Михаил влетел в комнату и с порога закричал:
– Серёга, просыпайся! Уже восемь, а ты ещё лежишь!
Не дожидаясь ответа, он швырнул рюкзак в угол и потянул одеяло. Серёга, не открывая глаз, вцепился в него и не отпускал.
– Не шумите, мужики, – сонно донеслось из дальнего угла, где под одеялом кто-то ворочался. – Сегодня же суббота, дайте поспать.
Михаил обернулся, вглядываясь:
– Это ты, Иван?.. Хватит дрыхнуть, поехали в лес за грибами.
– Отстань, я в них не разбираюсь.
– А это и не нужно. – Михаил подошёл ближе и присел на угол кровати. – Мы едем на природу, чтобы поближе познакомиться с девчонками. Так что готовься вечером освободить для Серёги комнату, она ему наверняка понадобится. Мне сказали, что его такая стройняшка будет ждать – закачаешься.
– Какая ещё комната? Какая стройняшка? – Иван резко приподнялся на локте. – Нам завтра курсовую по математике сдавать. А он к ней даже не приступал.
– Ну и незачем начинать, – легкомысленно махнул рукой Михаил. – И вообще: завтра воскресенье, у всех выходной.
– Только не у нас. – Иван снова откинулся на подушку.
– Тогда какого чёрта лежишь? Вставай и погружайся в учёбу, а мы с другом поедем в лес.
Михаил набрал в рот воды из графина, надул щёки и с шумом прыснул прямо в лицо Сергею.
– Кончай валяться! Собирайся!
Тот вскочил как ошпаренный и, шаркая тапками, побежал в туалет.
Три дня назад Михаил договорился с подругой Светой о субботней поездке в лес. Она с компанией студентов-медиков надумала сходить за грибами и позвала Михаила, а тот, в свою очередь, пригласил Сергея.
До леса было больше двух часов на электричке, потому и пришлось вставать в такую рань.
Заводилой был студент-медик Валера, который когда-то ездил в те места и потому клятвенно обещал, что грибов будет «тьма-тьмущая».
– Ты куда так наряжаешься? – уставился на приятеля Михаил. – Надень что-нибудь попроще, всё-таки в лес пойдём.
Сам он был в потёртых джинсах, лёгкой чёрной куртке и красной клетчатой рубахе, расстёгнутой на две верхние пуговицы.
– Гляди, какие я древние туфли откопал. – Михаил пошлёпал ими о пол. – У них уже подошвы начали отрываться, дай бог, чтобы этот поход выдержали. Ты тоже одевай, что не жалко.
Серёга, порывшись в шкафу, вытащил старенькие брюки, растянутый чёрный свитер с катышками и оставшиеся ещё от прежнего жильца кеды.
– Хорошо бы немного пожрать… – мечтательно протянул он, потирая живот.
Михаил бросил быстрый взгляд на часы.
– Времени в обрез. Нужно к знакомой заскочить, кое-что ценное передать, да и вина прикупить. – Он многозначительно подмигнул. – Ты не переживай, в электричке перекусишь. Медики обещали много еды с собой взять… Хватит сидеть, одевайся!
– Интересно, откуда у тебя деньги на выпивку? – Серёга подозрительно прищурился, разглядывая приятеля.
Михаил с загадочным видом кивнул на свой потрёпанный рюкзак, стоящий у кровати.
– Удачно провернул одно дельце, – признался он, понизив голос до шёпота. – Для аспирантки из нашего института раздобыл череп.
– Ого! – Серёга присвистнул, округлив глаза. – Где ж ты его взял?
– Места надо знать, – подмигнул Михаил. – Достать такую штуковину – это ещё та задачка. Я почти неделю с каким-то отребьем вёл переговоры. Если бы знал, что так затянется, наверное, и не ввязывался бы. Но ляпнул не подумавши, что это пустяковое дело. А дамочка, словно клещ, вцепилась, принялась шантажировать, что может мне учёбу подпортить. Ну, сам понимаешь, деваться было некуда. – Михаил ухмыльнулся. – Не буду врать, аспирантка профинансировала всё это щедро, так что в итоге у меня в кармане три тысячи.
Серёга скептически хмыкнул и покачал головой:
– Что-то маловато ты наварил на черепушке.
– Это в сухом остатке. У меня столько долгов было – вспоминать тошно.
– Ладно, про долги понял. Где же они этот череп откопали? Дружки твои.
– А я спрашивал? – Михаил пожал плечами. – Пришли, отдали его вместе с сумкой, забрали деньги и свалили.
Серёга толкнул ногой кровать соседа, который всё это время делал вид, что спит.
– Учись, Вань, как нужно деньги зарабатывать, а ты всё вагоны по старинке выгружаешь. Мне Мишкина затея понравилась, чувствую – перспективная тема.
Серёга снова повернулся к другу, в глазах горело любопытство:
– И что, правда, человеческий?
– А ты думал! – фыркнул Михаил. – Не обезьяний же. Мне пришлось полночи его в божеский вид приводить, уж больно паршиво он выглядел.
– А почему ночью-то?
– Серёга, ты как ребёнок. Если бы кто увидел, что я в умывальнике черепок драю, меня бы тут же из общежития выгнали. А может, и того хуже – из института попёрли бы.
