Кролик и грибы. Ч. 2

– Серёга, просыпайся! – прокричал Михаил, врываясь в комнату общежития. – Уже восемь часов, а ты ещё лежишь. Вставай!
Он скинул с плеча потрёпанный рюкзак, с глухим стуком бросил его на пол и решительно потянул с приятеля одеяло. Тот, не открывая глаз, вцепился в него мёртвой хваткой.
– Не шумите, мужики, – донеслось сонное из дальнего угла, где под одеялом угадывалось чьё-то тело. – Сегодня же суббота, дайте поспать.
Михаил повернул голову, вглядываясь:
– Это ты, Иван?.. Хватит дрыхнуть, поехали в лес за грибами.
– Отстань, я в них не разбираюсь.
– Это совсем не обязательно. – Михаил подошёл ближе и присел на угол кровати. – Мы едем на природу, чтобы наладить контакт с девчонками. Знаешь, какие лапочки будут нас ждать на вокзале – тебе такие и не снились. Так что готовься вечером освободить для Серёги комнату, она ему наверняка понадобится.
– Какая комната? – Иван резко приподнялся на локте. – Нам завтра курсовую работу сдавать по математике. А он к ней даже не приступал.
– Ну и не зачем начинать, – легкомысленно рассудил Михаил. – И вообще: завтра воскресенье, у всех выходной день.
– Только не у нас. – Иван снова упал на подушку.
– Тогда какого чёрта лежишь? Вставай и погружайся в учёбу, а мы с Серёгой поедем в лес.
Михаил набрал в рот воды из стоявшей на тумбочке кружки, надул щёки и с шумом прыснул прямо в лицо приятелю, который всё ещё лежал в постели:
– Кончай валяться! Собирайся!
Тот вскочил с кровати как ошпаренный и, шаркая тапками, побежал в туалет.
Три дня назад Михаил договорился с подругой Светой о субботней поездке в лес. Она с компанией студентов-медиков надумала сходить за грибами и позвала Михаила, а тот, в свою очередь, пригласил Сергея.
Добираться до леса предстояло на электричке, причём больше двух часов, потому и пришлось подниматься в такую рань. Организатором мероприятия значился студент-медик Валера, который когда-то ездил в те места и потому клятвенно обещал, что грибов будет «тьма-тьмущая».
– Ты куда так наряжаешься? – уставился на приятеля Михаил. – Надень что-нибудь попроще, всё-таки в лес пойдём.
Сам он был в потёртых джинсах, лёгкой чёрной куртке и красной клетчатой рубахе, расстёгнутой на две верхние пуговицы.
– Гляди, какие я древние туфли откопал. – Михаил пошлёпал ими о пол. – У них уже подошвы начали отрываться, дай бог, чтобы этот поход выдержали. Ты тоже одевай, что не жалко.
Серёга, порывшись в шкафу, извлёк старенькие брюки, растянутый чёрный свитер с катышками и оставшиеся ещё от прежнего жильца кеды.
– Хорошо бы немного пожрать… – мечтательно протянул он, потирая живот.
Михаил бросил быстрый взгляд на наручные часы.
– Времени в обрез. Нужно к знакомой заскочить, кое-что ценное передать, да и вина прикупить. – Он заговорщицки подмигнул. – Ты не переживай, в электричке перекусишь. Медики обещали много еды с собой взять… Хватит сидеть, одевайся!
– Интересно, откуда у тебя деньги на выпивку? – Сергей подозрительно прищурился, разглядывая приятеля.
Михаил, с довольной ухмылкой, кивнул на свой потрёпанный рюкзак, стоящий у кровати.
– Удачно провернул одно дельце, – признался он, понизив голос до заговорщицкого шёпота. – Для аспирантки из нашего института раздобыл череп.
– Ого! – Сергей присвистнул и округлил глаза. – Где ж ты его взял?
– Оказалось, достать эту штуковину не так-то просто. Я почти неделю с каким-то отребьем вёл переговоры. Если бы знал, что так затянется, наверное, и не ввязывался бы. Но ляпнул не подумавши, что это пустяковое дело. А дамочка, как клещ, вцепилась, начала шантажировать, что может мне учёбу подпортить. Ну, сам понимаешь, пришлось впрячься. – Михаил хитро прищурился. – Не буду врать, аспирантка профинансировала мероприятие щедро, так что в итоге у меня в кармане три тысячи.
Серёга скептически хмыкнул и покачал головой:
– Что-то маловато ты наварил на черепушке.
– Это в сухом остатке. У меня столько долгов было — вспоминать тошно.
– Ладно, про долги понял. Где же они этот череп откопали? Дружки твои.
– А я спрашивал? – Михаил пожал плечами. – Пришли, отдали его вместе с сумкой, забрали деньги и свалили.
Сергей двинул ногой по кровати соседа, который всё это время делал вид, что спит.
– Учись, Вань, как нужно деньги зарабатывать, а ты всё вагоны по старинке выгружаешь. Мне Мишкина затея понравилась, чувствую – перспективная тема.
Сергей снова повернулся к другу, в глазах горело любопытство:
– И что, правда, человеческий?
– А ты думал! – фыркнул Михаил. – Не обезьяний же. Мне пришлось полночи его в божий вид приводить, уж очень чумазый был.
– А почему ночью-то?
– Серёга, ты как ребёнок. Если бы кто увидел, что я в умывальнике черепок драю, меня бы тут же из общежития выгнали. А может и того хуже – из института попёрли бы.
Михаил брезгливо поморщился, вспоминая ту мерзкую ночную работу, достал из пачки сигарету, щёлкнул зажигалкой и, глубоко затянувшись, заходил по комнате, пуская дым в потолок.
Серёга потянулся к рюкзаку, начал с любопытством развязывать тугую петлю.
– Ты куда? – резко обернулся Михаил, напрягаясь.
– Да глянуть хочу на черепушку.
– Не советую, а то спать не будешь. Ты же натура впечатлительная.
– И что, прям такой страшный? – Сергей замер, не убирая руку с рюкзака.
– Ну, как ты думаешь? Это же знак смерти! Пустые глазницы, носа нет…
Интерес у Сергея пропал мгновенно. Он отдёрнул руку от рюкзака, и поспешно отодвинулся подальше, принявшись усиленно зашнуровывать кеды.
– Я не пойму, Мишаня, зачем он твоей аспирантке нужен?
– Не знаю. – Михаил пожал плечами. – Может быть, она надумала использовать его как учебное пособие, а может быть нашла себе молчаливого собеседника... Слушай, ты чего ко мне пристал с этой черепушкой?
– Да так, интересно. Медики – они вообще странные люди.
– Ну и чёрт с ними! – отмахнулся Михаил. – Главное, что я свои долги погасил, и есть на что сегодня выпивку купить.
Серёга накинул тёмную ветровку, критически глянул на себя в зеркало, поправил воротник и напоследок щедро пшикнул одеколоном, наполнив комнату резковатым запахом.
– Я готов. Жратвы только прихватить надо.
Михаил ухмыльнулся. Он прожил с Сергеем в этой комнате три года, и те случаи, когда у них в запасе водилась еда, можно было пересчитать по пальцам одной руки. Впрочем, мешок с картошкой, лук, чеснок – всё это всегда хранилось под кроватью, но тащить сырые овощи в лес было неразумно.
– Слышь, давай огурцы прихватим, которые моя бабуля солила, – предложил Сергей. – Ты же их пробовал – обалденные корнишоны.
– Ты охренел! Куда нам трёхлитровая банка?
– Вот увидишь, медикам понравится – всё сожрут.
– Если ты понесёшь, то я не против. – Михаил протянул другу свой рюкзак и, не оборачиваясь, вышел в коридор.
В вестибюле общежития приятелей неожиданно остановил худой нескладный парень в потёртом джинсовом костюме, с въедливым взглядом. Это был Андрей, сосед по этажу. Ещё весной Сергей занял у него приличную по студенческим меркам сумму и до сих пор не отдал. Андрей последнее время крайне нуждался в деньгах, а потому настойчиво требовал вернуть долг при каждой встрече.
– Привет, Миш! – обрадовался он, заметив старого знакомого, и расплылся в улыбке. – Говорят, ты в медицинском теперь учишься. И как успехи?
– Лучше всех. – Михаил хлопнул его по плечу. – Скоро приду лечить твоё слабоумие.
– Как всегда шутишь, – добродушно улыбнулся Андрей, и тут же ловко схватил за рукав пытавшегося проскочить к выходу Сергея.
– Постой-ка, приятель! – Андрей потянул его назад. – Ты клятвенно обещал мне вернуть к понедельнику долг. Где деньги?
– Если сказал, что отдам – значит отдам. – Зло посмотрел на него Сергей. – Сегодня только суббота.
Андрей нехотя отпустил рукав, но продолжал буравить парней подозрительным взглядом:
– Куда это вы в такую рань собрались, да ещё с рюкзаком?
– На вокзал, – раздражённо буркнул Серёга и, не церемонясь, пинком распахнул тяжёлую входную дверь. – Пошли, Мишка, опаздываем!
– И далеко уезжаете? – Андрей сделал шаг следом.
Михаил обернулся:
– Мой друг немного неточно выразился. Мы спешим на товарную станцию – вагоны разгружать.
Андрей с искренним уважением посмотрел на него:
– Учёба в меде, Мишка, тебя здорово изменила. В лучшую сторону. Дурь из головы выкинул. Может и Серёгу уму-разуму научишь?
– А я, по-твоему, что делаю? – Михаил пожал плечами в знак непонимания. – Физический труд всегда способствовал исправлению. Ладно, давай, Андрюха, пока!
Приятели выскочили на улицу, оставив Андрея стоять в дверях с задумчивым выражением лица.
На улице стояла довольно тёплая для начала октября погода, и хотя всё небо затянули тяжёлые свинцовые облака, дождя не было.
Друзья торопливо шагали мимо унылых пятиэтажек, обходя большие лужи, к старенькому гастроному на углу. Его вывеска, когда-то яркая и привлекательная, давно выцвела под солнцем и дождями, отчего буквы выглядели блёкло и неприглядно. Докурив сигареты, парни бросили окурки в переполненную урну, из которой торчали мятые стаканчики, и направились прямиком в винно-водочный отдел.
Михаил, слегка прищурившись, с минуту рассматривал витрину, хотя прекрасно знал практически весь ассортимент.
– Ну что застыл? – Серёга легонько толкнул его локтем в бок. – Начинай оказывать на меня положительное влияние!
– Значит так… – Михаил выдержал паузу и поманил пальцем продавщицу, скучающую за прилавком. – Дайте нам, пожалуйста, три бутылочки Мадеры.
Сергей удивлённо присвистнул и поднял брови:
– Ты действительно изменился в лучшую сторону. – Он одобрительно хлопнул друга по плечу. – Только гляди, чтобы хватило денег на электричку.
– Не беспокойся, я всё подсчитал. – Михаил уверенно  полез в карман за деньгами.
Как правило, друзья вполне обходились недорогим портвейном, либо же плодово-ягодным вином, от которого наутро болела голова, поэтому нынешний благородный выбор   порадовал Сергея.
– Ну что ж, – радостно потёр руки Михаил, пряча сдачу в карман. – Главную задачу выполнили, осталось только купить два плавленых сырка, и на этом всё.
Через минуту, прихватив закуску, друзья вывалились из магазина на улицу и, посмеиваясь над какой-то своей шуткой, быстро зашагали в сторону метро, лавируя между прохожими.
– Слышь, Мишка, давай жахнем грамм по двести, а то я робею, всё-таки много незнакомых людей будет на вокзале. Да и не терпится продегустировать твоё вино.
 – Давай так: сначала я дело закончу, а потом уже расслабимся. Тем более что нам по пути: от места, где проживает моя заказчица, до Выборгского вокзала всего одна остановка на метро.
С этими словами Михаил решительно свернул к подземному переходу, и они, перепрыгивая через ступеньки, побежали вниз, к метрополитену.
Процедура передачи черепа проходила без участия Сергея – Михаил попросил друга подождать во дворе, и завершилась удачно. Это Сергей понял по довольной улыбке на лице приятеля, когда тот выскочил из подъезда.
– Барышня в восторге, – радостно сообщил Михаил, потирая руки. – Ещё бы! Предпродажная подготовка выполнена мной на высочайшем уровне.
– Слава богу, наконец-то мы сможем дёрнуть по стаканчику. – Сергей с нетерпением покосился на рюкзак. – Вот только где? Не будем же мы распивать возле мусорных баков?
Парни принялись искать укромное местечко, оглядывая окрестности, но ничего подходящего найти не смогли.
Впереди показалось массивное здание строительного института с колоннами и широкими ступенями.
– О, придумал! – Сергей радостно поднял кверху указательный палец. – Пошли к строителям в гости. Найдём свободную аудиторию, сядем как люди за парту, разложим закуску и жахнем.
– Для нашей закуски много места не понадобится, – усмехнулся Михаил.
– Тогда хотя бы посидим, чего стоять-то. Думаю, нам никто не помешает, ведь сегодня суббота и мало кто из студентов учится.
– В строяк можно, – согласился Михаил после недолгого раздумья. – Это в своих вузах выпивать рискованно, а на чужой территории не страшно.
Они уверенным шагом направились к центральному входу и, привычно махнув перед носом вахтёрши студенческими билетами, без проблем миновали контроль.
В заведении шли занятия, поэтому ни в холле, ни в коридорах учащихся не было. Парни заглядывали подряд во все двери, осторожно приоткрывая каждую, но найти пустую аудиторию им никак не удавалось.
– Это же надо! – возмущённо шипел Михаил, закрывая очередную дверь. – Уже два этажа прошли, а свободного помещения так и не отыскали: либо двери закрыты, либо занятия идут. А что если в туалете? Там уж точно никого нет.
– Ты что? – Сергей скривился. – Я не стану в сортире бухать, лучше уж возле мусорки.
– Можно подумать, что мы никогда не выпивали в туалете.
– Стой! – внезапно скомандовал Серёга, увидев табличку с грозной надписью «Военная кафедра». – Вот где мы расположимся.
Он жестом показал приятелю следовать за собой, прижав палец к губам:
– Главное, не шуми…
За широкой дубовой дверью начинался ещё один небольшой, ярко освещённый коридор. По одну его сторону располагались аудитории, из дверей которых доносились приглушённые голоса преподавателей, и только в одном помещении стояла подозрительная тишина.
Сергей осторожно просунул голову в приоткрытую дверь, огляделся и радостно замахал рукой:
– Давай сюда, – прошептал он. – Здесь никого нет.
Друзья зашли в кабинет без вывески, который на деле оказался кафедрой для преподавателей. Михаил тут же закрыл дверь изнутри.
На стенах, не занятых шкафами, висели красочные плакаты с военной тематикой – схемы сборки автомата, поражаемые зоны и прочие визуальные пособия. У окна вплотную друг к другу стояли два массивных стола: на одном – графин с водой и перевёрнутые стаканы, на другом – хрустальная ваза с румяными яблоками.
У стены, возле кресла, застыл жутковатый манекен, изображающий раненого бойца. Из его распоротого живота зловеще торчали бутафорские кишки, выкрашенные в бледно-серый цвет, а стеклянные глаза равнодушно смотрели в потолок.
– Ну и жуть, – пробормотал Сергей, брезгливо отводя взгляд и стараясь не смотреть в ту сторону.
Михаил, напротив, подошёл ближе и с профессиональным интересом принялся изучать экспонат.
– Любопытно, из чего они это сделали? – задумчиво произнёс он, осторожно, двумя пальцами, касаясь бутафорских внутренностей.
– Какая разница? – отмахнулся Серёга, скидывая рюкзак на стол. – Для нас главное, что не придётся из горла пить, к тому же яблоки с вином хорошо сочетаются. – Он нетерпеливо дернул приятеля за рукав. – Что ты стоишь? Готовь посуду, не тяни время.
Михаил схватил графин и принялся намывать гранёные стаканы. По очереди выплеснул из них воду в открытую форточку, причём второй раз промахнулся и попал на стекло.
– Б…! Не туда! – выругался он, спешно убирая с подоконника стопку намокших тетрадей.
Затем достал из кармана складной нож, крупно нарезал яблоки и принялся разворачивать плавленые сырки, старательно сдирая прилипшую фольгу.
Серёга в это время мучительно возился с бутылкой – никак не мог протолкнуть пальцем пробку. Он огляделся в поисках подходящего предмета и, к своей радости, обнаружил в ящике стола штопор. Там же лежала круглая мишень для игры в дартс с тремя дротиками и муляж гранаты.
– Вот гады! – беззлобно усмехнулся Сергей, ловко откупоривая бутылку. – Бухают на работе да ещё в игрушки играют. Я не буду затягивать мероприятие – наливаю по полному стакану.
– Как скажешь… – Михаил согласно кивнул, продолжая возиться с закуской.
– Огурцы будем открывать?
– Зачем? – Михаил удивлённо поднял брови. – Тут и так еды полно.
Он протянул приятелю распечатанный сырок и придвинул вазу с нарезанными яблоками:
– Вот, пожалуйста…
Сергей разлил мадеру по стаканам.
– Ну, давай, за хорошее начало дня! – торжественно провозгласил Михаил.
Друзья дружно выпили, сморщились, закусили яблоками и сырками.
