Расходить и смазать

     Есть на флоте такая команда: Расходить и смазать.
Корабли, как известно, ходят-бродят по в'одам морей и океанов. А в'оды эти, мало того что "мокрые", так ещё и солёные. И вот, после походов, случается, что длительных, а то и не очень, омытые морской солёной водицей, детали корабельных механизмов, расположенных на верхней палубе, несмотря на укрытие их чехлами, бывает "закисают" и "прикипают" друг к другу так, что заставить их вновь двигаться, по-флотски – расходить, требуется приложить весьма немало усилий. Чтобы такого закисания и прикипания не происходило, на кораблях регулярно проводится "осмотр и проворачивание оружия и технических средств", на котором выявляются все такие механизмы, которые надобно "расходить и смазать". Ну, а дальше, уже в ходе корабельных работ, и производятся эти самые расхаживание и смазка.
     В 80-х годах прошлого века проходил у нас на корабле срочную службу один удивительный парень, назовём его Гундюк. Ну, такой занудливый, что своим гундением мог вывести из себя кого угодно. Практически, он не то, что на команды и приказания, а и на любое обращение к нему, сразу начинал нудить, мол, а зачем это надо, а почему это так, а почему мне, а если бы, да кабы, и прочее, и прочее. И вот, проходил он у нас службу матросом в боцманской команде.
     Однажды, после похода, понадобилось нам поперемещать грузы нашей корабельной кормовой стрелой, грузоподъёмность которой была 20 тонн. Это к тому, что крюк у неё был двурогий, с размером рогов в обхват двумя руками. А чтобы начать ею работать, надобно было снять с неё походные стопор'а, в том числе и с этого её двурогого крюка. Стопор'а крюка представляли собой чугунные цилиндры диаметром более 10 сантиметров и длиной сантиметров 20, с приделанными сбоку рукоятками. Они были вставлены в стальные толстостенные стаканы с прорезями для рукояток. Ну, а стаканы, со вставленными в них стопорами, крепились болтами к ограждению специального ложа на верхней палубе, в котором и покоился в походном положении крюк стрелы, удерживаемый в нём стопорами.
     Эти самые стопора и прикипели к стаканам так, что, даже шевельнуться не хотели, как говорится, ни туда, ни сюда. Вот и поручил боцман их расходить и смазать нашему славному матросу Гундюку. Ну, перефразируя песню из известного мультфильма, "Под мерное гундение", болты он скрутил, стаканы, со стопорами в них застрявшими, снял. А вот далее, как ни пытался боцман объяснить ему, что это самое действо – расходить стопора, можно осуществить, обстукивая стаканы молотком, и он, как член боцманской команды, должен это выполнить, кроме гундения о том, что это невозможно, ничего другого боцман от Гундюка добиться так и не смог, о чем доложил мне, как командиру.
     Пришёл я к месту "происшествия", пообъяснял было Гундюку, что это вполне осуществимо и сделать необходимо, но, в конце концов, также, как боцман, не выдержав его гундения о том, что, де, сдвинуть стопора невозможно, сказал, мол, значит так, если я расхожу стопор в стакане на его глазах, то пусть меня осудят, но я ему молотком по голове вдарю. Взял я молоток, и давай обстукивать стакан со стопором, находя по звуку те пустоты, которые под ударами молотка стали расширяться. В конце концов, минут через 20, стопор сдвинулся в стакане, а ещё через некоторое время выполз из него вовсе.
     Конечно, ни каким молотком по голове Гундюк от меня не получил, но фонтан его гундежа на некоторое время всё же был заткнут.