Михаил поморщился, вспомнив ту мерзкую ночную работу. Достал из пачки сигарету, щёлкнул зажигалкой и, глубоко затянувшись, неспешно зашагал по комнате, пуская дым в потолок.
Серёга потянулся к рюкзаку и принялся развязывать тугую петлю.
– Ты куда? – резко обернулся Михаил.
– Да глянуть хочу на черепушку.
– Не советую, а то спать не будешь. Ты же впечатлительный.
– И что, прям такой страшный? – Серёга замер, не убирая руку с рюкзака.
– Ну, как ты думаешь? – Михаил понизил голос. – Это же знак смерти! Пустые глазницы, носа нет…
Интерес у Серёги пропал мгновенно. Он отдёрнул руку от рюкзака и поспешно отодвинулся подальше, принявшись сосредоточенно зашнуровывать кеды.
– Я не пойму, Мишаня, зачем он твоей аспирантке нужен?
– Не знаю. – Михаил пожал плечами. – Может, она надумала использовать его как учебное пособие, а может, нашла себе молчаливого собеседника... Слушай, ты чего ко мне пристал с этой черепушкой?
– Да так, интересно. Медики – они вообще странные люди.
– Ну и чёрт с ними! – отмахнулся Михаил. – Главное, что я самые неотложные долги погасил и есть на что сегодня выпивку купить.
Серёга накинул тёмную ветровку, критически глянул на себя в зеркало, поправил воротник и напоследок щедро пшикнул одеколоном, наполнив комнату резким запахом.
– Я готов. Жратвы только прихватить надо.
Михаил ухмыльнулся. Он прожил с Серёгой в этой комнате три года, и те случаи, когда у них водилась еда, можно было пересчитать по пальцам одной руки. Впрочем, мешок с картошкой, лук, чеснок – всё это хранилось под кроватью, но тащить сырые овощи в лес было неразумно.
– Слышь, давай огурцы возьмём, которые моя бабуля солила, – предложил Серёга. – Ты же их пробовал – обалденные корнишоны.
– Ты охренел! Куда нам трёхлитровая банка?
– Вот увидишь, медикам понравится – всё сожрут.
– Если ты понесёшь, то я не против. – Михаил протянул другу свой рюкзак и, не оборачиваясь, вышел в коридор.
В вестибюле общежития приятелей неожиданно остановил худой нескладный парень в потёртом джинсовом костюме, с въедливым взглядом. Это был Андрей, сосед по этажу. Ещё весной Серёга занял у него приличную по студенческим меркам сумму и до сих пор не отдал. Андрей последнее время крайне нуждался в деньгах, а потому настойчиво требовал вернуть долг при каждой встрече.
– Привет, Миш! – обрадовался он и расплылся в улыбке. – Говорят, ты в медицинском теперь учишься. И как успехи?
– Лучше всех. Скоро приду лечить твоё слабоумие.
– Как всегда шутишь, – добродушно улыбнулся Андрей и тут же схватил за рукав Серёгу, который пытался проскочить к выходу.
– Постой-ка, приятель! – Андрей потянул его назад. – Ты клятвенно обещал мне вернуть к понедельнику долг. Где деньги?
– Если сказал, что отдам – значит отдам. – Серёга зло посмотрел на него. – Сегодня только суббота.
Андрей нехотя отпустил рукав, но продолжал буравить парней подозрительным взглядом:
– Куда это вы в такую рань собрались, да ещё с рюкзаком?
– На вокзал, – раздражённо буркнул Серёга и пинком распахнул тяжёлую входную дверь. – Пошли, Мишка, опаздываем!
– И далеко уезжаете? – Андрей шагнул следом.
Михаил обернулся:
– Мой друг немного неточно выразился. Мы спешим на товарную станцию – вагоны разгружать.
Андрей посмотрел на него с уважением:
– Учёба в меде, Мишка, тебя здорово изменила. В лучшую сторону. Может, и Серёгу на путь истинный наставишь?
– А я, по-твоему, чем занимаюсь? – Михаил пожал плечами. – Физический труд всегда способствовал исправлению. Ладно, давай, Андрюха, пока!
Приятели выскочили на улицу. Андрей остался стоять в дверях, глядя им вслед.
На улице стояла довольно тёплая для начала октября погода, и хотя всё небо затянули низкие серые облака, дождя не было.
Друзья торопливо шагали мимо унылых пятиэтажек, обходя большие лужи, к старенькому гастроному на углу. Вывеска, когда-то яркая, давно выцвела, и буквы выглядели блёкло и неприглядно. Докурив сигареты, парни бросили окурки в переполненную урну, из которой торчали мятые стаканчики, и направились прямиком в винно-водочный отдел.
Михаил, слегка прищурившись, с минуту рассматривал витрину, хотя прекрасно знал практически весь ассортимент.
– Ну что застыл? – Серёга легонько толкнул его локтем. – Начинай оказывать на меня положительное влияние!
– Значит так… – Михаил выдержал паузу и поманил пальцем продавщицу, скучающую за прилавком. – Дайте нам, пожалуйста, три бутылки мадеры.
Серёга удивлённо присвистнул и поднял брови:
– Ты действительно изменился в лучшую сторону. – Он одобрительно хлопнул друга по плечу. – Только гляди, чтобы хватило денег на электричку.