– Я так скажу, Мишаня: вино, конечно, благородное, но таких денег оно явно не стоит. – Сергей критически осмотрел бутылку на свет. – При нынешних обстоятельствах Мадера, безусловно, к месту, однако в дальнейшем не надо меня удивлять – покупай обычный бюджетный портвейн.
Очень скоро парни стали забывать, где находятся, они перешли с напряжённого шёпота на развязную громкую речь и начали хозяйничать в кабинете как у себя дома. Сергей подошёл к шкафу, достал оттуда офицерскую фуражку с кокардой и с довольным видом водрузил её на голову.
– А что, Серёга, тебе военная форма к лицу, – Михаил одобрительно хлопнул друга по плечу. – Даже сутулость куда-то делась. Прямо бравый вояка!
Затем они принялись безудержно хохотать над бойцом с плаката, которому Сергей подрисовал фломастером аккуратную бородку и круглые очки, совершенно преобразив суровое  лицо.
– Ты, Серёга, оказывается, неплохой портретист. – Михаил вытер выступившие от смеха слёзы. – Этот персонаж мне очень напоминает профессора Лунтовского.
Сергей расплылся в довольной улыбке:
– Так я его и рисовал.
Михаил, закинув в рот кусок яблока, недоуменно покачал головой:
– Ну скажи, зачем ты вообще в университет пошёл? Тебе бы с мольбертом на Невском проспекте стоять. Сейчас бы купался в деньгах. Портреты всяких иностранцев рисовал за валюту.
– Должен признаться, это мой первый удачный опыт. До этого мои рисунки были совершенно неузнаваемыми.
– А всё потому, что ты раньше портвейн хлебал, а сегодня вкусил Мадеру. – Михаил поднял указательный палец. – Видишь, как благородное вино раскрыло твой талант? Нисколько не удивлюсь, если и я сейчас запою оперным голосом.
– Лучше не надо, – поспешно сказал Сергей.
– Хорошо, уговорил. Но когда выйдем на улицу, я обязательно попытаюсь взять фа третьей октавы.
– На улице взять третью октаву – сам бог велел! – воодушевлённо поддержал Сергей приятеля. – Прохожие наверняка это оценят.
Михаил взял со стола фломастер, подошёл к тому же плакату на стене и небрежным мазком подрисовал мужчине внушительный, с горбинкой, нос.
– Вот теперь один в один профессор Лунтовский, – довольно произнёс Михаил, любуясь своим художеством. – Я вчера был у него. Помнишь, профессор велел мне прийти в пятницу?
Сергей неуверенно пожал плечами.
– Ну вот, – продолжал Михаил, усаживаясь на стул. – Захожу, а сам думаю: «Ну, Викентий Павлович, сейчас и я над тобой приколюсь» И с порога: «У меня температура и озноб. Что делать? Помогите!»
– Профессор глаза выпучил, чуть речи не лишился. А потом ничего, собрался и давай меня успокаивать. «Вы, – говорит, – Марабян, не волнуйтесь. Это реакция на вакцину против гриппа, которую я вам вколол. А история про Амарантус была выдумкой начальника лаборатории Добрынина. Мы так решили вас проучить, чтобы неповадно было воровством заниматься».
– Лунтовский оказался хитрющим стариком. Он вроде бы извинился за свои издевательства, но как-то вскользь. И тут же принялся за кролика отчитывать. – Михаил вздохнул. – А тут ещё Добрынин подошёл. Они мне целый час вдвоём мозги выносили. А я их и послать не могу – мне в институте ещё пять лет учиться. Под конец Лунтовский про твоё здоровье спросил. Я, если честно, растерялся немного и сказал, что спина у тебя зажила и обиды на него ты не держишь. – Он виновато развёл руками. – Ты уж прости, как-то само собой вырвалось.
– Ага, как же! – Сергей насупился. – У меня на него большой зуб имеется. В этой истории я вообще был ни при чём, а пострадал больше всех. Ну-ка, отойди от его портрета!
Сергей вытащил из письменного стола дротики и, прищурившись, один за другим метнул в плакат. Они с глухим стуком вонзились прямо в нарисованную голову профессора, образовав аккуратный треугольник на лбу.
Михаил восхищённо присвистнул и похлопал в ладоши:
– Браво, Серый! Мучитель наказан. Или нет? – Михаил вдруг насторожился и даже привстал. – Надеюсь, здесь обошлось без чёрной магии? Профессор не загнётся?
– Разве я читал заклинание? – ухмыльнулся Сергей. – Если ты сказал, что я не держу на него зла, значит, так тому и быть. Парни наполнили стаканы во второй раз и звонко чокнулись, расплескав немного Мадеры на пол. А после того, как закусили сырками с яблоками, они и вовсе закурили.
Михаил развалился в кресле и, лениво дымя сигаретой, принялся рассматривать найденный в столе военный альманах, время от времени громко комментируя особо интересные фото и тыкая в них пальцем.
Его приятель тем временем, натянув найденное в шкафу пальто с капитанскими погонами, красовался перед зеркалом, принимая важные позы и отдавая честь своему отражению.
Резкий стук в дверь мгновенно оборвал весёлое настроение. Михаил рванулся с места, чтобы спрятать улики, но в панике зацепился ногой за злополучный манекен. Оба с оглушительным грохотом рухнули на пол. Серые, резиновые кишки-муляжи вывалились из распоротого «живота» и противно растеклись по линолеуму. Михаил замер, испуганно уставившись на дверь широко раскрытыми глазами.
– Кто там? – хрипло, стараясь придать голосу уверенности, спросил Сергей.
– Товарищ майор, это студент Щепкин, – раздался почтительный голос из коридора. – Как и договаривались, я принёс доработанный проект бомбоубежища.
Друзья быстро обменялись паническими взглядами.
– Вы ошиблись, – басом произнёс Сергей, лихорадочно снимая пальто с погонами и запихивая его в шкаф. – Здесь капитан Крюков, а майор сейчас занят со студентами. Он освободится не раньше чем через десять минут. Ждите в коридоре.
Михаил вскочил с пола и отчаянными жестами стал показывать, чтобы приятель прогнал студента.
– Постойте! – вдруг передумал Сергей. – Если хотите, чтобы ваш проект оценили на пятёрку, купите бутылку водки и принесите сюда. – Он говорил властно, не терпящим возражений тоном. – Мы с майором будем ждать. Главное – никаких вопросов! Зайдите строевым шагом, поставьте бутылку на стол и уходите. Обращаю внимание: нога прямая, с оттянутым носком, ставить твёрдо на всю ступню. Даю слово офицера – через две минуты ваш вопрос будет решён.
– Водку?.. – в голосе студента послышалось сильное замешательство. – Но майор Самсонов вроде не пьёт...
Сергей негромко, но с чувством выругался сквозь зубы, однако тут же рявкнул в сторону двери:
– Он обязан проставиться – у него день рождения! И прекратите пререкания, если хотите успешно сдать проект! На всё про всё – десять минут! Время пошло.
– Я мигом, – послышалось в ответ.
Торопливые шаги за дверью затихли вдалеке. Михаил, давясь от смеха и зажимая рот обеими ладонями, сполз по стене на корточки.
– Ну, ты, Серёга, красавец! – прохрипел он, вытирая выступившие слёзы. – Отлично придумал.
– Сам не ожидал. Как только надел пальто и фуражку, сразу почувствовал себя командиром. Всё как-то само собой получилось.
Сергей взял со стола пачку «Мальборо» и небрежно положил в карман.
– Сигареты я забираю. Мы и так им бесплатную выпивку организовали. Надо уходить, пока нас здесь не застукали. Только приберись сначала.
Михаил попытался запихнуть выпавшие из манекена внутренности обратно, но они упорно не держались.
– Да что ж такое! – пробормотал он, отчаянно пытаясь утрамбовать скользкую серую массу поглубже.
В конце концов, прорезиненный кишечник с тихим хрустом разорвался. Михаил, сплюнув от досады, огляделся и швырнул остатки требухи в стоявшую на столе вазу, накрыв ими окурки и огрызки.
– Так пойдёт? – спросил он, поставив манекен на место.
– Теперь другое дело, – рассеянно отозвался Серёга, заворожённо разглядывая муляж гранаты, найденный в столе. – Надо же, как реалистично. Этой штукой медиков напугаем. Пошли!
Звонок об окончании занятий прозвучал как раз в тот момент, когда приятели выходили из дверей института, смешавшись с потоком студентов.
– Чётко сработали, – с довольным видом отметил Михаил, оглядываясь на здание. – В прямом смысле по звонку закончили.
Парни перешли проспект и направились к станции метро, до которой оставалось не больше минуты ходьбы.
Михаил внезапно остановился посреди тротуара, заставив прохожих огибать его.
– Погоди, Серёга, – загадочно проговорил он. – Я кое-что забыл сделать.
Он глубоко вдохнул, вытянул руку в театральном жесте и, сконцентрировав все силы, попытался взять ту самую пресловутую третью октаву. Однако вместо ожидаемого звонкого сопрано из его груди вырвался лишь сиплый звук, больше напоминающий стон старой несмазанной двери, чем человеческий голос. Михаил зашёлся в приступе кашля, привлекая недоуменные и даже испуганные взгляды прохожих.
– Эх, не вышло! – разочарованно констатировал Серёга, качая головой. – Видимо, маловато Мадеры выпили. Но ничего, на природе, в лесу, ещё раз попробуешь.
Мимо них с озабоченным видом пробежал грузный парнишка в очках. В одной руке он судорожно сжимал длинный чертёжный тубус, в другой – заветную бутылку «Столичной».
– Студент Щепкин торопится, – догадался Сергей, провожая его взглядом. – Представляешь, что сейчас будет на кафедре? – он почесал затылок. – Мы же оставили пустую бутылку на столе, сожрали чужие яблоки, да ещё в хрустальную вазу кишки с окурками набросали. Я уж не говорю о портрете на стене. Офицеры будут в шоке.
– Это всё ерунда, – отмахнулся Михаил. – Вот когда Щепкин строевым шагом зайдёт и пузырём по столу грохнет, тогда они точно охренеют.
– Похоже, наш бедолага проект сегодня не сдаст, – пожалел студента Сергей, но через секунду философски добавил: – А может, и наоборот, да ещё похвалят. За инициативу.
Друзья захохотали в голос, привлекая внимание прохожих, и радостно хлопнули по рукам.
– Я слышал, Мишаня, что военные кафедры скоро закроют, а жаль, классное местечко мы подыскали.
– Да, место хорошее, но мне кажется, что с этого дня офицеры у дверей дневального поставят.
Приятели, продолжая посмеиваться над незадачливыми военными, спустились в метро, растворившись в потоке пассажиров.
Через десять минут они уже стояли у пригородных касс Выборгского вокзала, изучая расписание. А ещё через пять – с билетами в руках пробирались сквозь шумную, разношёрстную толпу на перрон, лавируя между сумками и тележками.
На платформе, перед длинной электричкой, толпился народ. Студенты-медики, одетые в походную форму – кто в штормовки, кто в старые куртки, – что-то оживлённо обсуждали, сгрудившись возле высокого фонарного столба. Там же лежали, сваленные в кучу их рюкзаки и сумки.
Серёга, прищурившись, быстро пересчитал компанию:
– Три пацана и шесть девчонок! – радостно сообщил он приятелю, потирая руки.
– Чего радуешься? – хмуро заметил Михаил. – Одна девица без парня останется. Может всё дело испортить, в моей практике такое уже бывало. Лишняя всегда обиженная ходит и настроение портит.
– Ерунда всё это. – Сергей беспечно махнул рукой. – Ну, показывай, где моя «лапочка»?
– Вон та брюнетка в брезентовой куртке и обтягивающих джинсах – её зовут Вика. – Михаил указал подбородком.
Серёга присмотрелся и вопросительно, даже несколько озадаченно поглядел на друга:
– Ты называешь это «лапочкой»? – он хмыкнул. – Это ж пышка! Можно даже сказать каравай – чересчур уж пикантна.
– А что я говорил? Классная девка – кровь с молоком. – Он начал загибать пальцы: – Румяная, улыбчивая, с ней хоть за грибами, хоть на ферму. Мы вчера болтали полчаса – милейшее создание, мухи не обидит. Чего тебе ещё?
Михаил заметил, как Вика украдкой поглядев в их сторону, задержала взгляд на Сергее.
– Смотри-ка, уже пялится на тебя – точно клюнула. – Михаил довольно хлопнул друга по плечу. – Осталось аккуратно подсечь.
– Ты как на рыбалке заговорил – «клюнула», «подсечь», – усмехнулся Сергей. – А мы не за рыбой, за грибами собрались.
– Так я могу перефразировать… Вика – она ж как гриб боровик: крепкая и аппетитная, сама в руки просится. Тебе останется только бережно уложить её в корзинку... – Михаил сделал многозначительную паузу и подмигнул. – Ну, или в кровать. Конечно не сейчас, а вечером.
– Молодец, хорошо излагаешь… – Сергей одобрительно хмыкнул. – А ты, братуха, оказывается, ещё тот грибник.
Михаил довольно улыбнулся, поправил лямку рюкзака и, не говоря ни слова, зашагал в сторону компании медиков, увлекая друга за собой. Через секунду к ним подлетела раскрасневшаяся Света, звонко чмокнула Михаила в щёку и озорно подмигнула его приятелю.
– Привет, Серёжа! – Она окинула его лукавым взглядом. – Как спина?
– Ничего, заживает понемногу. – Сергей машинально пошевелил лопатками.
– Вы будете сегодня какую-нибудь живность запекать? – с ехидством спросила она Михаила.
– Нет, на этот раз никакой экзотики. Мы решили ограничиться исключительно вашей, проверенной пищей.
Света звонко рассмеялась, подхватила обоих под руки и повела к остальной компании, расположившейся возле горы рюкзаков.
В процессе знакомства друзья отметили про себя чрезмерную, почти болезненную худобу парней-медиков и приятную упитанность женской половины компании. Сергей, быстро освоившись, отпустил несколько шуток по поводу внушительных размеров багажа, который грибники собрались тащить в лес, и между делом, осторожно прощупал почву относительно запасов провизии – на всякий случай.
– Миша, может быть, споёшь что-нибудь? – Света указала на потрёпанную гитару в чехле, прислонённую к сумкам. – У нас инструмент с собой.
– Спою, конечно. Только не сейчас.
Гулкий, немного хрипловатый голос из динамиков объявил о долгожданной посадке. Раздался шипящий звук, двери электрички с лязгом распахнулись, и пёстрая толпа хлынула в вагоны. Компания с шумом, смехом и толкотнёй ворвалась в вагон и приземлилась на жёсткие деревянные сиденья, оккупировав места рядом с тамбуром. Тем, кому
Дорога предстояла неблизкая, а потому, едва электричка тронулась и замелькали не хватило сидячих мест, пришлось устраиваться прямо на рюкзаках и сумках, брошенных у окна между сидений. Две девчонки, хихикая, без лишних церемоний примостились на коленях у парней.перроны, студенты устроили утренний перекус, достав из сумок бутерброды и термосы. Валера, щуплый ботаник в очках с толстыми линзами, размахивая бутербродом с колбасой, хвалился, что в лесу будет полно съедобных грибов, но могут встретиться и коварные ядовитые двойники.
– К примеру – вот такие. – Он ткнул пальцем в замусоленные страницы затёртой брошюры, которую держал на коленях. – Смотрите внимательно! Отличительные признаки: пластинки, запах, ножка...
– Категорически не согласна, что свинушка тонкая – это ядовитый гриб! – вступила с Валерой в жаркий спор долговязая студентка с пирсингом в носу, сверкая глазами. – Я сама регулярно употребляю их в жареном виде, и хоть бы что. И бабушка ела, и дедушка...
– Этот гриб признан ядовитым ещё в СССР! – возразил Валера, поправляя сползающие очки. – В нём содержится биологический яд дициклопентанон! – он выкрикнул это слово с таким видом, будто поставил диагноз.
– Мои родители едят свинухов на протяжении всей жизни и не страдают от каких-либо последствий! – распалялась девица, переходя на повышенные тона.
Михаил, наблюдавший за набирающим обороты спором, дёрнул Сергея за рукав:
– Пойдём, пока они не подрались, – кивнул он в сторону спорящих, – а то ещё разнимать придётся.
Прихватив заветную бутылку Мадеры, друзья вместе с двумя парнями-медиками, которые тоже предпочли ретироваться от громкой дискуссии, направились в тамбур.
Старенький вагон мерно скрипел и вздрагивал на стыках рельсов, ритмично покачиваясь в такт движению. За мутным, давно не мытым стеклом мелькали бескрайние поля, перелески и утопающие в зелени садов дачные посёлки с разноцветными домиками.
Один из медиков – худощавый блондин с замысловатой татуировкой на запястье – ловко, одним движением, откупорил мадеру перочинным ножом и, стараясь не расплескать драгоценную жидкость, разлил всем в пластиковые стаканчики.
– За дружбу! – провозгласил он, поднимая свой стакан.
Будущие врачи оказались вполне компанейскими ребятами, поэтому через десять минут, когда первая бутылка опустела, Михаил, слегка пошатываясь в такт вагону, поплёлся за добавкой, напевая себе под нос что-то про «сиреневый туман».
