Васса Васильевна

Прокуратура располагалась в небольшом,наверняка еще дореволюционном, здании из белого камня с облупленной коричневой крышей.
Арочные окна первого этажа вросли в землю и были снаружи покрыты густым слоем дорожной пыли. А до окон второго этажа я мог свободно достать рукой.
Единственный вход в здание прикрывал от погодных катаклизмов деревянный козырек.

Интересно,  что здесь было раньше? - подумал я- контора купца, школа, а может больница или полицейский участок? Надо будет поинтересоваться.

Ручка старинной деревянной двустворчатый двери, ведущей внутрь здания, до блеска отполирована гражданами, ищущими справедливости. Однако,изучив разноцветные и разнокалиберные таблички с наименованиями организаций, квартирующих в этом здании, я понял, что не только ими.
Кроме Мишкинской прокуратуры здесь располагались адвокаты, нотариус, врач-нарколог, отдел образования и общественная организация пчеловодов.
Чтож, вполне себе ничего, не избушка на курьих ножках, -решил я,-и, открыв массивную дверь, шагнул в неизвестность.

После зноя летнего утра я окунулся в благословенную,обволакивающую все тело прохладу.
Мне потребовалось несколько секунд, чтоб глаза привыкли к полумраку.
Оглядевшись, я увидел, что стою в небольшом квадратом коридоре перед широкой деревянной лестницей, ведущей на второй этаж. На стенах, окрашенных масляной краской в радикальный зеленый  цвет, для удобства посетителей наклеены таблички со стрелками и наименованиями кабинетов. Стрелка на стене справа от входа указывала, что открыв еще одну, не менее массивную и не менее красивую , чем входная, дверь, я окажусь в прокуратуре.

И коридор, и лестница были  очень чистые, как будто их только что вымыли, и,почему-то , очень приятно пахло луговой травой.

Сделав приветливое лицо, что у меня, насколько мне говорили друзья, получалось неважно,я зашел в помещение прокуратуры.

Меня встретил длинный темный коридор, справа несколько закрытых дверей, вероятно кабинеты, напротив каждого лавочка. Коридор упирался в единственный кабинет с открытой дверью, на котором была табличка " приемная прокурора".

Я смело шагнул за порог этого кабинета и очутился в большом квадратом помещении с высокими потолками и тремя окнами,выходящими на главную поселковую дорогу.

Вдоль стен приемной расположились несколько старинных, очень солидных и вместительных шкафов, на открытых полках которых стояло множество разной толщины и цвета картонных папок с документами, а также журналы, кодексы, книги по юриспруденции. Рядом, впритирку,приземистый пузатый комод, с ящичками , на каждом из которых наклеена бирка с алфавитным указателем А-В,Г-З и т.д. По углам два металлических, в человеческий рост,несгораемых сейфа,они напоминали солдат , стоящих на посту,не хватало только ружей по бокам.

У окна, как в старинных купеческих домах, о которых я имел представление из книг,в огромной деревянной кадке, опоясанной железными обручами,жил фикус с листьями, размером больше моей ладони, рядом с ним на маленькой тумбочке поблескивал серебром электрический самовар с красным заварочным чайничком на макушке.

 Посреди этого великолепия за большим письменным столом,  с видом главнокомандующего, восседала грузная  немолодая  женщина в легкой летней блузе и черной юбке.  Ее шею украшали бусы из янтаря, в ушах такие же янтарные бусины-сережки. Выглядела она строго и торжественно.

Перед ней  возвышалась, показавшаяся мне огромной, старинная печатная машинка, в которую было заправлено, вперемешку с черной калькой, листов десять белой бумаги.

Женщина пальцами, пораженными артритом, глядя в листок, лежащий на столе, нещадно била по клавишам.  Печатная машинка, подчиняясь грубой силе, издавала дъявольские лязгающие звуки,и мне даже показалось, что я услышал "по-мо-ги-те".

Какое-то время я стоял в дверях, ожидая когда буду замечен.

И вот женщина нанесла последний удар бедным клавишам, взмахнула кистями рук, как пианист-виртуоз, натруженые пальцы  на миг замерли в пространстве, после чего плавно опустились на стол, и я,наконец, был удостоен ее взгляда.

На мое приветствие она, глядя поверх очков близко посаженными зелеными, как неспелый крыжовник, глазами-буравчиками спросила:
- Вам чего? Никого сегодня нет, - и поправила рукой волнистые медного цвета волосы.

Я стал объяснять, что  меня направили из городской прокуратуры в помощь,временно, мой прокурор звонил сюда и договаривался, я стажер, у меня на руках приказ,прибыл только что,готов приступить к работе, приехал на первом автобусе...

Получалось как-то путанно, неубедительно,и я это понимал.

