Глава 2. Бардак

"СВЕТОНОСКА" - "Нехорошее Место" часть 1
Глава 2
-----------------------------------

Уже за километр до свалки начало невыносимо вонять.
Оставив позади последние городские постройки, проводница шустро по диагонали пересекла большой кочковатый пустырь, вскарабкалась на поросшую чахлой травой насыпь и пошла медленнее, глядя на расстилающиеся впереди мусорные холмы. Между ними виднелись пять узких тропинок. Лускус выбрала наугад ближайшую, отмеченную полуразобранным остовом грузовика со снятыми колесами, будто бы специально украшенным развевающимися на ветру полосками красной ткани.
Сперва она шла очень аккуратно и тихо, внимательно прислушиваясь к далёкому птичьему гомону и то и дело подмечая тончайшие проволочные растяжки на пути, затем всё-таки оступилась на какой-то предательски скользкой ямке и, пытаясь сохранить равновесие, шагнула в сторону. Под подошвой хрустнули осколки бутылочного стекла.
Невидимые обитатели помойки тут же отреагировали целым набором звуков – впереди что-то упало и покатилось, зазвенела пустая пивная бутылка, грохнула крышка мусорного бака, затем уже совсем близко зашуршало целлофаном и рваной бумагой.
- Эй, полудурки, верните парня, – угрожающе проговорила проводница, озираясь.
- Какой-такой парня? – манерно растягивая гласные, отозвался кто-то.
Она разыскала глазами источник звука. Уродливое человекообразное, восседающее на торчащем из кучи хлама остове сарая, с нескрываемым любопытством разглядывало её поверх разбитых вдребезги очков и почёсывало сверкающую на солнце лысину с небольшим, но острым рогом во лбу.
"И правда вугр, – подумала Лускус. – Нехорошо…"
Эта порода тварей, общий вид которых здесь традиционно называли "мусорщиками", считалась наиболее опасной. Проводница медленно завела руку за спину, укладывая ладонь на рукоять закреплённого в чехле топора.
- Вы украли человека на территории Белого города, верните его мне, – максимально ровным тоном потребовала она.
- Мы? – переспросил порожденец.
- Ты ведь прекрасно понимаешь, о чём я говорю. А я совершенно точно знаю, что мой человек ещё жив, и просто прошу отдать мне его по-хорошему.
Вугр широко улыбнулся ей двумя рядами крупных лошадиных зубов и кокетливо натянул на голову нежно-голубую бейсболку.
- Сего требувать твой честь?
Лускус хмыкнула. Косноязычный порожденец вызывал её на игровой поединок без оружия по старинному канону, это было диковато, но в то же время довольно занятно. Видимо, убивать её здесь пока никто не планировал.
"Главное не упустить момент, когда игры закончатся", – подумала проводница.
- Судьба решит, – с готовностью отозвалась она, снимая руку с рукояти топора.
Существо удовлетворённо кивнуло и спрыгнуло с крыши сарая, подняв в воздух целый рой мух.
"Да ну вот, блин, такого только из огнестрела валить", – решила Лускус и помрачнела.
Её потенциальный противник выглядел внушительно – пружинистые повадки опытного бойца, тяжёлый торс с выпуклым животом, нависающим над узкими кожаными шортами, мускулистые безволосые ноги с отросшими когтями, массивные кисти рук, толстая черепная коробка, боевые шрамы. Килограмм сто сорок, сто пятьдесят живого веса. Молодой, сильный, половозрелый альфа-самец, скорей всего не единожды успевший размножиться.
- Слышь, девка. Сперва пить по чашка чай, не отказуйся, – предложил вугр, жестом приглашая её на свою территорию, и молниеносно вскочил на мусорный бак.
- Чего? – проводница на мгновение замешкалась, затем быстро вскарабкалась по импровизированному мостку из гнутых металлических оград и, миновав завалы покорёженных консервных банок вперемешку с размокшей бумажной трухой, остановилась. – Какой чай? Мне нужен мой человек. Ты по всей видимости тоже от меня чего-то ждёшь. Вот и скажи прямо. Хочешь подраться? Давай подерёмся. Мена нужна? Говори, на что, я подумаю. К чему эти намёки, реверансы и нелепые попытки меня отвлечь?
- Ыхы, – перепрыгнув на соседний бак, осклабился мусорщик. – Кокрастыке нет, мы очень хороший и прямой.
Он раскланялся и кокетливо оправил воротник растянутой олимпийки.
- Мы называть имя Васфас сын Корбора, ранг…
- Где мой подопечный, вугр? – перебила Лускус.
- Ай, какой невежлий! – восторженно взвизгнул порожденец, поиграл нависающими надбровными дугами и снова присел на краешек бака. – Кто васпитвал такой невежлий куросавица? Пачум такой кусачий? Мы не обидеть, пока ты спать, Васфас знать твой имя и ранг, мы с добрый намерений, ибо есть важный дело.
- Важное дело? У тебя? Ко мне? Да неужели.
Проводница помрачнела ещё больше.
Мусорщик определённо вёл непонятную ей партию, в то время как Лускус предпочла бы обычную потасовку. Она знала – все порождения междумирья, особенно проживающие закрытыми колониями, имеют весьма специфическое чувство юмора и напрочь вывихнутую логику, а значит пускаться с ними в пространные дискуссии не только бессмысленно, но и небезопасно. Другое дело – наглядная демонстрация морального и физического превосходства. Спокойную уверенную силу эти твари уважали, причём настолько, что до драки в итоге могло не дойти вовсе. Вот только спокойствия и уверенности Лускус сейчас явно не доставало.
"Капец я встряла", – обречённо умозаключила она.
- Ты злой чуть-чуть, дыа? – догадливый порожденец с большим интересом поглядел на подрагивающий кончик её шипастого хвоста. – Ты не хотеть дружить, дыа? Люди гварить, ты кабутто не любить вугр, обзываться. Думать, мы недаделине и тупой, а тупой надо кусать. Неспроледливое, с вугр надо дружить, мы кокрастыке умный, наблюдальный и сладкий как канветка.
- А не пошёл-ка бы ты, – отозвалась она, всё ещё рассчитывая на более-менее стандартное развитие событий.
- Оки-доки, мы-то пошёл, – легко согласился Васфас. – Вот погварить и пошёл, ножки топ-топ.
"Поразительно бесячий персонаж", – подумала проводница.
Она плавно приблизилась к порожденцу ещё на пару шагов и едва заметно качнулась на ступнях, проверяя устойчивость мусорной кучи.
- Знаешь, я сегодня совершенно не в настроении препираться. И потому даже спрашивать не буду, зачем вы у меня человека украли. Просто скажи мне, где он, я его заберу, и мы тихо-мирно разойдёмся.
- Где кто? – спросил мусорщик, продолжая таращиться на её хвост.
Гадёныш бесстыдно её троллил.
- Тот парень, что был со мной в Белом городе. Человек. Путник, – сквозь зубы процедила Лускус.
- Типо человек с рыжий волосы?
- Типа да, – сказала она.
"Он что ли специально меня провоцирует? – она пару раз медленно вдохнула и выдохнула через ноздри, пытаясь успокоить вставшие дыбом нервы. – Или просто тянет время, пока его стая где-то там дрючит рыжего?"
Поблизости никого больше не наблюдалось, однако она затылком ощущала чье-то стороннее присутствие. Это было то самое противное чувство, когда точно знаешь, что тебя сейчас атакуют, но непонятно как и с какой стороны.
-…Типо худой рыжий человек? – противным вибрирующим тенором заныл мусорщик. – Два глаз, один голова?
"Однажды меня просто разорвёт из-за подобной ерунды", – подумала проводница и молча кивнула.
Терпение её истончалось словно леска, на которой подвесили слишком большой груз. Зона безостановочно долбила в мозг третьим пунктом второго параграфа, левый висок тикал набухшей веной, грозя разразиться мигренью, фантазии об участи подопечного становились всё красочнее, а в груди, глубоко под рёбрами уже ворочалось, раскрывалось, скользило выше и прорастало в голову тёмное всепоглощающее чувство – безумная тупая ярость. Та самая, что сжигала её изнутри с раннего детства. Та, которую она всю жизнь училась гасить, сдерживать и переключать, вовремя возвращая отлетающую кукуху на положенное ей место. Ослепляющая первобытная ярость, за которую она, собственно, и получила своё посмертное имя…
"Ничего особенного Лу, ничего не происходит, спокойно, – она скользнула взглядом по вылинявшему вороту спортивной кофты порожденца, почти физически ощущая как сейчас затрещит изношенный полиэстер под её пальцами, по проржавевшему баку, в который вомнётся круглый рогатый череп, по фрагменту кованого забора с острыми пиками рядом, по неустойчивому месиву под ногами, по тонкому как травинка червю, острой спиралью закрутившемуся вокруг шнурка на правом ботинке. – Угомонись, это просто говорящее животное, Лу".
Нет. Многолетние наработки не помогали, базовые настройки возвращались, Зона не затыкалась, кислая вонь забивала ноздри, кошмарные предчувствия шли сплошным потоком, а затянувшийся диалог с чокнутым монстром, способным за доли секунды растерять напускную игривость и превратиться в самоходную мясорубку, окончательно всё портил.
- Я сёдня кушать человек, – нудел на фоне порожденец, продолжая пялиться на ритмично раскачивающийся хвост проводницы. – Или нет. Ой, солнце нынче такой горячий, тепловой удар, инфаркт, инсулькт.
ЗАКОН НОМЕР РАЗ, ПАРАГРАФ ВТОРОЙ, ПУНКТ ТРЕТИЙ! – торжественно бахнула Зона и проводница почувствовала, как кровь отхлынула от лица, щёлкнула в спазмированной височной вене и гулко запульсировала, устремляясь в затылок, разом приглушая все лишние звуки.