Немного погодя, когда вторая бутылка заметно поубавилась, в тамбур заглянули любопытные Света с Викой. Студенты-медики, переглянувшись с понимающими улыбками, тактично удалились, оставив компанию вчетвером.
– Нет-нет, я это пить не буду, – запротестовала Вика, увидев этикетку на бутылке, и даже замахала руками, словно отгоняя наваждение. – У меня от него изжога. Я лучше ликёрчик накачу.
Она эффектным жестом извлекла из недр своей сумочки плоскую бутылку импортного ликёра с яркой этикеткой и, прищурив глаз, загадочно поболтала золотистым содержимым. Приятели многозначительно переглянулись и, не сговариваясь, тут же протянули опустевшие стаканы.
– Мы что, стоя будем пить? – брезгливо скривилась Вика, оглядывая прокуренный тамбур с окурками на полу. – Здесь накурено, наплёвано, – она поморщилась. – Пошли отсюда в вагон.
– Там могут оштрафовать за нарушение порядка, – предостерегающе заметил Сергей, – а отсюда все подходы хорошо просматриваются. В случае чего – всегда можно сделать вид, что просто дышим.
Но Вика не стала его слушать – решительно, по-хозяйски, распахнула двери тамбура и уверенно направилась на своё место, цокая каблучками по железному полу.
– Ну-ка свалите, кто не пьёт, – безапелляционно распорядилась она, окинув взглядом сидящих. – Остальные подставляйте стаканы.
Вот отредактированные фрагменты с исправлениями, выделенными жирным шрифтом. Я добавил жесты, мимику и детали, чтобы сделать сцену в вагоне более живой и атмосферной.
Ликёр исчез первым – его разлили и выпили под дружный смех и тосты. Следом, опустела и бутылка мадеры. Света, загадочно покусывая губу, достала из своей плетёной корзинки пузатую бутылку коньяка с криво приклеенной этикеткой.
– Эх! – вздохнула она. – Хотела на природе… да ладно, чего уж там.
– Ого! – радостно загудели парни, оживляясь. – Коньяк… Король напитков!
Однако всеобщий энтузиазм заметно угас после первого же пробного глотка. «Король напитков» оказался дешёвой подделкой с отчётливым химическим привкусом жжёной пластмассы и сивушным запахом. Половину бутылки, так и недопитую, брезгливо вернули обратно в корзину.
Валера, достав гитару, не очень умело, но старательно пробежался пальцами по струнам и, устроившись поудобнее, принялся негромко бренчать, мурлыча что-то невнятное себе под нос.
Услышав нестройные, режущие слух аккорды, Михаил поморщился, как от зубной боли.
– Дай, пожалуйста. Через пять минут верну. – Михаил забрал у Валеры инструмент, снял с себя вязаную шапку и торжественно вручил её Свете. – Держи. Пойдёшь со мной по вагону – будем сюда дары складывать.
Придирчиво осмотрев подругу, он решительно развернул на её голове кепку козырьком назад, чуть сдвинув набекрень:
– Так бунтарски смотришься.
Поманил пальцем Серёгу:
– Ты, братуха, тоже давай с нами – для массовки.
Затем, лёгким движением руки провёл по струнам гитары, проверяя звук, и под мерный, убаюкивающий перестук колёс запел приятным, глубоким баритоном песню Амирамова «Алёнка», чуть раскачиваясь в такт музыке:
«А ты сидишь в вагоне-ресторане,
Тебя ласкает кто-нибудь другой.
А я люблю, люблю тебя, Алёнка,
И я хочу, чтоб ты была со мной.
А колёса стучат, и бегут поезда,
А ты уезжаешь далёко.
И я боюсь, что больше уже никогда
Тебя не увижу, Алёнка…»
Голос его лился свободно и легко, и даже древние старушки в конце вагона заулыбались, прислушиваясь.
Сергей, до этого момента безучастно переминавшийся у двери тамбура, вдруг неожиданно оживился и решительно направился к молодой женщине, чья объёмистая сумка с детскими вещами мирно покоилась на соседнем сиденье.
– Позвольте, мамаша, позаимствовать? – проговорил он с обезоруживающей улыбкой, словно предлагал поднести стакан воды.
Не дожидаясь ответа ошарашенной дамочки, он бесцеремонно взял торчащие из сумки разноцветные пластмассовые погремушки и принялся ритмично трясти ими в такт песне, словно маракасами.
Рядом сидящий длинноволосый парень с собранными в пучок волосами, оценив момент, подхватил картонную коробку из-под пылесоса и принялся отбивать по ней ладонями чёткий ритм. Звук получился глуховатым, но упругим, будто бит из старых колонок.
Получалось очень даже складно и зажигательно. Света тоже взялась за дело. Она, покачивая бёдрами в такт музыке, ловко шныряла между рядами, протягивая шапку для сбора подношений.
Песня неслась по вагону, заглушая стук колёс:
«Когда-то я под звуки серенады
Всё под твоим балконом пропадал.
И вот теперь дождался я награды –
Алёнка, ты уходишь навсегда.
А колёса стучат, и бегут поезда,
А ты уезжаешь далёко.
И я боюсь, что больше уже никогда
Тебя не увижу, Алёнка.
Но всё прошло, как в утреннем тумане,
А я тебя не в силах позабыть.
И я прошу, Алёнка, хоть обманом,
Вернись ко мне, пожалуйста, вернись…»
Михаил зажмурился, вжимая струны до предела, вкладывая в каждое слово всю свою боль:
«А колёса стучат, и бегут поезда,
А ты уезжаешь далёко.
И я боюсь, что больше уже никогда
Тебя не увижу, Алёнка…»
– Никогда! Никогда! – внезапно закричал изрядно охмелевший и вошедший в раж Серёга. Он, охваченный порывом, отчаянно замахал погремушками над головой – так делают путейцы, бегущие навстречу составу, показывая машинисту, что дальше ехать нельзя – впереди катастрофа.
У окна пожилая старушка в платочке, испуганно прижав к себе кошёлку с яйцами, резко перекрестилась и зашептала побелевшими губами: «Господи Иисусе, упаси и сохрани от лиха...».
Сергей настолько проникся содержанием песни, что на глазах у него выступили самые настоящие слёзы. Он поджал губы, зашмыгал носом и до последних затихающих гитарных аккордов продолжал неистово трясти погремушками.
Представление закончилось под одобрительный гул пассажиров. Светка, раскрасневшаяся от смущения, всё ещё обходила вагон с протянутой шапкой в руках.
– Спасибо... спасибо, добрые люди, – бормотала она, едва успевая кивать направо и налево, принимая щедрые дары.
После того как всё собрали, Михаил забрал у неё шапку, зачерпнул оттуда горсть мелочи и великодушно протянул парнишке, который виртуозно отбивал ритм по коробке:
– Талантище! – он хлопнул парня по плечу. – Если захочешь – приходи к нам в оркестр.
Пассажиры оценили музыкальный номер по достоинству: в шапке оказались два десятка конфет, пачка печенья, румяное яблоко, два варёных яйца и, что самое приятное, больше полутора тысяч рублей мелочью и бумажными купюрами. Среди мятых десяток и полтинников особенно выделялась тысячная банкнота.
– Ни хрена себе! – изумился Михаил, вытаращив глаза. – Похоже, у нас олигархи в пригородных поездах ездят. – Он покрутил купюру перед носом у Сергея. – Гляди, чего сунули!
Серёга взял банкноту, с важным видом повертел в руках, нащупал на ней рельефную надпись, затем внимательно посмотрел на просвет, проверяя водяные знаки.
– Похоже, что настоящая… – он присвистнул. – Мишаня, ты прирождённый артист. Может быть, плюнем на эти грибы и пойдём с концертом по вагонам? Глядишь, все долги погасим.
– Чтобы наши долги оплатить, надо уезжать в многодневное турне, – резонно заметил Михаил. – Но Светка не согласится, а дуэтом мы, разве что на сигареты заработаем. К тому же в этом деле жёсткая конкуренция.
– И всё же, Мишаня, эту тему надо иметь в виду. Всегда могут настать тяжёлые времена.
Михаил рассовал деньги и продукты по карманам, вернул гитару очкарику Валерке и направился за Сергеем в тамбур – перекурить и обсудить планы на будущее.
Едва они вышли из вагона и закурили, как следом за ними бесцеремонно протиснулись трое мрачных субъектов: двое крепких громил с угрюмыми физиономиями и невысокий, крепко сложенный парень с характерными для борца ушами. Их кислые, неприветливые лица не сулили ровным счётом ничего хорошего.
Один бугай молча встал у двери в вагон, надежно блокируя выход. Другой, не говоря ни слова, оттеснил Сергея плечом к центру тамбура, отрезая от друга. Третий, явно старший в этой компании, в потертой стеганой куртке, не спеша прикурил сигарету и, прищурившись, подошел вплотную к Михаилу.
– Вы, ребята, похоже, не в курсе, – хрипло процедил он, демонстративно выпуская струйку дыма прямо в лицо опешившему Михаилу, – что без нашего разрешения художественным коллективам в электричке выступать строго запрещено. За нарушение придется ответить!
Незнакомец резко, не церемонясь, сорвал с Миши шапку и ткнул костлявым пальцем ему в грудь:
– Выгребай всё, что в карманах. Быстро! – голос его был низким и не терпящим возражений.
Михаил бросил быстрый, тревожный взгляд на Сергея. Тот, едва заметно кивнул – мол, не дёргайся, делай, что говорят.
Крепыш в стёганке, которого звали Хамса, показательно, с противным хрустом, повертел головой, разминая шею, и недовольно процедил:
– Я долго ждать буду?
Михаил, стараясь не делать резких движений, начал методично выкладывать в протянутую шапку содержимое карманов: сначала мелочь, потом конфеты, варёные яйца, пачку печенья…
– Теперь вот отсюда, – Хамса ткнул пальцем в правый карман брюк.
Миша неохотно, помедлив, достал сложенную несколько раз тысячную купюру.
– Это мой штукарь, – поспешно пояснил он, прижимая деньги к себе. – На дорогу. Личные.
– А нам-то откуда знать? – ухмыльнулся главарь, обернувшись к подельникам за поддержкой. – Может, твоя песня кому-то очень приглянулась. Клади в шапку!
Михаил машинально отдёрнул руку с купюрой за спину.
– Уважаемый! – внезапно резко вмешался Сергей, выступая вперёд. – Это его личные деньги!
– Серый, успокойся, – Михаил попытался остановить друга, чтобы тот не наломал дров.
– Чего мне успокаиваться?! – Сергей говорил громко и дерзко, глядя прямо в глаза Хамсе. – За свои бабки мы будем биться, не глядя, кто вы и сколько вас! А там, – он резко кивнул в сторону вагона, – студенты-медики. Они может и не качки, но махаться будут, если что. Разбитые стёкла и кровищу – гарантирую! Следом наши подруги прибегут – визг, крик на весь состав! Короче, на ближайшей станции всех высадят и в ментовку отведут. Нас через час выпустят, а вас, братва, на пару суток прикроют. – Он перевёл дух. – В итоге мы лишимся прогулки по лесу, а вы – денег. И кому это надо?!
Громила в длинном плаще, по кличке Ржавый, угрожающе дёрнулся вперёд:
– Слышь, Хамса! Дай я ему втащу?!
Хамса властно, одним движением руки, преградил ему путь, не сводя глаз с Сергея.
– Стой, Ржавый. – Главарь задумчиво пожевал губу. – Я думаю, штукарь действительно этому барду принадлежит. Не припомню, чтоб за песню тысячу выкладывали. Вопрос в другом… – Хамса повернулся к Сергею. – Чем вы заплатите штраф?
– Какой штраф? – Сергей нарочито удивлённо поднял брови и даже слегка развёл руками, изображая полное непонимание. – Вы кто, контролёры? Так мы вроде не безбилетники. Всё, что люди дали за песни – вот оно, в шапке. Берите, если так надо! А что про ваши правила не слышали – так с кем не бывает. Теперь в курсе. Будем знать.
– Слышь, Хамса, – проворчал Ржавый, недовольно косясь на Сергея, – он чересчур борзый. – Громила запустил руку в шапку, нащупал яблоко, с подозрением осмотрел его, начисто вытер о свою штанину и с хрустом, демонстративно громко, откусил.
Крепыш задумался, потирая небритый подбородок. Перспектива оказаться в полиции его совсем не радовала – планы были куда приятнее.
– Послушай, Ржавый, – главарь сунул ему шапку с деньгами и начал рассуждать вслух: – Я так вижу ситуацию… Пацаны бухнули, развеселились и запели. Народ оценил – давай совать, кто что может. Не взять – значит обидеть людей. – Хамса развёл руками. – Только ребята не знали, что этот «гонорар» надо нам сдать. Мы пришли – они всё честно отдали. Я верно говорю, Серёга?
– Именно так всё и было, – кивнул Сергей.
– Ну вот и разобрались. – Хамса удовлетворённо махнул рукой. – Забирай бабки, Ржавый, а жратву оставь пацанам. Не звери же.
Громила, с явной неохотой выгреб деньги, сунул в карман. Шапку с оставшейся провизией он швырнул обратно Михаилу, бросив полный ненависти взгляд на его друга.
– Хамса, – прохрипел он, с хрустом надкусывая яблоко, – можно я этого щегла обшмонаю? – Ржавый кивнул на Сергея. – Чую он бабло заныкал.
Сергей прищурился, холодно и оценивающе окинув противника взглядом.
– Ты хочешь найти вот это? – совершенно спокойно, но ледяным, пробирающим до костей тоном спросил он, медленно доставая из кармана муляж гранаты. – Только тронь меня – я тебе её в глотку запихну!
Глаза Ржавого округлились до размеров чайных блюдец, челюсть с недожёванным яблоком отвисла. В тесном, прокуренном тамбуре воцарилась гнетущая тишина, нарушаемая лишь стуком колёс.
– Спокойно, ребята, – медленно, стараясь не делать резких движений, произнёс Хамса, осторожно отодвигая ошалевшего кореша в сторону. – Никому ничего запихивать не надо. – Он говорил примирительно, но глаз с гранаты не сводил. – Вижу, ты парень с характером… Спрячь эту штуку.
– Уходите, – тихо, но твёрдо произнёс Сергей, сжимая в руке макет гранаты.
Хамса коротко кивнул своим подручным, и те, нехотя отступили, пятясь к выходу из тамбура. Прежде чем последовать за ними, главарь задержался и, впившись взглядом в Сергея,  тихо, почти дружески, произнёс:
– Ты парень отчаянный… но глупый. В следующий раз муляж может не сработать. – Хамса усмехнулся. – Радуйся, что я сегодня в хорошем настроении. – Он вышел из тамбура, а уже из вагона, обернувшись, крикнул: – Смотри, Серёга, не заплутай в лесу!
– И тебе удачи, Хамса! – крикнул вдогонку Сергей, медленно опуская руку с гранатой.
Михаил, бледный как полотно, подскочил к другу, хватая его за грудки:
– Серёга, ты спятил?! – прошептал он, задыхаясь от пережитого ужаса. – Они нас могли… могли просто с поезда скинуть! Или ножом пырнуть!
– Но ведь не скинули и не пырнули, – спокойно ответил Сергей, убирая гранату обратно в карман куртки.
Тем временем братва двигалась дальше по вагону, наводя ужас на пассажиров. Притихшие студенты-медики испуганно провожали их глазами, вжимаясь в сиденья. Ржавый, злобно оглянувшись на тамбур, откусил от яблока несколько раз и швырнул огрызок на пол.
– Хамса, я не понял. – Он догнал главаря. – Мы уходим? Этот баклан мне гранатой угрожал…
– Лично мне он пожелал удачи, – ухмыльнулся Хамса, даже не обернувшись. – Это ты вдруг решил его пощупать. И почему именно его, а, скажем, не вот эту даму? – главарь кивнул на прилично одетую пышногрудую женщину в дорогом пальто.
Та моментально побледнела и вжалась в сиденье, судорожно прижимая к себе сумочку.
– Ты что, прикалываешься? – огрызнулся Ржавый.
– А ты кончай этот беспредел. – Хамса понизил голос до шёпота. – Разве не видно, что это нищие студенты? Откуда у них деньги возьмутся, если они за еду выступают! – он ткнул пальцем в лоб Ржавому. – Мозги включай!
Бандиты, негромко, но зло переругиваясь, ушли в следующий вагон, оставив после себя лишь запах дешёвых сигарет и нервную дрожь у пассажиров.
В тамбур к парням влетела запыхавшаяся Света.
– Ребята, что тут было? – спросила она, с трудом переводя дыхание и прижимая руку к груди. – Кто эти типы? Рожи у них бандитские.
– Всё в порядке, Свет, – махнул рукой Михаил с показной небрежностью. – Это и были бандиты. Да ты не бойся, мы всё уладили. Оказалось, у нас есть общие знакомые.
– Слава богу! – выдохнула Света. – Мы подумали, что они вас сейчас бить начнут и деньги отберут. Уже собрались милицию звать… Ты, Мишка, больше не пой, а я пойду ребят успокою.
Света развернулась и быстро ушла в вагон, где её ждали испуганные друзья.
– Страшные времена настали, – вздохнул Серёга, провожая её взглядом. – Притесняют молодых исполнителей, не дают раскрыться таланту. Миш, ты чего притих? Уже петь не хочешь?