– Не беспокойся, я всё подсчитал. – Михаил уверенно полез в карман за деньгами.
Как правило, друзья обходились недорогим портвейном или плодово-ягодным вином, от которого наутро болела голова, поэтому нынешний выбор порадовал Серёгу.
– Ну что ж, – радостно потёр руки Михаил, пряча сдачу в карман. – Главную задачу выполнили, осталось только купить два плавленых сырка, и на этом всё.
Через минуту, прихватив закуску, парни вывалились из магазина на улицу и, посмеиваясь над какой-то своей шуткой, быстро зашагали в сторону метро, лавируя между прохожими.
– Слышь, Мишка, давай жахнем грамм по двести, а то я робею, всё-таки много незнакомых людей будет на вокзале. Да и не терпится продегустировать твоё вино.
– Давай так: сначала я дело закончу, а потом уже расслабимся. Не успеешь оглянуться. Тем более что нам по пути: от заказчицы до Выборгского вокзала всего одна остановка на метро.
С этими словами Михаил свернул к подземному переходу, и они, перепрыгивая через ступеньки, побежали вниз.
Серёга в передаче черепа не участвовал – Михаил попросил его остаться во дворе. Всё прошло удачно. Это Серёга понял по довольной улыбке на лице приятеля, когда тот выскочил из подъезда.
– Барышня в восторге, – радостно сообщил Михаил, потирая руки. – Ещё бы! Предпродажная подготовка выполнена мной на высочайшем уровне.
– Слава богу, наконец-то мы сможем дёрнуть по стаканчику. – Серёга с нетерпением покосился на рюкзак. – Вот только где? Не будем же мы распивать возле мусорных баков?
Парни принялись искать укромное местечко, оглядывая окрестности, но ничего подходящего найти не смогли.
Впереди показалось массивное здание строительного института с колоннами и широкими ступенями.
– О, придумал! – Серёга радостно хлопнул себя по лбу, и глаза загорелись. – Пошли к строителям в гости. Найдём свободную аудиторию, сядем как люди за парту, разложим закуску и жахнем.
– Для нашей закуски много места не понадобится, – усмехнулся Михаил.
– Тогда хотя бы посидим, чего стоять-то. Думаю, нам никто не помешает, ведь сегодня суббота и мало кто из студентов учится.
– В строяк можно, – согласился Михаил после недолгого раздумья. – Это в своих вузах выпивать рискованно, а на чужой территории не страшно.
Они уверенным шагом направились к центральному входу и, махнув перед носом вахтёрши студенческими билетами, миновали контроль.
В институте шли занятия, поэтому ни в холле, ни в коридорах студентов не было. Парни заглядывали во все двери, осторожно приоткрывая каждую, но найти пустую аудиторию им никак не удавалось.
– Это же надо! – ворчал Михаил, закрывая очередную дверь. – Уже два этажа прошли, а свободного помещения так и не отыскали: либо двери закрыты, либо занятия идут. А что, если в туалете? Там уж точно никого нет.
– Ты что? – Серёга скривился. – Я не стану в сортире бухать, лучше уж возле мусорки.
– Можно подумать, мы никогда не выпивали в туалете.
– Стой! – внезапно скомандовал Серёга, увидев табличку с грозной надписью «Военная кафедра». – Вот где мы расположимся.
Он прижал палец к губам и кивнул приятелю: мол, за мной.
– Главное, не шуми…
За широкой дубовой дверью начинался ещё один небольшой, ярко освещённый коридор. По одну его сторону располагались аудитории, из дверей которых доносились приглушённые голоса преподавателей, и только в одном помещении стояла подозрительная тишина.
Серёга осторожно просунул голову в приоткрытую дверь, огляделся и радостно замахал рукой:
– Давай сюда, – прошептал он. – Здесь никого нет.
Друзья зашли в кабинет без вывески – на деле это оказалась преподавательская. Михаил тут же закрыл дверь изнутри.
На стенах, не занятых шкафами, висели красочные плакаты с военной тематикой – схемы сборки автомата, поражаемые зоны и прочие наглядные пособия. У окна вплотную стояли два массивных стола: на одном – графин с водой и пара стаканов, на другом – хрустальная ваза с румяными яблоками.
У стены, возле кресла, застыл жутковатый манекен, изображающий раненого бойца. Из его распоротого живота торчали бутафорские кишки, выкрашенные в бледно-серый цвет, а стеклянные глаза безмятежно смотрели в потолок.
– Ну и жуть, – пробормотал Серёга, брезгливо отводя взгляд.
Михаил, напротив, подошёл ближе и с профессиональным интересом принялся изучать экспонат.
– Любопытно, из чего они это сделали? – задумчиво произнёс он, осторожно касаясь бутафорских внутренностей двумя пальцами.
– Какая разница? – отмахнулся Серёга, скидывая рюкзак на стол. – Для нас главное, что не придётся из горла пить, к тому же яблоки с вином хорошо сочетаются. – Он нетерпеливо дёрнул приятеля за рукав. – Что ты стоишь? Готовь посуду, не тяни время.
Михаил схватил графин и принялся мыть гранёные стаканы. По очереди выплеснул из них воду в открытую форточку, причём второй раз промахнулся – вода попала на стекло.
– Б…ь! Не туда! – выругался он, спешно убирая с подоконника стопку намокших тетрадей.
