Глава 14. Радужные единороги
Глава 14
-----------------------------------
Низкое оранжевое солнце, до бесконечности удлиняя тени, стремительно катилось вниз к линии горизонта и в окружающий ландшафт начали постепенно просачиваться новые краски. Лускус понимала – до наступления сумерек осталось меньше часа, а значит ей следует поискать укрытие. Да, она снова была сильна и здорова, но за ней также по-прежнему числился "договор пути", а это значило, что, даже при отсутствии подопечного рядом, она у целого мира под прицелом. Буферная зона просто дала ей небольшую передышку.
Аномальный белый кролик уводил её всё дальше от выжженной лощины. То там, то здесь среди жирной копоти и чёрных пней проглядывала молодая, чуть побитая пожаром поросль, впереди виднелась зелёная полоса нормального лиственного леса. Туда сейчас соваться не стоило. Было бы куда разумней переночевать в разрушенном поселении ведьм, переждав опасное время в их относительно сохранившемся святилище, или тупо окопаться посреди поля, однако путеводный кроль упорно рвался вперёд по одному ему известному маршруту, напрочь игнорируя любые звериные тропы, и его явно не волновали насущные проблемы и планы какого-то там проводника. За последний час он настолько ускорился, что Лускус пришлось бежать за ним в довольно бодром темпе.
"Смехота, охота наоборот", – подумала она.
Исходя из инструкции, данной старейшиной Залиной, кролик действительно был запрограммирован искать самый быстрый и короткий путь к намеченной цели. Вот только что это была за цель, и кто её наметил?..
Дневное светило распустило позади леса эффектный веер золотых лучей и наконец зашло. Лускус остановилась, и, тяжело дыша, упёрлась руками в колени. Надо было хоть немного перевести дух.
Кролик резко метнулся назад и подпрыгнул почти вертикально, как если бы пытался достать до чего-то в воздухе, затем припал к земле и замер, напряжённо поводя ушами.
- Ну вот куда тебя несёт, можешь мне объяснить, а? – спросила проводница. – Чего там впереди есть такого важного? Нет, ну предположим, с ведьмами это ты отлично придумал, но сейчас-то что? Тут на многие километры вокруг ни лагеря, ни посёлка.
Кролик поглядел на неё одним глазом, затем другим, встрепенулся, сделал небольшой круг и вернулся, промелькнув перед ней так близко, что она почувствовала сдвижение воздуха. Он будто намеренно пытался влезть в её поле зрения. Это создание не знало усталости, для него не существовало пауз – только путь.
- Да сейчас, погоди, – Лускус разогнулась, вытащила из рюкзака воду и в три глотка ополовинила бутылку.
Закатная рыжина в облаках стремительно блёкла, уступая место вкрадчиво выползающему из низин сиренево-фиолетовому. Напряжённая тишина окутывала пролесок, слышался лишь слабый шорох опадающих листьев и далёкие вскрики животных. В какой-то момент буквально на считанные мгновения воздух наполнился резким ароматом влажной земли и прелой травы, а затем сразу стал абсолютно безвкусным. Точно стерильная вата.
Проводница обернулась, уже точно зная, что увидит позади себя.
До первых более-менее густых зарослей оставалось всего каких-то пятьсот метров, а за спиной уже катилась высокая волна сумерек, разворачивая перед собой отдельные седые ленты. Целеустремлённое волшебное создание в нескольких шагах впереди скакало взад-вперёд и глухо топотало всеми четырьмя лапами, требуя как можно скорее вернуться на маршрут. Куда оно так спешило, проводница не понимала, возможно оно попросту на дух не переносило времени мёртвых.
- Ну ок, погнали, – согласилась Лускус и, выдохнув, резко, без разгона рванула с места.
Полкилометра – это слишком много, когда ты мишень, и слишком мало, когда тебя нагоняет удушливая призрачная мгла. Она бежала, не глядя по сторонам, лишь чувствовала, как земля пружинит под подошвами, а быстро остывающий воздух становится всё плотнее. Кролик всё так же летел впереди, едва касаясь земли, строго по прямой, будто кто-то натянул невидимую упряжь и тянул его на ней всё быстрее и быстрее. Его несуразное белое тело мелькало между тонких тёмных стволов, то пропадая за очередным древесным скелетом, то вновь вспыхивая как отблеск фонаря.
Проводница помнила, что на окраинах Реликтов помимо всякой мелкой живности обитают похожие на больших плюшевых многоножек онихофоры – медленные, но визуально неразличимые в сумерках и при этом весьма точно плюющиеся липкой кислотной слизью существа, а потому, ворвавшись в лесополосу, замедляться не стала. Сходу перепрыгивая через ямы и кочки, виляя между стволов, продираясь сквозь валежник и с треском сшибая низкие сухие ветви, она неслась по лесу, ожидая, что её вот-вот нагонит и окатит шуршащей пепельной волной, а потому не сразу среагировала, когда кролик врезался в невидимую преграду.
Его сплющило, развернуло и отбросило назад, однако он тут же спружинил обратно и начал активно копать, расшвыривая во все стороны обрывки травы, коренья и комья земли. Пространство перед ним зазвенело точно потревоженная стая мошкары, подёрнулось лёгким эфемерным переливом, и в почву стрельнула тонкая бледно-голубая искра, похожая на разряд статического электричества.
Проводница машинально выставила вперёд руки, сбрасывая набранную было скорость, но по инерции всё равно впечаталась во что-то упругое и вместе с тем податливое как желе. Она на доли секунды зависла в воздухе, яростно чертыхаясь и балансируя, однако веса её тела хватило, чтобы прорвать призрачный заслон. Уже проваливаясь в темноту, она развернула корпус, чтобы смягчить падение, и едва успев прикрыть лицо от хлёстких ударов болотной травы, кубарем скатилась в неглубокую влажную низину.
В невидимую стену позади неё ударила высокая волна шепчущего пепла и, расслоившись на несколько закручивающихся спиралями потоков, остановилась.
- Твою же мать, – шепнула Лускус.
Она выждала несколько секунд, ощущая, как пропитывается болотной сыростью её одежда, затем осторожно выглянула из-под локтей.