– Это всё ты накаркал. А если бы мы по стране с гастролями поехали, нас бы точно где-нибудь на Урале убили…
От греха подальше, оставшуюся часть пути парни провели в вагоне с медиками, лишь изредка выбираясь в тамбур на перекур.
Первым делом по прибытии на станцию Радофинниково друзья решили найти местный магазин. Долго искать не пришлось: обветшалое здание с вывеской «Продукты» выглядело так, будто время остановилось где-то в семидесятых – облупившаяся краска, покосившееся крыльцо и мутные стёкла.
Имея на руках деньги, заработанные за импровизированный концерт в вагоне, парни решили потратить их с умом. В итоге, в руках у них оказались две «поллитровки» и скромный набор закуски.
Серёга, недоверчиво покосившись на шумную компанию медиков, предложил:
– Давай сделаем так: выпивку в общую кассу, а жратву оставим себе. Иначе повторится история с яйцами и конфетами: только хватились, а их уже нет – медики сожрали.
Остальные участники похода, словно стая галдящих воробьёв, с шумом и криками делали покупки, толкаясь у прилавка.
Михаил, наблюдая за происходящим, шепнул Серёге:
– Погляди, сколько Вика продуктов набрала… Наверное, и на нашу долю прихватила.
– Вряд ли. – Сергей скептически покачал головой. – Похоже, она просто проголодалась. Вон – колбасу без хлеба наяривает... Не, нам тут ничего не светит.
Дверь магазинчика жалобно скрипнула, впуская двух старушек, оживлённо переговаривающихся между собой. Одна, в стёганой фуфайке и вязаном берете, натянутом до самых бровей, понизила голос до скрипучего шёпота:
– В последнее время они совсем обнаглели, на людей нападают. Внук Лизаветы намедни еле ноги унёс.
– Ох, не к добру это, – отозвалась вторая, поправляя слуховой аппарат и сокрушённо качая головой. – Давненько у нас волков не было. Лет тридцать, почитай.
– Ну вот теперь появились. Задрать пока никого не задрали, но грибники стали реже приезжать. – Старушка перешла на доверительный шёпот. – Говорят, что к концу недели на зверей облаву устроят.
– Ну-ну, поглядим.
Студенты, ставшие невольными свидетелями разговора, беспокойно перешёптываясь, вышли из магазина.
Очкарик резко махнул рукой в сторону дороги:
– Наш автобус подъехал! Скорее, он не будет ждать!
Компания почти бегом преодолела двести метров и забилась в салон старенького «Пазика». Там уже теснились грибники с вёдрами и корзинами, прибывшие той же электричкой – свободных мест почти не осталось.
Валера протолкался сквозь толпу к водителю и крикнул:
– Высадите нас на тридцатом километре, после указателя!
Когда через двадцать минут автобус, выпуская чёрный дым и чихая мотором, скрылся за поворотом, компания огляделась.
По обе стороны дороги стеной стоял густой лес, уже тронутый осенней желтизной. Тихий ветер шевелил верхушки деревьев, и с них медленно, кружась, опадали разноцветные листья. Солнце, неожиданно проглянувшее сквозь тучи, мгновенно подняло ребятам настроение.
– Красота-то какая… – выдохнула Света, запрокинув голову.
– Теперь пешком, – деловито сказал Валера. Он обвёл взглядом окрестности, наморщил лоб, задумался и наконец уверенно указал направление: – Туда.
Когда-то он приезжал в эти места с родителями на машине. С тех пор прошло немало лет, местность преобразилась – подросли деревья, изменились очертания полян, – и ему пришлось напрячь память, чтобы сориентироваться.
– На-ка, Сусанин, хряпни, – Сергей протянул ему треть стакана водки. – Да смотри не заведи нас в болота. Кстати, их тут много?
– Этого добра хватает. Но основная часть их там. – Валера махнул куда-то рукой.
– А змеи тут водятся? – настороженно спросил кто-то из девушек.
– В основном гадюки. – Валера залпом осушил стакан и поморщился. – Сейчас они собираются на краю болот, в большие группы – готовятся к зимовке. Поэтому будьте осторожны, смотрите под ноги.
– Вот твари! – со злостью сплюнул Михаил. – Ненавижу эту гадость!
– А как насчёт волков? – продолжал допытываться Сергей. – Неужели бабки правду говорили?
Очкарик и на этот вопрос знал ответ:
– Вряд ли сюда волки сунутся. Они людей за три километра чуют. И слух у них отменный: волк слышит, как падают осенние листья с дерева.
Сказанное заметно успокоило грибников. Они вышли на раскисшую лесную дорогу и зашагали вдоль неё, периодически останавливаясь, чтобы передать по кругу одну из «поллитровок». К удивлению парней, никто из медиков от спиртного не отказывался – даже девушки пили наравне с парнями, только морщились посильнее.
Чем дальше группа углублялась в лес, тем чаще под ногами попадались благородные грибы: подосиновики с красными шляпками, коренастые подберёзовики, а иногда и боровики, которые прятались в траве.
Наконец очкарик остановился и поднял руку:
– Всё, прибыли! – он обвёл взглядом притихшую компанию. – Теперь двигаемся цепью влево от дороги. Далеко не расходитесь – отсюда начинается глухой лес, можно заблудиться. Если кто отстанет, не стесняйтесь, сразу кричите «Ау». Всем ясно? – дождавшись нестройного хора голосов, махнул рукой. – Тогда вперёд!
Из всей компании лишь Валера серьёзно занялся грибами – он деловито срезал каждый экземпляр, внимательно осматривал и бережно укладывал в корзину. Остальные же то гонялись друг за другом, размахивая палками, то кидались шишками, то устраивали «привалы» с очередным тостом за «удачную охоту». А добравшись до просторной поляны, залитой солнцем, и вовсе забыли о грибах – кто-то достал из рюкзака мяч, и компания с азартом принялась играть в волейбол.
– Надо сказать, Мишка, что наши медики – те ещё любители выпить, – Сергей с чувством уважения покосился на шумную компанию. – Темп не снижают.
– А ты хотел за ними угнаться? – Михаил усмехнулся. – Бесполезно. У них закалка – будь здоров! К началу докторской практики они спиртягу хлещут, даже не морщатся. Сам понимаешь, врачу без таких навыков не обойтись.
– Интересно, а себя ты к врачам причисляешь?
– В их ряды мне ещё рановато, но тяга к спиртному уже есть.
– Выходит, ты медбрат! – Сергей рассмеялся, ловко поймал мяч, летевший в их сторону, и отправил его обратно к медикам. – Я не пойму, Мишаня, мы для чего сюда приехали? В волейбол играть?
– Ты предлагаешь собирать грибы?
– Хочу уединиться с Викой, – Сергей понизил голос и кивнул в сторону поляны, где пьяный хохот медиков сливался с хриплым пением Валеры. – Уйдём вглубь леса, подальше от этого балагана. Найду поваленный дуб, залезу на него и прочту ей стихи… Романтические.
Он театрально прижал руку к сердцу и закатил глаза, изображая пылкого влюблённого.
– Но одной ей со мной будет неловко. Так что возьми Светку, составите нам компанию, пока мы не отойдём подальше.
Михаил, зная о беспроигрышном варианте приятеля со стихами, ухмыльнулся.
– Ладно, договорились. – Он хлопнул друга по плечу. – Как тебе не помочь!
Сергей вынул из пакета самый крупный подосиновик, аккуратно очистил его от прилипших листьев и направился к упавшей сосне, одиноко лежавшей на краю поляны. На её стволе, свесив ноги, расположились Вика и Света. Девушки тихо переговаривались, срывая спелые ягоды с куста черники и отправляя их в рот.
– Хотите вот таких красавцев по ведру набрать? – Сергей с довольной улыбкой приблизился, вертя в руках крепкий подосиновик с ярко-красной шляпкой.
Девчонки недоверчиво хмыкнули, переглянувшись.
– Напрасно сомневаетесь. Я в детстве с отцом на Камчатке грибы мешками собирал, – похвастался Сергей. – Секрет прост: искать нужно в низине, где влага стоит. – Его голос звучал уверенно, как у бывалого знатока. – Обещаю – огрузимся грибами. Давайте за мной!
Он развернулся и, пригибаясь под низкими ветками, быстро скрылся в лесной чаще.
– Как бы не заблудиться… – с опаской проговорила Вика.
– На этот случай я компас взял, – Михаил уверенно похлопал себя по карману куртки и, перешагнув через поваленное дерево, направился за другом. На секунду остановился и обернулся: – Чего сидите? Пошли!
Девушки переглянулись. Света первой легко соскочила с бревна, машинально поправив сползшую набок кепку. Вика, тяжело вздохнув, подхватила корзинку и засеменила за ней, стараясь аккуратно переступать через густые заросли папоротника, которые цеплялись за ноги.
Они удалялись всё дальше в лесную чащу, но грибов при этом находили всё меньше. Лишь изредка попадались одиночные подберёзовики, но и те, как назло, были либо червивые, либо уже совсем переросшие, с вялыми шляпками.
– Никогда не видела так много мухоморов, – вдруг воскликнула Света, замирая на краю небольшой поляны. Присев на корточки, она осторожно, словно боясь обжечься, коснулась рукой ярко-красной шляпки с белыми крапинками. – Не думала, что они такие красивые…
– Это верный признак того, что где-то рядом благородные грибы, – заметил Сергей, продолжая уверенно уводить друзей всё дальше вглубь леса, петляя между деревьями.
Через пять минут они вышли к густым осиновым порослям и дружно замерли, раскрыв рты. Местность была просто усеяна грибами. Подосиновики росли большими группами, по пять, десять, а то и больше штук, особенно в тех местах, куда проникали солнечные лучи. Такого зрелища ребята ещё не видели.
– Что я вам говорил! – ликовал Серёга, сияя от гордости. – Их тут полным-полно – целая грибная цивилизация! А вы мне не верили.
Он, напрочь забыв о стихах, которые торжественно обещал прочесть Вике, первым кинулся к грибам, чуть не споткнувшись о корягу. Среди ярко-красных шляпок подосиновиков не было ни одного переросшего или червивого, что стало приятным сюрпризом. Собирать их было истинным наслаждением, хоть и требовало усилий: приходилось продираться сквозь густой валежник и постоянно наклоняться, чтобы добраться до каждого экземпляра.
Михаил, тяжело сопя, то и дело вытирал рукавом выступивший на лбу пот. Его пакет уже был полон до краёв, и он с трудом завязывал ручки.
Вика, сжав губы от усердия, сосредоточенно набивала корзину, время от времени негромко ругаясь, когда сухие ветки цеплялись за её одежду или царапали руки.
Сергей, самый рассудительный из них, быстро нашёл место, где подосиновики росли особенно густо. Он, достав сигарету и закурив, плюхнулся прямо на сухую листву, вытянул ноги и в этой расслабленной позе принялся методично срезать грибы вокруг себя.
Света же, не зная усталости, быстро и ловко трудилась на корточках, переползая от одного гриба к другому. Вдруг её взгляд зацепился за высоченный подосиновик, который словно король среди своих подданных, возвышался над остальными на толстой, крепкой ножке. Его ярко-красная, будто полированная, шляпка манила. Света, забыв обо всём на свете, с зажатым в руке ножом, на четвереньках затрусила к нему, не замечая, как ветки хлещут по лицу, – её сердце колотилось в сладком предвкушении. Осторожно, почти благоговейно срезав гриб, ощутив его приятную тяжесть, она с гордостью, словно добытый трофей, положила его в корзину поверх остальных.
Вскоре они заполнили всю тару, в том числе Мишкин рюкзак, но лесную делянку так и не зачистили – грибов было ещё много.
Сергей с неохотой достал из кармана мятый целлофановый пакет, на котором вчера его новая знакомая написала губной помадой свой номер телефона. Розовые цифры уже немного расплылись.
– Вот вам ещё кулёк. – Он поднял пакет вверх, демонстрируя находку. – Только сперва... Ручку дайте. Надо переписать телефон моего научного руководителя, а то сотрётся.
Сергей старательно переписал цифры на клочок бумаги, бережно засунул его в карман, а уже через пять минут общими усилиями грибники набили и этот мешок.
Усталые, но невероятно довольные, они уселись на сваленное дерево и закурили, молча любуясь результатами своего труда. Отдыхали недолго.
Парни ловко выточили ножами из ольховых палок нечто похожее на коромысла, повесили на них тяжёлые пакеты с грибами, взяли в руки по корзине и двинулись в обратный путь.
Вика поспешила запечатлеть эту живописную картину на фотоаппарат:
– Буду всем показывать, как надо собирать грибы. А то найдут десяток-другой поганок и хвастают. – Сказав это, она вдруг лукаво рассмеялась: – А стихи-то я так и не услышала...
Сергей, шагавший впереди с самодельным коромыслом на плечах, не оборачиваясь, пробурчал:
– Услышишь! Ещё не вечер.
Вокруг заметно темнело. И не оттого, что на небе вновь появились тучи, а потому что лес становился гуще, мрачнее. С каждым шагом чаща смыкалась плотнее – стволы теснились, ветви сплетались в сплошную завесу, сквозь которую с трудом пробивался свет. Даже белые стволы берёз потускнели, обрели зыбкие, призрачные очертания.
Грибники с тревогой перестали узнавать местность и, наконец, поняли то, о чём боялись думать вслух – они заблудились. По совету Валеры начали дружно кричать «Ау!», но лес отвечал лишь глухим эхом – никто не отзывался.
– Вынимай, Мишка, свой компас, – сказала Света, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. – Похоже, аукать бесполезно.
Михаил молча, с важным видом, достал из рюкзака потёртый армейский компас, бережно положил на замшелый пенёк. Вокруг моментально сомкнулось кольцо встревоженных голов – все уставились на дрожащую сине-красную стрелку.
Вика вопросительно поглядела на Михаила, ожидая ответа:
– Ну! – в её голосе зазвенело нетерпение.
– Что «ну»? – Михаил растерянно моргнул.
– Куда нам идти? – Вика повысила голос.
– Откуда мне знать? – Михаил виновато пожал плечами. – Я этой штукой пользоваться не умею. 
– Вы что, сдурели? – Вика выкатила глаза так, что они, казалось, сейчас выпадут. – Какого чёрта мы попёрлись в непролазные дебри, если вы ни хрена не можете обращаться с компасом? – она переводила гневный взгляд с одного парня на другого. – Вам бошки за это надо поотшибать!
«Говоришь – мухи не обидит?» – с немым укором поглядел на приятеля Сергей, но промолчал.
– Не волнуйся, – попытался успокоить её Михаил. – Тут железная дорога недалеко, пойдём на шум поезда.
– А когда он проедет? – Вика упёрла руки в бока.
– Я что, начальник станции?   Будем надеяться, что скоро проследует.
Вика выругалась и принялась громко отчитывать Свету за то, что у неё такие никчёмные друзья, которые даже с компасом обращаться не умеют. Света, покраснев от обиды, в свою очередь набросилась с претензиями на Михаила. Тот не нашёл ничего лучшего, как обвинить во всех грехах очкарика Валеру, который привёл их в этот лес.
– Ну-ка, положи, Мишка, компас обратно, – попросил Серёга. – Я попытаюсь разобраться, что к чему.
Он сосредоточенно склонился над компасом, сделал озабоченное лицо, нахмурил брови:
– Что-то не пойму, почему север уже в другой стороне? – недоумённо пробормотал он.
Переложил компас – стрелка вновь поменяла направление.
– Да у них ещё и компас неисправный! – с презрением выпалила Вика и плюнула на землю. – У меня просто нет слов.
– Не шуми, – резко оборвал её Сергей. – Я и без прибора сориентируюсь – по солнцу.
Он повертел головой и, решительно вытянув руку, указал направление:
– Север там... Теперь начинаем вспоминать…
Перед походом Сергей из чистого любопытства попытался отыскать на карте загадочную станцию Радофинниково, чтобы хоть примерно представлять, куда их везут за грибами. Но тогда его отвлекли разговорами, и он бросил это занятие. Теперь, с досадой кусая губы, он напряжённо пытался восстановить карту в памяти.
Закрыв глаза, он принялся рассуждать вслух, водя рукой в воздухе:
– Мы немного проехали на автобусе и сейчас, наверное, где-то здесь… – он ткнул пальцем в пустоту. – Значит, надо двигаться правее и вниз.
– Тьфу! – в сердцах сплюнула Вика. – Я сейчас умом тронусь! Вправо, вниз… – она передразнила его жесты. – Куда вниз? В преисподнюю? А ещё на мехмате учится! Господи, с кем я связалась…
– Перестань шуметь! – прикрикнул на неё Сергей, сверкнув глазами. – Ты мешаешь мне сосредоточиться…
Он задумчиво почесал затылок, хмуря лоб.
– Всё правильно, если север там, значит, железная дорога должна быть в этой стороне, – Сергей уверенно указал рукой вправо. – Нам туда, на восток. Выйдем к железке, а там по шпалам до станции. – Он решительно подхватил коромысло с корзиной и двинулся в указанном направлении, ломая сухие ветки. – Давайте, все за мной!
Михаил догнал его, пошёл рядом, косясь на друга:
– А ты уверен, что мы правильно идём? – тихо спросил он.