Затем достал из кармана складной нож, крупно нарезал яблоки и принялся разворачивать плавленые сырки, старательно сдирая прилипшую фольгу.
Серёга в это время мучительно возился с бутылкой – никак не мог протолкнуть пальцем пробку. Он огляделся в поисках подходящего предмета и, к своей радости, обнаружил в ящике стола штопор. Там же лежала круглая мишень для игры в дартс с тремя дротиками и муляж гранаты.
– Вот гады! – беззлобно усмехнулся Серёга, ловко откупоривая бутылку. – Бухают на работе да ещё в игрушки играют. Я не буду тянуть – наливаю по полному стакану.
– Как скажешь… – Михаил согласно кивнул, продолжая возиться с закуской.
– Огурцы будем открывать?
– Зачем? – Михаил удивлённо поднял брови. – Тут и так еды полно.
Он протянул приятелю развёрнутый сырок и придвинул вазу с нарезанными яблоками:
– Вот, пожалуйста…
Серёга разлил мадеру в чистые стаканы.
– Ну, давай, за хорошее начало дня! – торжественно провозгласил он.
Оба разом выпили, скривились и принялись за яблоки с сырками.
– Я так скажу, Мишаня: вино, конечно, благородное, но таких денег оно явно не стоит. – Серёга критически осмотрел бутылку на свет. – При нынешних обстоятельствах мадера, безусловно, к месту, однако в дальнейшем не надо меня удивлять – покупай обычный бюджетный портвейн.
Очень скоро парни забыли, где находятся. С напряжённого шёпота они перешли на развязную громкую речь и начали хозяйничать в кабинете как у себя дома. Серёга подошёл к шкафу, достал оттуда офицерскую фуражку с кокардой и с довольным видом водрузил её на голову.
– А что, Серёга, тебе военная форма к лицу, – Михаил одобрительно хлопнул друга по плечу. – Даже сутулость куда-то делась. Прямо бравый вояка!
Затем они принялись хохотать над бойцом с плаката, которому Серёга подрисовал фломастером аккуратную бородку и круглые очки, совершенно преобразив суровое лицо.
– Ты, Серёга, оказывается, неплохой портретист. – Михаил вытер выступившие от смеха слёзы. – Этот персонаж мне очень напоминает профессора Лунтовского.
Серёга расплылся в довольной улыбке:
– Так я его и рисовал.
Михаил, закинув в рот кусок яблока, недоумённо покачал головой:
– Ну скажи, зачем ты вообще в университет пошёл? Тебе бы с мольбертом на Невском проспекте стоять. Сейчас бы уже купался в деньгах, рисуя портреты иностранцев за валюту.
– Должен признаться, это мой первый удачный опыт. До этого мои рисунки были совершенно неузнаваемыми.
– А всё потому, что ты раньше портвейн хлебал, а сегодня вкусил мадеру. – Михаил поднял указательный палец. – Видишь, как благородное вино раскрыло твой талант? Нисколько не удивлюсь, если и я сейчас запою оперным голосом.
– Лучше не надо.
– Хорошо, уговорил. Но когда выйдем на улицу, я обязательно попытаюсь взять фа третьей октавы.
– На улице взять третью октаву – сам бог велел! – воодушевлённо поддержал приятеля Серёга. – Прохожие наверняка это оценят.
Михаил взял со стола фломастер, подошёл к тому же плакату и небрежным мазком подрисовал мужчине внушительный, с горбинкой, нос.
– Вот теперь один в один профессор Лунтовский, – довольно произнёс Михаил, любуясь своим художеством. – Я вчера был у него. Помнишь, профессор велел мне прийти в пятницу?
Серёга неуверенно пожал плечами.
– Ну вот, – продолжал Михаил, усаживаясь на стул. – Захожу, а сам думаю: «Ну, Викентий Павлович, сейчас и я над тобой приколюсь». И с порога: «Помогите! У меня температура под сорок и озноб. Что делать?» Профессор глаза выпучил, чуть речи не лишился. А потом ничего, собрался и давай меня успокаивать. «Вы, – говорит, – Марабян, не волнуйтесь. Это реакция на вакцину против гриппа, которую я вам вколол. А история про Амарантус – это выдумка начальника лаборатории Добрынина. Мы так решили вас проучить, чтобы неповадно было воровством заниматься».
Лунтовский оказался хитрющим стариком. Он вроде бы извинился за свои издевательства, но как-то вскользь. И тут же принялся за кролика отчитывать. – Михаил вздохнул. – А тут ещё Добрынин подошёл. Они мне целый час мозги выносили. Послать я их не мог – в институте ещё пять лет учиться. Под конец Лунтовский про твоё здоровье спросил. Я, растерявшись немного, поспешил сообщить, что твои раны уже не беспокоят и ты не таишь на него зла. – Михаил виновато развёл руками. – Ты уж прости, как-то само собой вырвалось.
– Ага, как же! – Серёга насупился. – У меня на него большой зуб имеется. В этой истории я вообще был ни при чём, а пострадал больше всех. Ну-ка, отойди от его портрета!
Серёга вытащил из письменного стола дротики и, прищурившись, один за другим метнул в плакат. Они с сухим стуком вонзились прямо в нарисованную голову профессора, образовав аккуратный треугольник на лбу.
