Клинический автопортрет

 Текст спонтанно скомпоновался из попытки описать незначительный, вторичный симптом. Постепенно оказалось, что от него удобно прийти к логике основных приступов, фоновых состояний - и вообще - шизофренного бытия. Несколько непоследовательно, но - достаточно доходчиво.
 С чем я нас и поздравляю.
 Все описания, рассуждения и интерпретации должны восприниматься как дискредитированные: иначе и быть не может, если мы говорим о попытке нарушенного мышления описать себя. По возможности, я привожу некоторые нехитрые предположения и о симптомах, и о защитных механизмах - но, конечно, нет ничего коварнее, чем интерпретация себя - если искать в чём-то смысл, рано или поздно найдёшь его, независимо от того - был он, или нет. Самоотчёта это касается в особенной мере.
 Диагноз официальный - с наблюдением и лечением.
 Фиксирую я - просто потому, что фиксировать - моя основания и движущая мания: фиксировать состояния документально, или экспрессионистки. Если история про смерть Павлова - не байка (скорей всего, байка), для меня это - главный акт мирового искусства. Но искусства на тему безумия, как и искусства от имени сумасшедших - хватает и так, и какие-то вещи кажутся мне не проговорёнными.
 В данном случае я буду стремиться к ясности. Если текст не ясный, значит стремление осталось стремлением.
 
 
=============
1: Вторичные.

А: Не слишком часто, и не слишком ярко случается такой симптом: кажется, что у вещей неправильный размер. Это могут быть дома, это может быть телефон, что угодно.
 Я не уверен, что это синдром Алисы в полной мере. Во-первых - потому, что сохраняется критичность, если только симптом не появляется, когда я сильно вымотан, или в рамках приступа (о них в разделе 2). Во-вторых - потому, что предметы не кажутся слишком большими или маленькими, а именно что - неправильного размера. Далее я буду везде рассматривать симптом на примере дома, но это может коснуться и посуды, мебели - чего угодно.

 То есть ситуация выглядит примерно так: я иду мимо дома, и вдруг ловлю себя на том, что его габариты - неправильные. 

 Иногда дом заодно кажется, полыми. Больше всего это похоже по ощущению на текстуры в компьютерных играх, когда при взгляде на модель не возникает ощущение, что у неё есть масса.
 Дом может показаться слегка игрушечными. Это синестетикоподобное ощущение включающее в себя коннотации декоративности, и инфантильности. Декоративность становится атрибутом дома, а инфантильность - фоновым, не слишком навязчивым эмоциональным состоянием. Игрушечность - обычно, не слишком яркий аспект симптома.
 Чаще всего это хорошо знакомые предметы - в целом, у симптома привкус жамевю и дежевю - лёгкая деперсонализация, ощущение что происходящее происходит не совсем со мной. Мне кажется интересным, что подобное случается и с тактильными ощущениями - взятым в руку телефоном, мышью, вилкой - но у тактильного проявления совершенно другой фон, и пока что я затрудняюсь его описать - хотя бы на таком же уровне внятности.
 Искажается не зрение, а интерпретация. Я бы описал это так: у нас есть некий кэш, ожидание, предвкушение того, как будет происходить, и что будет содержать заведомо знакомая ситуация. Когда вы заходите на кухню, вы - не активно, а неосознанно, ожидаете - что такое {ваша кухня}. Я назвал это кешем по ассоциации с функцией браузера для изображений (если вы застали медленный интернет, вы могли отключать загрузку изображений, включать её, или включать кеш): довольно тупо каждый раз изучать собственную кухню, лучше хранить некий абстрактный слепок, как бы подгружая его, когда вы собираетесь туда попасть.
 Как известно память - это не хранилище картинок, а крайне абстрактная и уязвимая размазня. Которой, однако, хватает в норме для большинства задач. Полагаю, в моём случае - где-то на уровне этих абстрактных слепков и происходят искажения.
 Для этого есть нормальный термин (Прогнозирующее кодирование), но он, как я понимаю, содержит чуть больше, чем мне надо.
 Аналогия, для описания диссонанса как аспекта, отдельно от содержания симптома:
 Вероятно, вы сталкивались с лёгким головокружением, если в знакомом помещении возникает непривычный объём пустого пространства: например, во время ремонта, когда вы уже увезли старый, условно, диван - но ещё не привезли новый. Или, если вас разыгрывали, передавая вам нечто, на вид и по контексту, крайне тяжёлое - что оказывалось лёгким, и от неожиданности вы это роняли.
==========================

Б: Я бы предположил, что какое-то значение ломается в этом кэше, в этом ожидании, в этом предвкушении, и кеш становится устойчиво неопределённым.
 Условно у "размер дома слева по дороге" значения меняется с "примерно вооот такой вот" (очевидно, что я не знаю размеры домов в метрах, сантиметрах и попугаях, а только как примерное соотношение со всеми предметами вокруг, включая себя самого, что и позволяет мне оценивать нормальность с любого расстояния и перспективы), на отсутствующее, неопределённое. Это не то же самое, что "неизвестен", или условное "надо узнать", а именно фиксированное значение "не определён". Это и делает любой конкретный размер заведомо неверным. Сама категория "размер" при этом выступает и чем-то вроде запроса на сверку наблюдаемого с предполагаемым - для этого она мозгу и нужна.
 Можно допустить, что если бы ломалась сама эта категория, а не её содержание - эффекта бы не возникало, даже если бы конкретные значения искажались - не было бы запроса на сверку.
 {как в шутках про категории-контейнеры, типа "все крокодилы в Енисее - красные - верно, если в Енисее нет крокодилов. Контейнер "крокодилы в Енисее" уже введён, и состояние Енисея сравнивается с ним. Только наоборот - в сравнении проверка идёт на поиск неподходящего элемента, а у меня в голове - сверка категорий, и мозг, не имя эталонного значения, как бы не может оценить как подходящее никакое предоставленное}
 Либо эффект наступал бы только в связи с предметами, на которых я активно акцентирован. Симптом же затрагивает именно а фоновые детали. Сознание переключается на них уже в ответ на ощущение неправильности.
 То есть - я иду, не смотрю на дом рядом с собой, воспринимаю его фоново - краем сознания, ощущаю неправильные габариты, перевожу внимание на дом.
 Так это переживается, но с таким же успехом мы можем допустить, что это ощущение возникает, как продукт работы паталогии, попадает в фокус внимания, и мозг присваивает его условному дому, в рамках рационализации абстракции.   
 После того, как я заново осознаю фактический размер дома: "примерно вооот такой вот", всегда случается головокружение, и - нередко - безотчётная, тихая и, чаще всего, контролируемая паника.
 Подчеркну - меня не пугает изменение размеров, или что-то, что происходит в процессе: я бы предположил, что паника связана с симптомом на биохимиеском, или каком-то подобном уровне.
 Это тем более кажется неплохим предположением, что мне начинает казаться, что есть некоторая корреляция между этим симптомом и парализующей эйфорией - состоянием даже более гадким, чем нормальная фоновая депрессия. Мне начинает казаться, что в рамках пяти-шести дней после симптома случается парализующая эйфория - примерно с частотой одна эйфория на десяток симптомов. Корреляция крайне слабая, но и сам симптом достаточно редкий, к тому же я неплохо научился на нём не фокусироваться.
 Перейдём к парализующей эйфории.
 Когда я выйду, вероятно, это будет играть роль.