– Не шуми, дубина! – так же тихо, сквозь зубы, ответил Сергей. – Девок не пугай. Особой уверенности у меня нет, но кажется, что идти надо именно туда. – Он вдруг остановился. – Стой! Видишь мох на дереве, а он всегда с северной стороны растёт. Ну-ка, Мишка, давай убедимся, что мы на правильном пути...
Парни поставили коромысла и корзины на землю, принялись внимательно осматривать дерево, обходя его вокруг. Затем подошли к другому, потом к третьему.
– Вообще ничего не понятно, – растерянно почесал затылок Михаил. – Стволы сплошь во мху.
– Да я и сам вижу. – Сергей досадливо махнул рукой. – Ладно, чёрт с ним, с этим мхом. Нам главное в болото не угодить, а то хрен отсюда выйдем. – Он повернулся к другу. – У тебя же музыкальный слух, выставляй свои локаторы, может, уловишь стук колёс.
– Да где они, эти поезда? – Михаил приложил ладонь к уху, вслушиваясь. – Вообще ничего не слышно. Похоже, мы далеко от железки ушли, или составы очень редко ходят…
Компания двигалась по лесу уже минут пятнадцать. Хорошее настроение давно улетучилось, поэтому шли молча, только слышалось тяжёлое дыхание да треск сучьев под ногами. Приходилось то и дело преодолевать поваленные деревья, старые окопы, завалы сушняка, отчего все были в паутине и репьях. Один раз чуть не угодили в болото, но, к счастью, удалось его вовремя заметить и обойти. Они уже давно перестали обращать внимание на растущие грибы, хотя после утряски в корзинах и пакетах место освободилось. Серёга, нахмурившись, упрямо двигался впереди — под его ногами то и дело хрустели сухие ветки. Михаил, тяжело дыша и обливаясь потом, старался не отставать. Позади, на небольшом расстоянии, устало брели девчонки, перешёптываясь и косясь на своих незадачливых проводников.
– Ой! Глядите, какой гриб! – вдруг радостно воскликнула Света, забыв про усталость. Она нырнула в заросли папоротника, и уже через секунду в её руках красовался гигантский боровик – толстый, крепкий, с тёмной шляпкой, от которого она не могла оторвать восхищённого взгляда.
– Миша, постой! – крикнула она. – Я положу его к тебе в корзину.
Тот, не останавливаясь, бросил через плечо устало:
– Вон, к Серёге неси.
Света перевела взгляд на мрачное, как грозовая туча, лицо его приятеля, покрутила гриб в руках и, вздохнув, бросила его в кусты.
Михаил прибавил шагу, догнал Сергея и, понизив голос до заговорщицкого шёпота, пожаловался:
– Слышь, братуха! – он с трудом перевёл дыхание. – Может быть, выбросим на хрен эти грибы, совсем уже невмоготу их тащить. – Михаил скинул коромысло с плеча и присел. – Никогда не думал, что они могут быть такими тяжёлыми.
– Ты что, нельзя! – зашипел Сергей, хватая друга за руку. – Когда выберемся отсюда, народ нас не поймёт. – Он сделал страшные глаза. – Заплюют!
– Ага, а сам из рюкзака всё повытряхивал. – Михаил обиженно надулся.
– Между прочим, Мишка, это твой рюкзак. И опорожнил я его всего лишь две минуты назад, а до этого тащил и ничего – не умер. Зато теперь мы поровну несём.
– Давай хотя бы корзины бабам отдадим. – Михаил кивнул в сторону девушек. – Чего они налегке идут?
– Я не против. – Сергей хитро прищурился. – Только, чур, своё лукошко ты Вике предложишь.
Михаил взглянул на пышную девушку, которая с трудом переставляла ноги, безнадёжно вздохнул и молча переложил коромысло на другое, уже стёртое в кровь плечо.
Лес начал понемногу редеть, деревья расступались, открывая просветы. На небольшой полянке молодые люди, обессиленные, остановились, чтобы перевести дух. Они замерли, прислушиваясь, в надежде уловить спасительный стук колёс, но кроме завывания ветра в кронах и унылого шелеста пожухлой листвы ничего не услышали.
Сергей снял со спины рюкзак и протянул Свете:
– На, понеси Мишкин баул. – Он усмехнулся. – Не волнуйся, в нём ничего нет.
– Вижу, ребята, вы совсем выдохлись. – Света сочувственно покачала головой. – Может, бросите коромысла, а потащите только корзины?
— Да я ему полчаса об этом твержу! — оживился Михаил, с облегчением сбрасывая тяжёлую ношу на землю. — Эта дурацкая палка мне всё плечо до крови стёрла. – Он задрал куртку. – Светик, глянь-ка…
Он начал расстёгивать пуговицы, чтобы продемонстрировать кровавую мозоль, но в этот момент воздух разорвал протяжный, леденящий душу вой. Грибники замерли, испуганно озираясь по сторонам. Вой повторился – совсем близко.
– Спасайтесь! Волки! – истошно закричала Вика, выпучив глаза.
Пронзительно завизжала Света, вцепившись в руку подруги. С ближайшего дерева с шумом вспорхнула крупная птица и, часто хлопая крыльями, унеслась ввысь.
– Вон они! – Сергей вытянул руку, указывая в сторону чащи.
Сквозь бурелом, ловко перепрыгивая через поваленные стволы, прямо на поляну мчались две крупные серые тени с горящими глазами.
– Атас!! – заорал Михаил.
Можно было и не кричать – грибники уже сорвались с места и неслись со всех ног, кто куда, побросав корзины и коромысла. Парни, забыв про усталость, задавали темп в беге, перепрыгивая через кочки и валежник.
– На деревья! – на бегу истошно орал Сергей. – Залезайте на деревья!
Сам он, не сбавляя скорости, мчался впереди всех, перепрыгивая, как заправский сайгак, через поваленные берёзы. Одна только Вика послушалась его совета – ловко, словно медвежонок, она вскарабкалась на молодую, но крепкую сосну и замерла на середине. Серёга, пробежав ещё метров сто и поняв, что дальше бежать бессмысленно, последовал примеру своей подруги и с трудом влез на берёзу, обдирая руки о кору. Сквозь густую листву он ничего не мог разглядеть, только слышал удаляющийся треск сухих веток – это уносил ноги Михаил.
Минут через пять со стороны поляны донёсся жалобный, полный отчаяния крик:
– Ребята! Вы где? – голос Вики дрожал. – Снимите меня отсюда…
Серёга, на всякий случай, ещё несколько минут просидел на дереве, настороженно вглядываясь в лес и прислушиваясь к каждому шороху. Убедившись, что вокруг всё спокойно, он спрыгнул на землю, подхватил тяжёлую дубину и, озираясь по сторонам, осторожно двинулся на голос.
К сосне, на которой сидела Вика, он подошёл одновременно с Михаилом. Его приятель тоже вооружился увесистым дрыном и тяжело дышал после спринтерского забега.
– Серёжа, помоги слезть, – дрожащим, готовым сорваться на рыдания голосом позвала Вика. – Я зацепилась…
– Сейчас снимет, не кричи! – грубо оборвал её Михаил и тревожно обернулся к Сергею. – Ты Светку не видел?
– Нет. – Сергей покачал головой. – Но когда бежал, заметил, что она совсем в другую сторону рванула – вон туда. – Он указал рукой на овраг.
Парни переглянулись и начали звать подругу, надрывая глотки и чередуя крики с пронзительным свистом. Тишину леса нарушало только эхо.
Сергей, запрокинув голову, поглядел на Вику: она прижалась к тонкому стволу сосны, вцепившись в шершавую кору побелевшими пальцами. Дерево, подгоняемое резкими порывами ветра, опасно раскачивалось из стороны в сторону, издавая протяжный, скрипучий стон.
– Слышь, Вика! – крикнул Сергей. – Ты не видела, куда Светка подевалась?
– Отсюда ничего нельзя разглядеть, кроны деревьев мешают, – донёсся сверху сдавленный, испуганный ответ.
Михаил оттянул приятеля за рукав в сторону и, понизив голос до шёпота, заговорил быстро и взволнованно:
– Надо её спускать, пока не сломала шею. – Он кивнул на раскачивающуюся сосну. – Видишь, как дерево ходуном ходит?
– И как ты себе это представляешь? – Сергей с сомнением посмотрел наверх. – Здесь необходимо задействовать автовышку или на худой конец перебросить верёвку вон через тот сук, используя его как блок. – Он показывал пальцем вверх. – Привязать конец к Вике и полегоньку стравливать. Иначе не спустим.
– Всё же правильно я сделал, что ушёл из университета, – тяжело вздохнул Михаил, покачав головой. – Не надо здесь применять никаких технических устройств. Забирайся на дерево и просто подставь плечи под Викины ноги. Твоя подруга на них обопрётся и тогда отцепится, а ты, притормаживая, без проблем её спустишь.
Приятели, перекрикивая друг друга, начали жарко спорить, размахивая руками.
– Ребята! – жалобно захныкала сверху Вика. – Меня тошнит от качки, сейчас вырвет… Я больше не могу…
– Шевелись быстрее, – зашипел Михаил, толкая Сергея в сторону сосны. – Иначе весь в блевотине будешь.
– Почему я? – возмутился Сергей, упираясь.
– А кто же? – резонно заметил Михаил. – Твоя подруга – тебе и лезть.
Сергей, ворча себе под нос что-то нелестное о собственной невезучести, поплевал на ладони и полез на сосну. Поначалу всё шло неплохо. Вика, упираясь ногами в его плечи, с трудом отцепилась от спасительного сука и, перебирая руками по шершавому стволу, начала осторожно спускаться. Но в какой-то момент её каблук неловко надавил Сергею на ключицу. Он дёрнулся от резкой боли, ноги Вики соскользнули и она резко опустилась, буквально оседлав его плечи.
– Держись, б…! – взревел Сергей, чувствуя, что сейчас они оба рухнут.
Вика истолковала его крик по-своему: инстинктивно, с силой сжала бёдра, зажав его голову в железные тиски, да так сильно, что у Сергея что-то угрожающе хрустнуло в шее. Через секунду оба, нелепо взмахнув руками, рухнули на землю.
Сергей вскочил первым и, корчась от боли, начал метаться по поляне, размахивая руками, будто пытаясь сбросить с себя невидимые оковы. Глаза его были вытаращены, из груди вырывались сдавленные хрипы.
Михаил наклонился над распластанной на земле Викой:
– Ты как?
– Ещё не знаю, – прошептала она, ощупывая себя дрожащими руками, проверяя, всё ли на месте.
Михаил бросился к Сергею и с трудом уговорил его показать ладони. Картина предстала ужасающая: ладони были окровавлены, кожа содрана, а в нескольких местах торчали глубокие, предательски впившиеся занозы от шершавой коры.
– Говорил же, что надо через блок опускать, – стиснув зубы от боли, прохрипел Сергей. – Твоя «лапочка» мне чуть шею не свернула. До сих пор пелена перед глазами.
Прибежала запыхавшаяся Вика, увидела окровавленные руки:
– Боже, какой ужас! – виновато, чуть не плача, пролепетала она. – У меня есть перевязочные материалы – я сейчас.
Она поспешила к своей сумочке, брошенной у дерева, и едва успела достать пластырь с бинтом, как по лесу вновь прокатился тот самый леденящий душу вой – протяжный, зловещий, заставивший кровь застыть в жилах.
– Волки! – истошно заорал кто-то.
Парни, забыв про боль и раны, рванули в одну сторону, а Вика, подхватив сумку, с визгом метнулась в противоположную.
– Вика, стой! – кричал на бегу Сергей. – Куда ты? Вика! – он надрывал глотку. – Беги на восток! На восток!
Но подруга, не разбирая дороги, ломая кусты и раздвигая руками осиновый молодняк,  устремилась на север.
– Вика! Там болото! – в отчаянии заорал Сергей, но её спина уже скрылась за густыми зарослями.
Михаил даже не пытался разобраться, в какой стороне находится восток, а нёсся сломя голову, куда глаза глядят, перепрыгивая через кочки и валежник. Боковым зрением он видел две серые тени, которые мчались широкими зигзагами, то резко забегая слева, то справа, но почему-то к нему не приближались, словно играли в какую-то свою, жестокую игру.
– Загоняют, сволочи! – заволновался Михаил.
Под ногами предательски захлюпало. Пробежав по воде около тридцати метров, он резко остановился и тут же, к своему ужасу, начал медленно проваливаться в болото под тяжестью собственного тела.
«Засасывает!» – ледяная мысль пронзила его, парализуя волю.
Ржавая болотная вода противно пузырилась под ногами, источая гнилостный, неприятный запах. Он отчаянно попытался выдернуть ноги из трясины, но от каждого движения увязал всё глубже. Вспомнились слова очкарика Валеры о змеях. Почему-то именно сейчас Михаил боялся их больше, чем волков.
– Сволочи! – заорал он что есть силы и, собрав остатки сил, рванул правую ногу.
С противным, чавкающим звуком нога вырвалась из трясины, оставив злополучную туфлю в густой жиже. Не теряя ни секунды, Михаил выдернул другую ногу и в панике, спотыкаясь и падая, бросился к спасительной суше.
Пять секунд спустя он уже плашмя лежал на земле, тяжело дыша и с трудом пытаясь отдышаться, чувствуя, как бешено колотится сердце.
Сергея тоже настигла неудача. Спасаясь бегством, он с разбегу угодил в заросшую крапивой воронку, оставшуюся ещё со времен войны. Едва он попытался выбраться, как на краю ямы, возникла серая тень. Сверху, зловеще оскалив клыки, на него в упор смотрел зверь. Сергей, не помня себя от ужаса, рухнул на спину, прикрыв лицо руками, и застыл, притворившись мёртвым. Хищник медленно, с достоинством обошёл воронку по кругу, потянул носом воздух и, словно почуяв какую-то неведомую опасность, внезапно сорвался с места и скрылся в кустах.
Сергей с облегчением выдохнул и, опираясь на локти, осторожно приподнялся. Только он собрался выбраться из ямы, как сухой трек листьев заставил его снова вжаться в землю. Сергей замер, перестал дышать. Он чуть приоткрыл один глаз и сквозь ресницы различил обычную сойку, которая деловито тащила палку по сухой листве. Птица тоже чего-то испугалась, вспорхнула и улетела прочь.
– Задолбали эти птицы, – выругался Серёга, вытирая холодный пот со лба дрожащей рукой.
Он хотел было вооружиться дубиной, но взглянув на свои израненные, окровавленные руки, понял, что не сможет даже удержать её.
С минуту просидел в яме, прислушиваясь к каждому шороху, затем осторожно поднялся и что есть силы закричал:
– Мишка-а-а!
Где-то вдалеке, приглушённо, отозвался его приятель. Серёга с облегчением выдохнул и, ориентируясь на голос, поспешил на звук.
По дороге решил позвать девчонок. Долго и надрывно кричал, вкладывая в голос все силы, но они так и не откликнулись.
– Что ты разорался? – недружелюбно встретил его Михаил, мрачно глядя из-под нахмуренных бровей. – Напрасно кричишь. Наших подруг уже и след простыл.
– С чего ты взял?
– А ты разве не видел, как они ломанулись? Светка за пять секунд в точку ушла, да и Вика уносилась, будь здоров. – Он безнадёжно махнул рукой. – Ума не приложу, где их теперь искать.
Серёга со злости плюнул на землю:
– Ведь кричал же дурам, чтобы на деревья влезали. Так нет, они решили, что быстрее волков бегают.
– А всё потому, что дуры! – с готовностью согласился Михаил.
Он стоял у края болота в промокших до самых колен джинсах. Противная, зловонная жижа медленно стекала с них на сухие листья, оставляя тёмные разводы. Михаил с отчаянием смотрел на образовавшийся в зелёной ряске просвет, где один за другим лениво всплывали мутные пузырьки – там, в глубине, навсегда остались его туфли.
– Чёртова трясина! – брезгливо сплюнул он и, прихрамывая, направился к узкому ручейку, вытекающему из болота. Он уселся на холодный камень, засучил на куртке рукава и, морщась от ледяной воды, начал смывать с джинсов липкую грязь.
Сергей уставился на него, разинув рот:
– Ты охренел, дружище! Нашёл время приводить себя в порядок.
Тут он заметил, что Мишка в одних носках.
– Куда ты свои хвалёные башмаки подевал? – Сергей округлил глаза. – Утопил?
– Засосало… – Михаил виновато отвёл взгляд. – Я хотел было их достать, но в болоте так противно, что решил плюнуть на это дело.
– И что теперь? – Сергей обречённо покачал головой. – Как пойдёшь?
– Не знаю. – Михаил поёжился. – Но босиком шлёпать не хочу – земля холодная. Тем более неизвестно, сколько времени придётся идти. Предлагаю передвигаться по очереди в твоих кедах, иначе я простыну. Сейчас только ноги сполосну…
Михаил с брезгливым выражением лица стянул мокрые и грязные носки и швырнул их в болото – те медленно ушли под воду. Затем, ёжась от холода и постукивая зубами, принялся обмывать ноги в ледяной воде.
– Вот молодец! – Серёгу отнюдь не радовала такая перспектива. – То ты один заболеешь, а то мы оба сляжем. И на хрена мне это надо? К тому же мои кеды на твою ногу не налезут. У меня сорок второй, у тебя – сорок четвёртый.