Михаил восхищённо присвистнул и похлопал в ладоши:
– Браво, Серый! Мучитель наказан. Или нет? – Михаил вдруг насторожился и даже привстал. – Надеюсь, здесь обошлось без чёрной магии? Профессор не загнётся?
– Разве я читал заклинание? – ухмыльнулся Серёга. – Если ты сказал, что я не держу на него зла, значит, так тому и быть.
Парни наполнили стаканы во второй раз и звонко чокнулись, расплескав немного вина на пол. Закусив сырками с яблоками, они закурили.
Михаил развалился в кресле и, лениво дымя сигаретой, принялся рассматривать найденный в столе военный альманах, время от времени громко комментируя особо интересные фото и тыкая в них пальцем.
Его приятель тем временем, натянув найденное в шкафу пальто с капитанскими погонами, красовался перед зеркалом, принимая важные позы и отдавая честь своему отражению.
Резкий стук в дверь мгновенно оборвал весёлое настроение. Михаил рванулся с места, чтобы спрятать улики, но в панике зацепился ногой за злополучный манекен. Оба с грохотом рухнули на пол. Серые резиновые муляжи кишок вывалились из распоротого «живота» и противно расползлись по линолеуму. Михаил замер, уставившись на дверь.
– Кто там? – стараясь придать голосу уверенности, хрипло спросил Серёга.
– Товарищ майор, это студент Щепкин, – раздался почтительный голос из коридора. – Как и договаривались, я принёс доработанный проект бомбоубежища.
Друзья быстро обменялись паническими взглядами.
– Вы ошиблись, – басовито произнёс Серёга, лихорадочно снимая пальто с погонами и запихивая его в шкаф. – Здесь капитан Крюков, а майор сейчас занят со студентами. Он освободится не раньше чем через десять минут. Ждите в коридоре.
Михаил вскочил с пола и отчаянными жестами стал показывать, чтобы приятель прогнал студента.
– Постойте! – вдруг передумал Серёга. – Если хотите, чтобы ваш проект оценили на пятёрку, купите бутылку водки и принесите сюда. – Он говорил властно, не допускающим возражений тоном. – Мы с майором будем ждать. Главное – никаких вопросов! Зайдите строевым шагом, поставьте бутылку на стол и уходите. Обращаю внимание: нога прямая, с оттянутым носком, ставить твёрдо на всю ступню. Даю слово офицера – через две минуты ваш вопрос будет решён.
– Водку?.. – в голосе студента послышалось сильное замешательство. – Но майор Самсонов вроде не пьёт...
Серёга негромко, но с чувством выругался сквозь зубы, однако тут же рявкнул в сторону двери:
– Он обязан проставиться – у него день рождения! И прекратите пререкания, если хотите успешно сдать проект! На всё про всё – десять минут! Время пошло.
– Я мигом, – послышалось в ответ.
Торопливые шаги за дверью затихли вдалеке. Михаил, давясь от смеха и зажимая рот обеими ладонями, сполз по стене на корточки.
– Ну ты, Серёга, красавец! – прохрипел он, вытирая выступившие слёзы. – Отлично придумал.
– Сам не ожидал. Как только надел пальто и фуражку, сразу почувствовал себя командиром. Всё как-то само собой получилось.
Серёга взял со стола пачку «Мальборо» и небрежно сунул в карман.
– Сигареты я забираю. Мы и так им бесплатную выпивку организовали. Надо уходить, пока нас здесь не застукали. Только приберись сначала.
Михаил попытался запихнуть выпавшие из манекена внутренности обратно, но они упорно не держались.
– Да что ж такое! – пробормотал он, отчаянно пытаясь утрамбовать скользкую серую массу поглубже.
В конце концов резиновый муляж кишок с тихим треском разорвался. Михаил, сплюнув от досады, огляделся и швырнул остатки требухи в стоявшую на столе вазу, накрыв ими окурки и огрызки.
– Так пойдёт? – спросил он, поставив манекен на место.
– Теперь другое дело, – отозвался Серёга, не отрывая глаз от муляжа гранаты, найденного в столе. – Надо же, как реалистично. Этой штукой медиков напугаем. Пошли!
Звонок об окончании занятий прозвучал как раз в тот момент, когда приятели выходили из института, смешавшись с потоком студентов.
– Чётко сработали, – с довольным видом сказал Михаил, оглядываясь на здание. – В прямом смысле по звонку закончили.
Парни перешли проспект и направились к станции метро, до которой оставалось не больше минуты ходьбы.
Михаил внезапно остановился посреди тротуара, заставив прохожих огибать его.
– Погоди, Серёга, – многозначительно проговорил он. – Я кое-что забыл сделать.
Он глубоко вдохнул, театральным жестом вытянул руку и, напрягшись изо всех сил, попытался взять ту самую третью октаву. Однако вместо ожидаемой звонкой ноты из его груди вырвался лишь сиплый звук, напоминающий скорее стон старой несмазанной двери, чем человеческий голос. Михаил зашёлся в приступе кашля, привлекая недоумённые и даже испуганные взгляды прохожих.
– Эх, не вышло! – разочарованно протянул Серёга, качая головой. – Видимо, маловато мадеры выпили. Но ничего, на природе, в лесу, ещё раз попробуешь.