====

В: Парализующая эйфория - крайне редкая форма приступа.
Становится невероятно хорошо, гармонично и кайфово, эдакая нирвана.
При этом апатия, астения и абулия даже сильнее, чем во время депрессии. Совершенно не удаётся сформулировать хотя бы пару мыслей - какие-то огрызки словосочетаний, крайне сомнительной связности.
Мотивировать себя на деятельность ещё труднее. По сути, это обычные проблемы: получасовые переговоры с собой, чтобы банально пойти в туалет или хотя бы сменить позу, даже если тело затекло, но существенно усиленные. Откуда и название. Сопровождается недолгими отключениями сознания, а вот полноценный сон становится невозможен. Обычно длится два-три часа, но однажды заняла сутки.
Проходит постепенно, всегда переходя в двойную дозу депрессии, астении, абулии, апатии, ангедонии. Дня два-три после - почти непрерывные сны, с редкими, спутанными выныриваниями в бодрствование, - на этом этапе сны не приносят отдыха, и больше похожи на обмороки. Я полагаю, что что-то в мозгу как бы перегорает во время симптома, и требует длительного восстановления.
 Во время восстановления аппетит сильный, но есть психологически трудно, и питание сопровождается искажениями вкуса, и позывами к плачу. Стандартная история с онтологической неприязнью к идее помещать нечто в себя существенно усиливается. То же самое касается моего основного первичного синдрома - навязчивого ощущения телесности как мясной, отчуждённой, биомеханической структуры, живущей автономно - оно обострятся, хотя, казалось бы, куда ещё сильней. Мои обычные попытки преодолевать  первичный синдром в этот период работает ощутимо хуже. Отчасти помогает охлаждение головы, но тоже - в масштабах, даже меньших, чем обыкновенно.
Именно это и делает её состоянием более страшным, чем стандартное состояние привычной депрессии разных фаз, или большинство шизофренических приступов: парализующая сущность в моменте, и кратковременное, но сильное обострение основных симптомов.
===============================

2: Первичные

А: Описывать депрессивные состояния я не буду - депрессия и есть депрессия. Описание в точности бы повторило парализующую эйфорию, только вместо субъективного счастья - субъективное несчастье, вместо редких приступов - неустранимое постоянное присутствие, и давление на мышление и возможность действовать - обостряется и смягчается.
 С депрессией гораздо проще работать, её проще преодолевать. Возможно, это связано с тем, что она возникла у меня достаточно давно и постепенно, и я успел выработать какие-то механики. Возможно, с  особенностями биологического фундамента этих двух состояний.
 Иронично, что депрессивная составляющая несколько ослабляется, когда в жизни происходят проблемы. Если быть точным - она не ослабляется, а субъективно воспринимается менее мучительно - как мне кажется, из-за легитимности. Если у меня нет активных жалоб, депрессия вызывает диссонанс, и самоощущение некоего пижона. Если внятные поводы для жалоб появляются - диссонанса нет, или почти нет.

 Вероятнее всего, в моё случае депрессия является следствием шизофрении, или её симптомом, но это не точно. 
 И шизофрения, и депрессия в моё случае содержат компонент, который я называю "аллергия на счастье". Под я понимаю, что положительная эмоция гарантированно провоцирует либо обострение депрессии, либо обострение шизфрении.
 Это даёт повод предположить, что симптомы (независимо от того, автономны они, или один порождает другой) эндогенны в полном смысле этого слова: первична некая поломка мозга на каком-то уровне, психические проявления - производны. Грубо говоря: плохо вырабатывается условный гормон счастья (я знаю, что мозг работает сложнее, но вырисовываю общую логику предположения), какие-то обстоятельства (положительные эмоции) требуют забрать все запасы, мозг остаётся вообще без него. То есть проблема не в эмоциях, или интерпретации событий, а в изначально сниженной выработке.
Я приношу извинения за такую вульгарную модель, она нужна чтобы обрисовать самые общие контуры логики (не гормон, а какая-то патология в механическом, химическом, нейронном аспекте), не более того. Нам важна сама идея системы, в норме-то работающей недостаточно хорошо для стабильного самоощущения, так что любой стресс (в том числе субъективно положительный)становится для неё прежде всего нарушением работы (я взял в качестве примера перерасход ресурсов), что уже субъективно переживается как депрессия.

=====================================================

Б: Приступим к самой продуктивным симптомам.

Сперва определимся абстракциями: в моём случае состояния можно разделить на галлюцинации (обострения) и фоновые состояния.

 Начнём с галлюцинаций, так как через них будет проще в дальнейшем описать фоновые состояния.
 Я не испытываю, насколько мне известно - настоящих галлюцинаций.
 Скорее это яркие бредовые переживания, мании и интерпретации, чья убедительность достаточна для замещения зрительного образа, или звукового сигнала, и - по крайней мере, частичного отключения критического мышления.

 Приведу абстрактный пример: представим, что мне кажется, что кружка стала чёртом (такие мотивы не характерны для меня, но об этом позже). В моём случае, я продолжаю видеть кружку.: ручка, форма, материя, рисунок, сколы. Но интерпретирую это - как чёрта.

 Чтобы было проще понять, о чём я говорю, представьте, что вы узнали о знакомом человеке нечто, дискредитирующее его в ваших глазах. И находитесь рядом с ним. В особо сильных эмоциональных фазах у вас будет, как говорят, стоять перед глазами то, что вы о нём узнали, а не непосредственно воспринимаемый образ.
 При этом вы не перестаёте видеть собеседника: глаза, руки, нос.  Фраза "стоит пере глазами" - фигура речи, у вас, вероятнее всего, нет законченного детализированного образа - смутный набор тематических интерпретаций, усиленный эмоциями.

Сожалею, если это описание мало помогает, но я не вижу способа описать это более понятно, сохранив суть. Более того - именно из-за сложности описания, я прибегаю к термину "галлюцинация". Термины - это явно не та область, где можно допускать катахрезы не надо так делать, но в рамках этого текста я позволю себе предложить именно такое употребление - чтобы подчеркнуть замещающую, заслоняющую реальность интенсивность.  Если честно, у меня есть ощущение (ничем не подкреплённое и непроверяемое), что я такой далеко не один, и многие описания чертей носят коммуникативный, а не сущностный характер: человеку надо в понятной форме донести своё состояние. При этом возможна опора даже не на свой опыт, а на предполагаемый язык образов и смыслов собеседника, но я забегаю вперёд. Это даже не является ложью - как  я продемонстрировал, даже здоровый человек имеет дело с интерпретациями и оценками, а не реальностью как непосредственным дзеном, что говорить о нас? К тому же, говорящий может в это верить: во всяком случае, до какого-то момента самонаблюдения, я не отдавал себе отчёта - просто не рефлексировал это, что не галлюцинирую в полном смысле этого слова.

 Галлюцинации могут включать в себя, и включают: мои действия (которые я в действительности не совершаю), назначения предметов, угрозы или пользы как предикаты предметов и людей, контекст существования людей, предметов и меня - относительно моей жизни, или в целом. Эмоциональный фон, зачастую нерелевантный, и\или внутреннее противоречивый. Абстрактные идеи - некую синестезию, связывающую топологию, цвета, события, смыслы, людей, предметы, ароматы, осязание, самоощущение, и что попало.  Что хуже всего, галлюцинации могут затрагивать, и затрагивают логические операции и категории, делая самостоятельную проверку себя в пике - невозможной, или почти невозможной. Описывать большую часть обострений возможно только языком крайне разрозненной психоделической поэзии, или крайне странных ситуаций, намёков или недомолвок. Корпус текстов, известный как "приступ-реппорты" носит именно такой характер. Описания всегда сопровождаются субъективным ощущением неполноты, при том - критической.  Основные мотивы, темы и специфику мы разберём ниже.