Лес вокруг казался обычным – густые травы с мелкой россыпью ночных цветов, прохладная влажная земля, заросли папоротника, мшистые кочки, колючий дикий кустарник, покачивающиеся в высоте кроны деревьев, скопление движущихся созвездий на темнеющем небосводе. Никаких проблёскивающих паутинных нитей, светящегося болотного газа, подозрительных всплесков и всхлипов, бытового хлама, сизых ульев, перевёрнутых строений или подёргивающихся силуэтов во мраке. Ничего противоестественного, искажённого и изуродованного, даже наоборот...
- Слишком хорошо, – негромко проговорила она, завела руку за спину, чтобы в случае чего быстро достать топор, и прислушалась, ожидая, что на звук её голоса среагирует какая-нибудь типичная для Реликтов нёх.
Ничего и никого. Лишь приятная убаюкивающая прохлада, шум ветра и скрип древесных стволов.
До Лускус доходили слухи, будто на территории междумирья изредка встречаются целые отдельные локации, куда сумеркам не пробраться, но сама встречала подобное лишь в высотках Белого города. Это несколько напрягало.
Волшебный кролик беззвучно подполз к ней слева, перетёк через плечо и, энергично орудуя задними ногами, забурился поглубже в рюкзак.
Проводница хмыкнула, приподнялась на локте и, не убирая руки с оружия, принялась считывать пространство по привычному алгоритму в случае подозрений на нетипичную ловушку – плотность объектов, перспектива, повторяемость. Нет. Местность выглядела стабильной, а растительность разнообразной и достаточно ассиметричной. Не было ни дублированных элементов, ни зацикленных движений, ни аномальных теней.
Она поднялась на ноги, отлепила от тела намокшую одежду, достала бутылку с водой, допила остаток, на мгновение прикрыла глаза и втянула ноздрями свежий ночной воздух. Затем развернулась и зашагала обратно к "точке входа".
Невидимая преграда осталась на прежнем месте и за ней всё так же клубилась непроглядная серая мгла. Проводница без каких-либо помех потыкала в неё пальцем и даже ненадолго высунула голову наружу, а затем приметила в траве на границе с загадочной стеной небольшую горку бледно-голубых полупрозрачных камешков.
Локация была зачарована.
"Как-то многовато здесь стало магии на квадратный сантиметр", – подумала Лускус.
Она неторопливо прогулялась вдоль периметра, обнаружила ещё несколько разваленных горок, поправила их, мысленно отмечая порядок укладки, а потом чуть подумала и прихватила из каждой по камню. Разрушать чужую защиту она пока не планировала, но и отказаться от возможности заиметь себе немного халявной магии не могла. Единственное, ей сейчас очень хотелось верить в то, что на этом сегодняшние приключения окончены и в чудесном лесном пузыре её не подстерегают какие-нибудь говорящие радужные единороги, например. Это было бы чересчур.
Сумасшедшая гонка недавних дней на фоне нагромождения непонятных событий морально истощили её. Многочасовые переходы по пересечённой местности, драки с вонючими порожденцами, прятки в гулких развалинах, холод, жара, грязь, монстры, ловушки и озлобленные люди давным-давно стали привычной частью её мира. А вот ко всяким разноцветным фокусам, добрым чудищам, монашкам с огненными глазами, нарисованным порталам, волшебным кроликам и магическим тропкам она, наоборот, не была адаптирована, и потому происходящее казалось ей исключительно неправильным, неправдоподобным и, пожалуй, глупым. Впервые за очень долгое время она чувствовала себя маленькой девочкой, потерявшейся в сказочном мире, где всё совсем не так, как надо.
Отдых. Ей требовался отдых.
"Надо бы соорудить на ветках гнездо", – рассудила Лускус.
Её выбор пал на раскидистый дуб, растущий на небольшом пригорке впереди, чуть поодаль основной массы деревьев в окружении зарослей сухого рогоза.
Проводница быстрым шагом пересекла разделяющий их пустырь, вскарабкалась по ветвям на максимально комфортную высоту и несколько минут с довольной ухмылкой осматривала своё потенциальное убежище изнутри.
Место и правда было отличным – дерево стояло обособленно и пространство вокруг него хорошо просматривалось, через заросли рогоза невозможно было пробраться бесшумно, пышная крона укрывала спящего от чужих глаз, ствол расходился на несколько толстых ветвей и тем самым создавал надёжную площадку для ночного отдыха, да и спуск в случае атаки казался лёгким. К тому же внутри дерева обнаружился рой вяло копошащихся в дупле светоносок, превращающих обычный дуб в уютный лесной шалаш с внутренней подсветкой.
- Я буквально сраная фея, – проговорила Лускус вслух и заулыбалась.
Она вспомнила, как однажды кто-то из её подопечных нашёл на территории Сиреневого города моток светодиодных гирлянд и затем долго и с упоением рассказывал, как их повсюду развесить, чтобы было красиво. Правда батарейки к ним тогда искать было некогда и затею с украшательством пришлось отложить на неопределённый срок. А потом тот подопечный погиб и Лускус распустила гирлянды на куда более нужную в хозяйстве проволоку.
Она некоторое время смотрела на перемещающиеся в дупле бирюзовые огоньки, потом подлезла поближе и начала доставать насекомых, цепляя их поодиночке к веткам и листьям. Некоторые светоноски сразу отваливались, но большая часть держалась крепко и действительно создавала ощущение этакого уютного детского волшебства.
"Почему мы постоянно от чего-то обороняемся? – спросила она саму себя. – Черствеем, наращиваем броню, отказываем себе в светлых чувствах, боимся даже на секунду показаться наивными и слабыми…"
Вытащив наружу последнюю личинку, Лускус почти минуту вертела её в руке, разглядывая крохотные чёрные глазки и пушистое серебристое брюшко, потом резко сжала кулак. Насекомое лопнуло, выплёскивая светящуюся слизь.
Проводница задумчиво растёрла остатки флуоресцеина по своей ладони и отступила назад, стараясь не смотреть на получившуюся живую гирлянду. Ей стало невыносимо грустно.