Внимательно меня выслушав, изучив приказ, мое удостоверение,и даже паспорт,женщина смерила меня довольно-таки обидным насмешливым взглядом и недовольно сказала:
- Ну ясно, стажер... нате вам боже...,у нас работать некому, а прислали кого-стажера! Готов он к работе приступить..., дров он наломать готов..., наберут не пойми кого по оъявлению...
Кто ж мог предположить , что Леночка наш помощник в тридцать семь лет рожать надумает, и ведь не сказала никому, перед фактом поставила и ушла, и вот на тебе, еще подарок-стажер...

Окатив меня таким холодным словесным душем, женщина хмыкнула, отвернулась и стала задумчиво смотреть в окно.

Стараясь не расстраиваться и не паниковать, я изобразил улыбку и сказал как можно миролюбивее:
- Я постараюсь вас не разочаровать и надеюсь на вашу помощь. Давайте лучше знакомиться, меня Егор зовут.

- Здесь не детсад, и не школа,-грозно отреагировала женщина, у нас госучереждение, и всех сотрудников величают по имени-отчеству.
- Ярцев Егор Владимирович,-сказал я четко, как учили в армии.
- То то же, -смягчилась моя собеседница,- меня зовут Васса Васильевна, я делопроизводитель и секретарь прокуратуры в одном лице, работаю тут больше чем вам лет. Пять прокуроров пережила...

Я не смог сдержать улыбку, на этот раз не вымученную,и сказал, нет не сказал,а ляпнул:
- Васса? Никогда не слышал такого забавного имени. В детстве вас наверное Васей звали?

Первая проталина в общении, образовавшейся между нами,мгновенно вновь покрылась толстой коркой льда.

- А чем вам мое имя не угодило? - недовольно спросила Васса Васильевна,- имя как имя. Папа мой покойничек,  царство ему небесное, Максима Горького очень уважал, в институт поступал сочинение писал по "Вассе Железновой", на пятерку написал, поступил,рад был невероятно. Через год я родилась,вот и назвал Вассой. Имя, конечно, необычное, но всей его родне нравилось,маме моей правда нет, но ее и не спросили как-то. Я привыкла. И звали меня  в детстве Вассой, никогда Васей не кликали. Вы первый...
- Я не хотел вас обидеть, - пробормотал я, - просто чувствую себя не в своей тарелке, вот и несу чушь, извините.

Взгляд Вассы Васильевны изменился,смягчился что-ли, она посмотрела на меня так, как матери смотрят на своих непутевых, но  еще не совсем пропащих сыновей.

- Ладно, - сказала она, - добро пожаловать. Хочу сказать в ад, но не скажу,  чтоб сразу с порога не напугать. Хорошо хоть кого-то прислали. Леночка помощник два месяца как в декрете, следователь один как савраска: по происшествиям, в морг, в тюрьму, в область, и так по кругу, ничего не успевает, бьют его со всех сторон как грушу боксерскую. Все остальное делает сам прокурор , и жалобы, и проверки,и в суд. Со вчерашнего дня на пожар уехал,около Малых Бобрят лес горит, боятся что на деревню перекинется,все руководсво там, тушение организуют. Нам очень необходима помощь.

- Видимо родители жителей Малых Бобрят живут в Больших Бобрятах?-пошутил я, и по взгляду Вассы Васильевны понял, что опять не к месту и не ко времени.

- Очень смешно, очень, - строго сказала она, - вообщем вливайтесь  стажер -шутник Егор Владимирович, даст Бог выдюжите. Чаю налить? Остановились где?
- Спасибо , я не голоден, с автобуса сразу к вам, может в гостинице....
- Откуда у нас гостинница? - удивилась Васса Васильевна, разглядывая какую то бумагу, - у нас конечно южный берег, но не Крыма, а реки Кокшаги,  кому тут в гостиннице-то жить? Постой вам нужно искать.

- Постой,  что это постой?- не понял я.
- Ну чтоб хозяева пустили  вас пожить, не в кабинете ж спать. Хотя наш следователь часто спит. Ладно, я сейчас позвоню своим хорошим знакомым, у них веранда пустует, авось не откажут, коли чай не хотите, погуляйте чуток,  позвоню им.

Я вышел в темный коридор прокуратуры и присел на деревянную лавку.
Как то пока не очень начало, ну совсем не очень...

Из-за прикрытой двери канцелярии я слышал обрывки  разговора.
- да, накосили, но мало...
- жуков как звезд на небе,денег бы столько, сожрут картоху...
- да нет, не пьет, сразу видно интеллигент в пятом поколении...
- а кто знает сколько , как робить будет...
- тушат, тушат, не вернулся еще...
- да, Сергею твоему подстать,такой же балабол...
- какой из него помощник по хозяйству, он же городской...
- не , молоко у Алексахиных не беру, жидкое до синевы...

