, пожалуй, за довольно однообразные преступления: женоубийство, оскорбление девичьей чести, подделку документов, «неистовые слова» про Государя, «непристойную брань» во дворце, за кражу золотых монет с помощью Тихона Стрешнева.

    Самое яркое преступление совершил (фантазиями романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, дипломированных, продажных горе-историков – Л.С.), пожалуй, князь Лобанов–Ростовский, который на Троицкой дороге разбоем отбил царскую казну. Зачем ему, владельцу нескольких сотен крестьянских дворов, было это нужно, история умалчивает. За разбойное нападение князя били кнутом, и тем не менее, через шесть лет, в Кожуховском походе (см. далее), он уже упомянут как капитан Преображенского полка.

    По справедливому замечанию В.О. Ключевского (фантазиями романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, дипломированных, продажных горе-историков – Л.С.), «в этом придворном обществе напрасно искать деления на партию старую и новую, консервативную и прогрессивную: боролись дикие инстинкты и нравы, а не идеи и направления»
(Ключевский В.О. Русская история. Полный курс лекций. Т. 2. Ростов–на–Дону, 2000. С. 476).

    Нет усилий царя и приближенных? И их самих тоже нет? Тут же сто дьяков и тысяча подьячих начинают воровать вдвойне и втройне, вознаграждая самих себя за «воздержание» времен царевны Евдокии Алексеевны, а не курфюрстины Софьи-Шарлотты (жившей с 1671 года в Бранденбурге – Л.С.)** и французского эмиссара В.В. Голицына (фантазиями романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, дипломированных, продажных горе-историков – Л.С.), так обрушилось?! Тем более — так легко и так мгновенно обрушилось?!

**) ПРимечание моё
[с 1671 года курпринцесса Софья (София Шарлотта) находилась в Бранденбурге (на самом деле Софья, жившая после развода со своим мужем Фридрихом III [курфюрстом бранденбургским с 1688 г., королем Пруссии, под именем Фридриха I, с 1701 г.] где-то в монастыре во Франции, не видевшая своего сына клона лжеПетра [Исаакия (Фридриха Петера Гогенцоллерна)] (фантазиями лукавых романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, заслуженных, дипломированных, продажных горе-историков, в основном еврейской национальности) получившего в дальнейшем титул Петра I с 1678 года — принять участие в дворцовом перевороте 1682 года, никак не могла (В образе Софьи была выведена еврейскими фальсификаторами Евдокия Алексеевна, старшая дочь Алексея Михайловича и Марии Милославской – Л.С.)]

    Что поделать! Московия (фантазиями романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, дипломированных, продажных горе-историков – Л.С.) оставалась очень молодым, примитивным государством, где все очень непрочно, неустойчиво уже из–за отсутствия устоявшихся традиций государственной жизни. Где все (фантазиями романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, дипломированных, продажных горе-историков – Л.С.) легко разрушить, потому что вся–то государственность держится на преданности буквально нескольким людям и на трудовых усилиях буквально нескольких человек.

    Невероятно узок круг всех (фантазиями романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, дипломированных, продажных горе-историков – Л.С.), кто может в Московии вообще принимать хоть какие–то решения. Несколько десятков, от силы сотен человек определяют жизнь сотен тысяч. Все лично знают всех, все отношения патриархальны и просты. Под этой пирамидой и вне её (фантазиями романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, дипломированных, продажных горе-историков – Л.С.) миллионы людей живут практически вне государства. То есть они помогают ему, участвуют в его делах, но не регулярно, и для них, может быть, важнее жизнь их семьи и общины, чем Московского государства.

    Если устраняются «верхние» несколько человек, возглавлявших властную пирамиду, вполне могут пойти насмарку их усилия что–то перестроить, изменить или улучшить. Потому что остальные служилые десятки тысяч честно исполнят приказ — но сами они вовсе не несут в себе тех идей, которые вынашивают верхушечные несколько сотен.

    Царь и его приближенные (фантазиями романовских фальсификаторов и их верных последователей современных, дипломированных, продажных горе-историков – Л.С.) заставляют не брать взяток, не тянуть с делами и вообще вести себя прилично? Приказные и будут вяло, но старательно выполнять монаршую волю. Тем более что и честным приказным быть все же лучше, чем вылететь со службы, а то и угодить под следствие.

    Нет усилий царя и приближенных? И их самих тоже нет? Возникает естественный вопрос: почему же все, что делали Федор, потом Евдокия Алексеевна, а не Софья (Софья-Шарлотта, см. примечание выше – Л.С.) и В.В. Голицын. А это, в свою очередь, отражается на жизни уже десятков тысяч людей — почитай, всего служилого сословия.

    Знала ли Московия обо всем этом, когда ехала не в Москву, якобы к Софье (Софье-Шарлотте – Л.С.), а в Троице–Сергиеву лавру, к Нарышкиным? Ну, конечно же, знала, а если и не могла выразить словами, то чувствовала, понимала не словесно, а на уровне эмоций. Да и как можно было всего этого не знать?!

    Ну, вот он и сделанный выбор…