– Тогда давай сделаем из хвороста что-то вроде снегоступов, – предложил Михаил, стуча зубами.
– Может, ещё лапти сплетём? – язвительно бросил Сергей, демонстрируя окровавленные ладони. – Не могу я ничего делать, пальцы не гнутся… О, придумал! Мы снимем футболки, а ты намотаешь их на ноги, как портянки.
– Точно! – обрадовался Михаил. – А сверху надену целлофановые пакеты и перевяжу шнурками из твоих кед. – Он с довольным видом посмотрел на друга. – Вот что значит «технари» – сразу нашли выход из положения. Напрасно нас Вика ругала.
– Кто бы сомневался! – усмехнулся Сергей. – Тебе настолько понравится наша обувь, что будешь ходить в ней на занятия.
Парни рассмеялись, хотели, как обычно, ударить по рукам, но Сергей вовремя отдёрнул ладонь, поморщившись от боли.
– Только где взять пакеты? – спросил Михаил, потирая закоченевшие ступни.
– А во что мы грибы собирали, забыл? А я помню. Сейчас сбегаю, вытряхну из них подосиновики и вернусь. А ты ноги растирай, да поэнергичней, иначе и вправду сляжешь.
Михаил, сжавшись от холода и трясясь как осиновый лист, с тревогой посмотрел на удаляющегося Сергея.
– Послушай, братуха, – крикнул он вдогонку. – Слишком далеко не уходи, вдруг дорогу назад не найдёшь. Я в одиночку отсюда не выберусь.
– Ладно, не дрейфь, – успокоил его Серёга. Он внимательно осмотрелся, стараясь детально запомнить место: приметную корягу, поваленную осину. Затем отправился в путь.
Он долго плутал, разыскивая злополучную сосну, наконец, увидел что-то очень похожее, обошёл вокруг, заглянул под каждый куст, однако ни корзин, ни пакетов с грибами не обнаружил.
«Не понял… – растерянно пробормотал он. – Вроде где-то здесь должны быть. Куда они подевались?»
Он расширил зону поиска и вскоре подобрал небольшие целлофановые кульки с остатками еды.
«Хоть так, и то дело», – обрадовался Сергей, засовывая пакеты в карман куртки.
Метрах в пятидесяти от сосны, в траве, ему удалось найти две сложенные газеты и неполную бутылку коньяка – это напомнило ему об убежавших подругах.
– Света! Вика! – срывающимся, охрипшим голосом прокричал Сергей, оглядывая лес – никто не отозвался.
Он закашлялся, попытался вытащить пробку из бутылки зубами, чтобы промочить пересохшее горло, но не смог – от малейшего напряжения огнём загорелись израненные ладони. Сергей сморщился от боли, попробовал снова, но в итоге перекусил пробку пополам. Выплюнул крошки, сунул бутылку вместе с газетами в другой карман и со злости закричал что есть мочи:
– Света, б…ь! – его голос эхом разнёсся по лесу. – Вика-а-а!
По-прежнему никто не откликался – только где-то далеко каркнула ворона. Сергей посмотрел по сторонам, определяя направление, и быстрым шагом двинулся в обратный путь.
Уже подходя к болоту, он наткнулся на обломанный куст черники, сплошь усыпанный спелыми ягодами.
«Наверное, Мишка сломал, когда удирал от волков, – подумал Сергей. – Бедолага, как лось пронёсся, разве что деревья не посшибал. Пожалуй, я эту ветку возьму с собой – пойдёт на закуску».
Прихватив чернику, Сергей зашагал дальше.
Задул неприятный, пронизывающий ветерок, и в лесу сразу стало как-то неуютно и зябко. Стайками, кружась, полетели с деревьев сухие листья.
– Проклятый ветер! – с досадой пробормотал Сергей, поёживаясь. – Так было хорошо – и на тебе.
Он нашёл Михаила быстрее, чем ожидал. Тот, сгорбившись и дрожа, сидел на поваленной осине и яростно, до красноты, растирал закоченевшие ноги. Увидев друга, лицо Михаила заметно оживилось:
– Так быстро! – он с надеждой уставился на Сергея. – А где пакеты?
– Не нашёл. 
Михаил удивлённо поднял брови.
– Что смотришь? Вот только такие подобрал, маленькие, но ничего, и они годятся. Зато гляди, какую я вкусняшку принёс. – Сергей торжествующе поднял над головой ветку, сплошь усыпанную тёмно-синими ягодами.
– И что это?
– Дурень, это черника – очень полезная штука. – Сергей назидательно поднял палец. – Кладезь витаминов.
– Что-то мне сейчас не до еды, – поёживаясь от холода и стуча зубами, пробурчал Михаил. – Я уже подмерзать начал.
– Сейчас мы с тобой погреемся. – Сергей подошёл ближе. – Вынимай-ка всё из моих карманов, а то я не могу туда руку засунуть – ладони горят.
Михаил осторожно запустил руку в карман куртки друга и вытащил мятые газеты.
– И что мне с ними делать? – проворчал он. – Костёр разводить?
Но тут же оживился, доставая из другого кармана заветную бутылку коньяка.
– А вот это сейчас будет как нельзя кстати!
– Между прочим, газеты – вещь полезная, – возразил Сергей. – Думаешь, зря я их подобрал? Они отлично сохраняют тепло. Однажды мне довелось… впрочем, неважно. – Он отмахнулся. – Сделаем вот что: засунем газету в футболку, получится что-то вроде сэндвича. Потом обернём этим ступню и наденем сверху целлофановый пакет. Можешь в такой обуви смело идти в тайгу – супертехнология! А теперь дай-ка мне выпить.
Михаил пальцем ловко продавил остатки пробки внутрь бутылки и протянул её Сергею. Затем принялся набирать в ладонь ягоды черники с ветки:
– Столько еды на станции купили, а закусить нечем, – ворчливо заметил он. – У очкарика почти треть банки огурцов осталась… – Михаил покосился на друга. – Ты, Серый, так интересно пьёшь: бутылку держишь подушечками пальцев – забавно.
Сергей выпил грамм сто, сморщился так, будто лимон разжевал, и, слизав с ладони приятеля ягоды, смачно разжевал их:
– Какая всё же гадость этот коньяк. Где его Светка купила?! Суррогат галимый, как бы не ослепнуть. – Сергей протянул бутылку обратно. – Ты, Мишка, лучше им ноги разотри. Потом будешь всем рассказывать, что только армянские коньяки пьёшь, а остальными разве что ноги моешь.
– Ага, щас! – фыркнул Михаил, забирая бутылку. – Мне необходимо изнутри согреться. Тем более под такую закуску. – Михаил кивнул на чернику. – Надо же, столько лет жил с тобой в одной комнате и не знал, что ты знаток ягод.
– Это меня Валера-очкарик научил. А ты что, правда подумал, что я ягодник? – он усмехнулся. – Давай, не теряй времени, помоги мне раздеться. Пальцы совсем не слушаются, не могу пуговицы расстегнуть.
Михаил быстро снял с приятеля куртку и свитер, забрал влажную, потную футболку и помог снова одеться, застегнув пуговицы. Потом отхлебнул приличный глоток коньяку, поморщился, а остатками старательно растёр себе ноги. После этого ловко обмотал ступни футболками, поверх надел целлофановые пакеты и туго затянул шнурками, которые вытащил у Сергея из кед. Внимательно осмотрев свою самодельную обувь со всех сторон, он довольно расплылся в улыбке:
– Забавно получилось, да? – Михаил приподнял ноги по очереди, любуясь своим творением. – Одна нога в сером, другая в белом – прямо как «два весёлых гуся». Хорошо, что шнурки длинные, удалось надёжно завязать. – Он притопнул, проверяя, крепко ли держат узлы, и довольно кивнул. – Теперь можно и в путь.
– Что-то мне подсказывает, что нам туда, – Сергей мотнул головой в сторону редеющего леса. – Мишка, достань из моего кармана сигареты и спички. У меня не получается.
Михаил полез в карман приятеля, вытащил пачку, прикурил сигарету и протянул её Сергею Тот сделал глубокую затяжку и задумчиво посмотрел на друга сквозь дым.
– Слушай, тебе не кажется, что в последнее время, куда бы я с тобой ни пошёл, мне всегда перепадает? Причём не хило так перепадает.
Михаил похлопал друга по плечу:
– Не принимай близко к сердцу. Я вон каких туфель лишился – и то молчу. – Он поднял из листвы крепкую палку, взмахнул ею несколько раз, будто мечом, и, опираясь на неё, поковылял за другом.
– Знаешь, Мишаня, ты мне сейчас персонажа с известной картины напоминаешь, – задумчиво произнёс Сергей, оглядывая друга. – Только вот не могу вспомнить, с какой именно. То ли «Ходоки у Ленина», то ли «Бурлаки на Волге». – Он прищурился. – Пожалуй, больше на бурлака похож.
– Скорее, мы с тобой на кота Базилио и лису Алису смахиваем. Кажется, у лисы была такая же палка, с развилиной на конце. Или у кота? – Михаил наморщил лоб, пытаясь припомнить. – Что-то я запамятовал… – Он махнул рукой. – Да пошли они все к чёрту, со своими палками!
Серёга оглянулся на друга:
– Ты, Мишка, копыта выше поднимай, не волочи по земле. А то до вокзала босиком доковыляешь.
– Я бы рад, да ноги уже не слушаются. Не спорю, башмаки классные, но подошва у них чересчур тонкая: каждый камень, каждую палку чувствую.
– Ого! – Сергей присвистнул. – Так эта обувка ещё и ступни массажирует?! Поистине уникальная вещь!
– Ты насмехаешься? – Михаил бросил на друга сердитый взгляд. – Если до станции дойду, то этому очкарику рожу набью. – Он сжал кулак. – Пригласил, сволочь, за грибами в лес, который кишит волками.
Парни, громко переговариваясь, уходили всё дальше от злополучного болота. Внезапно Сергей остановился.
– Гляди-ка, бинт! Похоже, Вика обронила.
Михаил недоумённо наморщил лоб:
– Странно... Она же рванула в другую сторону. Ничего себе крюк дала! Резвая подруга.
Он поднял бинт, повертел в руках:
– Мокрый и грязный. Для тебя не годится, а для моих ног ещё один слой лишним не будет.
Михаил устало опустился на поваленное дерево. Рядом, тяжело дыша, устроился приятель.
– Серёга, ты человек с тонким художественным вкусом, судя по твоим портретам. – Михаил покосился на друга. – Подскажи, как правильно ноги обмотать? Что должно быть сверху: медицинская повязка или целлофановый кулёк?
– Думаю, заключительный слой лучше сделать из бинта. Дело тут не столько в эстетике, сколько в устойчивости к износу. – Он хмыкнул. – Да и перед кем в лесу красоваться? Перед волками?
– И то верно.
– Главное, хорошо шнурками закрепи.
Михаил принялся за дело, пыхтя и кряхтя. Минут пять он возился, сосредоточенно сопел, ему мешал выпирающий живот, но наконец с повязками закончил. Сергей придирчиво осмотрел «обувку», похлопал ладонью по пакетам и одобрительно кивнул, давая понять, что результатом доволен.
Парни с неохотой поднялись и снова двинулись в путь. Минут десять шли молча. Слышалось только, как шуршат листья под ногами да вспархивают испуганные птицы. В лесу было необыкновенно красиво, но они этого не замечали.
– Кажется, Мишаня, я начал кое-что понимать.
– Неужели сообразил, как выбраться к станции? – оживился Михаил.
– Да не в этом дело! – Сергей резко остановился, заставив друга замереть. – Вспомни, что ты слышал, когда мы в последний раз драпанули?
– Волчий вой, – неуверенно ответил Михаил.
– А ещё?
– Кто-то крикнул: «Волки!»
– Вот именно – «кто-то крикнул». – Сергей многозначительно поднял палец. – Я точно не кричал, да и ты тоже. Вика, конечно, девушка с характером, но чтобы так надрывно проорать – это вряд ли. Голос был мужской, скорее даже подростковый.
– И что из этого? – Михаил нетерпеливо переступил с ноги на ногу.
– Слушай дальше. – Сергей снова двинулся в путь, жестом приглашая друга следовать за ним. – Когда я в канаву свалился, то мельком увидел зверя. И теперь уверен: это был не волк, а собака. – Сергей сделал паузу. – Хаски, сибирский. Я таких на Камчатке видел, их часто в кино снимают в роли волков. Правда, у этой псины пасть была какая-то странная – злобная, с огромными клыками. – Сергей задумался. – Но это точно была собака, причём их было две… Выходит, нас просто решили напугать.
– Да кому это нужно было? – Михаил недоумённо вскинул брови.
Серёга обернулся и, сощурившись, многозначительно уставился на друга.
– Неужели до сих пор не понял? Нас развели как последних лохов! Умыкнули все корзины и пакеты с отборными грибами. А там, между прочим, больше восьми вёдер!
Михаил замер как вкопанный, приоткрыв рот. До него моментально дошло:
– Вот же гады!
– Именно, – подтвердил Сергей, кивая. – И их было как минимум двое, а то и трое. В одиночку такую ношу не утащишь.
– Прибью, сволочей! – Михаил сжал кулаки. – Из-за них я свои любимые туфли утопил!
– Да видел я твои башмаки, – усмехнулся Сергей. – Не стоит так убиваться.
– Что ты видел? – возмутился Михаил. – Ты хоть знаешь, какие они удобные были?
– Увы, Мишаня, – Сергей развёл руками. – Их уже не вернуть. Но не всё так плохо, есть и хорошие моменты.
– Серёга, я тебя не понимаю. – Михаил в недоумении уставился на друга. – Что тут хорошего?
– А то, что посёлок должен быть где-то рядом. Такую тяжесть далеко не унесёшь. – Он обвёл взглядом окрестности. – Вон, посмотри – горельник. Значит, где-то неподалёку живут люди.
Друзья остановились, настороженно оглядываясь и ловя каждый звук.
– Серый, кажется, я что-то слышу… – Михаил замер, вытянув шею. – Точно… – он резко указал рукой. – Вон там машина проехала. – Михаил рванул с места. – Надо туда скорее!
Сергей лишь спустя пять минут уловил отдалённый гул проезжающего автомобиля.
– Ну и слух у тебя, Мишка. Прямо как у волка!
Вскоре парни выбрались на грунтовую дорогу и, отчаянно махая руками попуткам, двинулись в сторону вокзала. Водители тех немногочисленных автомобилей, что ехали в нужном направлении, притормаживали, но, завидев странную обувь на ногах Михаила,  почему-то резко давали по газам.
– Слушай, Серёга, – хрипло проговорил Михаил, с трудом переставляя ноги. – Если так и будем дальше шагать, то моя «обувка» развалится к чертям.
Сергей, идущий чуть впереди, обернулся и посмотрел на ноги приятеля: из-под растрепавшихся бинтов и полиэтилена жалко торчали грязные, в засохшей земле, пальцы.
– Думаю, дотянешь. Просто ступай правой ногой по обочине – там трава мягче. – Он хитро прищурился. – Догадываешься, зачем?
– Тебе лишь бы свои шмотки уберечь, – буркнул Михаил, щурясь на проносящийся мимо грузовик. – Друг, блин, нашёлся.
Сергей резко остановился:
– Да шучу я! Ты думаешь, мне нужна эта футболка после того, как ты в дерьмо вляпался? –
– Я левой ногой наступил! – Михаил почувствовал, как краска стыда заливает лицо.
– Да ладно тебе, – отмахнулся Сергей. – Ты там обеими ногами месил, как в детской песочнице. Хочешь, подарю майку на память?
Сергей едва сдерживал смех, но вдруг замолчал, насторожившись и уловив знакомый гул.
Из-за поворота, лихо разбрызгивая лужи, выкатил потрёпанный, видавший виды автобус. Парни быстро переглянулись, бросились на середину дороги и отчаянно замахали руками, почти перекрывая путь. Шофёр что есть силы ударил по тормозам – резина пронзительно завизжала, оставляя длинные чёрные полосы на мокром асфальте.
Стекло кабины с шумом опустилось, и в проёме показалась лысеющая голова разъярённого водителя.
– Вы чего, черти?! – прорычал он, багровея. – Совсем страх потеряли? Под колёса бросаетесь! Я из-за вас чуть инфаркт не получил!
Но парни, словно не слыша его гневных тирад, уже протискивались в открывшиеся двери автобуса. Едва они вошли в салон, Михаил выскреб из карманов мелочь, высыпал её водителю со словами:
– За двоих.
 Пассажиры – в основном пожилые женщины – разом замолчали и уставились на Михаила. Тот, сохраняя невозмутимый вид, неторопливо прошествовал на заднюю площадку, тяжело опустился на свободное сиденье и зажал между колен свою верную, облюбованную палку.
Сидевшая рядом женщина брезгливо поморщилась, подобрала сумку и демонстративно отодвинулась к самому краю сиденья.
– Что, не нравлюсь? – Михаил окинул пассажиров презрительным взглядом. – Объясняю для всех: меня волки чуть не задрали, еле отбился. Ни за что больше сюда не приеду!
В салоне повисла напряжённая тишина, а затем попутчики зашептались, тревожно переглядываясь.
Через десять минут Сергей с Михаилом, под сочувственные вздохи и причитания старушек, вышли из автобуса и направились к железнодорожному вокзалу.