Минут через десять Васса Васильевна пригласила меня и торжественно объявила:
- Шутник Егор Владимирович, договорилась я. Мои знакомые, хорошие люди , вдвоем живут,возьмут вас на постой под мою ответственность, вот адрес, отсюда рукой подать, по улице вниз,на перекрестке направо третий дом, здесь блудить негде.

Васса Васильевна  подала мне листок с адресом, написанным аккуратным каллиграфическим почерком. Я взял листок, поблагодарил и спросил чем мне занятся в первый рабочий день.

- Вы меня спрашиваете? - удивилась Васса Васильевна,-я при коридоре, указания не раздаю, а только исполняю.  Ну в суд можете сходить, до обеда процессы назначены, потом  будете свободны.
- Почему  только до обеда?- теперь удивился я.
- Так ведь покос, дни жаркие, сухие, всем надо успеть сено заготовить, скотина зимой тоже кушать хочет. Через неделю дожди обещают, вот и будут судить целый день.

- Но ведь я  не готов, дела не изучал, как то так сразу в суд..,- промямлил я неуверенно.
- Взялся за гуж - молчи и тащи. Сказал А - полезай в кузов,  - строго посмотрев на меня отрезала Васса Васильевна,и, порывшись в необъятном шкафу выдала мне две папки, - суд в квартале от нас прямо по улице, вот адрес, Абрамычу  от меня привет.
- Кому?- не понял я.
- Ивану Абрамычу,  председателю суда, и вещи свои забирайте, оттуда сразу к Холмогоровым  устраиваться пойдете, на постой.

Уверенность, с которой Васса Васильевна направляла меня, вызвала во мне обратный эффект- я растерялся.

Увидев это Васса Васильевна впервые улыбнулась, по доброму,ободряюще и сказала напутственно:
- Не боги  горшки жгли,  Егор Владимирович, главное держитесь солидно, не забывайте, что вы государственное обвинение представляете,  а то, что пока еще стажер не важно, говорите мало, но уверенно. До завтра, у меня дел невпроворот.

Считая беседу оконченной Васса Васильевна уткнулась в бумаги.
Попрощавшись и взяв свои пожитки, я вышел из прохладного помещения  на улицу.

Солнце палило нещадно. Казалось зной, застывший в воздухе,можно было резать ножом и намазывать на хлеб как масло.

Я шел по улице,и,глотая пыль,  поднимаемую  проезжающими по дороге машинами и предавался философским размышлениям, к коим всегда имел склонность.

Я думал  о  том,что для родителей и бабушки я был Егорушка , Егоза,  Гошина -горошина, для друзей  Егорка,  Егерь,  Яра,  в армии сержант Ярцев, в институте студент Ярцев, и вот, с сегодняшнего дня я - Егор Владимирович.  Сам то я ничуть не изменился , остался прежним,но в моей жизни произошел просто тектонический сдвиг- меня стали звать по имени и отчеству. Удивительно. И я справлюсь.

Опять же права Васса Васильевна. Надо постараться  не наделать глупостей,  или свести их как-то к минимуму что ли. Вспомнить все, чему меня учили в институте  и руководствоваться только буквой закона. У нас же были учебные процессы,  и экзамены по спецпредметам сданы мной очень достойно. Справлюсь. Все получится.  Наверное.

Несмотря на своеобразный,  другого выражения я не подобрал,  прием, Васса Васильевна мне  понравилась. Все четко, по делу. Приняла, выслушала, устроила, направила ..., пословицы ее только какие то странные, не слышал таких. Наверняка я ей не понравился, точно не понравился, так сам виноват со своими шуточками дурацкими, нашел где шутить...

Через много лет в день прощания с Вассой Васильевной, я, вспомнил в деталях нашу с ней первую встречу, о которой я сейчас поведал, и смеялся сквозь душившие меня слезы.
Горевал тогда ужасно,  как будто враз осиротел.

На поминках только и смог выдавить что я ее благодарю, а за что сказать уже не мог, такой в горле ком стоял. Понял, что если буду говорить, разрыдаюсь,  а взрослому мужику с седыми висками это непристало.

Попробую сейчас, поведать бумаге всегда легче, чем сказать.

Я благодарен за то, что этот человек случился в моей жизни, благодарен за то, что она заботилась обо мне, кормила,жалела, ругала,  учила, хвалила и снова ругала. Смеялась надо мной и вместе со мной. Это так много значило для меня - пацана, хоть и Егора Владимировича.

Оглядываясь назад, я перешагнувший полувековой рубеж,могу  сказать, что на жизненном пути мне встретилось много замечательных людей,которым я очень благодарен, которых помню и люблю, и одна из них - моя Васса Васильевна.