Лускус на мгновение прикрыла глаза и на её плотно стиснутых губах зазмеилась гаденькая улыбочка. Остатки разума стремительно покидали её, оставляя лишь самые деструктивные идеи.
"Полная потеря контроля над ситуацией, неравная схватка, гибель, – отдалённо промелькнуло в её мозгу. – Следует занять позицию повыше".
- Ээ, – мусорщик почесал торчащее из-под кофты голое брюхо и наконец посмотрел ей в лицо. – Звиняй, не знать, не помнить твой рыжий человек. Он небось сам уйти пока ты спать.
Вдалеке протяжно вскрикнула птица, Лускус вздрогнула, задышала чаще и осклабилась, демонстрируя зубы.
"Придушу тварь", – решила она и стряхнула с плеча лямку рюкзака.
- Да и левый базар вапще, нафиг человек, – порожденец наморщил низкий лоб и как бы нехотя сполз с крышки бака. – Человек тут серовно фунтузюм, он не нужно ни ты, ни мы. Мы хотеть погварить дело. Слышь, девка, вкрации. Ты сам пришёл к вугр в брачный сезон. Ты знать о сезон? Знать не знать, мы предлагать. Не спор, не торговить, наборот приятный. Типо смари, ты секусальный, мы ликалепный, мы приятный дело предлагать…
Проводница округлила глаза и зло расхохоталась.
- Ты чего несёшь вообще, чучело?
- Вот непонятливый, – притворно огорчился тот. – Ты биология знать? Атаномия? Молокопитающий молокопитать. Семия, кекс, удовольствий. Белки, жиры, угли, воды. Попробаешь не пожалейш, крокодилка. Для здоровье…
Договорить ему Лускус не дала, её рюкзак, тихо хрустнув банкой со светоносками, упал в мусор.
- "Крокодилка", – как эхо повторила она и сжала кулаки. – Ты сказал "крокодилка", ушлёпок?!
Это был край. Внутри её черепа словно бы лопнул тугой пузырь, жаром ударив в затылок и сузив пространство до одной-единственной точки. Как прыгнула вперёд, она даже не заметила.
От её внезапного напора мусорщик растерялся, словил двойной хук в корпус и голову, сложился, поплыл, беспорядочно замахал ручищами, невпопад отвечая на тумаки и хватая проводницу за рукава. Противники ненадолго сцепились, затем Лускус занырнула под источающую смрад подмышку порожденца, подвернулась и рванула, переваливая его через себя, но в последний момент он всё же успел ухватиться за её кофту, повис, перевесил, и они оба, обдирая кожу о торчащий хлам, кубарем покатились вниз с холма.
Приземление вышло для проводницы не самым удачным. Мало того, что она рухнула в лужу, так ещё и мясистая туша вугра припечатала её всей своей массой сверху, но потом порожденец зачем-то потянулся к её хвосту, чем дал ей возможность не только зарядить оглушающий джеб в лысый затылок, но и обхватить корпус ногами. Не обращая внимания на сыплющийся со всех сторон мусор, она прильнула к его спине вплотную, поймала шею в локтевой сгиб и начала растягивать противника изо всех сил. Мусорщик забился и забарахтался в попытке отжать её руки, порвал когтями рукав вместе с предплечьем, но Лускус лишь сместила локоть правее и увеличила давление на кадык.
Их молчаливое противостояние, сопровождаемое приглушёнными хрипами, всплесками и натужным пыхтением проводницы, длилось секунд пятнадцать. Затем, видимо, осознав наконец, что происходит, порожденец напрягся, дёрнул задом и, расцепив замок, пополз влево. Лускус успела перевернуться вместе с ним и уселась верхом.
- Где? Мой? Подопечный?! – взвыла она и трижды коротко ударила противника в лицо, треснутые очки вмялись в его переносицу и развалились.
Не давая ему опомниться, она захватила его правую руку, перекинула ноги в болевой захват, и откинулась назад, чувствуя, как с хрустом выворачивается его плечевой сустав.
Мусорщик извивался, фыркал точно бегемот, его мышцы ходили ходуном, на побагровевшем лбу вздулись вены, но сопротивлялся он на удивление слабо – лишь беспомощно шлёпал свободной ручищей куда попало, вихлял тазом и сучил ногами. Возможно, он вовсе не был таким сильным и опытным, каким казался, или же схватка действительно застала его врасплох. А может он просто наивно полагал, что убивать альфу неизвестно где скрывающейся с заложником стаи ни один здравомыслящий проводник не рискнет, и потому не особо-то старался.
Напрягшись всем телом, Лускус выгнулась ещё сильнее и опешила. Порожденец ритмично моргал, клокотал сдавленным горлом, жарко дышал ей под колено… и между делом возбуждённо натирал свою промежность.
По инерции проводница ещё какое-то время продолжала его тянуть, раздумывая на тем не пора ли уже вонзить ему под рёбра хвостовые шипы, затем его сустав с щелчком выскочил из суставной сумки, а сам он крутанулся и вздыбился, словно взбесившийся под наездником конь. Лускус, не удержавшись, полетела в сторону.
- Стоп. Боль. Не секусальный, – прохрипел мусорщик, выныривая из лужи. – Васфас больше не драться.
В момент падения проводница умудрилась приложиться головой обо что-то твёрдое, но сразу вскочила и развернулась – на этот раз с заточкой, зажатой между пальцев, готовая к повторному броску.
- Ах ты ж погань вонючая, – уже не слыша саму себя, взбешённо зашипела она.
Хвост её бесконтрольно лупил по спрессованной горе хлама, выдирая из неё и расшвыривая во все стороны мятые алюминиевые банки и бледные ниточки копошащихся в месиве червей, голова гудела, перед глазами плыли огненные кольца. Лускус, не отрываясь, смотрела на ритмично пульсирующую ярёмную вену порожденца и мысленно прикидывала, с какого ракурса и в какую из его артерий ударить следом – в сонную, подвздошную или бедренную. А ещё она вспоминала, как быстро и неприятно развивались все её предыдущие стычки с представителями мусорной братии после первой же выступившей капли крови, однако озабоченный альфа всё так же восседал посреди лужи со счастливым выражением на красной как помидор морде и в бой явно не рвался.
- Уф, злой крокодилка! – Васфас выудил из чавкнувшей жижи сбитую при падении бейсболку, поглядел на свои оттопыренные шорты, на бессильно повисшую, вымазанную в чужой крови руку и загоготал. – Горячий как уголь.
Лускус шумно выдохнула.
Порожденец машинально втянул голову в плечи, его поросячьи глазки быстро заморгали, а мимические мышцы лица хаотично выдали целую гамму противоречивых эмоций.
- Стоп, – пискнул он. – Это шутка. Шутковать, юмор. Мы с добрый намерений. Типо инстинкт, брачный сезон, голова пустой, слова плохой. Мы знать твой история. Без обиды. Васфас не враг, рыжий человек целый. Мы на твой сторона.
- Что?
Приступ её ослепляющей ярости прошёл так же резко, как и начался, оставив внутри заметную вибрацию, постепенно набирающую обороты. Следовало куда-то срочно перенаправить задавленный всплеск эмоций. Проводница перекинула заточку в другую руку, глядя на текущую из разбитого носа мусорщика струйку розоватой слизи, и качнулась, невероятным усилием воли удерживая себя на месте.
- Васфас не враг, – повторил порожденец. – Не злиться. Ты хороший девка, прямой, драться честно, мы отдать твоё. Мы худой рыжий человек не надо, мы любопытный.
Он выполз из лужи, зашмыгнул соплю обратно и подмигнул.
- Мы отдать человек с рыжий волосы. С маленький условие.
- Где?! – она почувствовала, что её начинает трясти. – Где мой подопечный?!
Васфас одним коротким движением поставил вылетевшее плечо на место, слизнул со своей ладони кровь и выпятил широкую нижнюю губу.
- Иметь терпение, крокодилка. Твой хвостик…
- Терпение?! – снова заорала она. – Долго ты ещё, скотина бесячая, будешь мне голову морочить?! Или ты сейчас же отдаёшь мне человека, или будем биться по-настоящему! Да я тебя, паскуда, угандошу!
- Оки-доки, – смиренно согласился мусорщик. – Угандошувай.
Лускус оскалилась и сделала шаг в его сторону.
- Звиняй! – он машинально прикрыл голову руками и захихикал. – Васфас сдаться. Больше без никакой пошлый шутка. Там худой рыжий человек, там. Стописят три шаг налево, три раза напрямо, ещё направо и вниз до полянка.
Лускус сделала ещё два коротких шага вперёд.
- Да ты не надо спешить… – начал было порожденец, но она с размаху зарядила ему носком ботинка в челюсть так, что в его морде что-то хрустнуло, и помчалась вглубь свалки.

"Семь километров, – суматошно прикидывала Лускус, вспоминая недавнюю сводку на тему планирующегося расширения территории, принадлежащей свалке возле Белого города. – Или уже все десять. Я без мозгов. Куда я ломлюсь? Что если вугр соврал? Как искать? Какое налево? Какое направо? Какая, вашу мать, полянка?!"
В глубине свалки текли мутные ручьи, под ногами хрустели обломки пластика и керамические черепки, чавкали перегнившие овощи. Вдали беззвучно сновали тасующие мусор смерчи. Пару раз она взбиралась на помойные холмы, разгоняя мух и стаи мелких галдящих птиц, пыталась сверху хоть что-то разглядеть. В холмах виднелись многочисленные звериные норы и полузакопанные сараюшки с косо прибитыми номерными табличками. Некоторые из домиков были разноцветными, с нарисованными на них большими наивными цветами. Чувствуя нарастающее отчаяние, Лускус останавливалась возле них, пинком открывала двери, но внутри никого не было – лишь кучки аккуратно рассортированного по углам хлама.