Мимо них с озабоченным видом пробежал грузный парнишка в очках. В одной руке он судорожно сжимал длинный чертёжный тубус, в другой – заветную бутылку «Столичной».
– Студент Щепкин торопится, – догадался Серёга, провожая его взглядом. – Представляешь, что сейчас будет на кафедре? – Он почесал затылок. – Мы же оставили пустую бутылку на столе, сожрали чужие яблоки, да ещё в хрустальную вазу кишки с окурками набросали. Я уж не говорю о портрете на стене. Офицеры будут в шоке.
– Это всё ерунда, – отмахнулся Михаил. – Вот когда Щепкин строевым шагом зайдёт и пузырём по столу грохнет, тогда они точно охренеют.
– Похоже, наш бедолага проект сегодня не сдаст, – пожалел студента Серёга, но через секунду философски добавил: – А может, и наоборот, да ещё похвалят. За инициативу.
Друзья расхохотались, привлекая внимание прохожих, и радостно хлопнули по рукам.
– Я слышал, Мишаня, что военные кафедры скоро закроют, а жаль, классное местечко мы подыскали.
– Да, место хорошее, но мне кажется, что с этого дня офицеры дневального у дверей поставят.
Приятели, продолжая посмеиваться над незадачливыми военными, спустились в метро, растворившись в потоке пассажиров.
Через десять минут они уже стояли у пригородных касс Выборгского вокзала, изучая расписание. А ещё через пять – с билетами в руках пробирались сквозь шумную, разношёрстную толпу на перрон, лавируя между сумками и тележками.
Перед длинной электричкой на платформе толпился народ. Студенты-медики – кто в штормовках, кто в старых куртках – что-то оживлённо обсуждали, сгрудившись возле высокого фонарного столба. Там же лежали сваленные в кучу рюкзаки и сумки.
Серёга, прищурившись, быстро пересчитал компанию:
– Три парня и шесть девчонок! – с довольной улыбкой сообщил он приятелю, потирая руки.
– И чему ты радуешься? – буркнул Михаил, хмуря брови. – Одна девица без парня останется. Может всё дело испортить, в моей практике такое уже бывало. Лишняя всегда будет чувствовать себя обделённой – и вся прогулка насмарку.
– Ерунда всё это. Не накручивай, – Серёга беспечно махнул рукой. – Ну, показывай, где моя «стройняшка»?
– Вон та брюнетка в брезентовой куртке и обтягивающих джинсах – её зовут Вика, – Михаил кивнул в сторону.
Серёга присмотрелся и озадаченно поглядел на друга:
– Ты называешь это «стройняшкой»? – он хмыкнул. – Это ж пышка! Можно даже сказать каравай – чересчур уж в теле.
– А что я говорил? Классная девка – кровь с молоком. – Он начал загибать пальцы: – Румяная, улыбчивая, с ней хоть за грибами, хоть на ферму. Мы вчера болтали полчаса – милейшее создание, мухи не обидит. Чего тебе ещё?
Михаил заметил, как Вика украдкой взглянула в их сторону и задержала взгляд на Серёге.
– Смотри-ка, уже глаз с тебя не сводит – точно клюнула. – Михаил довольно хлопнул друга по плечу. – Осталось аккуратно подсечь.
– Ты как на рыбалке заговорил – «клюнула», «подсечь», – усмехнулся Серёга. – А мы не за рыбой, за грибами собрались.
– Так я могу перефразировать… Вика – она ж как боровик: крепкая и аппетитная, сама в руки просится. Тебе останется только бережно уложить её в корзинку… – Михаил сделал многозначительную паузу и подмигнул. – Ну, или в кровать. Конечно, не сейчас, а вечером.
– Молодец, хорошо излагаешь… – Серёга одобрительно хмыкнул. – А ты, братуха, оказывается, ещё тот грибник.
Михаил довольно улыбнулся, поправил лямку рюкзака и зашагал в сторону компании медиков, увлекая друга за собой. Через секунду к ним подлетела раскрасневшаяся Света, чмокнула Михаила в щёку и подмигнула его приятелю.
– Привет, Серёжа! – Она посмотрела на него с лукавой улыбкой. – Как спина?
– Ничего, заживает понемногу. – Серёга машинально пошевелил лопатками.
– Вы будете сегодня какую-нибудь живность запекать? – с ехидством спросила она Михаила.
– Нет, на этот раз никакой экзотики. Мы решили ограничиться исключительно вашей проверенной пищей.
Света рассмеялась, подхватила обоих под руки и повела к остальной компании, расположившейся возле горы рюкзаков.
Знакомясь, друзья отметили про себя чрезмерную, почти болезненную худобу парней-медиков и приятную упитанность женской половины компании. Серёга, быстро освоившись, отпустил несколько шуток по поводу внушительных размеров багажа, который грибники собрались тащить в лес, и между делом осторожно прощупал почву относительно запасов провизии – на всякий случай.
– Миша, может быть, споёшь что-нибудь? – Света указала на потрёпанную гитару в чехле, прислонённую к сумкам. – У нас инструмент с собой.
– Спою, конечно. Только не сейчас.
