КИНО

    
НОВЕЛЛА


В Москве с недавних пор стали пропадать люди. Это приобрело такой массовый характер, что общественность забеспокоилась. Многочисленные письма, звонки посыпались в правоохранительные органы, в печать, на телевидение. Средства массовой информации и эти соответствующие органы  отмалчивались, вероятно, не зная, что предпринять и как освещать эти странные случаи.  Особенно часто пропадали мужчины. Здоровые и сильные люди уходили утром на работу и …бесследно исчезали. Поползли нелепые, а часто и зловещие слухи: орудует многочисленная банда бритоголовых уголовников, которые ловят людей, зверски убивают их, а затем их дела перерабатывают в мясо для пирожков. Недавно один знакомый рассказал мне, что в кино после сеанса все зрители куда-то исчезли, главное никто не знает куда. Было выдумано много версий, но дело с мёртвой точки так и сдвинулось Факт остаётся фактом: люди исчезают и всё.
Однажды, проходя мимо кинотеатра, я решил пойти в кино. Я не верил всем этим нелепым, на мой взгляд, домыслам.  Название фильма было интригующим, «исчезновение».  И вот гаснет свет.   Начинает играть музыка, грустная и грациозная. На экране появляются титры.   Надо сказать, что я смотрел  его крайне невнимательно, всё время ёрзал, оглядывался, ждал чего-то страшного и неожиданного.  В самом конце картины, где-то в последних рядах,  раздалось громкое шипение, похожее на змеиное.  Я насторожился, но как ни всматривался в конец зала, больше ничего не услышал. После окончания фильма, естественно, включился свет. О, Боже. В зрительном зале вместо людей настоящие овцы и бараны, которые тут же заблеяли и бросились к выходу. Что интересно, двери уже были открыты.  Я от страшного волнения, ничего не соображая, поддался общему настроению и выскочил тоже.  И что самое страшное я почувствовал себя животным, правильней сказать бараном.  Бежал вместе с другими по какому-то длинному лабиринту, то спускался по ступенькам вниз, то поднимался вверх. Вначале, ошалел от внезапного преображения, но потом стал понемногу свыкаться с этой обстановкой и уже бежал как все, блеял громко и хрипло. Я схватился за голову. О, Боже. Два небольших ветвистых рога нащупал я во время этой немыслимой гонки. Почему-то четвероногим животным я себя не чувствовал, повторяя всё время: «Я – человек!».  Внезапно лабиринт кончился, и я вместе с другими выбежал на цветущий луг. Ударился о что-то непреодолимое и упал.  Луг почему-то оказался нарисованным. Довольно обширная площадка с нарисованным со всех сторон лугом.  Я, естественно растерялся. Такая же растерянность была написана на всех мордах. Вдруг площадка стала медленно качаться, заиграла довольно странная диссонирующая мелодия. Страшно разболелась голова, да и рога мешали, куда-то тянули… 
Мне почему-то пришла в голову мысль, что над нами проводится какой-то гигантский секретный эксперимент, но какой, понять я был не в силах. Поднялось истошное блеянье. Вдруг часть стены отошла в сторону и на эту площадку вбежали несколько человек с верёвками в руках. Они хватали первых попавшихся овец и быстро уводили через тот же проём, который быстро закрылся.  Мы все были настолько измучены, что не сопротивлялись. Забрав, таким образом, несколько штук, люди больше не появлялись. Опять стала играть такая же мелодия и раскачиваться площадка. От пережитого я потерял сознание. 
Очнулся от страшной боли.  Два человека держали меня, а третий – пытался содрать шкуру.   Я сильно дёрнулся.  От неожиданности двое выпустили меня, и я, вскочив, бросился бежать. Но бежать-то было некуда. Мы находились в небольшом помещении со сплошными зеркалами, но мне, всё же, удалось разбить одно из них и выскочить в какой-то тёмный коридор. Бежал долго.   Очень устал, но чувство самосохранения было сильнее прочих чувств.  Наконец-то я увидел впереди свет, вскоре выбежал на берег реки и растянулся на траве.  Ко мне подошла приятного вида женщина, села возле меня, погладила и сказала: «Ну, где ты бегал, козёл драный, я тебя уже заждалась!»  Потом надела на меня ошейник и повела домой. С тех пор я живу в семье. Кроме женщины и мужчины ещё двое маленьких детей.   Живём дружно. Пока не жалуюсь.