 Галлюцинации могут приводить меня к активности, но достаточно редко. Чаще всего, я пассивно лежу и хнычу - об этом мы так же поговорим в дальнейшем. Но в ряде случаев я был гиперактивен, и даже агрессивен.

 В большинстве своём, галлюцинации воспринимаются как нормальная реальность, не дающая стимулов для перепроверки. 

 Рассмотрим обострение, которое привело меня в психиатрический стационар. В течении неустановленного срока - примерно с 22:00, зимой - в -30, до 7 утра, я бродил по улице, преимущественно по рельсам. В моём восприятии я находился в больнице. Подчеркну: я видел снег, рельсы, и всё прочее, но был уверен, что это - типично для больницы. 
 Если про 7 утра я знаю достаточно достоверно, то 22:00 - это условная точка: я уверен, что был дома в 21:00. В 22:00 с небольшим я направил невнятную смс одному из контактов, поэтому примерно такую точку отсчёта я и беру. Смс доставлена не была - я либо отключил телефон до того, как смс отправится, либо обронил, так что она осталась в отправленных с пометкой "отправка не удалась". Впоследствии смс была удалена, так что текст я не привожу, но он не был информативен, и представлял из себя примерно наполовину набор букв - вероятно, я пытался набирать буквы по памяти, не отключив Т9. Я помню, что набирал смс - но слишком смутно, чтобы дать минимально внятный комментарий. К моменту выхода из приступа, телефон был включён.
 Судя по тому, что я жив - я давал дорогу поездам, либо мой выбор рельс удачно совпадал так, что я находился всегда на безопасной стороне. Не исключено, что я шёл не по самим рельсам, а просто возле них - тогда я мог не попасть под поезд, и не корректируя поведение. В норме, если приходится идти по рельсам, я обычно несколько минут двигаюсь непосредственно по ним, но быстро смещаюсь, так как специфика рельс утомляет мои ноги, и угрожает обуви - вероятно, я воспроизвёл это поведение.  Какой из этих трёх вариантов верен, я не знаю: я фрагментарно помню маршрут, но не такие детали: внимание было поглощено ожиданием лечения.  Как вы понимаете, это существенный пробел - не попал я под поезд потому, что сохранял категорию поезда, как чего-то опасного, совершенно случайно, или механически воспроизводя стандартный для себя шаблон. Воспроизведение шаблона, важно подчеркнуть - эквивалент случайности, так как в состоянии обострения мог включиться и неверный шаблон - не будучи скорректирован, он мог привести и к моей гибели, и к опозданию грузового, или пассажирского поезда, что чревато катастрофами для третьих лиц, не говоря о моральной травме машиниста и иных вовлечённых лиц. Это важно, поскольку человек в подобном состоянии может оказаться источником вреда даже неосознанно - как в случае, если в галлюцинации возникнут агрессивные, или защитные мотивы, так и по стечению обстоятельств.

 При себе я имел бутылку воды, сигареты. Из дома я взял старый советский рюкзак (на то время я не пользовался рюкзаками), внутри находились рваные книги (крайне ценные), и провода. После выхода из состояния мне не удалось вспомнить, какое содержание имели эти предметы в рамках галлюцинации, и имели ли они какое-либо содержание. В процессе я безвозвратно потерял некоторые ценные для себя вещи: выяснить, зачем я брал их с собой, и куда дел - мне не удалось.
 Лакуны в памяти я связываю либо с тем, что в моменте мои действия и не имели никакого конкретного содержания - оно могло пониматься как самоочевидное. Аналогия: вряд ли, каждый раз, завязывая шнурки вы интенсивно рефлексируете, для чего в точности это делаете. Соответственно - вряд ли вы сможете досконально описать и пересчитать эпизоды, когда вы завязывали шнурки.
 Либо с тем, что в моменте моё внимание было сосредоточено на чём-то другом. Аналогия: оставим аналогию со шнурками. Допустим, вы завязываете шнурки во время какого-то важного для вас разговора. Вы сфокусированы на разговоре, так что не запоминаете завязывание шнурков.
 То есть - либо для меня было слишком очевидно, зачем мне провода и так далее - но конкретного ответа в рамках приступа не существовало: примерно как 1-А - категория была, но не имела конкретного значения. Только в этом случае категория, не требовала сверки, а просто активировала действия, внутри приступа - логически с ней связанные.
 Либо ответ существовал, и был - в рамках приступа - важнее текущих действий, которые были некой самоочевидной подготовкой к нему.
 Но, конечно, могут быть верными другие объяснения: перегрузка мозга в приступе как вариант.

 Это пример сверхяркий, как правило всё менее выражено, и длится гораздо короче, однако он идеален для описания, так как сдержит простые категории, без синестезии, особых абстракций. Отчасти это существенно обедняет картину: стандартный приступ описать тяжелее. Зато этот эпизод - нагляден.

 Мне не удалось установить внятных корреляций - большинство приступов ничем не спровоцированы. Об исключениях мы поговорим - тоже позже.

 По окончанию обострения, я всегда чувствую острую усталость, сонливость (опять же - сны могут долго не приносить отдыха), сонливость может сопровождаться бессонницей, спонтанные обморочноподобные состояния, интенсивные предобморочные состояния,  голод при сильно сниженном аппетите, жажда, странные и навязчивая пищевые потребности,  Чаще сводит мышцы, особенно - икры, подбородок (низ), какая-то мышца в районе левого ребра (понятия не имею). Мышление спутано долгое время. Всё это может быть выражено в разной степени.
 Если удаётся выйти из обострения самостоятельно, или если другим удаётся вывести меня - это всегда сопровождается обморочноподобным или интенсивным предобморочным состоянием, и спутанным мышлением.
 Выход - как правило - не моментальный, носит характер постепенного угасания бреда, и нарастания усталости. 

=========================================

В: Но обострения - это ладно. Они обладают существенным недостатком: они приходят. Но у них есть и очевидное достоинство: они уходят. Фоновые состояние не приходят, потому что - не уходят.

 Фоновое состояние - это что-то вроде относительно слабой, абстрактной но убедительной галлюцинации, которая всегда со мной. Я называю это "блохи" - блохи мышления, потому что их нужно ловить и вычёсывать.
 В основном это искажения знаний, и логики. Критическое мышление сохраняется, но блохи всегда появляются как фоновое представление о нормальности.

 Аналогия для наглядности:

 Допустим, у вас гостит приятель. Он вышел из комнаты, вы остались в комнате. Вы не наблюдаете его, и не слышите - вы просто знаете, что он - в доме. Вы можете заниматься своими делами, словно его нет, если таков контекст. Можете заниматься своими делами, учитывая что он в доме, и может войти - если таков контекст. Можете активно ждать его возвращения в комнату - если таков контекст.
 Если окажется, что ваш приятель - наваждение, то - в первом случае оно пройдёт незаметно, если только вам не взбредёт в голову вспомнить друга. Во-втором, вероятно, вы заподозрите что заняты ерундой в разумные сроки. В третьем - потенциально вы можете прождать достаточно долго, чтобы это стало проблемой.

 Насколько я понимаю,в норме вы не анализируете реальность непрерывно. По большей части вы полагаетесь на автоматизмы и предрассудки. Не надо бояться этих слов - они не плохие, я использую их без оценок. Я имею в виду, что вы - дословно - не проверяете каждый раз, как пользоваться дверями, действует ли закон тяготения, что является пищей - бутерброд или тарелка, где вы живёте, и так далее. Это база очевидностей, из которых вы исходите - если нет существенной необходимости их пересматривать, а пересмотр зачастую требует активного переучивания, или поведенческой активации.