Гулкий, немного хрипловатый голос из динамиков объявил о долгожданной посадке. Раздался шипящий звук, двери электрички с лязгом распахнулись, и пёстрая толпа хлынула внутрь. Компания с шумом, смехом и толкотнёй ворвалась в вагон и приземлилась на жёсткие деревянные сиденья, оккупировав места недалеко от тамбура. Тем, кому не хватило сидячих мест, пришлось устраиваться прямо на рюкзаках и сумках, брошенных у окна между сиденьями. Две девчонки, хихикая, без лишних церемоний примостились на коленях у парней.
Дорога предстояла неблизкая, а потому, едва электричка тронулась и за окном замелькали столбы, студенты устроили утренний перекус, достав из сумок бутерброды и термосы. Валера, щуплый ботаник в очках с толстыми линзами, размахивая бутербродом с колбасой, хвалился, что в лесу будет полно съедобных грибов, но могут встретиться и коварные ядовитые двойники.
– К примеру – вот такие. – Он ткнул пальцем в замусоленные страницы брошюры, которую держал на коленях. – Смотрите внимательно! Отличительные признаки: пластинки, запах, ножка...
– Категорически не согласна, что свинушка тонкая – это ядовитый гриб! – вступила с Валерой в жаркий спор долговязая студентка с пирсингом в носу. – Я сама регулярно употребляю их в жареном виде, и хоть бы что. И бабушка ела, и дедушка...
– Этот гриб признан ядовитым ещё в 1981 году! – возразил Валера, поправляя сползающие очки. – В нём содержится биологический яд дициклопентанон! – Он выкрикнул это слово с таким видом, будто поставил диагноз.
– Мои родители едят свинушки на протяжении всей жизни и не страдают от каких-либо последствий! – распалялась девица, переходя на повышенные тона.
Михаил, наблюдавший за набирающим обороты спором, дёрнул Серёгу за рукав:
– Пойдём, пока они не подрались, а то ещё разнимать придётся.
Прихватив очередную бутылку мадеры, друзья вместе с двумя парнями-медиками, которые тоже решили сбежать от громкой дискуссии, направились в тамбур.
Старенький вагон скрипел и вздрагивал на стыках рельсов, покачиваясь в такт движению. За мутным, давно не мытым стеклом мелькали бескрайние поля, перелески и утопающие в зелени дачные посёлки с разноцветными домиками.
Один из медиков – худощавый блондин с замысловатой татуировкой на запястье – ловко одним движением откупорил мадеру перочинным ножом и, стараясь не расплескать, разлил всем в пластиковые стаканчики.
– За дружбу! – провозгласил он.
Будущие врачи оказались вполне компанейскими ребятами, поэтому через десять минут, едва первая бутылка опустела, Михаил, слегка пошатываясь, поплёлся за добавкой, напевая себе под нос что-то про «сиреневый туман».
Немного погодя, когда и вторая заметно поубавилась, в тамбур заглянули любопытные Света с Викой. Парни-медики обменялись понимающими улыбками и тактично удалились, оставив компанию вчетвером.
– Нет-нет, я это пить не буду, – запротестовала Вика, увидев этикетку на бутылке, и даже замахала руками, словно отгоняя наваждение. – У меня от него изжога. Я лучше ликёрчик накачу.
Она эффектным жестом достала из сумочки плоскую бутылку импортного ликёра с яркой этикеткой и, прищурив глаз, поболтала золотистым содержимым. Приятели переглянулись и, не сговариваясь, тут же протянули опустевшие стаканы.
– Мы что, стоя будем пить? – Вика скривилась, оглядывая прокуренный тамбур с окурками на полу. – Здесь накурено, наплёвано, – она поморщилась. – Пошли отсюда в вагон.
– Там могут оштрафовать за нарушение порядка, – предупредил Серёга, – а отсюда все подходы хорошо просматриваются. В случае чего – всегда можно сделать вид, что просто дышим.
Но Вика не стала его слушать – по-хозяйски распахнула двери тамбура и уверенно направилась на своё место.
– Ну-ка свалите, кто не пьёт, – скомандовала она, обведя взглядом сидящих. – Остальные подставляйте стаканы.
Ликёр исчез первым – под дружный смех и тосты. Следом опустела и бутылка мадеры. Света с хитрой улыбкой достала из своей плетёной корзинки пузатую бутылку коньяка с криво приклеенной этикеткой.
– Эх! – вздохнула она. – Хотела на природе… да ладно, чего уж там.
– Ого! – радостно загудели парни. – Коньяк… Король напитков!
Однако энтузиазм угас после первого же пробного глотка. «Король напитков» оказался дешёвой подделкой с отчётливым химическим привкусом жжёной пластмассы и сивушным запахом. Половину бутылки вернули обратно в корзину.
Валера, достав гитару, не очень умело, но старательно пробежался пальцами по струнам и, устроившись поудобнее, принялся негромко бренчать, мурлыча что-то невнятное.
Услышав нестройные аккорды, Михаил поморщился, как от зубной боли.
– Дай, пожалуйста. Через пять минут верну. – Он забрал у Валеры инструмент, снял с себя вязаную шапку и торжественно вручил её Свете. – Держи. Пойдёшь со мной по вагону – будем сюда дары складывать.
Придирчиво осмотрев подругу, Михаил развернул на её голове бейсболку козырьком назад, чуть сдвинув набекрень:
– Так бунтарски смотришься.
Он одобрительно хмыкнул и, поглядев на Серёгу, поманил его пальцем:
– Ты, братуха, тоже давай с нами – для массовки.