Наконец, в процессе своих хаотичных метаний она вскарабкалась на очередной смердящий холм по проржавевшим останкам непонятных металлоконструкций, перескочила шаткую площадку из аккуратно уложенных досок, сорвалась и, безуспешно цепляясь за рыхлые слои мусора, скатилась на дно неглубокого овражка, в самом центре которого под раскидистой ивой стоял празднично накрытый стол.
- Лу! – грязный, помятый, но целёхонький Инауро выступил ей навстречу, радостно улыбаясь и протягивая руку, чтобы помочь подняться.
Она оттолкнула его и вскочила, принимая стандартную боевую стойку с топором наперевес.
За столом сидела компания разодетых под огородные пугала порожденцев и вразнобой моргала разноцветными глазами. Часть из них были вуграми, часть обычными мусорщиками, но ни один, как ни странно, не проявлял ни малейших признаков агрессии.
"Одиннадцать", – мысленно сосчитав потенциальных противников, Лускус сделала шаг в сторону подопечного и, крепко ухватив его за рукав, подтянула к себе.
- Какого хрена?! – прошипела она сквозь зубы, не отрывая взгляда от мусорщиков. – Ты что здесь делаешь?!
- Так ведь меня же похитили, – удивлённо отозвался Инауро.
Она лишь молча сдавила его локоть.
Амбициозная идея перебить всех, пока они не просекли, что к чему, посетила её и в ту же секунду испарилась. Если с парой-тройкой рядовых мусорщиков у неё ещё был шанс справиться, то дюжина, часть из которых вугры – явный перебор. Отступать тоже было некуда – крутые, хоть и невысокие склоны оврага лишали возможности быстро убежать. Да ей даже поворачиваться к порожденцам спиной не хотелось, чего уж говорить о том, чтобы под их дружным присмотром эвакуировать подопечного по неустойчивой горе хлама.
"Нет, рассчитывать на то, что мы сумеем спрятаться в глубине свалки – уже неимоверная глупость. Кто-кто, а эти свою территорию знают, отыщут сразу и со стопроцентной вероятностью. Значит нужно возвращаться прежним коротким путём. Но опять же как? – она мысленно прикидывала варианты, отметая один за другим. – Попытаться сторговаться и разойтись полюбовно, заинтересовать чем-то и драпануть? Вот только что из содержимого моего рюкзака может их хотя бы на время отвлечь? Еда? Барахло? Блестяшки?"
- Ты поранилась, – еле слышно заметил Инауро, глядя на разодранный рукав её кофты.
Лускус промолчала.
"Ну ок, положу сколько смогу", – решила она, однако мусорщики по-прежнему лишь моргали и не двигались.
Некоторое время было так тихо, что слышалось, как сонно жужжит муха, вляпавшаяся в варенье на блюдце. Потом сверху посыпались полусгнившие картонки.
- Слышь, чуваки, – над холмом показалась уродливая голова Васфаса с широченной щербатой улыбкой, несколько кривой из-за наливающегося чернотой синяка размером в треть морды. – Ты гля, кто сёдня прийти! Каплимент! Диковина! Мечтание! Восторг! Наканесста! Ауф, заценить какой фингал!
За его спиной маячил ещё один вугр габаритами поменьше. Он тоже жизнерадостно скалился.
- Чуваки, помнить древний байка про крокодилка, что упокоить разом три братана с Зелёный город? – альфа ехидно заржал, но тут же заохал, схватился за опухшую щеку и надул губы. – Звиняй за крокодилка снова, девка. Клянус, больше не язвить. Просто грустный байка, пожизнёвый, жалко Типхопа. Бойкий вугр быть, много для зелёный стая сделать, прапрапрадед Васфас. Токмо мы без обиды, дыа? Типхоп заслужить свой боевой смерть, боевой смерть не есть позор. Мы не злиться.
Он сполз в овраг, осторожно цепляясь за торчащую из кучи арматуру.
- Пожалоста, девка, не злиться тоже и не покоить никто за этот рыжий человек-путник, который мы даже палец не тронуть. Ты сёдня дорогой важный гость. Васфас просить, умолять, умнижаться. Исторический момент! Никак нельзя такой момент упокойники портить.
Один из сидящих лязгнул челюстью. Кусок желтоватого рафинада, зажатый у него во рту, раскололся и обсыпался на стол. Порожденец прикрыл пасть и потупился. Остальные продолжали во все глаза таращиться на Лускус.
- Меня не интересует то, во что вы тут играете, – холодно отозвалась она. – У меня нет на это времени.
- Ыхы, – захныкал альфа. – Как? Пачум? Мы от души хотеть угодить дорогой важный гость, каплимент гварить, а ты так зло бычить, дыа? Ты хотеть спрашувать, мы отвечать. Ты хотеть драться, мы драться. Ты хотеть худой рыжий человек, вот – худой рыжий человек. Неспроледливое, печаль, драма, немонимание. Мы не такие, как могли быть, чем будучи иными в тех случаях, когда иначе нельзя не быть. По-другому нет.
Он театрально вытер подступившую слезу и вновь повеселел.
- Ну дык дыа, мы любить дорогой важный гость. Садиться, куросавица, – моментально приставив к столу запасной табурет, он налил в относительно чистую чашку заварки. – Угостить чем типо богатый. Печеньки?
Почти минуту никто не двигался. Лишь большая белая крыса тихо копошилась среди ивовых побегов, перетаскивая туда-сюда пустую консервную банку, и изредка нюхала воздух. Потом Инауро освободил локоть, прошёл на своё место и выразительно округлил глаза. Васфас снова призывно помахал пакетом с размокшим печеньем. Вариантов не оставалось.
Лускус не торопясь выложила топор и заточку на стол и села, разглядывая нарядное сборище порожденцев. Вид у них был жуткий и вместе с тем комичный, особенно на контрасте с фарфоровыми чашками, расписным самоваром, нарезанным пшеничным батоном и многочисленными банками с засахарившимся вареньем.
Сидящий на небольшом отдалении справа мусорщик в помятом цилиндре шумно отхлебнул из чашки и рыгнул.
- Звиняй, – печально сказал он. – Иж жога.
Лускус смерила его долгим взглядом, придвинулась поближе к Инауро и незаметно толкнула под столом его ногу.
- В честь чего собрание? – не сводя глаз с подмигивающего ей с дальнего конца стола альфы поинтересовалась она.
- Понятия не имею, – тихо отозвался подопечный. – Может они и правда гостей ждали.
На полянке вновь воцарился мир и покой. Вокруг стола лёгкой трусцой наматывал круги гостеприимный Васфас, подсовывая присутствующим то тарелку с рубленым сахаром, то открытую банку сардин. Он ни о чем более своих гостей не расспрашивал, ничего им не рассказывал, даже не заглядывался на хвост проводницы, лишь активно вилял затянутым в шорты задом, горделиво демонстрировал собратьям набухший фингал, и как заведённый талдычил про какой-то "богаческий нацуцурник", недавно выкопанный на свалке, будто для присутствующих это было вопросом первостепенной важности. Впрочем, его компания слушала с искренним интересом, и никто, казалось бы, уже не обращал внимания на пару посторонних людей за столом.
- Надо уходить отсюда, пока не поздно, – сдавленным шёпотом проговорила проводница. – Вон там возле ивы тропа, видишь? Приготовься, я скажу…
- Лу, – качнул головой Инауро, придвигая к себе чашку с чаем. – Ты чего на них так взъелась? Они вроде потешные.
- Потешные?! – рассердилась Лускус. – Эти твари мерзкие и смертельно опасные!
- Слушай, ну я тут уже часа два как минимум, однако...
- Однако ты по-прежнему ничего не понял, – она мотнула головой в сторону описывающего круги альфу стаи. – Это вовсе не люди, и даже не такие как я. Это настоящие здешние монстры, понимаешь, нет? Они будут лыбиться, вытаскивая твои кишки через задницу. Просто стиль у них такой, клоунский. Кстати, надеюсь, ты ничего здесь не ел и не пил, после их еды можно сдохнуть от поноса.
Путник внимательно посмотрел на стоящую перед ним чашку и аккуратно, мизинцем отодвинул её от себя подальше.
К тому моменту все присутствующие успели прослушать вводный курс лекций на тему грамотного накопительства и собирательства, и братья-близнецы в одинаковых капроновых колготках, натянутых прямо поверх куцых штанов, устроили выставку поделок из жёваной бумаги.
- Что-то мне всё это напоминает, – чуть подумав, заявил Инауро. – Только не пойму что.
- Так, ты лучше скажи мне, они все здесь или есть ещё кто-то, на кого мы можем наткнуться по пути?
- А ты не боишься, что они разозлятся, если мы попытаемся сейчас уйти?
- А ты не боишься, что они скоро сожрут всё, что есть на столе, и нами займутся? Ты под стол заглядывал? Как считаешь, здесь просто так дохлятиной пованивает?
"Комикс, – размышлял Инауро, незаметно выливая мутноватый бледный чай из своей чашки под скамейку. – Я попал в комикс. Нет, это даже сном быть не может, это хрень какая-то..."
- Мы не справимся со всеми, – сказал он.
- Разумеется, – кивнула Лускус. – Нас двое, даже, я бы сказала, полтора… их в шесть раз больше. Плюс те, о ком мы не в курсе. Ещё за оврагом могут скрываться звери всякие, а у нас лишь топор и заточка.