Нет, в этом мире не осталось места сантиментам и всяким милым мелочам. В этом мире стоило лишь разок расслабиться, размякнуть, на мгновение потерять бдительность… и всё. Тебя могли убить те, кому ты безгранично доверял, и покинуть те, к кому ты привязался.
"То, что нас не убивает, делает нас сильнее? – вспомнила она. – Да ха-ха три раза. Жизнь – это такая штука, что стабильно отъедает от твоей души кусок за куском, и начинает она всегда с самых нежных мест. Ты кровоточишь, страдаешь, не понимаешь за что, просишь больше так не делать. А потом смиряешься с неизбежностью, привыкаешь защищаться, скрываешь уязвимости как можно глубже внутри. Собираешь себя по частям, восстаёшь из пепла…"
Она оглянулась на гирлянду из светоносок и скривилась.
"Или попросту ампутируешь свои особо чувствительные запчасти заранее, чтобы уж точно никто и никогда не смог причинить тебе боль. И вот никакой ты уже не силач, а обычный бесчувственный инвалид. Сколько раз мне ещё предстоит переродиться, прежде чем я перестану даже отдалённо напоминать ту, кем являюсь сейчас?"
Ей уже не единожды встречались на территории междумирья люди, которые настолько сильно изменились, что потеряли абсолютно всё – свой изначальный вид, привычки, мечты и желания, способность к устной речи и даже разум, превратившись в живущих первобытными инстинктами зверей.
Вот только чем подобный исход был хуже любого другого?
- Будь ты колючкой или ромашкой, жизнь растопчет тебя с одинаковой вероятностью, – сказала Лускус, опустилась на один из стволов и свесила вниз ноги.
Окружающий мир постоянно менялся, развивался и ширился, но конец-то всё равно оставался концом. Для человека, для дерева, для вещи, даже для земли и неба.
"Мыслящее ли ты существо или кусок камня, просуществовавший миллионы лет, однажды для тебя наступит момент, когда ты закончишься, – думала она. – Совсем. Окончательно и бесповоротно. И следа не останется. И будет уже совсем неважно, каким ты был и был ли в принципе".
В животе её заурчало. Лускус усмехнулась и стряхнула с плеч рюкзак.
- С другой стороны, – приглушённо заявила она свернувшемуся там кролику, – раз уж всё настолько безысходно, то почему бы не попытаться хотя бы немножко насладиться тем, что у тебя пока ещё есть? Порадоваться еде, шалашу на дереве, нелепой гирлянде, сплести венок из полевых цветочков, потанцевать без музыки, обнять приятного чело…
Она внезапно вспомнила нарисованный от руки плакат в одном из лагерей выживальщиков, где некогда останавливалась, и замолчала.
На том плакате было изображено наивное улыбающееся солнце с лучами в виде сердечек и ниже располагался список, озаглавленный "Десять признаков того, что у тебя всё хорошо". Тогда этот перечень её попросту взбесил, поскольку в нём упоминались сплошь базовые потребности вроде наличия еды, одежды и крыши над головой, и поддержкой подобная туфта могла считаться лишь в том случае, если ты только что несколько дней подряд жёстко голодал, сидя голышом в Зыбунах, и безостановочно отбивался от полчищ плотоядных болотных червей, а потом тебя спасли, одели, согрели, подлечили и накормили. В ином случае это звучало как тупая инфантильная отмазка из разряда "я понятия не имею, чем тебе помочь, и в принципе не умею оказывать поддержку, так что возрадуйся тому, что вообще жив, и не руинь мои прекрасные иллюзии своим нытьём".
Помогали ли хоть кому-то подобные слова? Исчезало ли чувство одиночества и потерянности среди толпы таких же заблудившихся одиночек? Наступала ли от осознания того, что солнце ещё светит, эйфория? Разумеется, нет.
Она наощупь выудила из-под кролика брикет сухой лапши, добытой ещё в Белом городе, одним движением вскрыла его, и нехотя захрустела.
Лапша была безвкусной и пованивала. В листве шумел ветер, сквозь прорехи в кроне проглядывали фрагменты звездного неба, развешенные по ветвям светоноски расползлись в разные стороны и вокруг стало совсем темно.
- Оптимизм? – пробормотала Лускус. – Да к чёрту этот ваш оптимизм.
Она пару минут жевала рассыпающийся в руках брикет, затем запихнула его в обёртку и встала. Несмотря на усталость спать ей сейчас совершенно не хотелось.
"Пойти что ли ещё по кочкам попрыгать? Может тогда мозг хоть ненадолго вырубится?" – она развела листву руками и выглянула.
Слева всё так же темнел кажущийся бесконечным лес, справа всего в каких-то ста метрах от дуба начиналась поросшая голубыми колокольчиками поляна, а посреди неё на низких подпорках стоял чей-то маленький саманный домишко. В нём тускло светилось одно окно, из трубы вился дымок, покосившееся крыльцо с крышей поросли травой, а возле завалившегося набок забора паслись неизвестные проводнице копытные животные со сплюснутыми светлыми мордами.
- А вот и радужные единороги, – апатично произнесла Лускус, перебросила рюкзак через плечо и без особых раздумий сиганула вниз.
Смотрительница по имени Джуба уже которые сутки не могла нормально выспаться.
Что-то неясное витало в наэлектризованном воздухе. Слишком часто над её домом в последнее время пролетали падальщики – иногда даже целыми стаями, участились вспышки входов на горизонте, животные вели себя беспокойно, потоки сумрака продолжали сдвигать границы её владений, ну и плюс тот повторяющийся символичный сон… Всё это в совокупности представлялось ей предвестником неких нехороших событий.
Она уже в десятый раз за вечер отложила начатый акварельный пейзаж и отправилась заваривать чай.
Дома было уютно и тепло. Неясный свет от керосиновой лампы мягко шевелил тени на окрашенных в голубой цвет стенах, в печке похрустывали тлеющие угли, мягкое кресло-качалка манило залезть в него с ногами и завернуться в вязанный плед.
Следя за тем, как в пузатом стеклянном чайнике оседают и раскрываются чайные листья, Джуба начала напевать себе под нос песенку – что-то такое воодушевляющее про истинные пути, заботы, падения и взлеты, про то, что не стоит уповать на чудо, но надо идти лишь дорогой добра. Половину слов она уже не помнила, потому в основном просто мычала незамысловатую мелодию себе под нос.
