ЬЯбеда

– Петька, слезь с дерева, навернешься!
– Ща-а-с, дед.
– Петька, уроки пора делать!
– Ща-а-с.
– Петька, есть пора!
– Ща-а-с...
И вот это, привычное  для неслуха слово «Ща-а-ас», можно было переводить, как угодно: Не хочу... Не слезу... Не приду... Не уберу – одно сплошное «Нет!»

Дед уже с ним не справлялся, потому что был старенький и медлительный, а внук  молоденький и шустренький. Нет, раньше они души не чаяли друг в друге, столько игр переиграли вместе, пока Петька в школу не пошел и ошибочно решил, что он теперь самостоятельный настолько, что это не дед за ним присматривает, пока родители на работе, а он за дедом. Ну, таким шкодой стал, хоть плачь. Бывало, натворит что, и сам к деду бежит:
 – Дед. Ты только родителям не говори!

А дед и не говорил. Петьке и так от них доставалось, особенно за невыученные  уроки, такой крик тогда стоял по вечерам. Не выдержав, дед выходил из своей комнаты и обращался к сыну:
 – Ну, неужели нельзя без крика все ребенку объяснить?
 – Да, не понимает он! Хоть сто раз ему говори!

Это дед и сам знал, что хоть сто раз Петьке говори, хоть двести... и все же пацаненка было жаль.
 – И ты когда-то не по-ни-мал!– парировал дед.
 – Ой, пап, идите в свою комнату. – вклинивалась невестка.
Дед уходил.

 Нет, родители Петьку никогда не били. Баловали, игрушками задаривали. Но иногда и они не выдерживали его хроническое непослушание, и тогда из шумной кухни раздавались заключительные аккорды воспитания...
 – Марш в угол!
 – А-а-а-а-!!!– тут же брал на голос обиженный первоклассник и бежал в свой личный «кабинет»- угол, специально отведенный ему для таких целей, в самой дальней комнате.
Начиналось показательное выступление – не рёв, а целая увертюра!
 
 Первым не выдерживал дед, тихонько пробирался к наказанному, гладил по светлой головке и что-то шептал на ушко. Петька сначала дергал плечиками, потом послушно кивал и, всхлипывая, несся на кухню:
 – Родители. Я уже всё осознал.
 – Что осознал?
 – Что не буду больше не слушаться и доводить, а буду слушаться. Всех.– на всякий случай добавлял он.
Начинались чмоки, обнимашки и вкусняшки. Самое время для...
 – Дайте телефон, ну, пожалуйста.

 Так и получалось, что Петька всегда добивался своего.

 Но и озорничать не переставал, по-прежнему всё ломал, крушил, пачкал, резал,
разбирал и разбивал.
И опять вечером попадало. Правда, чаще всего за то, что без спроса брал. Особенно любил таскать инструмент отца: то с пилой носится по двору, то с молотком. Дед его понимал - семилетка мир познает, но его другое беспокоило, ведь он нес за внука ответственность, вот и следил, чтобы не ушибся, не порезался, не навредил себе. Глаз, да глаз за ним. А Петька не понимал. И однажды, на замечание деда, резко ответил:
 – Ой, дед... иди в свою комнату!
 Дед так и застыл на месте. Потом молча зашел в комнату и вышел с красным блокнотом.
 – Петька. Это что?
 – Книжка, которую я тебе на 23 февраля подарил. А что?
 – А то. Ты считаешь себя уже взрослым?
 – Ну, да.
 – Вот и давай поговорим по мужски, как два взрослых человека.

Петька навострил ушки, не понимая, куда клонит дед, а тот продолжил:
 – С этого дня, я не буду тебя ругать, заставлять делать уроки... никаких замечаний, буду молча записывать все твои шалости и давать читать родителям.