Она хмыкнула.
- Драться будем только при желании прослыть героями. Посмертно. Попытаемся по-умному уйти.
- Ещё один чашка чай? – рядом неожиданно материализовался Васфас.
От него сильно пахло стекломоем, широкая кривая пасть растянулась в самой дружественной из возможных улыбок, в пространстве между недавно выбитых зубов торчал фрагмент рыбьего хвоста. Он косился на Инауро и прижимал к груди заварочный чайник.
- Кар-кар, – он запнулся, откашлялся, – каркадэ! Стартегический запас. Склизивный метод фероментация. Васфас хранить как подарок на свадьба, но за-ради такой исторический момент...
- Конечно, – натянуто улыбнулась Лускус, с готовностью подставляя две пустые чашки. – А кстати, что вы отмечаете? У вас сегодня праздник какой-то?
Альфа замер с приоткрытым ртом, поливая её руку своим драгоценным чаем, мусорщик в цилиндре громко икнул, кто-то выронил банку с вареньем. Банка закатилась под стол, упёрлась в расколотый как орех человеческий череп.
- Ыхы, – улыбка Васфаса стала ещё шире, он опомнился, отставил чайник и начал торопливо подтирать лужицу подолом платья сидящего рядом сородича. – Нет праздник, мы внезапный организуваться. Дыа! – заорал он так, что Лускус вздрогнула. – Мы очень-очень умный, но внезапный и непересказуемый! И любить сидеть в погожий денёк за праздниковый стол на свежий типо воздух!
Альфа подозрительно зыркнул по сторонам, нагнулся и заговорил, понизив голос до таинственного шёпота.
- А всамделишный ситуация такой, что... что-то меняться.
- Угу, угу, – в унисон закивали другие мусорщики, страшно вращая глазами.
Лускус некоторое время соображала, потом развела руками.
- И?
- Ииии... – протянул альфа и закрутился юлой. – И это типо секрет.
- Боишься, кто подслушает что ли? – удивилась проводница.
Васфас взвизгнул и убежал в дальний конец стола, где начал самозабвенно пожирать остатки сардин.
- Васёк, надо рассказувать, дыа? – спросил один из мусорщиков, наряженный в рваное красное платье.
- Типо никак нет, – с авторитетным видом отозвался другой.
- Пачум? – подключился третий. – Рыжий человек это типо касаться...
Все дружно зашикали, а Васфас даже метнул в говорящего рыбиной. Тот испуганно умолк.
- Что-что там моего человека касается? Почему вы решили, что его вообще что-то касается? – вкрадчивым голосом полюбопытствовала Лускус.
Белая крыса под ивой загрохотала консервной банкой, вращая её в лапах и протыкая в донышке аккуратные симметричные дырочки зубами. Все как один поглядели на крысу.
- Слышь, слышь?! – завопил Васфас, обращаясь неизвестно к кому.
- Бздун! – в унисон ему взвыл порожденец в красном платье и вскочил со своего места.
- Пора, – шепнула Лускус и плавно сместилась к краю стола, одним движением сгребая своё оружие.
- Да, Васфас мелкий бздунишка! – заорал альфа, брызжа слюной. – А кто не мелкий бздунишка?! Ты не бздунишка? – он ткнул перепачканным в масле пальцем в одетого в платье сородича. – Ты не бздунишка? – указал он на другого и трагически воздел руки в небо. – Да, мы бздючий бздун! А гварить никак нет, дабы...
Выпучив глаза, он уставился на место, где только что сидела Лускус. Ни её, ни Инауро за столом уже не было, только на месте проводницы лежали отполированные до блеска антикварные карманные часы на цепочке.
Некоторое время порожденцы не двигались, потом кто-то из них сглотнул и, словно по сигналу, завыв, все разом прыгнули – подминая друг друга, отрывая кружевные рукавчики, раздирая колготки и ломая каблуки, выбивая зубы, выдавливая стёкла из очков и глаза из глазниц. Кому-то пустили кровь.
Мусорщик в красном платье, урча, грыз руку интеллигентного мусорщика в цилиндре и пытался добраться до часов, которые тот, отбиваясь от повисших на нём сородичей, держал у себя над головой. Васфас катался по земле, борясь с обоими братьями-близнецами, пытающимися подняться на ноги. Один из братьев изловчился и стянул с него шорты, после чего Васфас стыдливо взвизгнул и сдался. На землю посыпалась битая посуда, упал, окатив двоих мусорщиков кипятком, расписной самовар, белая крыса, взяв в зубы свою банку, поспешила ретироваться в нору между ивовых корней.
Об ушедших уже никто не вспоминал.

- Может всё же стоило дослушать, о чём шла речь? – спросил Инауро, когда свалка осталась далеко позади.
- Ага, – кивнула Лускус. – Ты такой умный.
- А что?
- Да ничего. Очень нам нужна информация от порожденцев.
Вдали глухо зарокотало. В город возвращаться уже было нельзя, потому, завидев впереди заросли колючего кустарника, покрытого мелкими белыми цветами, она, не раздумывая, направилась именно туда.
- Объясняю один раз. В междумирье встречаются всего три разновидности разумных существ. Путники, то есть такие как ты, перерожденцы или такие как я, и по-рож-ден-цы. Рождённые здесь. Те, кого произвела на свет сама Зона. Мы настоящие, мы мыслим и действуем сами, и Зона не может на нас влиять... Ну, разве что в физическом плане – трансформировать тело, ставить условия, натравливать флору и фауну. Мышление же наше, желания, устремления, эмоции и прочее не в её власти. По крайней мере до поры. А порожденцы это как бы часть Зоны и не факт, что они мыслят самостоятельно, не под её диктовку. Понимаешь?
- Нет, не очень.
Солнце уже стояло в зените и с каждой минутой припекало всё сильней. Проводница последовательно закатала оба рукава кофты и перебросила рюкзак за одно плечо.
- Мы приходим сюда извне, – проговорила она. – Уже такими, какие есть. Порожденцы здесь рождаются. И сознание их напрямую связано с сознанием междумирья. Они почти не учатся на собственном опыте, опыт у них один на всех. У них как бы единая программа, есть лишь небольшие отступления, зависящие от места проживания и, разумеется, вида. К примеру, мусорщики обитают на свалках около цветных городов и их способ мышления складывается на основе законов жизни на помойке. Да, они могут охотиться, общаться и развлекаться, однако смысл их жизни заключен в поиске, сборе и утилизации отходов. Они не могут пойти против своей изначальной природы. Так же и со всеми прочими. Разумеется, сейчас я несколько утрирую, но общий смысл примерно такой.
- Понятно. Только что же всё-таки не так с информацией от них?
Они уже дошли до цветущего кустарника, и Лускус остановилась, чтобы дать подопечному отдохнуть в его тени. Она долго цедила добытый в городе фруктовый кефир, то и дело поглядывая в сторону города, потом с видимым неудовольствием сглотнула тягучую сладкую слюну и покачала головой.
- Ты мне уже надоел. Я тебе просто так что ли только что рассказывала о связи порожденцев с Зоной?
Путник вытер покрытый каплями пота лоб и забрал у неё ополовиненную бутылку кефира.
- То есть ты хочешь сказать, что любая информация, которую подгружает в мозги мусорщикам некая великая разумная штука, которую ты называешь Зоной, может быть для нас опасной? Так?
- Ну, необязательно опасной. Она может быть бесполезной. Или бессмысленной. Или намеренно неверной. Чтобы, например, завести нас в ловушку, запутать, разделить и так далее. Кстати, о чём вы говорили, пока я не появилась?
- Да ни о чём особо.
- А конкретнее?
- Ну, со мной они вообще почти не разговаривали. Их главный, который в шортах и с фингалом, только спросил, когда я с тобой встретился и не встречал ли ещё кого-нибудь до этого, вот и всё.
- И что ты ему ответил?
- А что я мог ему ответить? Они напали на меня исподтишка, ни за что огрели по голове, затолкали в мешок, приволокли на огромную помойку, вокруг рогатые клоуны в кружевах... Послал его куда подальше и всё.
Проводница кивнула.
"Похоже, парень не совсем идиот, – подумала она. – Вот только всё равно совершенно непонятно, как я могла такой момент проспать".
- Ах да, и ещё они между собой активно обсуждали какую-то башню, которая вроде как появлялась на рассвете и сразу же исчезла. Я не стал расспрашивать.
Лускус даже подпрыгнула.
- Башню?! Они обсуждали башню?! Они так и называли её – "башня"? Или как-то иначе?
Путник допил кефир и отдал бутылку проводнице.
- Ну, они говорили что-то вроде "стеклянная башня" или, может, "зеркальная".
Проводница убрала пустую бутылку из-под кефира в рюкзак и зашагала вперёд, не говоря больше ни слова. Инауро чуть помедлил, потом нагнал её и пошёл рядом.
Продравшись сквозь колючий кустарник, они оказались на широкой, буйно поросшей сорняком тропе. Местность напоминала запущенный сад. Метрах в пятнадцати от тропы начинался бурелом из раскидистых фруктовых деревьев, обрамлённых удивительно изысканной витой изгородью, на земле валялись крупные спелые яблоки и груши. Путник хотел было собрать немного про запас, однако Лускус знаком приказала ему не останавливаться и ничего не трогать.
Солнце нестерпимо жарило в спину сквозь ветви, в воздухе вились стаи мелкой белёсой мошкары, наполняя душный воздух едва уловимым перезвоном. Инауро на ходу снял куртку, повязал за рукава вокруг пояса и снова оглянулся на идущую рядом проводницу. Той было явно дискомфортно в огромной, насквозь пропитавшейся помойным смрадом шерстяной кофте, но она лишь мрачно поглядывала по сторонам и изредка отводила от лица растрепавшиеся волосы.
