Фантомас

Я люблю седьмое марта. Во-первых, сегодня наша очередь получать подарки от мальчиков. Во-вторых, завтра не идём в школу, и вечер свободен от уроков. И главное, именно СЕДЬМОГО люди начинают светиться в предвкушении весны, тепла и грядущего лета. Стоя у школьного окна, подпирая щеку одной рукой, я томлюсь в ожидании подруги. Галя запаздывает. Солнце вспенивает талый снег под ногами прохожих. Весенний ветерок тормошит деревья, и они, лишившись привычной скованности, радостно разбрызгивают кляксы акварельных облачков по лазурному небу. Капель, разносящаяся по двору, ударяет шрапнелью по лужам, отражается вспышками радужных пятен на белёных стенах класса, чёрной доске и на портрете Ильича, свисающем над учительским столом. Две недели назад под вой февральской метели девочки нашего класса скинулись по пятнадцать копеек на прелестные сувениры для будущих защитников отечества. В витрине универмага инициативной группой был обнаружен глиняный крокодил размером с Дюймовочку. Гена, улыбаясь, прижимал к себе Чебурашку, гармонь, свисая с плеча, растягивалась вдоль щуплого тельца, наполняя сентиментальностью сцену взаимной привязанности мультяшных героев. К упакованной в целлофан компании прикладывалась крошечная сигаретка: если её вставить в трубку крокодильчика и поджечь, то она, пуская клубы дыма, начинала скручиваться спиралью в пепел, который, в свою очередь, падал на штаны Гены и голову Чебурашки. Крокодил, как настоящий защитник детей, трогательно прикрывал Чебурашку зелёной лапой.
«Солдат ребёнка не обидит! — вспомнила я полюбившуюся фразу из фильма про войну. — Берём!» Пятнадцать Ген было куплено и вручено защитникам.
И вот теперь настал наш день.
Лёгкое постукивание по спине отвлекло меня от раздумий:
— Савичева, ты после уроков что делаешь?
Я обернулась на знакомый голос.
— А, Иванов, если ты насчёт «царь-горы», так у меня со вчерашнего дня штаны не просохли.
— Да нет, я тут чего хотел... насчёт кино спросить...
— А чё кино? В «Космосе» «Фантомаса» дают.
— Ну, так вот…
Его глаза, похожие на серую гальку, окатанную талой водой весеннего ручейка, уставились на мою чёлку. На всякий случай я оглянулась. У меня за спиной, кроме нахохлившегося воробья на подоконнике, никого не было.
— Савичева, ну так что, пойдёшь?
— Кто? Я?
Камешки, слегка повращавшись, закатились под лоб, демонстрируя нетерпение.
— Ну да.
— В кино?
Иванов начал нервничать.
— С кем?
На учительском столе уставшая от ожидания трёхлитровая банка с нарциссами, прикрытая газетным кульком, фыркнула ароматом первоцветов. Ильич прищурил глаз за Вовиным плечом.
— Иванов, тебе чего надо?
Вовин лоб покрылся испариной. Обветшавшие к весне концы пионерского галстука сбились к правому уху, явно проигрывая конкурентную борьбу в цвете. Класс, хихикая и повизгивая, заполнялся однокашниками. Белые банты подруг по случаю Женского дня бабочками порхали над черными как весенняя земля партами, мальчики заговорщицки перемигивались, готовя сюрпризы.
— Наконец-то! — пробив осаду, я катапультировалась от подоконника навстречу входящей в класс подруге. — Ты где запропастилась?
Галины розовые щёчки округлились вокруг милых ямочек, треугольный птичий носик беззаботно кивнул.
— Приветик!
Мы плюхнулись на парту.
— Быстро доставай открытку!
Не далее как вчера в качестве личной признательности за снисходительность и лояльность к нашим персонам мы с Галей своими руками нарисовали портрет Антонины Матвеевны в сердечке из роз, сегодня по дороге на занятия я купила шоколад «Алёнка», и вот подарок от чистого сердца с флёром подхалимажа был практически готов. Галя потянулась к портфелю. Рука сделала свободный мах и, не зацепившись за ожидаемый предмет, вернулась к исходному положению. Из-под гладкой чёлки блеснули серые глазки в обрамлении пушистых ресниц. Казалось, Галиному сознанию не хватает последнего элемента пазла, чтобы картина дня наконец-то сложилась в понятную. Её взгляд осторожно пополз под парту. Бледность начала растекаться по окаменевшему лицу, рот стал растягиваться в вопле: «А-а-а-ы-о-о-он уехал!!! Маруся, бежим!»
