Незнает просто придела

Жадность мира удела человеческого дела в разуме чувство тела не знает просто предела. Как ни крути, как ни оправдывай, а внутри каждого сидит этот зверёк. Тихо сначала, еле слышно шуршит. А потом — как даст о себе знать!

Зверь возьмёт то, что ему было нужно: кусок мяса, глоток воды, теплое место у костра. И всё. Наелся — и доволен, спит, хвостом прикрывается. Человек же наберёт в избыток задорно: лишнюю шубу, третий телевизор, пятые часы, десятый смартфон. Зверь, насытившись, уйдёт привольно, не оглядываясь. А человек же набьёт карманы бесспорно — и всё ему мало. Ещё бы, ещё хоть чуть-чуть.

В чём жадность будет им довольно? В потребности ежедневности ретиво, в этой бесконечной гонке за «больше, чем у соседа». Наполняя свои кладовые в жадности задорно, забываются все невзгоды бытия льстиво. Как будто новые туфли вылечат старую боль. Как будто лишний ноль на счету залатает дыру в душе.

В чести радости примитива, в наполнение казны аккредитива... Лёжа на мешках с деньгами, человек думает, что он в безопасности. Ан нет. Беда для сердца будет начало. Рано или поздно наступает момент, когда золото перестаёт звенеть, а начинает давить. Только б оно, как корова, не мычало, не напоминало о себе, о своей тяжести. Только б золотыми монетами бренчало весело, как погремушка для взрослых детей. Пожирнее было б всегда сало, понадёжнее — сейф, потолще — стены.

Без золотого слитка — чума, как тьма, как пустота. Всё ходит вокруг души страсть-мгла, нашептывает: «Копи, собирай, не отдавай никому». И человек копит. И стареет. И однажды понимает: всё это — прах. А счастье было не в этом. Никогда не было. Оно стояло на пороге, мялось, не решаясь войти. И ушло. Не дождавшись.

Жадность мира удела человеческого дела в разуме чувство тела не знает просто предела... Но предел есть. Смерть. Которая не спрашивает, сколько у тебя было в закромах. Которая приходит и забирает всё — кроме того, что ты успел отдать. Раздать. Подарить. И тогда становится понятно: зверь мудрее. Он брал только нужное. А человек... Человек только учится. Или не учится. Выбирая между очередной покупкой и тихим вечером с близкими. Между карьерой и сном. Между «хочу» и «надо». И этот выбор — каждый день, каждый час. Жадность или щедрость? Наполнение кладовой или наполнение души? Решайте сами. Только помните: та монета, которая осталась лежать в сундуке, не принесла счастья никому. А та, что ушла из рук в руки, — возможно, изменила чью-то жизнь. И вашу — тоже. Остановиться бы, оглянуться. Но жадность шепчет: «Ещё чуть-чуть. Всего немного». И мы слушаем. И бежим. И теряем себя. Пока не становится слишком поздно. Или пока не становится слишком пусто. А там — как повезёт. Но везёт, увы, не всем. И не всегда.

Жадность мира удела
Человеческого дела
В разуме чувство тела
Не знает просто предела...

Зверь возьмёт то, что ему было нужно
Человек же наберёт в избыток задорно
Зверь, насытившись, уйдет привольно
А человек же набьёт карманы бесспорно...

В чём жадность будет им довольно
В потребности ежедневности ретиво...
Наполняя свои кладовые в жадности задорно
Забываются все невзгоды бытия льстиво...

В чести радости примитива
В наполнение казны аккредитива...
Леха беда для сердца будет начало
Только б оно, как корова, не мычало...

Только б золотыми монетами бренчало
Пожирнее было б всегда сало...
Без золотого слитка чума как тьма
Все ходит вокруг души страсть мгла...

Жадность мира удела
Человеческого дела
В разуме чувство тела
Не знает просто предела...