Они шли уже более получаса, тропинка петляла то вправо, то влево, и Инауро начал догадываться, что проводница не знает, куда именно они идут, а потому не пытается хоть как-то срезать путь.
- А почему бы нам не вернуться в город? – осторожно поинтересовался он. – Могли бы ещё немного поспать или, например, помыться и пойти позже, когда жара спадёт.
- Не могли бы, – глухо отозвалась Лускус.
- Что? Почему?
- Потому. Ищи воду, здесь где-то должна проходить такая тонкая труба для орошения.
- А, так в городе этих труб было...
- Слушай! – проводница остановилась, её брови были плотно сведены. – В город мы вернуться не можем и точка. Потому что мы оттуда ушли. А возвращаться, откуда уже ушли, здесь нельзя, понял?
- Почему?
Она не ответила. Просто отвернулась и пошла дальше. Инауро пожал плечами и оглянулся на виднеющиеся вдали высотки, над ними висела высокая тонкая радуга цвета свежего синяка.
"Только что ведь всё было нормально, – подумал путник. – Я что, опять напортачил где? Или сказал что-то не то? А что я мог такого особенного сказать?"
Он на ходу сорвал с куста цветок и понюхал.
Удивительно, но даже запахи в этом месте жили собственной жизнью. Когда они только подходили к саду, в воздухе растекался тончайший цветочный аромат, но сами соцветия не пахли ничем вообще, словно были ненастоящими. Впрочем, они и выглядели примерно так же. Лепестки у цветка в руке Инауро напоминали аккуратно скрученные обрезки шёлковой ткани, в сердцевине не было ни тычинок, ни пыльцы, а пестик так и вовсе напоминал пластмассовый шарик с выдавленным углублением посередине. Так красиво и так бессмысленно...
"А вообще, – размышлял путник, – если этот мир действительно такой, как утверждает Лу, то к чему здесь сложные процессы вроде опыления? Зачем цветам, которым не нужно опыление, пахнуть? Может здесь всё образуется само собой? Хлоп – и яблоки выросли на голой ветке, хлоп – и окно открылось в глухой стене, хлоп – и целый человек возник из неоткуда... Уже готовенький, с телом, разумом и каким-никаким жизненным опытом. Почему нет?"
- Стой! Тихо!
- Что? – от неожиданности он споткнулся, выронил цветок и чуть не подвернул лодыжку.
- Пойдём быстрее, а? – она схватила его за руку и потащила за собой в самые заросли.
Инауро едва успевал отмахиваться от колючих веток и чувствовал, как саднят на лице и руках тонкие царапины, но проводница словно бы этого не замечала.
- Что случилось? – шёпотом спросил он, когда она вдруг резко остановилась и присела.
- Видишь? – она указала куда-то влево. – Да не высовывайся, сядь! Вон же, стёкла на солнце сверкают... Плохой знак.
Приглядевшись, он заметил в сплетении веток фруктовых деревьев фрагмент стены большой запотевшей теплицы. Внутри неё ходили люди, было похоже, что они собирают урожай.
- Это плохой знак? – удивился путник.
- Да. Это ловушка. Правда почему она в буфере я хз, примем как данность. А теперь пошли, только быстро и тихо, – сама она двигалась словно дикий зверь, пригнувшись, чуть ссутулившись, пружинисто и абсолютно бесшумно.
- Лу! Эй, Лу! – зашипел Инауро. – А кого мне хоть опасаться?
Она знаком приказала остановиться, некоторое время к чему-то то ли прислушивалась, то ли принюхивалась, потом махнула и побежала. Путнику показалось это забавным – он решил, что она просто-напросто морочит ему голову, пытаясь запугать. Он, конечно, тоже побежал, однако без особого энтузиазма. В тот же момент справа ухнуло и растеклось в пространстве протяжным мелодичным стоном будто мимо проплывала стая китов.
- Быстрее! – крикнула Лускус. – Не бойся, просто беги!
- А я и не...
"А я и не боюсь", – хотел сказать он, но не сказал, потому что страшно ему всё-таки стало.
Страх окатил его ледяной волной, ударил поддых, отчего тут же обмякли и начали заплетаться ноги. Без каких-либо видимых причин и совершенно неожиданно возникла бессознательная паника – до влажных ладошек, до бешеного пульса, до пересохшего рта и помутившегося разума.
Пение, мягко накатывающее со всех сторон, было нежным, волшебным, чарующе-прекрасным, но в то же время оно казалось тягучей липкой жижей, которая мягко проникала в уши, нос и рот. Инауро не видел приближающихся существ, от их движения не качались ветви, не шевелилась трава. Он ощущал их физически. Он чувствовал, что их очень много, что они с каждой секундой всё ближе и опасность эта по-настоящему смертельная.
- Не успеем. Сюда!
Они влетели на пригорок, поросший тёмной сорной травой, отдалённо напоминающей подорожник, разросшийся до размеров лопуха.
- Это тэнгли, – неожиданно будничным голосом пояснила Лускус и встала как вкопанная, отчего путник чуть было в неё не врезался. – Видимо снова нанесло в пригород южным ветром.
- Что? – задохнулся Инауро, чувствуя, что вот-вот потеряет сознание от ужаса.
- Тэнгли, – повторила проводница. – Давненько их тут не было.
Она принялась рвать длинные стебли с упругими продолговатыми соцветиями и собирать их в некое подобие букета.
- Листья не рви, – уточнила она. – Листья бесполезны.
Звуки приближались, они лились буквально со всех сторон, но нападающих по-прежнему видно не было.
Инауро, пятясь следом за Лускус, начал судорожно срывать стебли, но они больше мялись, нежели ломались, потому приходилось выдирать пучки травы вместе с корнями. В глазах то и дело темнело, ноги подкашивались, сердце частило, окруживший их кустарник цеплялся за куртку, царапал руки.
- Вообще, когда-то давно, – начала рассказывать проводница, знаками показывая куда идти, – тэнгли были безобиднейшими существами... Нет, чувствую, надо ещё длиннее рвать.
Теперь она казалась абсолютно спокойной, словно планировала сплести красивый венок для фотосессии вместо того, чтобы воевать против неведомых опасных тварей.
- Знаешь что? Ориентируйся на собственные ощущения, тэнгли надо держать на определённом расстоянии от себя и трава, с которой они связаны, в этом отчасти помогает. Ты отмахивайся-отмахивайся!
- Но я никого не вижу! – взмолился путник.
Ему было душно, жарко, холодно, жутко, весело и тошно одновременно, мир вокруг то вспыхивал всеми возможными оттенками, то тускнел до рыхлой блёклости. Очень хотелось упасть, закрыть голову руками, свернуться клубочком и лежать прямо в этой мягкой траве посреди ароматной фруктовой гнили.
Слева была ещё одна теплица. Людей внутри он не видел. Узкая кочковатая тропинка, с которой они только что сошли, проходила совсем рядом, огибая стеклянную стену теплицы. Борясь с нестерпимым желанием бросить всё и спрятаться там, путник передвигался след-в-след за проводницей и старался не смотреть по сторонам. Чудесный запущенный сад вдруг начал казаться ему дико враждебным.
Ёжась и вздрагивая от хруста яблок под подошвами кроссовок, и едва успевая на ходу срывать стебли сорняка, Инауро перекладывал получившиеся букеты из одной руки в другую. Казалось, от этого что-то зависит. Словно бы между количеством стеблей в правой руке и количеством в левой должен был образоваться своего рода баланс – если где-то было меньше, начинало казаться, что с этой стороны он гол и беззащитен.
- Тэнгли, – продолжала говорить Лускус, обмахиваясь собранными стеблями, – плохи тем, что каким-то образом научились деморализовать противника. Нет, не рассчитывай, что они только попугают нас немного и отстанут. Разумеется, у них есть гнезда поблизости, однако не в этом дело. Они не просто отгоняют от кладки, теперь они умеют охотиться и любят свежее мясо. Если не рвать траву, в итоге тебя так загоняют... во-во, чувствуешь, как мурашки побежали? Короче, они могут загонять до такой степени, что ты намочишь штанишки, отрубишься, и тогда тебя облепят и медленно переварят всем роем. Не знаю, как у них так получается. Они то ли телепатически ужас внушают, то ли с помощью особых звуковых волн, то ли...
Она на мгновение замерла, как бы вслушиваясь в пение загадочных существ, затем мотнула головой.
- Ну да неважно. Главное, рвать траву. Если чувствуешь, что не защищает, рви больше и желательно от самого корневища, чтоб было подлиннее. Вообще, в идеале держать их на расстоянии метров трёх от себя.
- А может спрячемся? – Инауро кивнул на стену теплицы и сам поразился, какой у него испуганный голос.
Лускус поглядела на него, на теплицу и ничего не ответила.
- Ну, там спрячемся, внутри, – пояснил он, полагая, что она его не поняла. – Там вроде бы никого нет, можно пересидеть. Эти твари, если закрыть дверь, наверняка ведь не пролезут.
- Ты что, идиот? – проводница смотрела на него круглыми глазами и на автомате мела вокруг себя воздух.
- Идиот? Ну почему опять "идиот"? Я просто предложил.
- Ты просто дыши ровнее и думай о чём-нибудь отвлекающем, ну там о таблице умножения, например. Уже будет не так паршиво. Да и к тому же скоро всё закончится, главное добраться вон до той просеки, видишь?
Путник выдохнул и покрепче сжал челюсти. До указанной просеки было неблизко, зато опасные заросли кустарника там резко обрывались, и сквозь спутанные ветви виднелись пышные сиреневые облака.