Глотнув воздуха в немом вопросе: «Кто и куда уехал?», едва не сбив классную в коридоре, я вылетела вслед за подругой на лестничный марш, затем в раздевалку и наконец на улицу. Галя летела как ветер вдоль троллейбусных проводов, что-то крича, указывая мне путь красной фетровой шляпкой, зажатой в вытянутой руке, как у памятника Ленину. Из разлившихся к празднику луж вспархивали возмущённые голуби, окропляя нас талой водой вперемешку с песком и крошками хлеба. Женская солидарность в минуту отчаяния подруги не позволяла мне притормозить и выяснить суть проблемы, но теперь, спустя пару автобусных остановок, когда в правом боку начало покалывать, а дыхание — захлёбываться, настала пора брать инициативу в свои руки.
— Галь, стой! Ты чего орёшь?
— Понимаешь, я портфель забыла в троллейбусе! Что теперь будет? О-о-ой, меня убьют!
— Кто убьёт-то?
Галя на секунду застыла, представив очередь желающих поучаствовать в экзекуции.
— Все!
Ноги подруги подкосились, она оперлась на стенку телефонной будки и, виртуозно подвывая, медленно осела на пятки.
— Спокойно, Галь!
Оглядевшись по сторонам, я приняла конструктивное решение и направилась к ближайшей лавочке, где сердобольная на вид старушка нежилась на весеннем солнышке.
— Тётенька, простите, пожалуйста, с наступающим!.. У Вас не найдётся две копейки, нам маме позвонить надо. Сильно!
Галкин сопливый вид и моё человеческое участие решили финансовую проблему.
— Быстро звони маме на работу, найдёт она твой портфель!
Затолкнув подругу в будку телефона-автомата, я подпёрла спиной стеклянную дверь. Солнце тёплым пальцем коснулось моего носа, запуталось в ресницах. Железный диск вяло отмотал нужный номер. Галочка, повиснув на трубке, причитала о своих горестях, мать требовала детализации в отчёте. Дело шло на лад. Через минуту умытая слезами, просветлённая после исповеди подруга выпорхнула на волю. Красная фетровая шляпка вновь кокетливо претендовала на центральную роль в уличной перспективе.
— Всё, мама сказала, что сейчас позвонит в депо и найдёт его. А вообще-то этот красный портфель я всегда терпеть не могла, хоть бы он пропал навсегда вместе с дневником и тетрадями, тогда жизнь можно будет начать сызнова!
— А как же шляпа? Её же тебе вместе с портфелем купили.
Ну да, шляпа на Галиной головке была чудо как хороша. Пожалуй, другой раз такой ансамбль не соберешь.
Галя легкомысленно отмахнулась.
— Мой папа говорит: «Ты, дочь, прямо модель, мне для такой красавицы ничего не жалко. Говори, чего пожелаешь, всё куплю, дай только срок, премию на заводе получу»!
Эйфория от пережитого явно повлекла за собой перемены в сознании подруги.
— Пошли, модель, на контрольную. Будет тебе сегодня от папы с мамой, чего пожелаешь.
В опустевший школьный коридор мы принесли ароматы весеннего дня и свободы. Обрывки воздушных шаров, как следы отшумевшего праздника, шуршали под ногами. Ухо, прижатое к замочной скважине, донесло, что класс пишет диктант. «Блин, теперь жди двойку за отсутствие! Но как быть с дружеской взаимовыручкой? Это ведь заповедь пионера! Интересно, что по этому поводу думают Ильич и наши родители?»
На переменке в опустевшей банке нас ждали два нарцисса. Один хилый, но стойкий, как пострадавшей, достался Гале, другой, со свернутой головой, — мне. Ненадолго расстроившись, я оторвала от него всё лишнее и заложила цветок за ухо. Взгляды одноклассников обратились к моей персоне. «А чё, мне нравится!» — мелькнула залётная мысль. Остаток школьного дня мы провели в ожидании «чуда» по возвращению Галиного портфеля. Склонившись над одним учебником, мы тёрлись лбами, мой цветок цеплялся за Галкин чуб, падал на парту, но вновь возвращался на отведённое ему место, как символ Дня женской солидарности и красоты.
— Девочки, пойдём после школы ко мне, — Галя вернулась к сомнениям. — Подождём маму вместе. Может быть, пронесёт!
— А что у тебя вкусненького к празднику?
— Зелёный огурец.
Ленка покрутила носом:
— Один на всех! Разве это праздник?
Мы вывалились на школьное крыльцо. Разогретый к полудню городской воздух дышал талым снегом, звенел трамваями. Улица наряжалась рисунками цветных мелков. Перед крыльцом на клочке подсохшего асфальта послание гласило: «Савичева — дура. Фантомас».
— Влюбился? — Галя сочувственно вздохнула.
— Да ну его!
С взмахом руки к моему лицу приклеилась счастливая улыбка. Теперь мне стало понятно, чего стоит ожидать от Женского дня.