Пример из опыта: попытка лечь спать в шкаф.

 Блоха обычно легко преодолевается банальным обнаружением, но успешно маскируется под фоновое знание, не требующее перепроверки. Относительно редко блоха требует активно восстановить адекватное представление, которое она скрывала.  Поскольку, симптомы появились у меня достаточно рано, я - незаметно и ненарочно - выработал крайне медленное мышление, похожее на руминации, так как любой очевидный акт, представление, действие - дискредитированы. Это приводит к крайней медлительности мышления, и делает меня скверным собеседником, коллегой или другом. Вторым защитным механизмом стала паталогическая неуверенность в себе:  если вы будете достаточно упорно настаивать на любом абсурде (земля - треугольная), моя основная реакция будет поверить вам, или хотя бы существенно усомниться в своих знаниях - я не могу себе позволить убеждений. Как и первый механизм, этот возник постепенно и неосознанно, и был интерпретирован как механизм - постфактум.
 С таким же успехом оба эти механизма могут быть крайне удачными симптомами основного заболевания - поломками, парадоксально замедляющими эффект от поломок.

 Несмотря на это, я успеваю отловить существенно меньше половины блох. К тому же, полагаю, часть блох успевает возникнуть и исчезнуть, так и не обнаружив себя ни последствиями действий, ни обнаружением.

Попытка лечь в шкаф была опознана: делая что-то, я подспудно пытаюсь вспомнить, как я делал это раньше. Не как конкретное воспоминание, а как логику: как я лежал, куда складывал одежду - то есть, ветвь сопряжённых действий.  Это лучший способ найти несоответствие, какой я нашёл. Если несоответствие не окажется блохой само (что тоже бывает), от меня требуется переждать короткую вспышку усталости, и всё.
 Форсированная работа с усталостью с высокой вероятностью приведёт к синдрому Алисы (см.начало), или даже галлюцинацию.

===========================================


Г: Ранее было заявлено, что приступы происходят без явных причин.

Однако есть ряд возможных провокаторов. Приступ может случиться без провокации, а провокация - не закончиться приступом, но до некоторой степени я могу утверждать, что есть корреляция. Возможно, я не учитываю какие-то факторы: например, что-то внешнее не попадает в фокус внимания. Либо, провокаторы влияют или нет - в зависимости от каких-то фаз состояния мозга: гормонального фона, каких-то взаимодействий нейронных ансамблей, или чего-то в таком духе. Наконец, нельзя исключать что все эти факторы - или ряд их - вообще не релевантны, а я впал в грех поиска и нахождения связей там, где их нет - в магическое мышление, подобно гомеопатам. Не забываем, что я - шиз, а не психиатр, и мои показания не могут рассматриваться как истинные. 

Тем не менее, позволю себе привести список:

- Ключевым, и самым опасным является мерцание света, особенно в ночное время, или просто - в темноте. Любопытно, что тесты на эпилепсию дали отрицательный результат, так что я не знаю, что делать с этим наблюдением.
 (С какого-то возраста, похожим образом стал действовать монитор компьютера: полагаю, это связано с частотой экрана. Занятно, что это проявляется даже если на экране статичная картинка. Эффект не стабильный - то есть, то нет. Эффект накопительный: чем дольше я за компьютером, тем выше шанс. К примеру, этот текст я выписывал несколько месяцев просто из-за ограничений на единоразовую активность  за компьютером).
- Жара - безусловно повышает и активность блох, и вероятность приступа.
- Физическая усталость - даже небольшая - повышает риск. Это трагично, так как лишает меня огромного спектра возможностей.
- Эмоциональные потрясения, вне зависимости от того - положительные или отрицательные эмоции я испытывал.
- Пребывание на природе, но это влияние относительно легко контролируется, и будет подробнее рассмотрено в разделе о содержании и последствиях.
- Поломки в технике - так же подробнее рассмотрим в разделе о содержании.
- Телесные контакты - подробнее это мы разберём в разделе о содержании и последствиях. 
- Эпизоды бессонницы провоцируют спутанность сознания, но я бы сказал, что их характер существенно отличается. 
 Но в целом, обострения начинаются и завершаются без внятной причины.

Д: Шлейф.
Шлейф обычно происходит на фоне глубокого утомления от приступа или околоприступа, но умеет случаться и безо всякой видимой причины (как и все герои это пьесы).
Если бы мне надо было экранизировать шлейф, я бы говорил о рапиде: не слоу-мо, а вот этом вот старинном замедлении без компенсации кадров, с падением фрейм-рейта и слегка размазанным переходом от кадра к кадру.
Если говорить о внутреннем опыте, то я бы описал это так:
Время отчётливо дробится на моменты. Каждый момент требует на понимание несколько моментов, иногда несколько десятков моментов: это касается не только важных решений, но и банальностей, вроде координации, понимания куда я вообще иду\не иду, что вообще за одушевлённые\неодушевлённые предметы вокруг меня, кто я, где я, что значит "кто я", что такое "где я". Отслеживание своих мыслей и самоанализ - тоже занимает несколько моментов, и это всё множится рекурсивно и экспоненциально. 
Это создаёт постоянное отставание.
Есть понимание, что если понять - в какой момент нужно попасть, какой из них - "сейчас", то всё пройдёт, но понимание того, какой из них - "сейчас" - занимает моменты, и это создаёт эффект сдувания, так что я постоянно обнаруживаю, что промахиваюсь. Понимание, что я промахнулся - тоже требует моментов, но после каждой попытки пристолбить себя к очередному "сейчас" - всегда, автоматически следует несколько моментов спокойной веры, что я - в нужном "сейчас", а потом - так же автоматически - вспышка паники от того, что не попал.

Е: Страх.
Страх он и есть страх. Но занятно: он парализующий, и абстрактный - страх как таковой. Если его спроецировать на что-то конкретное: на собак (которых я боюсь до истерики, но это обычный истеричный страх), смерть кого-то важного (чего я боюсь ужасно), потерю конечности, или хотя бы смерть как непредставимое небытие - короче, на что-то, что пугает, но имеет очертания, он ослабляется.
Но не всегда удаётся его спроецировать.
Я не вполне понимаю грань между руминацией - повторением "я проецирую страх на Х", или "Страх проецируйся на Х", и этим ментальным действием: что-то вроде "обдумать важное дело" против реально - обдумать важное дело.
Рисование, тексты и подобные действия помогают, я бы сказал, плохо, и нередко ведут к усугублению страха. 
=======================
3 Содержания

А: В фоновом режиме я специфически воспринимаю тело, и телесность как таковую.

Мне трудно судить, когда это началось. Во всяком случае, я не помню, чтобы воспринимал мир иначе. Более того - лет до 22-25 я был уверен - даже воспринимал как аксиому, не рефлексируя, что это восприятие не является универсально, или хотя бы распространено.  Это моя абсолютная фоновая норма. Самые ранние воспоминания, в которых я веду себя так, словно что-то такое чувствую - 7-8 лет. Совершенно точно, я воспринимал так в 6классе.

Для целей текста это большая проблема - это слишком часть меня, чтобы я мог полноценно дистанцироваться, и понять - как это следует описывать. Наиболее близкая формулировка, которую я нашёл такая:

Я воспринимаю тело, как нечто вроде механизма. Одновременно с этим - как некую невнятную груду разрозненной жизни, вроде - для наглядности - кома червей и личинок. Это - два аспекта одного восприятия, а не разные формы - в любой момент времени я воспринимаю их оба.