Времени оставалось совсем немного. Судя по приблизительным подсчётам Лускус – менее четырёх часов на то, чтобы отдохнуть, поесть, изучить следующий этап и разработать стратегию проводки. Мало, очень мало.
Не рискнув бросить подопечного самостоятельно приходить в себя после очередного потрясения, она с величайшими предосторожностями дотащилась вместе с ним до ближайшей трубы оросительной системы сада, где расковыряла трухлявую поверхность и нацедила три небольших пластиковых бутыля. Жидкость едва уловимо отдавала ржавчиной, но пить её в целом было можно. Хоть и осторожно.
"Какой-то на редкость неудачный старт, – мрачно думала проводница, косясь на всё разрастающееся пурпурное марево в небе над покинутым ими Белым городом. – Еды почти нет, вода паршивая, самоконтроль ни к чёрту, парень чудной, ещё и эта история с Башней. Полный бардак".
- Давай-ка я объясню тебе кое-что, чтобы ты в следующий раз не задавал тупых вопросов.
Теперь она лежала, прижавшись животом к вздыбившемуся словно конь огромному куску базальта, и, перегнувшись через край обрыва, изучала предстоящий спуск.
- Когда я говорю "ловушка", я не имею в виду яму с кольями, присыпанную сверху ветками. Ловушка в междумирье – это такое особое место, куда заходишь, а выйти уже не можешь. Как минимум без посторонней помощи. Ловушки обычно располагаются внутри опасных районов или совсем рядом с ними и выглядят довольно-таки привлекательно. Но только ты туда попал, то сразу хоп – и залип. Или помер. Или начал заживо разлагаться. Или с ума сошёл. В общем, если ты не на сто процентов уверен в безопасности того или иного места, лучше вообще туда не суйся.
Она поднялась и смахнула с одежды налипший песок.
- Рыжий, ты меня вообще слушаешь?
Инауро стоял от неё неподалеку и ошеломлённо разглядывал расстилающуюся впереди пустошь. Высокое небо над ней переливалось всеми возможными оттенками от холодной зелени до ярко-фиолетового, в местах потемнее проблёскивали россыпи катящихся по небосводу созвездий, а потоки белого песка стелились вокруг причудливых чёрных скал и, завиваясь невысокими узорными барханами, безостановочно меняли общий вид ландшафта.
Прямо за садом расположилась локация, которую старожилы называли "Песками", а некоторые любили добавлять к основному названию ещё всякие поэтичные прилагательные типа "Пески Лучезарные" или "Опаловые Пески". В общем, пейзаж этот, вне всякого сомнения, был космически прекрасен и завораживающе динамичен, потому проводница восприняла реакцию подопечного как само собой разумеющееся.
- Обманчивая красота, – заметила она, вытаскивая из рюкзака моток верёвки и хмуро прикидывая, выдержит ли та вес двоих и хватит ли её длины на безопасный спуск в принципе.
Разумеется, верёвка оказалась истёртой и коротковатой.
Будь у Лускус хоть немного свободного времени на разведку, она наверняка поискала бы иной маршрут, но теперь вариантов не оставалось. В любом случае больше всего её раздражало то, что ради преодоления незначительной, по сути, высоты им двоим снова придётся разделиться, и никак не могла решить, кому из них идти первым. Ей казалось, что логичней будет сперва аккуратно спустить подопечного, а затем уже быстренько слезть самой, однако от одной мысли о том, что придётся отправить неопытного человека на новую необследованную территорию, проводницу начинало ощутимо подташнивать.
"Ну ок, значит пожертвуем верёвкой, – решила она. – В следующий раз раздобуду статическую и сразу метров на пятьдесят, пусть будет. Давно пора обновить снаряжение, а то я что-то уже совсем как лохушка стала".
- Странно, – Инауро оглянулся на оставшийся позади город. – А почему здесь такие резкие перепады? Ну типа сзади небо закатное, прямо над нами дневное голубое с солнцем, а вон там уже как полярное сияние?
- Понятия не имею, почему ты называешь это "полярным сиянием".
- Ну, если честно, настоящее полярное сияние я, по-моему, никогда не видел, – признался путник, – но это должно походить на что-то вроде радужных разводов, как если капнуть в воду бензина. Только в небе. Такие же переливающиеся зигзаги. Хотя вот это ещё похоже на то будто на нас сейчас какая-то галактика упадёт. Даже голова кружится…
- Если кружится, не смотри.
Путник вздохнул и замолчал.
Лускус некоторое время шумно вбивала обухом топора свой единственный скальный крюк в твёрдый базальт, затем наспех затянула простой бесёдочный узел, подёргала и спустила с обрыва один из концов верёвки.
- Я иду первой, – заявила она.
- Да я, вообще-то, и не рвался, – Инауро сидел на корточках у самого края и с недоверием разглядывал её нехитрое снаряжение.
- Ну соррян, лестницы с перилами у меня при себе нет, – проследив за его взглядом, ответила проводница.
- Я лично предпочёл бы поискать обходной путь.
Лускус кивнула и присела рядом с ним.
- Знаешь, честно признаться, я бы тоже с удовольствием его поискала, будь у нас на это время. Однако времени у нас нет. А значит мне придётся сейчас быстренько тебя всему научить и, в частности, прочитать лекцию на тему "почему путник должен доверять своему проводнику", – она вздохнула. – Смотри. Ты живёшь здесь всего лишь вторые сутки. По сути, ты ещё никто, просто говорящая фигня на ножках, у тебя нет ни опыта, ни знаний, ни соответствующих навыков, ничего нет. Тем не менее, ты уже успел попасть в передрягу… блин, да мы уже дважды чуть жёстко не влипли. А ведь основное приключение ещё даже не началось. Ты привязан ко мне, я за тебя отвечаю. Я живу здесь с самого детства и эта ходка для меня уже далеко не первая. Очень-преочень не первая. Так и какой из этого вывод? Верно. Ты должен доверять мне просто потому, что я более опытная.
- Ладно, молчу.
- Молчи. А я тебе вкратце обрисую ситуацию, – проводница загнула указательный палец. – Во-первых, мы только что стартанули. А это значит, всё становится во много раз опаснее. Если до этого ты мог погибнуть по нелепой случайности, то теперь на тебя начали целенаправленно охотиться. Во-вторых, мы должны преодолеть данный участок пути максимально быстро, что непросто, поскольку местность открытая и жаркая.
Она заметила его ироничную усмешку и разозлилась.
- Рыжий! Я не пытаюсь тебя напугать, я говорю чистую правду. А ты до сих пор реагируешь как дебил, который уверен, что всё вокруг игра или сон, – её лицо скривилось, она резко подтянула к себе рюкзак и отвернулась. – Чёрт, как же я от этого устала.
Инауро хотел было вновь пошутить, но, открыв рот, передумал.
Какое-то неясное тоскливое чувство пришло к нему из глубины живота и сразу же распространилось по всему телу с такой интенсивностью, что стало трудно дышать. Сперва он даже решил, что это тэнгли нагнали их и снова окружают, но характерных звуков слышно не было, да и Лускус выглядела скорее сердитой, нежели встревоженной.
- Лу, – сказал он, но проводница на него даже не оглянулась.
"Да что ж такое со мной всё время творится-то?" – подумал путник и размеренно задышал, стараясь усилием воли подавить странный приступ, однако лучше ему от этого не стало, скорее даже наоборот.
Он потряс головой, сжал и разжал пальцы, сел, вытянул ноги, затем попытался отвлечься, как делал до этого, обороняясь от воздействия тэнгли, но что-то случилось с его мышлением, и Инауро стал путаться в простых цифрах. В ушах зазвенело.
- Лу, по-моему, я сейчас в обморок упаду, – проговорил он и не услышал собственного голоса.
Внутренний перезвон продолжал нарастать, а на его фоне всё явственнее проступала низкая пульсация, от которой съёживались внутренности и быстро пустело в груди. Почему-то этот звук показался ему знакомым. Словно бы он уже слышал, испытывал нечто подобное в далёком детстве или во сне. От этого скверного чувства его будто бы парализовало, мышцы стали непослушными и жёсткими, по спине потекли струйки пота.
- Лу, – прошептал Инауро и понял, что действительно вот-вот потеряет сознание.
Он ощущал раскалившуюся землю под собой, выбоины полопавшегося от жары базальта и мелкие камушки, пыльный ветер на влажном лице, но вместе с тем чувствовал, как стремительно падает сквозь клубящуюся слоистую мглу в какое-то немыслимое нагромождение фантасмагоричных форм, которым нет ни конца, ни края.
"Некрофон. Огонь изнутри. Слой ила. Зеркальная змея…"
Он не мог понять, откуда на него наплывают эти мыслеобразы, а потому даже почти не сопротивлялся им.
"…Жёлтый цветок. Шагающий монолит. Грудная клетка. Клетка и огонь в небесах. Старые символы. Белые ветви, чёрные ветви. Верхний ветер…"
Он ещё видел шевелящиеся губы сидящей к нему боком Лускус на фоне переливающегося сиреневого неба, но постепенно непонятных образов, проникающих в его сознание, становилось всё больше. Они наслаивались, перемешивались, вспучивались словно гигантские надувные шары, набирали цвет и фактуру и лопались с диким перезвоном.
Окончательно дезориентированного путника мотнуло вниз и в сторону, он едва успел подставить ослабевшие руки, как разогретые солнцем камни притянули его и вдавили в себя. Ему показалось – ещё секунда и его разотрёт в порошок, перемелет и тонкой взвесью рассеет по всей вселенной. А затем где-то на неизмеримой глубине грохнуло, сверкнуло ослепительно-белым огнём, и тьма распалась на длинные перламутровые ленты…
Сидящая неподалёку проводница хмуро выгребала осколки стеклянной банки с размазанными по её стенкам светоносками из своего рюкзака и, продолжая бубнить что-то нелицеприятное про не в меру самоуверенных новичков, вспоминала свои недавние ошибки.