Она понятия не имела, при каких обстоятельствах и от кого услышала эту песенку, но подсознательно чувствовала – с ней у неё связаны какие-то очень приятные переживания.
"Всё же идея сознательного затворничества была лучшей из всего, что когда-либо приходило мне в голову…" – подумала смотрительница и неспеша перелила горячую ароматную жидкость в тонкую глиняную чашку.
По правде, ей никогда не нравилась ни одна из территорий междумирья. Эта вселенная казалась Джубе изначально больной, повреждённой. Каждая из её частей вечно пыталась сожрать другую, безобидное превращалось в чудовищное, живое распадалось на ходу, а чистый разум неумолимо погружался в пучину безумия.
- Однажды я сделаю этот мир намного лучше, – мечтательно проговорила она и, смахнув с лица отросшую светлую чёлку, улыбнулась.
Она не то чтобы стремилась к смерти, но знала, что та лишь очередной переход к чему-то большему. Зона весьма наглядно показала ей это семь циклов тому назад, и с тех самых пор смотрительница верила в то, что, когда придёт время, сознание её распахнётся будто нежный розовый бутон навстречу вечности и нескончаемому творчеству.
Джуба была убеждена, что когда она войдёт в число основных архитекторов, то всё-всё здесь изменит. Она зарастит пустыни мягкой травой, засыплет мрачные подземелья свежей плодородной почвой, поднимет из земли новые тихие леса, наполнит ледяные моря тёплой прозрачной водой и изменит душу каждой злобной твари. Этот мир ещё мог стать прекрасным. По крайней мере, ей искренне хотелось так думать.
Смотрительница допила свой чай и прямо в одежде прилегла на кровать, глядя в низкий дощатый потолок. На нём были нарисованы пушистые облака и солнце с улыбающимся человеческим лицом.
"Надо бы заказать у ведьм новую порцию сухих пигментов…" – вспомнила она и сонно прикрыла глаза, перечисляя в уме оттенки, которые ей скоро понадобятся.
Воображаемые цвета закружились вокруг неё, слились в сложный симметричный узор, и постепенно потускнели, увлекая за собой в смутное бессознательное, как вдруг беспокойное фырканье и топот пасущихся с подветренной стороны дома бураков вырвали Джубу из тёплой дрёмы.
Она ещё некоторое время лежала без движения, ощущая спиной уютную мягкость одеяла, но сон уже выветрился.
Она вздохнула.
- Успокоительных трав тоже надо заказать, – проговорила смотрительница и нехотя спустила ноги с кровати.
За окном по-прежнему было темно, значит проспала она совсем недолго.
"Наверняка ведь какая-нибудь ерунда, – подумала она. – Опять вкусную колючку небось не поделили или грызуна, как в тот раз, испугались. Вот вроде смотришь на них – умные животные, местами даже умнее многих людей, а на такую чепуху реагируют. Нет, честное слово, возьму и тоже успокоительными их напою…"
Она нехотя поднялась, завернула плечи в плед и, зябко ёжась, вышла на крыльцо.
Один из её бураков стоял возле перил и, подёргивая мягкими пурпурными ушами, глядел куда-то в сторону.
- Ты чего, дурашка? – проворковала она и погладила его по пятнистому загривку. – Мышку опять что ли увидели?
Бурак захрапел и нервно дёрнул головой, выпучив на неё большой карий глаз.
- Ну иди сюда, толстожопенький, я тебя обниму, – она спустилась на две ступени вниз и обмерла.
Возле забора, привалившись спиной к покосившимся доскам, на корточках сидел завернутый в серую хламиду человек. Под его правой рукой лежал большой походный рюкзак, а из рюкзака тускло поблёскивала отполированная деревянная рукоять боевого топора.
- Я думала переночевать на дереве, – сказал знакомый женский голос, – а потом увидела дом и тебя в окне. Однако ты так сладко пускала слюни в подушку, что мне стало жаль тебя будить. Привет, дорогая, давно не виделись.
- Господи, это действительно ты?! – всплеснула руками смотрительница.
- Действительно я. В собственном, так сказать, соку, – Лускус откинула с лица подобие капюшона и встала.
"Ну вот всё и покатилось по наклонной", – решила Джуба.
В целом, она была рада видеть свою старинную приятельницу, с которой в своё время провела несколько весьма плодотворных вечеров за разговорами и потом даже шла за компанию по одному опасному этапу, однако её появление здесь и сейчас явно не было случайностью, а значит не сулило ничего хорошего.
- Ты одна? – с опаской спросила смотрительница, чувствуя, как тоскливо заныло под ложечкой. – Какими судьбами?
Лускус хмыкнула и устало потёрла переносицу перепачканным в светящейся краске пальцем.
- Да, одна, – с небольшой задержкой ответила она. – И я обязательно всё тебе расскажу, если позволишь вытянуть ноги возле огня и предложишь горячего сладкого чая, например. Серьёзно, я чертовски вымотана и мне надо куда-то прибиться.
"Ну вот и как тут откажешь?" – смотрительница секунду отрешённо разглядывала чумазое лицо проводницы, её всклокоченные волосы и заветренные руки со сбитыми костяшками пальцев, потом качнула головой.
- Заходи, конечно. Уж что-что, а лишняя чашка чая у меня всегда найдётся.
Джуба посторонилась, пропуская гостью вперёд, окинула взглядом тёмный лес позади, ещё раз потрепала по голове бдительного бурака, вошла в дом и поплотнее прикрыла за собой дверь.
- Слушай, а у тебя тут симпатично, – улыбнулась проводница, внимательно изучая убранство комнаты.
"Вот ты ж врушка", – подумала Джуба.
Она прекрасно знала, что Лускус не разделяет её стилистических предпочтений точно так же, как и жизненной философии в целом, имеет массу личных претензий к деятельности осёдлых перерожденцев, да и вообще особой тактичностью в общении не отличается, следовательно на раздачу комплиментов смотрителю её может сподвигнуть лишь крайняя степень нужды.