– Мишаня, ну ты и нагнал жути на бабок! – усмехнулся Сергей, когда они отошли подальше. – Теперь старушенции не скоро в лес сунутся.
– Нечего им там делать, – холодно произнёс Михаил, пожимая плечами. – Пусть дома сидят.
 Обойдя покосившийся деревянный забор и миновав заросший высоким бурьяном пустырь, парни вышли к перрону. Здесь, в ожидании электрички, уже толпилась уставшая компания медиков – с рюкзаками, полупустыми грибными корзинами и унылыми лицами. Михаил поморщился:
– Ну вот, сейчас начнутся расспросы.
Сергей легонько толкнул его локтем в бок.
– Думаю, не стоит говорить им всю правду. – Он многозначительно посмотрел на друга.
Света издали заметила парней и со всех ног бросилась навстречу, размахивая руками, но, не добежав нескольких метров, остановилась как вкопанная.
– Миша, что у тебя с ногами? – изумлённо спросила она, разглядывая причудливую конструкцию на его ступнях.
– Да так… – небрежно бросил Михаил. – Волки немного подрали.
Света вытаращила глаза и открыла рот, не зная, что сказать.
– Не бойся, я пошутил, – усмехнулся Михаил. Он опустился на корточки и принялся затягивать ослабевшие шнурки на своей импровизированной обуви. – Меня волки в болото загнали, а там трясина, вот я и утопил ботинки. Звери было сунулись за мной, но воды испугались. – Михаил кивнул в сторону друга. – Ему хуже пришлось. Пусть сам расскажет, как он спасся.
Сергей, ковырявший кедом потрескавшийся асфальт, метнул на приятеля негодующий взгляд:
– Да что рассказывать? Думал, конец… – Он тяжело вздохнул и передёрнул плечами. – Слава богу, успел в окопе спрятаться. Минут пять точно там просидел. Голову высунул, а волк прямо надо мной стоит и на меня смотрит. Я как заору! А он ни с места, только пасть оскалил и зарычал. Хоть у меня руки содраны, схватил я дрын и с криком на него. Видно, почуял, гад, неладное – сразу отступил!
– Ну, вы, ребята, даёте! – восхищённо выдохнула Света.
Михаил выпрямился и несколько раз с чувством стукнул ногой по асфальту, проверяя завязки.
– Ну, как тебе мои сандалии? – он самодовольно ухмыльнулся. – Заценила? Будешь паинькой – и тебе такие же подгоню.
– Спасибо, не надо! – отмахнулась Света. – Я уж как-нибудь в кроссовках похожу… – Мы тут все места себе не находили, думали уже в полицию звонить. Слава богу, что всё хорошо закончилось.
Света бережно, двумя пальцами, вытащила из взлохмаченных волос Михаила прицепившийся репей и отбросила в сторону.
– Ох, и перепугалась же я! – защебетала она. – Словами не передать. Давно так не бегала. Спасибо, что послушалась тебя, Сережа, и двинулась на шум железной дороги, а там уже по шпалам до посёлка добралась. – Света перевела дух. – Правда, за всё время только один поезд проехал, повезло, что я его услышала, а то бы до сих пор плутала. – Она повернулась к Михаилу. – Миша, а вы как сюда выбрались?
– Сначала лесом, потом по шоссе. – Михаил устало махнул рукой. – Сколько ни просили, никто не остановился, видок у меня тот ещё. Так и доковыляли до станции. Устали, как собаки.
– Что же мы тут стоим? – спохватилась Света. – Пойдёмте к вокзалу, там хоть скамейки есть.
Грибники, томившиеся в ожидании электрички, с удивлением и лёгкой насмешкой поглядывали на Михаила, бодро шагающего по перрону в своих лохмотьях. Света же, словно провинившийся щенок, вилась вокруг ребят, чувствуя себя невольно ответственной за их злоключения.
– А Вика нашлась? – с надеждой в голосе спросил Сергей, оглядывая толпу.
– Да, здесь она, не переживай. – Света успокаивающе коснулась его руки. – Твоей подруге повезло – сумела выбраться на дорогу. И, в отличие от вас, её первая же машина подобрала. Вика нам рассказала про встречу с волками и про то, как она на сосну залезла. – Света с сочувствием посмотрела на Сергея. – Опять тебе больше всех досталось. Покажи ладони… – Она осторожно взяла его за запястье. – Надо бы обработать, но у нас с собой только йод, а им нельзя.
Света принялась очень подробно, с профессиональными терминами, объяснять, как нужно лечить такие раны. Видимо, эту тему они недавно проходили на занятиях в мединституте.
– Как только приедешь в город, сразу в травмпункт, – наставляла она, строго глядя на Сергея. – У тебя ладони содраны в кровь и полно заноз, многие сидят глубоко. Я их трогать не буду, а вот раны перебинтую, чтобы грязь не попала.
Молодые люди присели на покосившуюся скамейку у обшарпанного здания вокзала. Света, покопавшись в своей сумочке, извлекла новенький бинт и принялась аккуратно, стараясь не причинять лишней боли, перевязывать Сергею кровоточащие руки.
Михаил удивлённо приподнял бровь:
– Не пойму, зачем у каждой из вас в сумочке бинты? – он почесал затылок. – Неужели походы за грибами настолько опасны?
– Да не в этом дело. – Света ловко орудовала бинтом, не отвлекаясь. – Просто у Вики есть знакомый аптекарь-стажёр, который в неё влюблён. Теперь у нас огромный запас перевязочных материалов. – Света довольно улыбнулась. – Вот и таскаем с собой – вдруг пригодится. – Она кивнула на Сергея. – Как видишь, не зря.
Света украдкой, стараясь не обидеть, взглянула на ноги Михаила и не смогла сдержать улыбки.
– Чего лыбишься? – насупился Михаил. – Хорошо ещё, что нашлось, чем обмотать.
– А ногам не холодно? – осторожно поинтересовалась Света.
– «Холодно»? – фыркнул Михаил. – Да я в этой обуви километров десять прохерачил! Пятки огнём горят.
Он наклонился и с хрустом почесал ступню через бинты.
– Посмотри, как загрубела кожа! – Михаил продемонстрировал ногу, задрав её повыше. – Стала жёсткой, словно подошва ботинка… Надо обязательно вечером попарить.
Он прикурил сигарету, аккуратно вложил её в рот Сергею, а себе достал другую и закурил, глубоко затягиваясь.
– Ребята, а вы лукошки с грибами в лесу оставили? – робко, с надеждой в голосе, поинтересовалась Света. – Просто… мама корзину новую дала…
– Ты о чём! – возмутился Михаил, чуть не подскочив со скамейки. – Мы еле ноги унесли, а ты про какие-то корзины говоришь. Не вздумай за ними возвращаться – там у зверей логово. – Михаил перешёл на шёпот, наклонившись к Свете. – Я б туда сейчас и за золотом не сунулся!
– Да пропади они пропадом… – передёрнула плечами Света, поеживаясь. – Как вспомню волчью морду – до сих пор не по себе.
– Ну, подруга… – Михаил укоризненно покачал головой, выпуская дым в сторону. – С тобой вечно какие-то проблемы.
– Это со мной-то? – обиженно надулась Света, отворачиваясь.
Она закончила перевязку, аккуратно закрепив узлом конец бинта, и выбросила использованную  упаковку в урну.
– Сергей, тебе надо поскорее обработать руки антисептиком, а то будут долго заживать. – Света озабоченно нахмурилась, разглядывая его забинтованные ладони. – Интересно, как ты на лекции ходить будешь? Конспектировать же не сможешь.
– Это меня как раз меньше всего волнует. Лучше скажи, не осталось ли у вас выпивки? – он с надеждой посмотрел на Свету. – Хорошо бы принять в качестве обезболивающего.
– Ох, ребята! – Света виновато всплеснула руками. – Простите меня – я бутылку коньяка с испугу в лесу потеряла.
Парни укоризненно поглядели на неё.
– Эх ты, разиня! – Михаил покачал головой. – Что же так неаккуратно?
Света вздохнула и виновато опустила голову, разглядывая асфальт.
– Вот, повезёт кому-то… – протянул Сергей, мечтательно глядя в пространство. – Хотя, если честно – коньяк был дрянной.
– Это точно, – согласился Михаил. – Таким только ноги растирать!
– У ребят же водка осталась, – встрепенулась Света. – Они её купили, чтобы нас с Викой отпаивать. Сейчас принесу.
Света убежала и через пару минут вернулась запыхавшаяся, с бутылкой водки, где плескалась лишь треть содержимого и бумажными стаканчиками. Следом появилась Вика, сжимая в руках небольшой пластиковый контейнер.
– Это всё, что осталось от закуски, – Вика с сожалением открыла крышку и продемонстрировала два жалких корнишона на дне. – Еле отвоевала у парней. Отдавать не хотели, говнюки...
Серёга многозначительно, с торжествующим видом, взглянул на приятеля: мол, «я же говорил, что всё сожрут».
Михаил плеснул водку в стаканчик и протянул Вике:
– Держи, попробуй напоить своего друга, а то у него пальцы не сжимаются.
– Не надо, я сам, – запротестовал Сергей и, немного облившись,  залпом выпил. Вика тут же ловко сунула ему в рот огурец.
Несколько секунд над компанией висела тишина, нарушаемая лишь отдалённым гудком маневрового тепловоза. Вика, задумчиво покрутив в руках пустой стаканчик, вдруг оживилась:
– А знаете что? Мы с ребятами решили вернуться сюда в следующие выходные, несмотря на все злоключения. Но мои приятели – тюфяки, не знают, где грибы собирать. Вы как, поедете?
– Честно? – Михаил задумчиво почесал затылок. – После того как мы с Серёгой еле от волков отбились, что-то нет желания.
Вика изобразила на лице удивление:
– Вы что, не слышали? – она театрально подняла брови. – В среду охотники со всего района сюда приедут. Так что грохнут этих зверюг, не сомневайтесь.
– Это меняет дело, – сказал Михаил и многозначительно посмотрел на Свету. – Что скажешь?
– Пока ещё не решила. Мы с тобой это позже обсудим.
Разговор прервал резкий скрип гравия под тяжёлыми ботинками. К скамейке, обходя лужи, подошли двое полицейских. Старший – пухлощёкий сержант с кукольным румянцем на щеках и форменной фуражкой, сдвинутой на затылок – сразу заметил пустую бутылку у ног Михаила.
– Документы, граждане, предъявляем, – потребовал он сухим официальным тоном, обращаясь к парням.
Ребята полезли за студенческими билетами. Сергею помогла Света, достав корочку из внутреннего кармана его куртки.
– Вижу, вы из разных учебных заведений, – констатировал сержант, внимательно изучая документы и сравнивая фотографии с их владельцами. Его взгляд остановился на бутылке. – На почве алкоголя сошлись? –  с подозрением спросил он, прищурившись.
– Вы о чём?! – возмутился Серёга. – Это мой друг. Он мне перевязку делал! Вот, смотрите…
 Сергей вытянул вперёд забинтованные руки.
Девчонки возмущённо загалдели, перебивая друг друга. Вика юркнула к урне, выхватила оттуда смятую упаковку от бинта и начала яростно трясти ею перед лицом сержанта, словно предъявляла неопровержимую улику.
Другой страж порядка – рыжий, пучеглазый рядовой – тем временем с нескрываемым любопытством разглядывал  странное убранство на ногах Михаила.
– Не могу понять, – протянул он, наклоняясь ближе. – Что это у тебя?
– Разве не видно? Обувь!
Полицейские быстро переглянулись, обмениваясь недоумёнными взглядами.
– Он зоозащиник, – поспешил на помощь Сергей. – Принципиально не носит туфли из кожи животных.
– Так можно надеть ботинки из кожзаменителя, необязательно в таком тряпье ходить, – недоумевал рыжий полицейский, почёсывая затылок.
– В дерматине ноги потеют, – отрезал Михаил. – И вообще, сейчас тренд совершенно другой. – Он снисходительно посмотрел на стражей порядка. – Собственно, о чём я говорю, откуда вы можете знать о современных тенденциях в моде?
Полицейские снова переглянулись, теперь уже с откровенным сомнением в адекватности собеседника.
– По-моему, они под чем-то, – вполголоса пробормотал сержант, наклоняясь к напарнику. – Ведём их в участок.
– За что? – Михаил возмущённо вскочил со скамейки. – Мы ничего не нарушили!
Девчонки подняли ещё больший гвалт, наперебой возмущаясь и размахивая руками.
– Тогда шутки оставьте при себе, – резко сказал сержант, теряя терпение. – И отвечайте по существу, когда вас спрашивают.
– А вы разве что-то спрашивали? – искренне удивился Михаил.
Полицейский пристально посмотрел на него.
– Был задан вопрос: почему вы в общественном месте в таком виде? – он указал рукой на  ноги в лохмотьях.
Михаил мгновенно вытянулся, словно солдат на построении:
– Я утопил туфли в болоте, когда от волков убегал, – отчеканил он. – А чтобы ноги не окоченели, пришлось это надеть.
Полицейские снова обменялись взглядами – на этот раз с откровенным скептицизмом.
– Думаю, стоит доставить их в участок, – предложил сержант, кивая напарнику. – Пусть расскажут сказку про волков нашему капитану.
К скамейке начали подтягиваться любопытные пассажиры. Послышались возмущённые голоса:
– Что вы к ним прицепились? Ребята сидят никому не мешают…
– Лучше бы волков ловили! Вон, парня искусали…
– Алкаша заберите, который возле ларька весь обоссаный лежит!
Народ загудел, возмущение нарастало. Посыпались обвинения, что полиция ни черта не делает, а только «крышует коммерсантов да занимается вымогательством». Самая активная бабуля, размахивая авоськой, начала яростно тыкать сержанта тростью в грудь. Тот отбивался, пятясь назад, но к ней тут же присоединилась подруга, и вместе они стали теснить полицейских к выходу с вокзала. Успокоить разбушевавшихся старушек не удалось, и стражам порядка пришлось поспешно и позорно отступить.
– Слава богу, отвязались, – с облегчением выдохнул Михаил, вытирая пот со лба. – А то ведь и в участок могли забрать. Нам сегодня и без этого приключений хватает.
Парни, бережно взяв девушек под руки, поспешили на перрон к остальной компании. Там им пришлось заново, с мельчайшими подробностями, излагать события, развернувшиеся в лесу. Их рассказ постоянно прерывался: одни ахали от удивления, прижимая руки к груди, другие недоверчиво хмыкали и требовали разъяснений. Но постепенно волна всеобщего интереса схлынула, и компания успокоилась.
После короткого перекура Сергей легонько дёрнул приятеля за рукав.
– Пойдём, Мишань, вон к той бабке, что грибами торгует, – он кивнул в начало перрона. – Узнаем, почём нынче подосиновики. – Сергей мрачно ухмыльнулся. – Интересно, насколько нас здесь нагрели.
На разных концах платформы две пожилые женщины бойко торговали свежими и маринованными грибами. Незадачливые грибники, возвращавшиеся с пустыми корзинами, могли пополнить запасы прямо на месте, не уезжая в город. Клиентов у торговок хватало – цены здесь были куда ниже городских, а товар – отборный. Сегодня к привычному ассортименту добавились полные вёдра со спелыми яблоками.
Парни подошли к полноватой старушке в стёганом пуховике, которая, сидя на низкой табуретке, деловито отвешивала яблоки мужчине в кожаном пальто.
– Серый, глянь-ка туда, – шепнул Михаил на ухо другу. – Не узнаёшь?
Слева, у ног бабушки стояли три пакета с грибами, на одном из них помадой были нарисованы цифры.
– Помнишь те необычные подосиновики, что я тебе показывал? – продолжал Михаил, сверкая глазами. – Вот они! – Он ткнул пальцем. – Я на одном сердечко ножом вырезал, можешь проверить.
Его приятель быстро наклонился, достал из ближайшего пакета два сросшихся гриба. На шляпке одного из них действительно красовался аккуратно вырезанный символ.
Сергей дождался, когда отошёл последний покупатель и наклонился к бабуле:
– Слышь, ты, Божий одуванчик! Откуда у тебя эти грибы?
Бабка оказалась опытной торговкой, видавшей виды. По интонации она поняла, что ей грозят неприятности, моментально подбоченилась и приняла воинственную позу, выпятив подбородок.
– А тебе какое дело? В лесу собрала.
Глаза её предательски забегали, выдавая ложь с головой.
– Ты мне мозги не пудри. – Сергей сжал кулаки, еле сдерживаясь. – Где грибы взяла?
– Идите отсюда, я сейчас полицию позову! – вдруг закричала бабка пронзительным голосом и стала крутить головой, выискивая взглядом стражей порядка. – Полиция! – завизжала она. – Караул, грабят!
Народ, скопившийся на платформе, начал испуганно оборачиваться на крики.
– Ты что, старая, разоралась? – опешил Серёга, отступая на шаг. – Кто тебя грабит?
– Идите отсюда подобру-поздорову, не то пожалеете! – принялась угрожать старуха, потрясая кулаком.
Внезапно появились те самые полицейские, что пять минут назад беседовали с ребятами.
– Что случилось, баба Варя? – участливо спросил сержант, подходя ближе. – Чего кричишь?
Бабуля ужасно обрадовалась, что помощь подоспела так быстро. Правда, бояться ей было уже нечего: она успела припрятать все деньги в потайное место под фартуком.