Всего лишь цикл назад она вела к Зеркальной Башне сразу троих – пару весёлых парней и сдержанную до чопорности девицу. Компания изначально была неплохая и все вроде как старались, настраивались на успех, много разговаривали о междумирье и его устройстве, разрабатывали тактики и проверяли свои догадки на практике, но потом всё почему-то разладилось.
Сперва её перестал слушаться один из парней, который с самого начала относился к происходящему несколько легкомысленно и воспринимал прохождение этапов как забавное приключение. Он с непонятной ей целью начал привирать в мелочах, строил какие-то нелепые планы и будто бы намеренно влезал в различные неприятности.
"Я не дубина, я экспериментатор", – отвечал он разозлённой Лускус и этак задорно встряхивал чёлкой.
Естественно, каждый раз она пыталась объяснить ему, что эксперименты и поиск истины – это хорошо, а вот адреналин ради адреналина – плохо.
"Но ведь только так я могу почувствовать себя живым", – говорил он и снова всё делал по-своему.
В Дебрях его авантюры участились и стали рискованными настолько, что проводница начала подумывать о том, что неплохо бы уже послать его куда подальше, однако парень и тут опередил её и, пока все спали, зачем-то вылез из убежища наружу, где его тут же схватили выворотни и превратили в выпотрошенную человеческую шкурку, неэстетично растянутую промеж деревьев.
А потом испортилась девица. Она обвинила Лускус в гибели их безалаберного спутника, перестала идти на контакт, закрутила шуры-муры со вторым парнем и отказалась двигаться дальше под предлогом отсутствия какого бы то ни было смысла. Она то трагически ныла о том, какие все вокруг "доставучие мразоты", то требовала, чтобы проводница больше говорила с ней по душам, то снова вопила, что ей нужен "нормальный отдых в обществе нормальных людей". Это было очень утомительно. Когда же они выбрались из Дебрей и ступили на территорию Светлых Столбов, девица в открытую заявила, что Лускус со своими страшилками и нотациями им двоим больше не нужна, что они сами взрослые, умные и ответственные люди и потому теперь только они двое и будут принимать все жизненно важные решения.
"Этот пафос всезнания от некоторых уже просто вымораживает", – сказала она, а второй парень без особых колебаний её поддержал.
"Вот и чудненько", – разобиделась на них Лускус и ушла, а спустя всего полтора часа Зона прислала ей весточку о гибели обоих подопечных и сбросила все набранные баллы.
Разумеется, проводница понимала, что в тогдашней неудаче была и её вина тоже. Вероятно, ей следовало реагировать на сомнения путников как-то иначе. Не быть столь категоричной, например. Давать им больше самостоятельности. Активнее говорить об их переживаниях и поменьше ругать. Но она так не умела. Она желала идти к цели и каждый раз добиваться успеха, вот только почему-то, чем больше ей этого хотелось, тем хуже в итоге оказывался результат, что наглядно подтверждали три последующие ходки, также закончившиеся полным провалом.
"Чёртова психичка, вот что тебе мешает быть хоть чуточку человечнее?" – обругала себя Лускус, вскинула голову и наконец обратила внимание на состояние своего нынешнего подопечного.
Инауро лежал на земле и молча глядел в небо. Его лицо было мокрым от пота, бледным и осунувшимся, а в глазах читалось дикое отчаяние. Большее, чем в момент встречи. Большее, чем под мороком тэнгли.
Злость её прошла, не оставив и следа, Лускус почувствовала себя виноватой. Уж кто-кто, а она не должна его отталкивать. Ему сейчас и так плохо, ему непонятно и страшно, он барахтается посреди огромного враждебного пространства, где даже ухватиться не за что.
- Да ладно тебе, не куксись, – смущённо проговорила проводница. – Я, конечно, местами резковато реагирую и не всё рассказываю, но зла я тебе не желаю. Просто у меня как бы… ну тоже чувства есть. Соррян за все неприятные слова, постараюсь больше не обзываться. Просто доверься мне, и мы со всем справимся.
- Лу, – тихий голос Инауро дрогнул. – Не сердись, пожалуйста, но, по-моему, я умираю.
Его зрачки резко расширились, отчего и без того необычные глаза его стали выглядеть совершенно кукольными.
- Что? – переспросила Лускус и разглядела исходящую от парня тонкую вибрирующую ауру.
Ей свело челюсти, точно она в один присест разжевала целый лимон.
Воздух вокруг её подопечного отчётливо густел и плыл, набирая сияние. Нет, парень вовсе не переживал заурядный для любого путника экзистенциальный кризис личности, как она было подумала. Его обрабатывали телепатически, да ещё с такой мощью, что в процессе разрушалось его новоприобретённое тело. И всё это происходило прямо здесь и сейчас, у неё под носом.
- Это ещё что за чёрт?.. – еле слышно произнесла она и подалась вперёд, разом позабыв, что следует предпринимать в таких случаях по инструкции. – Рыжий…
"Это не может быть Зона, – проводница занырнула в колючее сияющее облако, ухватила подопечного за плечи. – Ну не станет же она связываться с ним напрямую в самый первый день. Или станет? Он ведь просто человек и к такому не готов…"
- Нет, так дело не пойдёт. Рыжий! Пацан! – она интенсивно захлопала его по щекам. – Инауро! Ну какого хрена?!
Путник больше не реагировал, марево над ним продолжало разрастаться. Это явление считалось относительно редким, называлось "физической нестабильностью" и без квалифицированной помощи человека в итоге попросту расщепляло на атомы. За всю свою практику она наблюдала такое лишь дважды.
- Да блин! – опомнившись, Лускус отпрыгнула в сторону, схватила рюкзак, расстегнула потайной карман и, вытащив оттуда маленький бумажный сверток, принялась торопливо разматывать бечёвку. – Рыжий, слышишь меня? Всё в порядке, я на тебя не сержусь. Ты только не вырубайся, ладно? Дыши, дыши глубже, смотри на меня, не закрывай глаза. Я сейчас тебе кое-что дам, это поможет. Ты главное не вникай в то, что тебе говорят, это чушь, ерунда. Ну как бы местное радио. Сейчас, пять-десять секунд и всё прекратится, всё нормализуется. Разве что голова потом поболит немножко. Не обращай внимания, не фокусируйся. Здесь такое бывает. Тебе капают на мозги, ничего особенного.
Путник был белым точно лист бумаги и оцепеневшим, лишь кисти его рук непроизвольно сжимались, словно он тонул и из последних сил пытался хоть за что-то уцепиться.
Не оставалось ни тени сомнения – пока увлёкшаяся самобичеванием Лускус предавалась воспоминаниям, Зона одарила очередную жертву одним из своих чистых и жутких знаний, которое человеческая психика выдержать не способна. По крайней мере, едва ли на такую интенсивную псионическую атаку в этом мире был способен кто-либо кроме Зоны.
- Вот. Должно помочь, – проводница метнулась обратно, прорвалась сквозь покалывающее сияние и, придерживая подопечного за влажную шею, начала пихать ему в рот небольшой кусочек посеревшего шоколада. – Жуй.
Инауро послушно разжевал шоколад одеревеневшими челюстями, наморщился от его горечи, с трудом, судорожно дёрнув кадыком, проглотил. Его зрачки всё ещё были огромными.
- Ты услышал голос? Что-то понял, да? Почувствовал? – продолжала тараторить Лускус, заглядывая ему в лицо и машинально обмахивая ладонью. – Не бойся, это просто радио. Рановато правда и почему-то не во сне, но в целом фигня, ничего страшного, здесь и не такое случается. Это даже неплохо, быстрее адаптируешься.
- Да всё, всё… Я в порядке. Просто не выспался, наверное, – он слабо улыбнулся, отвёл её руку в сторону и, приподнявшись на локте, вытер покрытый испариной лоб. – Прости, что напугал.
Проводница ещё раз с подозрением осмотрела подопечного и медленно отползла в сторону, пряча в обёртку остатки драгоценного шоколада.
- Ну ни минуты покоя, – пробурчала она.

Солнце палило нещадно, накалившийся воздух дрожал и обжигал кожу. По небу со стороны города текли тонкие слоистые облака, но, едва достигнув границы пустоши, вспыхивали и исчезали, будто бы натыкаясь на невидимую преграду. В пожухлых кустах шуршали какие-то мелкие пёстрые животные, похожие на губастых аквариумных рыбок с ногами. Инауро в тени наспех сооружённого навеса из палок и стёганого одеяла задумчиво грыз жёсткий кусок колбасы, то и дело запивая её неприятной тёплой водой. Рядом стояли его кроссовки, накрытые сушащимися носками. Снимать футболку проводница ему категорически запретила, позволив лишь немного подвернуть штаны.
- Лу, мне нужно тебе кое в чём признаться, – наконец решился путник.
- М? – Лускус сидела невдалеке под самым солнцепёком в своей драной шерстяной кофте, глаза её были закрыты.
- Ты только не злись, ладно? Я не специально от тебя это утаил, просто вот только сейчас понял, что это может быть важным, – Инауро выдержал короткую паузу, однако проводница молчала, потому он продолжил. – Похоже, я видел ту Башню, о которой говорили мусорщики. Наверное, надо было сразу тебя тогда разбудить, но я не рискнул. Подумал, что сам разберусь. Вначале это походило на… не знаю… странную грозу без дождя что ли, всё вокруг жужжало и пыль двигалась словно намагниченная.
