Соломоновна и петушок

  Засиделась как-то Соломоновна за телевизором. Время — далеко за полночь.
Весь дом спит, только у неё окошко светится. Сериал больно интересный.

  Так вот...
  Раздаётся короткий звонок в дверь. Кляня пришедшего в столь поздний час, идёт она открывать.

  А там снова Серёга, сосед. Снова трубы горят, выпить хочется, а магазины закрыты и  не продадут вообще-то в такое время. Жалобно цедит, смотрит просяще-умоляюще, икает:
  — Соломоновна, ты это... ик... прости. У тебя же всегда есть... чего и как. Ик... Я заплачу. Налей хоть 100 граммулечек, а?! Ик...

  Ахинее, которая не хотела терять нить повествования шедшего по ТВ фильма, было фиолетово на его страдания. Он уже не в первый раз тревожил её звонками в дверь. А тот всё канючил, брызжа перегаром в распахнутую дверь:
  — Уважь, соседушка, дай бутылку, ик... хоть початую: я тебе утром цельную куплю! Вот, деньги есть! — И показывает смятые купюры. — Я за бутылку готов что хошь сделать! Ик...

  Соломоновна возьми и ляпни:
  — Лезь на крышу и кукарекай там 20 минут. Я тебе за так, бесплатно отдам бутылку, там 400 граммов осталось.

  Серёга и полез. Он же не дурак: на халяву пузырь водки получить! Влез и кукарекает.

  Соломоновна, как только он ушёл, позвонила в соответствующую службу медицинскую. Обрисовала ситуацию: мол, ночью кто-то на крыше кукарекает, спать всему дому мешает. Наверное, белочку кто поймал, не случилось бы чего!
  Через семь минут санитары под белы рученьки уводили удивлённого, но сникшего Сергея.

  Соломоновна спокойно досмотрела сериал.

  А бутылку она ему отдавала. Честно, отдавала. После полумесяца его интенсивного лечения. Отпустили.

  Пришёл довольный, посвежевший, с блеском в глазах. Не взял бутылку. Смеялся её проделке. Но "спасибо" оставил сердечное. Она тоже посмеялась, когда узнала, что его фамилия — Петухов.

  Санитар, стаскивая его с крыши, обратился тогда к нему (как показалось самому Серёге, очень вежливо, по фамилии и на ВЫ):
  — Задолбался я вас, петухов, с крыш снимать!


  Уже месяц не пьёт.
  Самоуважение проснулось.
  О, как!