Акценты между этими двумя аспектами могут меняться, в зависимости от состояния. Неизменным остаётся ощущение, что это не имеет ко мне прямого отношения. Когда на первый план выходит аспект механизма - это скорее про эволюционную целесообразность, про сложность согласованной работы органов, про нечёткость разницы между живой клеткой и безличным физическим процессом. Когда на первый план выходит аспект груды - это про спонтанность, про то, что каждая ткань и клетка руководствуется своими импульсами, не планируя составлять некий общий вольвокс, про телесные жидкости.

Злая ирония в том, что я не верю в отчуждённое сознание - так что я расту из механизма, или являюсь побочным продуктом деятельности червей и личинок.

Если ранее описанные симптомы появляются, и исчезают - за исключение депрессии, но она хотя бы активно проявила себя где-то после 20 лет, то это восприятие совершенно непрерывно, и определяет меня. Я буквально чувствую, как всё внутри - не то ёрзает,  и чавкает, не то крутится как шестерёнки. В себе и в других.

Обычно я описываю это как "телесный ужас", но это не совсем верно. Ужас определённо является частью этого восприятия, но это скорее некая завороженность, иногда становящаяся испуганным восхищением. Отвращение является частью этого восприятия. ощущение чуждости и незаинтересованности тела как структуры во мне.

Что такое я в этой парадигме - понятно не вполне. Это было бы слабостью - будь описанное интеллектуальной позицией, но это регулярное бредовое состояние. Полагаю, я и есть груда и механизм, с чем и готов принять поздравления.

Не хочу интерпретировать, но мне кажется, что мой интерес к мужскому ню - крайне навязчивый, связан именно с этим. Эротические и порнографические мотивы меня нервируют, и вызывают именно обострение симптома, а вот тело как арт-объект - может успокоить. Полагаю, по мере обострения симптома я искал способ легитимизировать неизбежное: телесность, через эстетику и поэтику - как бы доказать себе, что тело может быть прекрасным.
Это объясняет, почему женское ню скорее триггерит симптом: девушки, конечно, прекрасны, и гораздо в большей мере, но если я - это мужское тело, то легимизиация женского для меня как информация о крайнем богатстве аристократа для бедняка (при том в кастовом мире, где переход из бедности в богатство невозможен: операции никогда не казались мне решением).
Объясняет это и понимание, что будь я девушкой - это бы не изменило ситуации: беда не в конкретике тела, а в том, что эта конкретика - есть.
Объясняет это и то, что ханжеских и пуританских настроений за мной особо не числится: испытывая ужас при столкновении с сексуальными образами, я далёк от идеи считать их негативными или призывать к их удалению из инфополя ради моего спокойствия.
Оговорюсь ещё раз, что мне пришлось сделать суждение из чего-то, что является эмоцией, а в данном случае ещё и предположить возможный механизм (что чревато вчитыванием, но эта гипотеза всё равно уже есть в моём уме), и мои интеллектуальные позиции существенно отличаются от моих психиатрических состояний.

==================================

Б: Относительно недавно - года три-четыре назад - возник новый лейтмотив, который выглядит как логичное развитие темы.

Я бы назвал это - восприятие техники, особенно сложной, как живой.

Это выражено не так сильно, и проще контролируется, но есть проявления, с которым я пока не справляюсь.

Занятно, что техника воспринимается как страдающая от эксплуатации, как если бы для печати на компьютере вам надо было сильно бить щенка по разным частям тела. То есть страх который я испытываю - это страх наступить на что-то живое, а не быть повреждённым. Коннотации: крайняя жалобность, бессилие. Иногда техника фонит такими коннотациями без внятных причин.

Важно заметить, что - как и многое, что будет описано ниже - это не стыкуется с моей интеллектуальной позицией: я далёк от луддизма, и откуда вдруг такие соображения, я не знаю.

================================

В: Наиболее легко контролируемая, но крайне занятная вещь: восприятие растений как враждебно-живых.

Проявлялось на сегодня только при пребывании в лесу, так что я позволил себе грех избегающего поведения, так как попытка держать выводок симптомов хоть в какой-то узде тратит ресурсы, и если можно из чего-то не делать проблему - почему бы нет.  Признаться, я не выгляжу и не веду себя, как человек, который что-то держит в узде, но изнутри ситуация выглядит иначе.

Это плохое решение, следовало бы пытаться решать вопрос через поведенческие штуки, но я посчитал риск спровоцировать серьёзный психоз в лесу (вроде описанного в 2-Б) избыточным, а шансы на обуздание - недостаточными.

Почему это не проявляется в скверах, или просто на улице (у нас зелёный город) - я не имею никакого понятия.

Когда я говорю "враждебно-живых" я не имею в виду какую-то активную агрессию: это не страх влияния. Скорее, ощущение невероятной чуждости этой жизни: без мозга, без нервных клеток, а далёкая родня. Ощущение разнопланетности. Что в лес меня никто не звал: скорее осуждающее терпение, чем явная враждебность. Но очень интенсивное.

Грубо говоря: легко представить себя собакой, или бобром, даже муравьём: представление будет неверным, оно будет антропоцентричным, но оно возможно. Представить себя подсолнухом, или даже плотоядной росянкой - можно только совсем обнаглев, и даже не пытаясь удалить из представления следовые частицы человека.

Почему грибы - ещё более чуждая, казалось бы, вещь - не вызывает во мне таких эмоций, я - опять же - не знаю. Возможно, потому что грибное тело - не гриб, а грибницу я не вижу примерно никогда. Возможно, потому что в целом в жизни я видел деревья и всякие цветы - чаще. Возможно, именно потому, что грибы - ещё более чуждая вещь (не генетечески, а онтологически - быть распределённой нитью, аккумулирующей отходы и половые клетки в грибное тело - как мне кажется, ещё непонятнее, чем быть мухоловкой). Скорее всего, вопрос решается не в сфере воспринимаемых смыслов: в мозгу перемыкают условные контуры, а проекция поломки в страх берёз - случайность, или рациональизация.

Это тоже занятно, потому что тоже противоречит моим интеллектуальным позициям: меня всегда как раз интересовали предельно далёкие от меня формы жизни: в 6ом классе я постоянно перечитывал главы про полипы, из книг о муравьях предпочитал не очеловечивающих муравьёв, и так далее: полагаю, это была безотчётная попытка преодоления телесного ужаса. С чего в мою ксенофилию проросла ксенофобия - я не уверен, возможно просто до каких-то нейронных кластеров с этими впечатлениями добралась ржавчина.

======================

Г: Уже эти три - особенно первое - содержания, ложась на галлюцинации дают иногда крайне острые сценарии. В качестве упражнения, вообразите на месте любимого человека комок червей, спонтанно самоорганизовавшихся в биологический механизм, и посмакуйте момент.

Поэтому остальные постоянные мотивы я обозначу мельком. Список не исчерпывающий, но это наиболее частые, и формулируемые содержания бреда и галлюцинаций.