Да, пожалуй, её негативное отношение имело под собой некоторые основания, ведь очень многие смотрители в процессе обеспечения порядка на своих подконтрольных территориях частенько перегибали палку и из заботливых садовников, соблюдающих правила, превращались в эксцентричных затворников или зарвавшихся местечковых царьков, помешанных лишь на собственном комфорте. Вот только Джуба не могла их в этом винить.
Основной конфликт интересов между ними и проводниками заключался в том, что, делая общее, по сути, дело, они постоянно мешали друг другу, ведь одни отвечали за жизни людей, а другие – за сохранность местности, по которой те шли. Проблема? Проблема. Смотрители безостановочно ухаживали за отведёнными им участками, улучшали их и систематизировали, а проводники вторгались туда со своей бесконечной войнушкой и привносили в порядок хаос.
Ну и как тут, спрашивается, не озвереть?
Вот и сейчас очередной отбитый на голову проводник ворвался в её любимый уютный мирок посреди ночи будто дикий зверь из дикого леса, волоча за собой шлейф из чужих смертей, страданий и разрушений. Это было не просто грустно, это всерьёз пугало.
С Лускус безостановочно сыпались обрывки листьев и сухая чёрная пыль, ботинки её походили на две кучи грязи, драные штаны покрывали маслянистые пятна, да и пахло от неё пренеприятно – чем-то вроде смеси гари, плесени, помоев, застарелого пота и крови. Даже лицо её, несмотря на загар, выглядело осунувшимся и измождённым, щёки ввалились, как если бы она провела без сна и еды несколько суток подряд, движения стали порывистыми и нервными, а глаза беспокойно бегали по сторонам и сверкали точно отполированное стекло. С момента их последней встречи прошло не более четырёх циклов, но за это время Лускус успела измениться почти до неузнаваемости. Казалось бы, ещё совсем недавно она походила на насмешливую, полную сил хищницу, уверенную в том, что знает всё на свете, и потому не испытывающую ни страха, ни грусти – и в какое же несчастное загнанное животное теперь превратилась… Видимо, в последнее время ей и правда пришлось несладко.
- Спасибо, мне и самой нравится, – смотрительница незаметно покосилась на оставляемые проводницей следы на полу и, вообразив, как ей потом придётся всё это отмывать, тихо вздохнула. – Хотя ещё столько недоделок…
- Ну, скажем так, если бы у меня самой был дом, я бы тоже постоянно в нём что-то доделывала и переделывала. Но вообще ты отличное место для жизни выбрала. Красивая локация и от основных троп далеко. Полагаю, ненужные гости к тебе почти не заходят. Можно? – Лускус жестом указала на половичок возле печки. – Так хочется уже скинуть с себя эту вонючую мокрую тряпку и просто согреться.
- Да, разумеется, садись, – смотрительница разворошила кочергой угли и подвесила над ними жестяной чайник. – Может тебе подушку дать?
Проводница отрицательно покачала головой, размотала играющее роль телогрейки шерстяное одеяло, и опустилась на пол, скрестив ноги.
- Я сейчас расплачусь от всей этой милоты, – сказала она.
- Взрослые девочки из-за мягких подушек не плачут, – засмеялась Джуба, доставая из кухонного шкафа банку с заваркой и половину вчерашнего ягодного пирога.
Слушая сбивчивый рассказ Лускус, смотрительница хмуро думала о своём. Когда-то очень давно она тоже попала в серьёзную передрягу. Правда в роли подопечной.
Её проводник был опытный, сильный и мудрый. Он посвящал её во все нюансы этого мира, рассказывал о жизни и смерти, показывал невероятные чудеса, защищал от опасностей, учил противостоять внутренним слабостям, раскрывал её таланты. И в какой-то момент она решила, что это вовсе не игра, что он действительно любит её. Не по-отечески, не как ответственный исполнитель, а как личность. Как мужчина. Она была готова отдать ему всю себя без остатка, она верила ему, восхищалась им и жадно ловила каждое его слово. А потом он бросил её, когда стало вдруг тяжело. Ни о каком выходе для неё, конечно же, и речи не шло. Не было выхода. Он вышвырнул её за борт, оставил как жертвенную козу на съедение чудовищным волкам и сбежал, уводя за собой остальную группу. И когда на пороге смерти с ней заговорила Зона, Джуба ни секунды не сомневалась, какую роль хочет получить в этом мире.
- Мне никогда никто не помогал, – задумчиво проговорила она, глядя на тлеющие угли и размышляя о том, как же повезло подопечному Лускус, ведь та была готова пойти ради малознакомого парня фактически на что угодно, даже на заведомо проигрышную битву с неизвестным сверхъестественным существом.
- Да я и сама удивлена, мягко говоря, – по-своему истолковав замечание приятельницы, согласилась проводница, отпила из чашки и с утомлённым видом облокотилась на стоящее рядом кресло.
Кресло покачнулось и скрипнуло.
- Нет, ну ты слышала хоть раз о чём-то подобном?
- Не слышала, – смотрительница краем глаза поглядела на копошащегося в углу белого кролика. – Кстати, а вдруг та малышка с белыми волосами стала твоим Союзником, ты о таком варианте не подумала?
- Союзником? – переспросила Лускус и пожала плечами. – Ну, совсем не удивилась бы. Скажу больше, мне приходила подобная мысль в голову, но я решила, что это ничего не меняет, и забила.
Она помолчала, слушая как завывает в дымоходе ветер.
- Вот скажи мне, какое дело может быть Высшим до какого-то там заурядного проводника?
- Так может они не тебе помогают, – тихо ответила смотрительница, и они обе надолго задумались.
"Я прям как знала, что что-то плохое грядёт, – Джуба потёрла кончиками пальцев наморщенный лоб. – И ведь только-только всё стало налаживаться. А теперь даже ведьмы сгинули. Очень жаль их, конечно, но как, спрашивается, мне быть дальше? Закрывать глаза на происходящее уже не получится, совсем скоро изменения доберутся и сюда, и мне снова придётся искать себе тихое местечко".