– Вот эти! – бабка вытянула руку, тыча костлявым пальцем в Серёгу с Мишкой. – Пристают ко мне, гроши требуют. Рэкетиры чёртовы!
– Ты что, бабка, с ума сошла? – вытаращил глаза Серёга, оторопев от такой наглости.
Сержант устало, с тяжёлым вздохом, кивнул парням:
– А ну пойдёмте в сторонку. 
Они отошли за кусты шиповника, подальше от любопытных глаз и ушей.
– Вы чего добиваетесь? – резко спросил сержант, сверля их взглядом. – Чтобы на вас дело завели? – Он грозно нахмурился. – Ещё раз к бабке подойдёте – окажетесь в вытрезвителе. Надеюсь, ясно объяснил?
– Слушайте, – зачастил Сергей, лихорадочно роясь в карманах. – Это же наши грибы! – он вытащил скомканный клочок бумаги. – В нашей таре! Вот, смотрите, это номер моей подруги, она написала мне его помадой на пакете. – Он ткнул пальцем в цифры. – Пойдёмте, проверим.
– Ты зачем этот бред несёшь? – поморщился сержант. – Переписал номер с пакета и тычешь. – Он отвёл его руку. – Придумал бы что-нибудь получше.
– Да послушайте же! – взмолился Сергей. – Это наши грибы! – он чуть не подпрыгивал от отчаяния. – Я их узнал!
– Во как! – усмехнулся сержант. – Я в этих краях вырос и много по лесам ходил, но отличить сорванные лично мной грибы от других ни за что не смогу. Короче, так. Если сейчас же от бабки не отстанете – закрою.
Другой полицейский, рыжий, смерил Михаила презрительным взглядом с ног до головы:
– Оделся, как чучело, и бродит по вокзалу, старушек пугает.
– В самом деле, – поддержал его сержант. – Чего вы до пенсионерки докопались?  Торгует бабка грибами, ну и что? Это хоть какая-то прибавка к её нищенской пенсии. Да и в грибах она лучше вашего разбирается, никого ещё за столько лет не отравила. – Он строго посмотрел на ребят. – Поэтому последний раз предупреждаю: не смейте к ней подходить. Уезжайте отсюда по-хорошему.
Ребята, понурив головы, медленно поплелись обратно к своей компании, чувствуя себя полными дураками, которых подставили ни за что.
 Торговка тем временем спешно упаковывала товар, готовясь покинуть перрон. Она то и дело бросала тревожные взгляды через плечо.
– Я всё равно не успокоюсь, – негодовал Серёга, сжимая кулаки. – У меня ладони до самых костей стёрты. За это должен кто-то ответить. – Он зло прищурился. – А баба Варя всё знает, поэтому, как только менты уйдут, я на неё наеду.
– Погоди, Серёга, бабку стращать, – задумчиво произнёс Михаил. – У меня родилась идея. Ты шагай к медикам и старуху пока не трогай. Я скоро вернусь.
Михаил уже давно заметил двух ребят, которые с ведром яблок крутились у вокзала. Они никак не могли выбрать место для торговли – препирались, толкались и в итоге разругались в пух и прах. Тот, который был постарше, с досады плюнул и убежал, оставив младшего одного.
Михаил подошёл к ведру, слегка тронул его ногой:
– На сигареты зарабатываешь? – спросил он вкрадчиво.
Белобрысый мальчуган лет десяти с выбритыми висками промолчал, демонстративно отвернувшись.
– Слушай, малой, скажи мне, кто бабу Варю грибами снабжает?
Мальчишка шмыгнул носом, недоверчиво, исподлобья посмотрел на Михаила:
– А тебе зачем? Так я и сказал! – пацан нагло ухмыльнулся. – Сначала яблоки купи – двести рублей ведро.
– Куда мне их девать? – хмыкнул Михаил. – Лучше сотку тебе отстегну на сигареты.
Мальчишка уже с интересом посмотрел на парня:
– Мне их всё равно не продадут. А вот если купишь, тогда поговорим.
Михаил сходил к ларьку и через минуту вернулся, кинув пацану пачку «Винстона». Тот ловко, по-вратарски, поймал её и, чтобы никто не видел, быстро сунул в карман куртки.
– Короче, слушай сюда, – затараторил малец, оглядываясь по сторонам. – Это братья: Славка с Генкой. Они сегодня на двух велосипедах грибы привезли. Бабке Кате половину отгрузили, остальное – вашей Варваре.
Мальчишка кивнул на бабулю, которая торопливо покидала вокзал, нервно поглядывая по сторонам и прижимая к себе сумки.
– Славка с Генкой – это те, что у почты живут? – попытался выяснить Михаил.
– Нет, – отрезал пацан. – Они с окраины. Их дом возле часовни, за синим забором.
– А, вспомнил! – оживился Михаил. – У них ещё хаски?
– Точно. И сестра есть – Валька. Она в Питере на фельдшера учится – классная деваха. – Пацан подозрительно сощурился. – Не к ней ли ты приехал клинья подбивать? Зря стараешься, сразу говорю. Она с тобой и разговаривать не станет.
– Почему это? – опешил Михаил.
Мальчишка выразительно оглядел его с ног до головы и скривился.
– Во-первых, потому что ты одет, как… обсос. 
Михаил опустил взгляд на свою причудливую обувь и спорить не стал.
– А во-вторых? – нетерпеливо переспросил он.
– А во-вторых…
Возле ведра неожиданно остановилась элегантная дама в красном спортивном костюме, с полной корзинкой грибов в руках. Она мельком глянула на Михаила и, приняв его за продавца, осторожно поинтересовалась:
– Молодой человек, почём у вас антоновка?
Михаил мигом сориентировался и расплылся в приветливой улыбке:
– Почти даром отдаю! Триста рублей за ведро. Таких яблок больше нигде не найдёте. Вон, бабка на перроне уже пятьсот просит. А у меня отборные, улежавшиеся. – Михаил схватил самое спелое яблоко и сунул даме под нос. – Понюхайте, как пахнут!
Та, прикрыв глаза от удовольствия, глубоко вдохнула аромат.
– Да, запах изумительный, сразу детство вспомнилось. – Женщина мечтательно улыбнулась. – А у вас есть во что положить?
– Есть! – вынырнул откуда-то из-за спины мальчишка, ловко протягивая целлофановый кулёк.
Женщина достала из кошелька триста рублей, отдала Михаилу и получила взамен пакет, наполненный доверху спелыми яблоками. Не удержавшись, она потёрла одно о чистый рукав костюма, откусила и от удовольствия зажмурилась:
– С ума сойти! 
Михаил, как ни в чём не бывало, забрал себе сто рублей, а остальные две сотни протянул пацану:
– По-моему, всё по-честному. Не так ли?
– Базара нет! – хмыкнул мальчишка, довольно пряча деньги. Он подхватил пустое ведро, и бодро потопал с вокзала, но метров через десять обернулся:
– Слышь, друг! Я сейчас ещё яблок принесу. Постоишь со мной?
– Сейчас не могу, дела. – Михаил развёл руками. – Если только позже.
– К вечеру я у переезда буду торговать, вместе с бабками. – Мальчуган махнул рукой. – Приходи!
Крикнув это, он резво развернулся и припустил бегом, подпрыгивая на ходу.
– Слышь, компаньон! – окликнул его Михаил. – Как отца Валентины зовут?
– Петрович! – донеслось уже издалека.
Михаил, довольный произведённой сделкой, неторопливо направился к своей компании. По дороге достал яблоко, которое прихватил, обслуживая изящную даму, и с хрустом откусил.
«И вправду классное, – подумал он. – Надо бы в общагу ведёрко купить».
На перроне Сергей с увлечением демонстрировал студентам-медикам, как он отбивался от волков, размахивая забинтованными руками и изображая отчаянные прыжки. Михаил бесцеремонно прервал его, схватив за плечо и оттащив в сторону.
– Короче так, Серёга: мне известны наши обидчики и место, где они живут. – Михаил заговорщицки понизил голос. – Нужно только найти деньги на тачку, чтобы до них добраться. У меня всего лишь сто рублей осталось.
– Мишаня, да ты просто Шерлок Холмс! – восхитился Сергей. – Я тоже не сидел без дела и сумел штукарь раздобыть. – Он похлопал по карману. – Иди, скажи подругам, что мы с ними не поедем, придумай что-нибудь правдоподобное. А мне надо срочно в туалет, похоже, немытая черника даёт о себе знать. Встретимся у выхода.
Михаил подошёл к Свете и виновато объяснил, что у них с Серёгой возникло неотложное дело, а потому на эту электричку они не успеют. Попросил, чтобы уезжали без них.
– Я с вами, – попыталась навязаться Света, хватая его за рукав.
– Нет, нет, – решительно замотал головой Михаил, мягко высвобождаясь. – Тебе лучше вернуться в город. – Он обнадёживающе улыбнулся. – Я обязательно навещу тебя вечером.
– Будь осторожен, пожалуйста. – Света с тревогой посмотрела ему в глаза. – Тебя словно преследуют неприятности.
В этот момент к Михаилу подлетела запыхавшаяся, раскрасневшаяся и явно встревоженная Вика.
– Миша, я в панике! – выпалила она, хватая его за руку. – Не могу найти Сергея! Он обещал достать мне одну редкую вещицу, но адрес мой не записал. – Вика судорожно протянула смятый листок бумаги. – Пожалуйста, передай ему координаты.
– А что за вещь? – полюбопытствовал Михаил, разглядывая бумажку.
– Он знает, – таинственно ответила Вика.
Михаил положил листок в карман, помахал подругам на прощание и быстро зашагал, растворившись в привокзальной толпе.
– Ну всё, пошли отбирать у бабки деньги, – мрачно сказала Вика.
– Какие деньги? – не поняла Света.
– Ты что, не знаешь? – Вика удивлённо посмотрела на подругу. – Старуха, которая торговала нашими грибами, не захотела бабло отдавать. Вот парни и решили с ней разобраться. – Вика сделала многозначительную паузу. – Наверное, бить будут.
Света рванулась в сторону вокзала, но Вика крепко схватила её за руку и потащила за собой, к прибывающей электричке.
– Не дёргайся, подруга. Они ребята ушлые – знают, что делают.
Раздался громкий гудок прибывающей электрички, и на перроне началась привычная суета. Света с тревогой оглянулась, однако никого из парней не было видно.
Они же, миновав здание вокзала, быстрым шагом направились к придорожному магазину, у которого стояло несколько потрёпанных, видавших виды автомобилей.
– Серёга! – вдруг резко остановился Михаил. – Зачем ты пообещал Вике принести череп?
– Ну что за бабы? – Сергей досадливо сплюнул. – Ни хрена не могут секреты хранить! – Он виновато развёл руками. – Слушай, братуха, я тут решил немного подзаработать. У тебя же налаженный канал доставки этого артефакта, вот я и подумал им воспользоваться.
– Какой ещё канал? – резко оборвал его Михаил, замедляя шаг и сверля друга взглядом. – Я с этими гробокопателями не желаю иметь никаких дел. У черепов явно криминальное происхождение – ты в тюрьму захотел?
– Ладно, проехали. – Сергей примирительно поднял руки. – Чего так разволновался? Скажу Вике, что сделка сорвалась, копателей менты накрыли.
– А деньги кто вернёт? 
Серёга, услышав это, даже остановился.
– Какие деньги? – возмутился он. – О чём ты говоришь!? Меня чуть не закрыли вместе с этими землекопами. А полученный штукарь был им в качестве аванса отдан. – Сергей развёл руками. – Пусть с них и спрашивает.
– Звучит правдоподобно, – согласился Михаил.
– Вот именно. – Сергей довольно кивнул. – А ты говоришь, отдавать деньги.
Парни подошли к импровизированной стоянке, где рядком стояли три потрёпанные легковушки. Только в одном автомобиле – дряхлом, проржавевшем «Москвиче» с заклеенной скотчем фарой – дремал за рулём небритый водитель. Своими усами, торчащими вразлёт, пожилой мужчина сильно напоминал маршала Будённого.
Сергей постучал костяшками по тонкой жестяной двери:
– Папаша, заработать хочешь?
Старик медленно, словно нехотя, повернул голову, изучая парней глубоко запавшими, мутноватыми глазами, но ничего не ответил.
Молчание затянулось. Казалось, что уже ничего не произойдёт, и можно уходить, когда мужчина вдруг хрипло спросил:
– Куда ехать?
Серёга обрадовался и зачастил:
– Недалеко, в конец посёлка, к старой часовне.
Водитель снова замолчал, уставившись в лобовое стекло. Серёга, уловив неспешную манеру разговора, тоже решил выдержать паузу и не давить.
– Пятьсот рублей, – наконец-то донеслось из полуоткрытого окна.
– Не многовато ли? – осторожно спросил Сергей. – Может, отвезёшь за триста?
Ответа не последовало. При этом у мужчины было такое сосредоточенное выражение лица, будто он проделывал в уме сложнейшие математические вычисления.
– Ладно, уговорил, – сдался Сергей. – Пусть будет пятьсот.
Он кивнул приятелю, чтобы тот садился в машину, а сам расположился на переднем сиденье, с трудом прикрыв проржавевшую дверцу.
В салоне «Москвича» стоял едкий, удушливый запах птичьего помёта. Затёртые до дыр чехлы были в мелком пуху и перьях. Вероятно, машину регулярно использовали для перевозки кур на рынок.
– По-моему, пора дать папаше пятихатку, – посоветовал Михаил из-за спины, заметив, что автомобиль даже не пытается тронуться с места.
Сергей, морщась от боли в израненных ладонях, с трудом извлёк из кармана мятую пятисотенную купюру и протянул водителю. Мотор тут же загудел, и машина, дёрнувшись, тронулась. От резкого ветра, проникающего сквозь приоткрытое окно, по салону сразу начали кружиться и летать перья, оседая на одежде.
– Что ж так правая нога чешется, сил нет терпеть, – пожаловался Михаил, ёрзая на заднем сиденье. – Будто кто-то щекочет изнутри.
– Может, пиявки присосались, когда ты в трясину угодил? – предположил Сергей, оборачиваясь.
– Да нет, я ноги тщательно вымыл – их там не было. – Михаил почесал ногу через бинты.
– А кто футболку на траву бросил? – Сергей прищурился. – Да ещё возле болота? – он покачал головой. – Сто пудов, в неё пиявки заползли. – Сергей махнул рукой. – Дави их скорей, дубина, пока они из тебя всю кровь не выпили.
Михаил принялся яростно хлопать ладонями по ноге, затем брезгливо комкать повязку, сопровождая свои действия отборной, сочной бранью.
Водитель испуганно переводил встревоженный взгляд с буйного пассажира на дорогу, нервно подёргивая усом.
– Вечно ты куда-нибудь вляпаешься, – ворчал Сергей, косясь на друга. – На всякий случай, постучи ещё…
– Вам кого вообще нужно? — неожиданно резко вклинился в разговор шофёр, покосившись на Михаила в зеркало заднего вида.
– Нам бы Петровича повидать, – отозвался тот, не прекращая хлопать себя по ноге. – Знаешь такого? У него дом с синим забором.
Пауза затянулась настолько, что уже казалось — водитель не станет отвечать. Но внезапно он фыркнул, скривив губы:
– Крендель редкий... На кой он вам?
– Свататься едем! – брякнул Сергей, отряхнув от налипших перьев свитер. – К его дочке Валентине.
Шофёр резко ударил по тормозам. Машину занесло на гравии.
– Так она замужем… – выдохнул он, обернувшись. – За Степаном!
Парни недоумённо переглянулись.
– Была замужем, – нагло, не моргнув глазом, поправил Михаил. – В четверг развод оформили.
Водителя словно прорвало. Он заговорил, тяжело вздыхая и сокрушённо качая головой:
– Что творится, и трёх месяцев не прожили! – Он всплеснул руками. – Ох, ох, ох… Как же так? Вроде бы хорошо ладили…
– Ничего страшного, – успокоил его Михаил, похлопывая по спинке сиденья. – Просто «не сошлись характерами». В наше время это сплошь и рядом. – Михаил махнул рукой. – Езжайте, папаша, езжайте!
Путь от станции до пункта назначения занял не больше трёх минут. Шофёр остановил машину у высокого синего забора, за которым виднелся большой, добротный кирпичный дом.
– Вот его жилище, – кивнул водитель, мрачно глядя на парней.
Он дождался, пока они выберутся из машины, и, продолжая шумно вздыхать и качать головой, резко тронулся с места, обдав их облаком пыли.
– Конченый урод! – выругался Михаил, когда «Москвич» скрылся за поворотом. – До станции километра полтора, не больше, а он пятьсот рублей содрал. Даже в Питере так не наглеют. – Он брезгливо оглядел себя. – К тому же я весь куриным помётом перепачкался.
Друзья подошли к забору и, заглянув через невысокую кованую калитку, увидели ухоженный двор, в центре которого красовался крепкий, добротный кирпичный дом. Чуть в стороне, у хозяйственных построек, стоял мотоцикл с коляской, а рядом с ним – припаркованная видавшая виды «Нива».
– Живут не бедно, – заметил Михаил, прищурившись. – Будем драть с них три шкуры.
Он решительно забарабанил кулаком по металлической калитке: