Азбука жизни Глава 7 Часть 194 Сегодня преступлени

Глава 7.194. Сегодня преступление молчать

Влад и Эдик вошли в кабинет почти неслышно, но их лица были яснее любых слов — они уже успели что-то услышать, что-то понять, и теперь ждали подтверждения.

— Что-то рано вы сегодня, мальчики? — спросила я, откладывая книгу.
— Мама, вчера я услышала ваш разговор… — начал Влад, но голос его дрогнул.
— С твоим сынулей? — уточнила я мягко. — Он спросил, можно ли говорить правду. А я хотела ответить, что сегодня преступление молчать.

В дверях появились Франсуа и Вересов. Они вошли без слов, просто встали у стены, и в их взглядах читалось то же ожидание — не суда, а понимания.

— Если понимаешь, почему не говоришь правду? — прямо спросил Влад, и в его глазах горел тот самый, юношеский, не терпящий полутонов огонь.
— А что говорить, Влад? — ответила я, глядя прямо на него. — Если бы я сказала вчера твоему сыну всю правду, я бы ввела его в депрессию. И лишила бы его самого главного — веры.

Франсуа тихо кивнул, и я продолжила, обращаясь уже к Вересову:
— Помнишь, в прошлом году похожая история была с Игорем Воронцовым? Я тогда была в Питере, мне срочно нужно было туда ехать. И он с моим племянником — причём Виталий нас прямо на ходу поймал, сказал, что хочет обкатать новую машину, подаренную дедами. Я удивилась, увидев их на Адмиралтейской втроём, но сдержалась. Не сказала им всей правды, которую они оба от меня ждали.

В комнате повисла тишина, густая, почти осязаемая.
— И что бы я им сказала, Вересов? — спросила я уже тише, почти шёпотом. — Что сегодня плавает на поверхности абсолютный идиотизм и безнравственность? Что мир, который они знают, — лишь тонкая плёнка на болоте? Что они живут в редком, хрупком оазисе благородства, красоты и чистоты, который наши семьи создавали веками, не стремясь к власти, а просто — оставаясь людьми? Что мы, не теряя времени, своим трудом, творчеством, наукой пытаемся спасти человечество от полного разложения, пока другие тратят силы на его уничтожение?

Я сделала паузу, давая каждому слову опуститься на дно.
— Это я должна была им сказать? — голос мой звучал теперь без тени сомнения. — Да. Но не тогда. Не в семнадцать лет, когда мир должен быть открыт, а не разрушен. Большая часть нашего общества так и живёт — честно, достойно, молча. Зачем лишать детей счастливого детства, которое им создали их деды и отцы? Прадеды, отстоявшие страну в прошлом веке, обеспечили потомкам право на нормальность. На утро без страха. На будущее без тени.

Я посмотрела на Влада, на Эдика, на Франсуа, на Вересова.
— Правду говорить нужно. Обязательно. Но — вовремя. И — тем, кто готов её нести дальше, а не сломаться под её тяжестью. Сегодня преступление молчать? Да. Но ещё большее преступление — отнять у детей свет, прежде чем они научатся сами его различать во тьме.

И они поняли. Не с согласием, нет — с принятием. С тем самым взрослым, трудным пониманием, что правда — это не просто слова. Это — ответственность. За тех, кто ещё не готов. За тех, кого мы обязаны защитить не только от лжи, но и от преждевременного, безжалостного знания.

Молчать сегодня — преступление. Но говорить без разбора — преступление вдвойне. И этот баланс, этот тонкий, невидимый рубеж между правдой и милосердием, — именно его мы и охраняем. Изо дня в день. Молча — когда нужно. Говоря — когда приходит время.