- Меня, знаешь, что ещё интересует… – сказала она. – Предположим, дело обстоит именно так, как нам кажется, и у нас тут объявилось некое могущественное существо, о котором никто ничего не знает, и действует оно в обход всех правил и законов. Вот только может оно, наоборот, пытается спасти нас всех от чего-то? Небожители они же не злые по сути своей, мы просто их не понимаем…
Лускус не ответила и Джуба увидела, что та уже спит – в той же самой сидячей позе, положив локоть на кресло, а голову на локоть.
Смотрительница поднялась, осторожно накрыла проводницу своим пледом, забрала опустевшую чашку вместе с грязным шерстяным одеялом, погасила лампу и ещё некоторое время неподвижно стояла посреди тёмной комнаты, растерянно глядя в окно.
В свой первый день на территории междумирья Джуба ещё доверяла миру и была убеждена в том, что любая неприятность временна и преодолима.
Место, куда её занесло, не выглядело странным или угрожающим. Наоборот. Она обнаружила себя лежащей на полу кухни небольшого дома, где монотонно тикали часы, вкусно пахло свежесваренным кофе, древесиной и овечьей шерстью, в многочисленные окна струился мягкий солнечный свет, а со второго этажа доносилась приглушённая инструментальная музыка. Ей даже сперва показалось, что всё вокруг – не более чем продолжение недавнего, почти выветрившегося из памяти, но очень симпатичного сновидения.
Джуба некоторое время сидела, с любопытством озираясь, затем встала, дотронулась до стола, подвигала чайные чашки, понюхала лимонад в графине, поднялась наверх в спальню, посмотрела на винтажные чеканные тарелки посреди выбеленной стены, на своё отражение в зеркале старинного трюмо, включила погромче радиоприёмник и отправилась изучать остальные комнаты. Лишь обойдя весь дом целиком и не поленившись заглянуть даже в кладовку, она поняла, что никого, кроме неё, в этом месте нет.
"Возможно, я тут живу, – подумала она. – Просто почему-то об этом не помню. Может я упала и ударилась головой?"
Она аккуратно ощупала затылок, шею и плечи, но ничего, кроме небольшого онемевшего участка под левой лопаткой не обнаружила и снова огляделась, пытаясь зацепиться взглядом хоть за одну знакомую деталь интерьера. Без толку, ни единой ассоциации. Джуба припомнила, что видела на тумбочке в прихожей стационарный телефонный аппарат и решила, что ей следует кому-нибудь позвонить.
Телефон был бледно-зелёный, с большим латунным диском и круглыми отверстиями под пальцы.
Девушка подняла трубку, некоторое время слушала потрескивающую тишину, затем начала наобум вращать диск, параллельно роясь в лежащих на тумбе письмах в расчёте отыскать на них хоть какую-то подсказку, однако все надписи на них казались непонятными – она узнавала отдельные буквы и даже некоторые слова, но в совокупности те не имели ни малейшего смысла.
"Влогательность, – прочитала она. – Уши белой линии, хиiки аннакi".
- Так, похоже, пора сходить подышать свежим воздухом, – сказала Джуба, повесила трубку и, без особых раздумий отперев входную дверь, вышла на улицу.
Вид, открывшийся снаружи, её поразил. Прямо по курсу виднелась цепь тающих в вечерней дымке снежных вершин. Чуть ниже начинались обдуваемые всеми ветрами зелёные склоны, порезанные тонкой сетью извилистых тропок. Всё это плавно скатывалось вниз, к широкому ущелью, отделённому от подъездной дорожки выкрашенным в ярко-жёлтый цвет ограждением.
Девушка оглянулась на дом – двускатная крыша с большим свесом, белая штукатурка и дикий камень, реечные ставни, длинные подвесные кадки с цветущей геранью. По обеим сторонам от крыльца росли декоративные ели, вместо забора по периметру участка стелился геометрично остриженный кустарник, а над дальней стеной дома нависали неприступные серые скалы, оттенённые осенней травой и чахлыми сосенками.
Незнакомый дом в незнакомом месте.
- Интересное кино, – проговорила Джуба и вернулась в дом за коротким шерстяным пальто, которое до этого заприметила на напольной вешалке возле входной двери.
"Хорошо. Возможно, это чужой дом, – рассуждала она, выбираясь из палисадника на широкую подъездную дорожку. – Наверное, я приехала сюда к кому-то погостить, а потом со мной что-то случилось. Но где тогда хозяин или хозяйка дома? Может они за врачом уехали? С другой стороны, ну не могли же они бросить меня здесь одну вот так валяться в обмороке на голом полу?"
Порыв промозглого ветра растрепал её волосы и скользнул под юбку. Ей сразу стало неуютно, руки и ноги покрылись мурашками.
Она поёжилась, подняла воротник пальто, но всё же добрела до ограждения и осторожно заглянула за него. Ущелье оказалось очень глубоким, буквально до головокружения, и почти целиком заросшим непроходимыми хвойными лесами. В самом низу на его пологой стороне виднелись остатки разрушенного моста и фрагменты старой узкоколейной железной дороги, а прямо под ними, ударяясь о мшистые скальные стенки и грохоча словно приближающийся поезд, неслась бурная горная река.
Джуба присвистнула, отступила от ненадёжного парапета и, развернувшись, неторопливо зашагала вдоль по дороге.
Она резонно полагала, что неподалёку непременно отыщется другое жильё или хотя бы захудалая горная деревушка, где ей смогут оказать помощь, однако спустя примерно сорок минут поняла, что, если ей хочется попасть куда-то до наступления темноты, следует поспешить. За всё это время на её пути не встретилось ни единой живой души, хотя в целом местность казалась обжитой – покрытие на ограждении глянцево поблёскивало свежим слоем краски, трещины в асфальте были аккуратно залатаны, а вдоль трассы начали попадаться уличные фонари с проброшенными между ними проводами. Вот только дорога явно не планировала заканчиваться, путь шёл под уклон и куда-то вбок, и потому девушке никак не удавалось разглядеть, что ожидает её впереди.
"Эх, надо было всё-таки остаться в доме, – с досадой подумала она и оглянулась на багровеющее небо с нанизанным на одну из вершин солнечным диском. – И куда меня на ночь глядя понесло? "
В какой-то момент стоящие вдоль дороги фонари одновременно вспыхнули мягким желтоватым светом и вокруг будто бы ещё больше потемнело. Ей стало совсем не по себе.