- Лечение. Я жду лечения, или даже получаю лечения, нахожусь в процесс принятия процедур и так далее. Что характерно - лечения психиатрического.
- Геометрические формы как активные акторы: боятся, испытывают враждебность, стремятся расширить зону влияния, избежать внимания, и только что не разводят санта-барбару. Это могут формы предметов: мебель, окна, а могут быть формы вообще. Чтобы это не значило. При этом все их активности и намерения остаются предельно не-человеческими, конкретная суть (боятся? нападают?) - трудноуловимой.
- Созависимость штук, эффект бабочки. Типичное магическое мышление - ощущение, что, грубо говоря, невовремя наступив на  бордюр,  вызовешь катастрофу на другом конце земли. Только абстрактнее, и эзотеричнее. Коннотаций служения и ритуала не имеет, скорее коннотации лабиринта: мир пронизан нитями, а я пытаюсь не запустить катастрофический процесс. В целом, описано тысячи раз, моё описание в данном случае ничего нового не добавит. Какой-то интерес могли бы представлять те самые абстракции. но они слишком абстрактные. Ближайшая к вербализируемости легла в основу приступ-реппорта "День".
Не соотносится с моей интеллектуальной позицией.
- Деперсонализация. Ощущение, что я - не я, а нечто безлично наблюдаемое.
- Избыточно острое ощущение себя собой, болезненное ощущение "здесь и сейчас".
- Искажения течения времени. Ощущение, которое я бы описал, как "время проходит сквозь меня" - как если бы время было электричеством, а я держался за два провода.
- Катастрофические последствия нелепых случайностей, страшные в процессе, но комичные в описании.
- "Заплата на заплате": Ощущение мира, как сочетания крайне нестабильных элементов, случайно и ненадёжно поддерживающих друг друга. Можете представить это как двух (и более) раненых (пьяных, больных) людей, которые падали навзничь, но в процессе их падения совпали так, что теперь они удерживаю друг друга от дальнейшего падения. Только в космических масштабах, и с неограниченным количеством элементов.

И так далее.

Это содержания не противоречат друг другу, напротив - в большинстве случаев приступ содержит причудливые взаимодействия, где содержания дополняют и наслаиваются друг на друга, поглощают друг друга, перетекают одно в другое и так далее.

Например, какой-то прибор начинает активно скулить жалобностью - это не звук, а - как и ранее, знание о скулеже.

Или прямоугольная форма телефона стремится сделать прямоугольным обрывок бумаги, на котором лежит, а внутри него циркулирует кровь.

Или - я жду лечения, которое будет заключаться в последовательном внедрении в моё тело шарниров, потому что их круглость окргулит частицы мозга, и это поможет мне думать кругло, потому что ржавчина (она же плесень) не выносит треугольности (к этому моменту фразы бред заменил геометрическую фигуру). Но красный цвет как таковой препятствует этому самим фактом существования - ненарочно и безлично, но стабильно.

На самом деле - ещё хаотичнее: обрывки смыслов, не согласованные даже грамматически, не говоря о концептуальном и содержательном согласовании. Но для вербализации приходится искать в опыте (или воссоздавать подобия опыта), то, что можно хоть как-то описать.
В принципе можете думать об этом как о крайне больном сне, только при описании старайтесь допускать как можно больше языковых ошибок: рассогласовывать деепричастные обороты и времена, переключаться с темы на тему посреди предложения, и так далее.
Подчеркнуть, что это всё не мировозрение. (За возможным исключением 3-А, и то - потому, что оно и определяло моё мировоззрение). Не глубина, не мысли, не особое виденье, не оптика - не нечто, имеющее романтическую ценность.
За возможным исключением опыта описания как такового - если допустить, что я не внёс значительных искажений в описания.
Я привожу свои предположения и механизмах не как серьёзные гипотезы - просто их характер может быть частью глобального бреда - я заметил, что склонен считать смыслы и восприятия побочными формами болезни. Для целей текста не так важно, хорошее это предположение или нет, как сам факт того, что оно регулярно повотореятся.
 В целом - на первый взгляд, это противоречит существованию текста, но я стараюсь воздерживаться от поиска смыслов и связей в этих процессах. Можно заметить, что я несколько раз подчёркиваю незнание природы процессов, или выдвигаю взаимоисключающие предположения. Это полноценный отказ от попыток осмысления, поверх того, который вытекает из взаимодействия с болезнью. Я описываю только те предположения и интерпретации, которые неизбежно возникали в процессе столкновения с симптомами, и стараюсь фиксировать феномены, по возможности, механически, чтобы снизить вчитывание в симптомы смыслов, которых там нет.
 В ходе составления текста я стремился к связности, и ясности формулировок.
 Любые неудачи говорят - в первую очередь, о нарушениях в моём логическом аппарате, и в самокритике.
 Во-вторую, вызваны ограничениями на время работы с текстом.
 Исключение: конкретное содержание симптомов, как и было заявлено, зачастую слишком абстрактное для внятной вербализации. 

Д:
Представим, что миру 10 000 лет.
Или мир, которому 10 000 лет.
Или 1000.
Любое ровно число, просто чтобы не путаться.
Это просто иллюстрация одного состояния, поэтому не вязни в метафоре.
Представь, что человек - ровесник мира: появился в Т=0.
Тоже - вопросы потом, мы потом всё перенесём на ИРЛ, пока я иллюстрирую одну конкретную вещь.
Последнее:
Для простоты скажем, что человек живёт сто лет, и даёт потомство в 50 лет.
Вот что меня пугает:
Первый человек жил 100 лет из 100.
Второй - 100 лет из 150.
Третий - 100 лет из 200...
Какой-то - 100 лет из 1000.
То есть как бы люди занимают всё меньше места во времени. Падает удельный вес, так сказать.
Не важно влияние, духовность, доброта или злоба.
Ничего прагматичного.
Меня пугает сам факт.
Кстати, можешь вернуться в наш мир, с реальными датами.
Где человек даже появился не в 0ой точке.
Но это не всё.
Каждый момент - это слепок всего прошлого. Не важно сейчас, возможно ли практически из настоящего вывести 100% прошлого.
Не важно даже, есть ли в мире истинная случайность - даже если есть, она привела сюда.
И каждый следующий момент как бы тяжелее, плотнее прошлого.
И это звучит, как мысль или суждение.
Но я об этом не думаю.
Я перевёл это в мысль, потому что только так я могу поделиться этим.
Для меня это - чистая эмоция. Я даже не верю во время как самостоятельный феномен, если говорить о взглядах.
Если бы мои страхи были связаны с угрозами - я был бы самым счастливым человеком.
Но я боюсь не "что будет", я боюсь фактов.
Почему?
Я не знаю: нервная система? Душа?
Какая мне разница почему?
Я ощущаю это кожей, или чем угодно что поймёшь ты. Вопрос "что в этом плохого" - очевиден, и корректен, и обычно помогает в рамках КПТ.
Но в это случае он равен "Почему вы не любите ваш аллерген", или "Что плохого в плохом", "почему вы избегаете острой боли?".
Я... Не умею отвечать на такой вопрос: дискомфорт дискомфортен тем, что он дискомфорт, поэтому он и дискомфорт.
От этого отчасти помогает детерминизм.
Детерминизм не уводит от ответственности - я всё ещё живу в свободе воли, даже если она детерминирована, ведь я не знаю детерминантов, и не влияю на них. Так что для меня свобода воли - есть, как и для всех вокруг, независимо от того, есть ли она как таковая.
Зато детерминизм помогает снять уплощение времени, сделав прошлое и будущее - единым. Ну, 2+3 не равно 5, 2+3 и есть 5.
От удельного веса это почти не спасает (просто все становятся равно малыми на фоне всей массы времени, которую мы восприняли бы из последней точки - впрочем, теперь хотя бы мы избавились от инфляции),
Но хотя бы - от уплощения помогает немного
===
..сердце...

