Перед началом

Уважаемому мной Б.М.,
мой безумный друг, надеюсь, содержат вас там сносно. Ну, что ж, начнем? Совсем скоро руки этой женщины выйдут из повиновения. Сейчас же она глядит одним глазом на свое отражение, на свою чуть повернутую влево и в бок голову, что здесь повернута вправо, и расчесывает волосы от виска назад. Она хочет через дверь ванной окликнуть маленькое существо, коего привыкла называть дочкой, но пока не окликает. Отныне ей не остановить своей расчесывающей руки и более не вернуть голову в привычное положение. Она застыла, а рука как будто и ускоряется -- все расчесывает и расчесывает. Все быстрее, все чаще. Голос у нее пропал, как пропадает вдруг воздух перед удушьем и, кажется, обречена она навеки расчесывать волосы от левого виска назад к затылку. Ее, наверное, забудут здесь, и только спустя обещанных десять тысяч часов эта тусклая лампочка погаснет, отметив единственную веху во внезапно наступившем безвременье.

Нет ни историй, ни людей, ни голосов, покуда вы не начинаете читать эти буквы; начинаете и впускаете меня в свой мозг, где предоставляете в мое распоряжение свое воображение. Почему вы доверяете мне?

Ужель не боязно вам за то, как и куда я поведу ваше воображение? Пусть силою мышления вы сумеете впоследствии обезоружить, скажем, заключения и утверждения, что предстанут в пути чтения сего, но как вы можете быть уверены за душу свою, -- иначе говоря, за ваше психо? Положим, слух ваш, зрение ваше, обоняние -- суть двери вашего сердца и вы более менее распоряжаетесь тем, что впускать в ваше сердце, а что нет. Но есть и решающая и, кажется, самая главная дверь к сердцу -- это то, что упрощенно мы называем воображением. Написанный мной когда-то и читаемый теперь вами текст напрямую входит в эту дверь, без посредников, без упомянутых чувств. Быть может, ни меня, ни изложенного в книге этой не существовало, пока вы не привели это в действие своим воображением?

Доверили бы вы свою страну, будь у вас выбор, во власть такого неумелого и неразборчивого управленца? А свою семью? Тогда отчего же вы доверяете ваше воображение мне -- ужель вы полагаете, что я буду столь бережен и заботлив или, по крайней мере, смогу доставить то, что вы ожидаете получить, читая это? Едва ваши глаза покатились по строкам, я завладел вашим внутренним голосом и теперь волен вести его куда и как пожелаю.

Но, признайтесь, в этом, мной написанном выше, все же наличествует определенное достоинство честности, потому что мало кто из прочитанных вами предупреждали вас пред тем, как, например, столкнуть изменницу под поезд или умертвить подопытную мышь. Люди вообще слишком много пишут, не находите? Всякое написанное -- лишь предмет, покуда его не приводит в действие ваше воображение.