Едва сдерживаясь, чтобы не перейти на бег, она добралась до очередного поворота и увидела наконец небольшой городишко, раскинувшийся посреди заросших подлеском скал. В нём имелось всего три короткие улицы и круглая площадь с открытой парковкой, заканчивающаяся шпилем старинной часовни. Неподалёку от неё разноцветными огнями светился продуктовый магазин, во дворах стояли припаркованные автомобили, во многих окнах горел свет.
- Ну, слава тебе, господи, – с облегчением выдохнула Джуба и тут же невольно вздрогнула, заслышав резкий, многократно усиленный эхом птичий крик со стороны ущелья.
В этом вроде бы обычном звуке было столько одиночества и печали, что сперва ей показалось, будто это кричит молодая женщина, скорбящая по чему-то безвозвратно утраченному, но затем высоко над головой прошелестели распростёртые тёмные крылья и крупная длинношеяя птица лихо занырнула в узкую каменистую расщелину. Тут же, будто по сигналу, померкли и последние солнечные лучи. Повинуясь внутреннему порыву, девушка сбежала с пригорка, быстро дошагала до ближайшего крыльца, поднялась по ступеням и, косясь на стоящее слева от входа кресло-качалку, постучала в дверь.
- Простите. Я тут немножко заблудилась, – негромко проговорила она, надеясь, что её всё же слышат. – Пожалуйста. Вы мне не поможете? Я из дома на отшибе, здесь, неподалёку.
Ей никто не ответил, движения внутри постройки также не наблюдалось. Она ещё раз постучала, подождала, потом спустилась с крыльца и заглянула в окно, но то оказалось плотно зашторенным. Джуба решила, что местные жители не склонны доверять ночным незнакомцам, в значит логичнее будет поискать помощи в призывно помигивающем гирляндами магазине, и двинулась вверх по улице.
"И всё-таки странно, что я этого места совсем не помню, – размышляла девушка, скользя взглядом по украшенным цветочными горшками балконам. – Вообще ничего внутри не ёкает… Не инопланетяне же меня сюда телепортнули?"
Она краем глаза заметила движение впереди и обернулась.
Примерно в ста метрах от неё по тротуару в направлении ущелья тихо брела сгорбленная старушка в бордовом пальто, пышно накрученном на шею палантине и кокетливой дамской шляпке. Позади себя она катила клетчатую сумку на колёсиках. Свет от фонарей едва доставал до неё и потому разглядеть лица не удавалось, но в том, что это именно пожилая дама, Джуба не сомневалась.
- Ой, здравствуйте! – обрадовалась она и пошла быстрее. – Подскажите, пожалуйста, что это за город?
Старушка на мгновение притормозила, затем неловко развернулась и, вихляя слабоуправляемой тележкой, зашаркала девушке навстречу.
- Я уж было подумала, здесь никого кроме меня нет, – воодушевлённо защебетала та. – А мне очень нужна помощь. Наверное, в первую очередь медицинская, но в целом сойдёт любая. Признаться честно, я совсем не понимаю, где я и как тут оказалась. Это так странно.
Старушка молчала. Лицо её по-прежнему скрывалось в густой тени, она даже ни разу не подняла голову, чтобы взглянуть на Джубу.
- Я вообще ничего почему-то не помню, – добавила девушка и сбавила шаг, по инерции продолжая улыбаться.
Что-то беспокоило её в этой безмолвной фигуре посреди незнакомого ночного города.
- Простите, – сказала Джуба. – Вы меня слышите вообще?
Старушка не отвечала.
Девушка растерянно огляделась и заметила чьи-то лица в окне второго этажа одного из крайних домов. Свет внутри него не горел, однако мягкого желтоватого освещения, испускаемого уличным фонарём, было достаточно, чтобы догадаться – незнакомые люди наблюдают за ней, и они явно напуганы. Кто-то из них понял, что Джуба их видит, и дважды коротко взмахнул перед собой рукой. Движение походило на то, как если бы он отгонял назойливую муху, но Джуба сообразила – жест означал простое и недвусмысленное "уходи".
Она нахмурилась и снова посмотрела на приближающуюся к ней старушонку. С той определённо было что-то не так. Мало того, что пожилая дама упорно играла в молчанку – "ну может она глуховата и ей нужно подойти ближе", – шагов её также слышно не было – "подошвы мягкие, а дорожное покрытие хорошее", – вот только даже колёсики её сумки, ритмично подпрыгивающие на дорожке, не издавали ни звука. Девушка слышала отдалённый рокот реки, завывание ветра между скал и даже как шуршит подстриженная трава на газоне, скрученная же кренделем дряхлая бабулька перемещалась бесшумно точно призрак.
Все эти детали в совокупности создавали очень дискомфортное, ирреальное впечатление.
"Ну теперь всё точно, как во сне", – подумала Джуба и остановилась.
- Женщина, вы слышите меня? – уже без особой надежды получить ответ громко спросила она и отзвук её голоса укатился вдаль по пустынной улице.
Света фонарей вокруг хватало, чтобы разглядеть ворсистую ткань пальто старушки, покачивающиеся складки её палантина и блестящую ленту на шляпке. Вот только теперь также было хорошо видно, что пуговицы и швы на её одежде – обманка, узор, симметричные тёмные разводы, а сама дама обтекаема как дельфин и никаких рук, держащих сумку на колёсиках, не имеет. Контур её тела лишь создавал иллюзию заведённых за спину рук, сумка же и вовсе не была самостоятельным аксессуаром и являлась скорее анатомическим выростом по типу курдюка. Но больше всего Джубу смутили ноги "старушки", которые не только выглядели невозможно худыми, но и даже двигались неестественно – будто на скрытых под пальто верёвках подвесили пару пустых, как попало болтающихся ботинок.
"Ну ничего себе, – подумала она. – Это даже как-то страшновато что ли…"
- Знаете, я, наверное, дальше пойду. Простите за беспокойство, – максимально доброжелательным тоном проговорила девушка и развернулась, намереваясь поскорее добраться до дома со скрывающимися внутри него людьми, как вдруг почувствовала себя нехорошо.