 ...с одиннадцатой или двенадцатой попытки, наконец, удалось вытащить своё сердце. Склизкое, потное - бездумно шевелится и ёрзает на ладони. Рефлекторно выделяет слизь, слепо норовит укусить за палец. От него к дыре в груди тянутся прочные, звенящие нити пушистой, грязной паутины. С трудом преодолев желания сжать его посильнее и раздавить, или выбросить прочь навсегда, возвращаю на место. Сердце чувствует приближение своего гнезда и противно, будто бы восторженно, хлюпает. Оказавшись на месте шарит ложноножками, устраиваясь поудобнее, присасывается к сосудам, и начинает в пароксизме неутолимой жажды пить кровь. Хнычу, заделывая пробоину в груди грубой ниткой, ржавыми булавками и скрепками. Всё тело чешется. В ушах шумит

===

...что я натворил...

 Настенные часы громко, сухо и отчётливо щёлкают, отсекая время. Я сижу на табурете, голый, обхватив голову руками и пытаюсь их перешептать. Перешептать, перевыть, перекричать - но всё тщетно. Часы всегда громче, чем я. Не выдержав, я хватаю их, и начинаю озлобленно бить об стену. Часы изумлённо дребезжат. Их поры сочатся смердящим потом. На десятом ударе они начинают истекать кровью. На пол сыпятся лохмотья часового мяса, какой-то ливер. Некоторые куски убегают - ловкие, как тараканы. Наконец, часы окончательно замирают. Перестают и звучать и конвульсировать. Нет у меня больше часов. Нет у меня больше никаких часов. Никаких часов у меня больше нет. Нет у меня больше никаких часов! Пытаюсь забиться в угол от осознания того, что я только что натворил

===

Ванна

 Мужчина бреется, стоя у зеркала в ванной. Побрившись, и ополоснув лицо, начинает пристально рассматривать своё отражение. Борясь с подступающими рыданиями, раздевается догола. Отражение повторяет все его движения, но остаётся одетым. Мужчина начинает рыдать. Он безутешен, как ребёнок, чья непослушная рука навсегда отпустила драгоценный воздушный шарик. Он стоит, сжав нелепые кулачки. Отражение повторяет его позу, но смеётся. Мужчина растерянно оглядывается в дверной проём. В проёме зияет первородная пустота. Мужчина разбивает зеркало и остаётся совершенно один. На руке значительные порезы. Вся ванная в брызгах крови. Осколки зеркала не отражают ничего. Мужчина падает на колени, задыхаясь от рыданий. Хватает один из обломков зеркала, и наносит несколько ударов по стенам ванной. Из образовавшихся порезов обильно льётся ржавая, воняющая нечистотами кровь. Ванная несколько раз едва заметно вздрагивает в конвульсиях. Откуда-то снаружи приходит неудержимый вой. Ржавой крови так много, что вскоре она вытекает наружу, и пропадает в первородной пустоте. Мужчина пытается перекричать вой. Когда он, наконец, начинает полоумно смеяться, раздаётся бой часов. Ванная начинает конвульсировать ещё сильнее. Отсчитав положенное количество ударов, мужчина ложится в ванну, и засыпает. В ванной появляется некто второй, увенчанный короной из сломанных надежд, и начинает накладывать швы на раны. Заштопав стены, он гладит ванную, успокаивая. Потом садится на пол, и сидит так до самых всходов

===

Что-то В Слёзах

 Ночь. Иду по улице. Пятиэтажки. Двор с детской площадкой, совмещающей монументальную старину и дешёвый новодел. Деревья. Конец лета. У одного из толстых, неохотно обрезанных деревьев, бродячая собака. Собака истошно скулит. Подхожу ближе. Вижу, что она радостно машет хвостом, и гложет кору дерева.  Подхожу ещё ближе. Собака неохотно отходит на несколько метров. Собака спокойна. Дерево основательно погрызено. Отхожу от дерева, собака возвращается на место и снова начинает скулить и грызть кору. В её голосе нотки какого-то космического отчаяния. Так должны скулить только съедаемые заживо. Собака машет хвостом. Курю. Из-за дома появляются ещё несколько собак. Первая собака уступает место второй, и вторая делает в точности то же самое и так же скулит. Остальные собаки сидят вокруг. Наконец, вторая уступает место третьей. Третья скулит ещё жалобнее и отчаяннее, и ещё радостнее машет хвостом. Докуриваю. Приближаюсь. Собаки расступаются. Встаю на четвереньки, хватаю обломками зубов кору. Грызу её, время от времени жалобно скуля. Иногда не сильно бью себя ладонью по голове. Иногда сильно хватаю себя за волосы. Иногда, когда хочу особенно сильно впиться в дерево, стучу по нему кулаком. Бессильно стучу. Бессильно хватаю. Бессильно бью. Весь бездушный холод вселенной со мной. Уступаю место собаке. Время уже знает, когда каждый из нас сгинет. Сижу на корточках. Первая собака подходит ко мне. По нашим щекам текут густые, желеобразные слёзы. В слёзах что-то шевелится

===

Рука

 ...пока я дремал, кто-то подменил мою левую руку. Эта - выглядит совсем как моя, но меня не обманешь. Эта – тухлая. Гнилая где-то в глубине. Её кровь отравляет мою. Морщился, ёрзал, ёжился, хныкал. Она чешется чужим зудом. У меня совсем не такой зуд, когда чешется. Не спутаешь. Это клетки. Клетки делятся, питаются и умирают – и это мешает мне. Чужие клетки. Скоро они начнут вытеснять мои. Какие-то чужие клетки - грязные, вонючие чужие клетки скоро начнут вытеснять мои! Стараясь не смотреть на руку, и не думать о ней, пошёл и забаррикадировал кухонной мебелью входную дверь – как уж смог. Ушло на это почти полтора часа. Перекурил и забаррикадировал балкон шкафом. Включил весь свет, достал свечи. Лёг. Хорошо – везде светло, теперь никто больше ничего не заменит. Правда, кое-где есть тени – и за ними нужен глаз да глаз. Они в сговоре с теми, кто подменил мою руку. Так что дремать больше нельзя. Никогда больше нельзя дремать. Дремать нельзя, а лежать надо. Просто лежать. Если долго лежать, может быть, всё пройдёт само. Может быть они отвяжутся? Ну пожалуйста, пусть они отвяжутся? Я буду жить с этой чужой рукой - это мерзко, это отвратительно, но я привыкну, только пусть они отвяжутся. Не сводить взгляда с теней. Пока я смотрю, может быть, они ничего не сделают. Рука отчаянно мешает, но надо об этом не думать. Не думать. Не думать про руку. Про чужую левую руку не думать Не думать, ну пожалуйста, ну я прошу, ну я очень прошу – не думать. А тени упрямо и навязчиво темнеют… Зачем они так... Если не прекратят, подожгу кровать

===

Пожар



  Просыпался среди ночи, облепленный какой-то чужой кожей – совсем не по размеру, не по фасону – мешает шевелиться.

 Просыпался и хныкал – не рыдал, и не плакал, а хныкал.

 Хныкал от того, что знал – из-за горизонта надвигается пожар. Пожар, состоящий из первозданного одиночества. Пожар, которого хватит на всех.

 Даже не глядя в окно видел его утомлённое, неохотное зарево.

 Очень хотелось разбудить девушку, любимую свою девушку разбудить хотелось и сбивчиво рассказать ей об этом пожаре – пусть узнает, пусть увидит воочию. Может быть, мы можем спрятаться?

 Но нет. Не стоит. Пусть спит, пока есть время. Пожар не остановить. От пожара не скрыться. Он настигнет каждого.

