XLV лет выпуска. Замкомвзвод-раз

Разные сержанты.

Во время службы в Советской армии рядовым и учёбы в ВМедА я видел много разных сержантов, и среди них — замкомвзводов. Об опыте взаимодействия с сержантами на срочной службе в Кировоградской области рассказывать не буду, хотя это был бесценный опыт суровой жизни в мужском коллективе. В академии отношения с сержантами приобрели новую форму, несколько отличавшуюся от обычной армейской, имевшей определённую специфику иерархических взаимодействий разных призывов, где чётко соблюдались различия: «молодой» — «старый». К слову, мне, окончившему сержантскую школу, приходилось в армии исполнять обязанности младшего командира, но я никогда не делал никаких различий в отношениях с подчинёнными по годам службы.

Некоторые из поступивших с нами в академию армейских сержантов не сразу поняли, в какую «армию» они попали и не сразу смогли перестроиться. В Военно-медицинской академии на первом месте заслуженно находилась учёба, а не солдафонство. При этом, как известно, отношение подчинённых к командиру во многом определяется человеческими качествами последнего. Например, к замкомвзводу 2-го взвода старшему сержанту Мише Байченко подчинённые относились, мягко говоря, без симпатии. Его контакты с окружающими носили чисто формальный характер, и всякий это чувствовал. К тому же ему не хватало гибкости и, главное, эмпатии в отношениях с окружающими. Даже не помню, с кем из однокурсников у него были дружеские отношения. Впрочем, возможно, я к нему несправедлив. Хотя… Он долго служить не стал, и этот наш служака быстро уволился, что подтверждало: относился он к службе без души, повторюсь — формально.

Замкомвзвод 3-го взвода сержант Юра Клеймёнов был из фельдшеров, а не из строевых младших командиров. За его осанку и напускную строевую выправку Юра сразу получил прозвище «Гордый». В отличие от Байченко, Клеймёнов выполнял свои обязанности замкомвзвода как бы не совсем серьёзно, чем выгодно отличался от замкомвзвода-2, который своей ригидной серьёзностью всех достал. Мне казалось, что ребята из 3-го взвода относились к Юре с пониманием, чего он и добивался.

Сержант и замкомвзвод десантников.

Но любимцем подчинённых являлся, безусловно, замкомвзвод 1-го взвода подготовки врачей для десантных войск сержант Коля Половина. Он не стремился искусственно создать дистанцию, предлагаемую воинскими уставами. Уставные требования у него нередко были замешаны на шутках и доброжелательном отношении. Так, по крайней мере, мне казалось: наш 2-й взвод на правом фланге всегда соприкасался с ребятами из 1-го взвода, а там во время всевозможных построений нередко раздавался дружный смех в ответ на реплики Половины. Авторитет ему придавал и знак парашютиста на его груди. Об уважительном к нему отношении может свидетельствовать распространяемый в 1-м взводе слух, что Коля служил в подразделении спецназа. На фото слева он заслуженно в центре взвода, и кто-то из его подчинённых положил ему руку на плечо — свидетельство неформальных отношений.

Половина всегда оставался прежде всего человеком, а уже потом выполнял навязанные ему социальные роли. На фото он подле пивного ларька с кружкой пива, рядом с ним тоже с пивом его подчиненный Гена Федоренко (в коллаж не поместился, иначе пришлось бы рассказывать и о нём, а это уже другая история). На фото справа внизу Коля Половина на первом курсе: волевое лицо, крепкого в физическом отношении молодого человека.

Отмечается такая особенность: у многих на курсе появились прозвища. У кого-то как сокращение или преображение фамилии, например: Кузя (Кузьмин, Кузнецов), Клёма (Клейменов), Киса (Воробьевский), Вульфиус (Воликов), Борман (Боржак), Дэс (Десимон) и др.; некоторые были названы по аналогии с киногероями, так как походили на них, например, Иво Шенкенберг (Бергольцев). В группу последних попал и темноволосый усатый Половина, получивший прозвище «Аристарх». Помните фильм «Белое солнце пустыни» и реплику одного из отрицательных героев: «Аристарх, договорись с таможней!»?

Впрочем, на курсе прозвища принимали как должное, как обозначение дружеского расположения и вхождение в новую семью курса 1972 года. Напрашивается аналогия с посвящением в монахи, которым дается новое имя, ибо у них начинается новая жизнь прежде всего в духовном смысле, а прошлая жизнь отвергается. Подобное происходило и с нами, так как и у нас в 1972 году начиналась новая жизнь с поклонением богам медицины. Впрочем, монахами мы не были.

Вспомнил, как по курсу ходила история, возникшая в недрах 1-го взвода где-то в конце второго курса. Утро. Общага в так называемом пентагоне. Дежурный по курсу командует: «Курс, подъём!!!» В комнате Половины тихо, только слышен голос Половины: «Половина, вставай». Тут же следует ответ: «Половина, вздремни ещё немного… на зарядку не пойдёшь, зато на завтрак в столовую успеешь». Спустя некоторое время диалог продолжается: «Половина, да ну его… этот завтрак, полежи ещё. Пропустишь завтрак, зато на лекцию успеешь».

Не знаю, насколько правдива эта история, но вполне допускаю, что она могла произойти с нашим дорогим Аристархом.
Реминисценция в преддверии 45-летия выпуска, написанная в 2023 г.