Без каких-либо предупреждений у неё закружилась голова, заныло в животе и на лбу выступил холодный пот. Она ойкнула, взмахнула руками, с трудом сдвинула одну ступню вправо, но колено её уже превратилось в желе, опорная нога затряслась, подкосилась, и Джуба, не устояв, повалилась на четвереньки. Люди в окне напряжённо следили за каждым её движением, однако даже не думали идти ей на выручку, монструозная старуха приближалась, а со стороны ущелья, переливаясь через ограждение словно призрачный серый поток, струился ночной туман.
"Какой плохой город", – подытожила девушка и завозила по асфальту ватными руками, сгребая мокрые камешки в попытке если не подняться, то хотя бы отползти подальше.
Такое совершенно точно не могло происходить в реальности. Это был не в меру затянувшийся кошмарный сон, галлюцинация, спровоцированная недавней травмой или отравлением – что угодно, только не реальность.
Нагнавший её туман лизнул подошвы, растёкся под животом и закружил воронками вокруг запястий, быстро поднимаясь выше. Когда он дополз до головы, Джуба решила, что потеряла сознание – зрение её замерцало и сузилось до одной-единственной светлой точки чуть ниже кончика носа, дыхание перехватило, будто она вдохнула горсть пыли, а уши заполнил густой давящий шум, похожий на нечто среднее между суетливым многоголосым шёпотом и треском статического электричества. Однако полного забытья всё не наступало, её глаза моргали, руки сгибались и разгибались, грудная клетка рефлекторно сокращалась. Она слышала свой захлёбывающийся кашель, но с каждым новым вдохом и выдохом ей становилось чуть легче. В конце концов она перестала задыхаться, а затем и вовсе нашла в себе силы подняться и, пошатываясь, встала.
Перед лицом маячила неясная тень. Джуба машинально протянула руку и упёрлась ладонью в прохладную каменную кладку. Оказывается, всё это время она, сама того не осознавая, ползла вперёд и в итоге очутилась возле стены одного из домов. Зрение её тоже более-менее прояснилось и теперь она, хоть и смутно, но видела, что от входной двери её отделяет каких-то пара-тройка метров.
"Лишь бы там было не заперто, – подумала она. – Прошу, пусть там будет не заперто".
Собрав остатки воли в кулак, она добрела до крыльца и, уцепившись за перила, кое-как пролезла между балясин – обходить всё крыльцо целиком ей сейчас не хватило бы ни сил, ни храбрости. К дверному проёму она привычно подобралась на карачках, ухватилась за тяжёлую металлическую ручку, повисла на ней, потянула на себя.
- Открывает, открывает! – сдавленно зашипел чей-то голос внутри дома, по полу загрохотали шаги и, в образовавшейся щели мелькнула мужская рука, резко захлопнув дверь прямо перед носом Джубы.
Та отпрянула, отпустила ручку и с размаху села на крыльцо.
"Так, понятно, мне к ним нельзя, – решила она. – А куда бежать-то?"
Она завертела головой, неуклюже отползая назад к перилам. Вокруг по-прежнему стояла аномальная, оглушающая, потрескивающая как электричество тишина, сквозь густой серый туман с трудом пробивался свет уличных фонарей.
- Ты серьёзно? – удивлённо пробасил кто-то за стеной.
- Не впускайте её! Только не сюда, пусть ищет себе другое место! – умоляюще затараторил женский голос и изнутри донёсся глухой шум, словно кто-то двигал по полу мебель.
Дверь мягко приоткрылась и снова захлопнулась, голоса зашептали вразнобой. Слов разобрать уже не удавалось, но внутри дома явно разгорелся нешуточный спор.
Джуба поднялась на ноги и, держась за перила, начала осторожно спускаться с крыльца. Не хватало ей ещё столкновения с какими-то неизвестными людьми, которые даже не в состоянии решить, помогать ей или нет.
Дверь за спиной скрипнула, приотворяясь. Девушка с надеждой оглянулась.
- Эй, ты, – злобно прошипел высунувшийся наружу мужчина. – Иди в другой дом, тут занято.
- Я уже поняла, – кивнула она.
- Пошустрее, блин! – присоединился к нему ещё один незнакомец с длинным металлическим прутом в руке. – Тебе пинка для ускорения придать или что? Ты сейчас всех пенсионерок сюда приманишь, дура!
- Да не ори ты так, Фока, спятил? – сказал испуганный женский голос и дверь закрылась.
- Мда уж, – промямлила Джуба, сползла с крыльца и наощупь побрела в обратную сторону.
В тот день ей повезло, соседний дом оказался пуст, и никто на неё там не напал. Но свою первую встречу с истинными монстрами междумирья она запомнила навсегда.
Свидетельство о публикации №223041300989
Очень нравится мир. Да, какие-то моменты не самые мои любимые, как то избранность, великие изменения и т.п., но в целом всё введено настолько мягко и к месту, что пока не вызывает отвращения. Читаю с упоением и взахлеб. Очень качественный язык. Мир впечатляющий и очень целостный. Из минусов только некоторая игровая условность разделения мира на локации.
По итогу, на конец Седьмой главы с интересом продолжаю следить за историей и вдохновляться. Спасибо за творчество!
Дмитрий Евдокимов 31.01.2026 17:04 Заявить о нарушении
Тема избранности меня и саму несколько подбешивает, но уклониться от неё не могу - основная история со мной более 20 лет, а концепция мира так и вовсе с раннего детства) в том числе вот все эти игровые моменты, да. Вообще, изначально не планировала именно книгу, хотела написать как сценарий и в геймдев сунуться. Возможно, так в итоге и выйдет, не знаю пока.
Заглядывайте на огонёк. А если вдруг у вас возникнет желание составить мне компанию в прогулках по междумирью, так и вовсе буду рада.
Дина Геллер 02.02.2026 10:32 Заявить о нарушении
Дмитрий Евдокимов 02.02.2026 11:52 Заявить о нарушении
То есть 7ая глава стала 14, а 11ая - 22 и 23 соответственно. Пишу на случай, если это кому-то интересно.
Дина Геллер 23.10.2026 19:05 Заявить о нарушении