Лускус приоткрыла один глаз.
- В общем, я подошёл к окну посмотреть, что происходит, а там было что-то вроде огромного металлического столба.
- Где? – спросила проводница.
- Да прямо перед домом, чуть левее, недалеко от входа.
- Чудненько, – сухо сказала Лускус. – И что дальше?
- А потом я увидел людей, которые стояли с другой стороны и тоже смотрели на столб. Ну, мне показалось, что это люди. Было ещё очень темно.
- И ты что, им помахал?
- Нет, конечно, – обиделся путник. – Я не настолько идиот. Но видимо они тоже меня заметили, потому что сразу полезли в окна. Это выглядело жутковато, но здесь столько всего странного происходит, что пока я пытался сообразить, как лучше поступить, они оказались в комнате. Они такие тихие были и улыбались. А их главный то и дело косился на тебя и знаками показывал, чтобы я молчал.
Лускус кивнула, всё ещё глядя куда-то в сторону.
- Поняла. Забавно. Мусорщики произвели на тебя куда более приятное впечатление, чем я.
- Да нет, не то чтобы, – замялся Инауро. – Ты же сама говорила, что здесь никому нельзя верить. Я просто растерялся, наверное. А ещё я решил, что, если вдруг начну орать или драться, они нас убьют. А потом один из них подкрался сзади и ударил меня по голове. Но так-то они ведь больше ничего плохого ни мне, ни тебе не сделали, да?
Проводница завозилась и опустилась на согнутые локти, вытянув ноги.
- Ну ок, тогда я тоже кое в чём тебе признаюсь. В последнее время я что-то совсем не нравлюсь людям. Причём совершенно неважно, что и как именно я делаю. Это несколько обидно. Я ведь спасать вас, придурков, пытаюсь. А вы шарахаетесь от меня, будто я чумная.
- Ты… – путник замялся, – несколько неприятно спасаешь.
- Да вы задолбали уже, если честно, – наморщилась Лускус. – Ромашки, блин, трепетные. Всё вам не так. Вы понятия не имеете, в какой жопе оказались, но при этом ждёте какого-то особого сервиса. Я вам что, бесплатный психотерапевт что ли? Нет, ну серьёзно. У меня есть простая задача – коротко и по делу проинструктировать, по возможности защитить и доставить живой груз до нужного места, всё. А вы выёживаетесь и постоянно сочиняете мне новые проблемы.
- Вот об этом я и говорю.
Лускус снова кивнула.
- Давай так. Ты не будешь больше ничего от меня скрывать и изображать из себя героя-одиночку, а я постараюсь на тебя не гавкать, ага? Сносный компромисс?
- Да вроде бы, – согласился Инауро. – А может тогда ты тоже не будешь от меня ничего скрывать?
Она удивлённо фыркнула, мотнула головой, обернулась и смерила его долгим насмешливым взглядом, затем отвернулась.
- Нет, – сказала она. – Сперва я расскажу тебе одну короткую историю, а там посмотрим.
Со стороны пустыни накатил поток знойного воздуха, припорошил всё тонким слоем белой песчаной взвеси. Проводница провела ладонью по лбу, смахивая осевшую пыль.
- Это будет история о маленькой девочке. Я прочитала её очень давно в какой-то книжке... уже не помню названия. Что-то такое про чудесную волшебную страну или типа того. Так вот. Девочка эта однажды от нечего делать погналась за некой весьма привлекательной иллюзией, но в процессе погони случайно упала в бездонную яму и пролетела всю вселенную насквозь, после чего оказалась где-то с изнанки. Там был безумный мир, и жили в нём безумные существа. Одни хотели её запугать, другие убить, третьи просто морочили голову своими бредовыми идеями. И девочка решила, что и сама она теперь шиворот-навыворот, и чуть не свихнулась от этого.
- В целом знакомая ситуация, – согласился путник и пошевелил пальцами ног.
Лускус тяжело вздохнула.
- Но потом девочку всё вконец достало, – сказала она, – и ей захотелось покинуть этот чокнутый мир, полный злобных уродов и нелепых законов. Вот только она понятия не имела, как это сделать. И подсказать ей было некому. В общем, допекло её всё до крайности, она как следует разозлилась и внезапно проснулась. У себя дома. В том самом месте, откуда убежала вслед за иллюзией.
Инауро хмыкнул.
Проводница минуту молчала, глядя на переливающиеся всевозможными оттенками звёздные дали.
- Мне почему-то кажется, что автор этой истории просто не придумал ничего лучше, чем объяснить случившееся банальным сновидением, и потому быстренько подвёл итог. Мол, пошутили и хватит. А я считаю, что на самом деле девочка прошла через смерть. Физическую и, кхм, духовную. Сначала умерло её человеческое тело, а потом умер человеческий разум… ну или наоборот, не суть. В любом случае после этого она стала чем-то иным. Чем-то, быть может, более настоящим, чем была до этого. Потому что девочка переродилась. И в процессе перерождения узнала такие тайны, которые материя человеческого мира выдержать не может, она перемелет их, переварит и выжжет, уничтожит как иммунная система вредоносную бактерию. Заодно с носителем, ага. А потому, попав в конце истории домой, девочка на самом деле домой не вернулась. Она пошла дальше. Выше. Просто то место, где она оказалась после изнанки мира, было сильно похоже на её дом. Тот дом, о котором она мечтала. А вовсе не тот, что остался где-то далеко позади.
Она замолчала.
- Очень странная сказка, – чуть помедлив, сказал Инауро. – Я, правда, не понял к чему она, но звучит увлекательно. Это что-то иносказательное, да?
- Ну вот, а ещё говоришь, что не идиот, – мягко улыбнулась проводница, всё так же задумчиво глядя вдаль.
Вообще, с одной стороны её вполне устроил тот факт, что он в силу своей неосведомленности не поддержал её мрачных теоретизирований и не накидал сверху личных ассоциаций – Лускус слишком близко воспринимала байку о девочке, попавшей на изнанку мира, чтобы спокойно выслушивать чужие трактовки. Однако в то же время после его ответа ей стало как-то особенно грустно. Ведь, по сути, она только что рассказала ему свою собственную историю. А он – точно также как и огромное количество человек до него – этого не понял.
Когда сто двадцать циклов назад на территории междумирья материализовалась некая с ног до головы изувеченная трёхлетка, рядом с ней никого не было. Не было с ней рядом ни души и когда она умерла на том же самом месте всего час спустя. Типичная история на самом деле. Одна пришла, одна ушла. Вот только затем эта безымянная, никчёмная и неважная малявка почему-то воскресла, да ещё и в первый же заход изменилась до неузнаваемости. Зона перестроила её тело практически с нуля. Вместо незрячих человеческих глаз маленькая Лу получила жутковатые нечеловеческие, видящие порой слишком многое, вместо хрупкого больного тела – гибкий, крепкий, быстро регенерирующий организм рептилии, а вместо тяжёлых пороков развития центральной нервной системы – два неразличимых обычным зрением псионических щупа, которые при необходимости проникали сквозь плоть собеседника и транслировали любые иллюзии непосредственно тому в мозг. Это был действительно щедрый подарок.
Лускус понятия не имела чем заслужила столь явные преимущества перед многими прочими перерожденцами, как не знала и кто обучил её правильно подавать запрос на перерождение, особенно с учётом того, что человеческой речи она в ту пору почти не понимала. Её первые воспоминания походили на психоделический бред, а правильную последовательность событий не знал никто, по крайней мере никто из ныне живущих.
Старый смотритель по имени Новак, к которому она совершенно случайно попала на воспитание после нескольких месяцев экстремального выживания в одиночку, впоследствии рассказывал, что поначалу она походила на озлобленного зверёныша, который воспринимал окружающий мир исключительно по принципу "пища или боль", и никто не мог сказать наверняка, есть ли внутри маленькой мутировавшей дикарки хоть что-то человеческое. Однако старый Новак оказался не только умным, но ещё и до крайности упорным, поскольку не сдался ни через цикл, ни через два и в итоге всё же сумел пробиться сквозь губительные "базовые настройки". Рассчитывала ли на подобное развитие событий Зона или же пыталась по-быстрому слепить на основе рандомной психопатки своего очередного "идеального монстра"? В любом случае Лускус о своём прошлом предпочитала не распространяться, как могла берегла свой с таким трудом обретённый рассудок и, конечно же, старалась как можно реже умирать во избежание новых негативных изменений. Сумасшедших чудищ в этом мире и без неё было предостаточно…
Она искоса посмотрела на Инауро.
Тот, казалось, всерьёз задумался. Возможно, он размышлял над её словами, а может переваривал собственный недавний опыт или же просто прислушивался к организму. Лускус ни о чём его больше не спрашивала – до органических переживаний подопечного ей сейчас не было никакого дела, внезапных озарений относительно сути сказки про девочку с изнанки от него она не ждала, а непонятную тему с мусорщиками, Башней и телепатическим воздействием Зоны ей хотелось поскорее забыть.
- Ну что ж! – бодрым тоном проговорила проводница и потянулась всем телом. – Нам с тобой особо рассиживаться некогда. Полагаю, ты уже достаточно оклемался, да?
Высоко над их головами пролетела большая тёмная птица. Безмолвно и мягко упала где-то в песках.
- А ты всерьёз это говорила? – вдруг спросил Инауро.
- Что именно?
- Ну, про дом, который остался позади и возник впереди.
Она вздрогнула, но тут же взяла себя в руки, максимально расслабила лицо, чтобы не выдать своих истинных эмоций, неспеша зашнуровала ботинки, переложила топор в боковое отделение рюкзака, встала и подошла к краю обрыва.
- Да, – ответила Лускус. – Всерьёз.