Любопытство на лице Петьки сменилось недоумением, потом сильным огорчением. Он смотрел на красный блокнот так, как смотрит, наверное, волчонок на красный флажок.
 – Дед. Ты что...ябеда?! – изумленно произнёс мальчишка, округлив при этом  голубые глазенки так, что его бровки спрятались под белобрысую челку.
 – Думай, как хочешь, но другого выхода я не вижу. Ты уже взрослый, спорить с тобой у меня сил нет.


Время шло. Гиперактивный пацаненок так же продолжал шалить, и когда переходил границу дозволенного, дед молча показывал ему блокнот, раскрывал его, доставал ручку и та начинала бегать по страничке. «У... ябеда.»– тихо говорил внук, но на время утихомиривался и садился за уроки.

Ах, этот красный  блокнот! Сколько раз Петька мечтал найти его и расправиться... по - взрослому.

 Озорника, по-прежнему, иногда ожидали вечерние разборки с родителями, он умудрялся не слушаться и при них. И тогда опять появлялся дед, чтобы заступиться за любимого внука.

  Но чаще, только отец переступал порог, как довольный Петька докладывал:
 – Пап, я хорошо себя сегодня вел, дед подтверди.
 – Подтверждаю.– улыбался дед. А оставшись наедине с внуком как-то решил пошутить:
 – Ой, Петька, а я и забыл отцу рассказать, как ты сегодня шлангом весь двор залил.
Дед думал, что сейчас внук привычно скажет:«Только не говори родителям», но вдруг услышал тихое:– Спасибо!
 «Умнеет внук.»– улыбнулся дед.


Больше всего дед любил Петьку из школы встречать. Выйдет за калитку и ждет, когда  на дорожке покажется родной человечек.
Завидев деда, ученик скидывал на землю с плеч тяжелый рюкзачок, за ним летел пакет со сменной обувью, и, растопырив руки, несся навстречу.
 – Ты зачем вещи бросил? – привычно ворчит дед.
 – Так бежать быстрее.– смеется внук,– Я по тебе соскучился!

Так они и жили. Петька рос быстро.
И если из него энергия пёрла, как из электростанции, то у деда она шла на убыль. 
Как-то, на очередную просьбу внука: «Дед, давай поиграем», тот пожаловался, что    голова сильно болит.
 – Дед, ты, наверное, опять за меня переживал, как я там один во дворе играю, не натворил бы чего, вот голова и болит.

«Взрослеет внук.»– отметил про себя дед, а вслух сказал:
 – Нет, дружок, это не ты виноват.
 – А кто?
 – Ты ее не знаешь. Это старость.

   *
  Прошли, пролетели годы... Петя вырос, остепенился, готовится поступать в институт. А вот деда давно нет. Он скучает по нему.
 Как-то мама окликнула:
 – Петь, будешь выходить, захвати мусор в прихожке.
 – Только не говори свое любимое слово «Ща-а-а-с»– весело крикнул отец.

Закинув за плечи спортивную сумку, Петя захватил в руки по большому пакету и никак не мог пристроить старую коробку из-под обуви.
 – Мам, коробку тоже выкинуть?
 – Да. Там после деда какие-то бумажки остались.

Петр осторожно открыл коробку и вернулся в свою комнату
               
Сверху лежали аккуратно сложенные его ранние рисунки, с нелепыми машинками и домиками. Несколько красочных открыток, которые он подписывал деду к праздникам. На самом дне — красный блокнот, тот самый, который он когда-то мечтал уничтожить.
«Вот сейчас я, наконец, прочитаю досье на себя», — улыбнулся Петя.
И он прочитал. Все страницы были заполнены его детскими «перлами» — смешными изречениями, которые дед записывал за ним с двух лет.
«Глобус — это чучело земли... Мандарин — это детский лимон... Нас в садике кормили затыканками».
Петр читал, вспоминал, смеялся и не мог оторваться.
«Деда, возьми меня на ручки!» — «Ты уже большой!» — «Возьми! Я когда вырасту, буду тебя на руках таскать!»

Вырос Петр, а обещание своё некому исполнить.
«Вот тебе и ябеда», — подумал внук и аккуратно спрятал старенький блокнот в шкаф.

                ***