 И он уже совсем рядом. Пока ещё за горизонтом, но совсем рядом.

 Потому что неотвратимый.

 Потому что неостановимый.

 Хныкал, неумело поднимался – до чего же мешает кожа.

 Шёл курить.

 И сигареты казались безвкусными и совсем не помогали.

 И до утра не мог уснуть. Всё хныкал и бессильно знал: пожар рядом

===

Мёртвые

 У двери собрались все мёртвые, которых я знаю. Родственники, друзья, знакомые. Почему-то среди них ты. Я прячу голову под подушку – я не вижу их, я не слышу, я не открываю им дверей. Я понятия не имею, почему среди них ты, ведь ты совершенно точно в порядке. Что заставило тебя придти вместе с ними к мои дверям? Я не открою дверей, лучше буду прятать голову. Хныкается. Я не открою дверей, да они и не просятся внутрь. Не стучатся, не скребутся, не воют, не зовут, не просят и не требуют. Возможно, они собираются стучаться или скрестись, или выть, или звать, или просить, или требовать но пока они этого не делают. Просто собрались за дверями.

===

День

Это я мешал настать дню.Я пытался не думать те мысли, из-за которых день всё не может настать, но всё время на них соскальзывал. Я понял что они случаются из-за позы в которой я пытаюсь и не могу уснуть. Я принялся с удвоенной силой расчёсывать тело и искать нужную позу, но всё время промахивался. Повсюду была тоска дня, который не может случиться. Люди в домах спали и не знали как я их могу подвести. Вот-вот подведу. Я крутился и так и сяк, курил и ловил себя на том, что говорю вслух с кем-то. Но всё не мог сделать всё правильно. Я ужасно устал - и уже почти был готов впервые за долгие недели уснуть, но теперь спать было нельзя, я вырывался из долгожданного, необходимого сна и снова крутился, ловил мысли - всё не те, снова не те, и чесал себя в кровь, но кровь всё не шла. Кровь конечно помогла бы, но её не было.Когда за окном завыла собака - я знал, что она имеет в виду, и кто сказал ей выть. Кто внедрил в неё звериную тоску. Вживил, навеял, сделал её жизнь от рождения такой, чтобы именно сегодня она завыла - не раньше, не позже. Всюду была боль нерождённого дня. Я почти видел её цвет, но только почти.И это из-за меня.Когда таракан залез на мою руку я даже не отреагировал.Люди в домах спали и не знали.День всё не наступал.Из-за меня.

===

Окна (Войско)

 Ночь. Темнота обретает субстанционность - становится густой, и на периферии зрения в ней почти различимы шевеления - что-то вроде пузырьков, как будто темнота неравномерной плотности. Плотность определённо есть - темнота немного давит на грудь и голову. Немного, но достаточно чтобы беспокоить и мешать уснуть. В поле зрения она просто давит, на периферии почти различимы шевеления, а вот вне поля зрения явно происходит невероятно много всего - она точно клубится, переползает с места на место - почти осознанно - почти как червяк даже, а не просто субстанция некой плотности. Убедиться в этом не представляется возможным - это всегда вне поля зрения, но это и так очевидно. Постепенно окна перестают быть просто прямоугольными и становятся прямоугольными агрессивно по отношению ко мне. Они нарочно подчёркнуто прямоугольничают на меня - их прямоугольность похожа на рычание животного. К ним понемногу присоединяются все вещи, имеющие более-менее правильные геометрические формы - потолок, шкафы. Вот кресло - просто кресло, потому что оно слишком сложно устроено с точки зрения формы. Но это пока, я чувствую что это вот-вот охватит всё и вся. Я не могу спать на спине - никогда не мог - но сейчас не могу заставить себя перевернуться, мой взгляд прикован к окну - эпицентру и затейнику этой враждебности. Враждебность нарастает, и становится почти такой же ощутимой, как темнота, у неё есть чёткая субстанция наподобие мазута. Прежде чем всё-таки вырубиться - не уснуть, а отключиться, успеваю различить в этой враждебности истеричные, почти испуганные нотки. Кажется окна боятся меня так же, как я их. Но это делает их только опасней. 

===

Счастье

 Сегодня я испытал некоторое количество позитивных эмоций, и это не могло пройти бесследно и бесплатно. Ночь. Не могу уснуть, периодически срываюсь с кровати и начинаю ходить туда-сюда разговаривая с воображаемыми собеседниками по теме актуальных и намеченных на будущее переписок. Вязну в этой разговорах так глубоко, что теряю чувство реальности и собеседников почти можно коснуться. Или - я почти не хожу и не лежу, и почти сижу как обычно - на коленях на полу перед компьютером. Задним числом понимаю, что писал и отправлял смс, смутно угадывая кому и о чём. Не замечаю, как формы и цвета становятся неправильными, привычно-враждебными. Оказываюсь сразу посреди чужеродности и враждебности. Останавливаюсь посреди комнаты. Расстояние пропадает и выцветает - как категория мышления и восприятия - тухнет, вянет и в конце концов пропадает совсем. Понимаю что нужно лечь, но это трудно - потому что кровать неведомо где - сразу в шаге, в миллиметре и на тысяче километров. Закрываю глаза - большая ошибка - стало хуже. Теперь я чувствую как предметы дышат, в них струится кровь. Эти дыхание и кровь совершенно нечеловеческие и неживые. Не живые и не мёртвые, они внежизненны но явны. В целом они враждебны мне - механической отчуждённой враждебностью ударившей в человека молнии, или упавшей на голову сосульки. Враждебны просто по физической природе, в нашем сосуществовании уже содержится непреодолимый конфликт. Два окна выбито - одно выбил сосед много лет назад, за то что я ночью стучал в стену - он слушал музыку на невероятной громкости. Второе - я, во время приступа. Во втором не вытащено стекло, а пробоина затянута скотчем. Чувствую как эти места пульсируют, и вот-вот потекут бесцветной оконной кровью. Всё начинает выть - с эмоцией раненной собаки, кусающей даже тех, кто ей помогает. Или кота застрявшего на дереве - я много таких снял, но они не были благодарны. Отчаянная злоба на всё, что есть просто по факту положения вещей. На ощупь добираюсь до кровати, сколько бы не было... Затыкаю уши, вжимаюсь в подушку, стараясь не чувствовать как кровать и подушка излучают всё те же отчаяние и безысходную злобу. За спиной цвета и формы что-то замышляют, сваливаясь в конгломерат, но мне надо постараться уснуть, пока они не перехватили инициативу в полной мере.

===

Страх

 Просыпаюсь от страха. Страх абстрактный, ни к чему не относящийся и это хуже всего. Я знаю, как с этим бороться - надо испугаться чего-то конкретного, и страх чуть-чуть ослабнет - по крайней мере, станет терпимым. Думаю о смерти, но смерть не пугает. Смотрю на окна - просто окна, даже не дышат сейчас, как в прошлые приступы. Перебираю страхи вроде смерти родственников и близких людей, позорных ошибок и сомнительных перспектив, и прочее и прочее - всё какое-то блёклое и рутинное. Чувствую, как череп сжимается и давит на мозг, колит его иглами и легонько бьёт током. Пытаюсь знать, что мозг в общем-то не чувствует боли, но знание фальшивое и не моё. Перестаю ощущать себя собой, но всё ещё ощущаю страх. Долго держу сигарету во рту, соображая, как пользоваться спичками, наконец закуриваю. Приблизительно через час всё проходит внезапно и резко, как будто после изнасилования выкинули из машины на полной скорости. Наконец могу хныкать, и понемногу отхожу ко сну.