Михаил провёл по струнам, проверяя звук, и под мерный перестук колёс запел приятным глубоким баритоном песню Амирамова «Алёнка», чуть раскачиваясь в такт.
«А ты сидишь в вагоне-ресторане,
Тебя ласкает кто-нибудь другой.
А я люблю, люблю тебя, Алёнка,
И я хочу, чтоб ты была со мной.
А колёса стучат, и бегут поезда,
А ты уезжаешь далёко.
И я боюсь, что больше уже никогда
Тебя не увижу, Алёнка…»
Голос его лился свободно и легко. Даже старушки в конце вагона заулыбались, прислушиваясь.
Серёга, который до этого скучал у двери тамбура, вдруг оживился и направился к молодой женщине, рядом с которой на скамье стояла объёмистая сумка с детскими вещами.
– Позвольте, мамаша, позаимствовать? – проговорил он, словно предлагал поднести стакан воды.
Не дожидаясь ответа ошарашенной женщины, он взял торчавшие из сумки разноцветные пластиковые погремушки и принялся трясти ими в такт, словно маракасами.
Сидевший рядом рыжий длинноволосый парень не растерялся, подхватил картонную коробку из-под пылесоса и принялся отбивать по ней ладонями ритм. Звук получился глуховатым, но упругим – как из старых колонок.
Получалось складно и зажигательно. Света тоже подключилась. Покачивая бёдрами в такт, она ловко шныряла между рядами и протягивала шапку, собирая дары.
Песня неслась по вагону, заглушая стук колёс:
«Когда-то я под звуки серенады,
Всё под твоим балконом пропадал.
И вот теперь дождался я награды –
Алёнка, ты уходишь навсегда.
А колёса стучат, и бегут поезда,
А ты уезжаешь далёко.
И я боюсь, что больше уже никогда
Тебя не увижу, Алёнка.
Но всё прошло, как в утреннем тумане,
А я тебя не в силах позабыть.
И я прошу, Алёнка, хоть обманом,
Вернись ко мне, пожалуйста, вернись…»
Михаил зажмурился, вжимая струны до предела, вкладывая в каждое слово всю свою боль:
«А колёса стучат, и бегут поезда,
А ты уезжаешь далёко.
И я боюсь, что больше уже никогда
Тебя не увижу, Алёнка…»
– Никогда! Никогда! – внезапно закричал изрядно охмелевший и вошедший в раж Серёга.
Он, охваченный порывом, отчаянно замахал погремушками над головой – так делают путейцы, бегущие навстречу составу, показывая машинисту, что дальше ехать нельзя – впереди катастрофа.
У окна пожилая старушка в платочке, испуганно прижав к себе кошёлку с яйцами, резко перекрестилась и зашептала одними губами: «Господи Иисусе, упаси и сохрани от лиха...»
Серёга настолько проникся содержанием песни, что на глазах у него выступили слёзы. Он поджал губы, зашмыгал носом и до последнего аккорда продолжал неистово трясти погремушками.
Представление закончилось под одобрительный гул пассажиров. Света, раскрасневшаяся, всё ещё обходила вагон с протянутой шапкой в руках.
– Спасибо... спасибо, добрые люди, – бормотала она, едва успевая кивать, принимая щедрые подаяния.
Как только последний пятак упал в шапку, Михаил забрал её у Светы. Зачерпнул оттуда горсть мелочи и великодушно протянул парнишке, который лихо отбивал ритм по коробке:
– Талантище! – он хлопнул его по плечу. – Если захочешь – приходи к нам в оркестр.
Пассажиры оценили музыкальный номер по достоинству: в шапке оказались десятка два конфет, пачка печенья, несколько помидоров, румяное яблоко, два варёных яйца, сушёная вобла и, что самое приятное, больше полутора тысяч рублей мелочью и бумажными купюрами. Среди мятых десяток и полтинников особенно выделялась тысячная банкнота.
– Ни хрена себе! – изумился Михаил. – Похоже, у нас олигархи в пригородных поездах ездят. – Он помахал купюрой перед носом у друга. – Гляди, чего сунули!
Серёга взял банкноту, с важным видом повертел в руках, нащупал на ней рельефную надпись, затем внимательно посмотрел на просвет, проверяя водяные знаки.
– Похоже, настоящая… – он присвистнул. – Мишаня, ты прирождённый артист. Может быть, плюнем на эти грибы и пойдём с концертом по вагонам? Глядишь, все долги погасим.
– Чтобы наши долги оплатить, надо уезжать в многодневное турне, – справедливо заметил Михаил. – Но Светка не согласится, а дуэтом мы разве что на сигареты заработаем. К тому же в этом деле жёсткая конкуренция.
– И всё же, Мишаня, эту тему надо иметь в виду. Всегда могут настать тяжёлые времена.
Михаил рассовал деньги и продукты по карманам, вернул гитару очкарику Валерке и, надев шапку, направился за Серёгой в тамбур – перекурить и обсудить дальнейшие планы.
Следом за ними бесцеремонно протиснулись трое мрачных субъектов: двое громил и невысокий, крепко сложенный парень с характерными для борца ушами. Эта компания явно не сулила ничего хорошего.
Один бугай молча встал у двери в вагон, надёжно блокируя выход. Другой, не говоря ни слова, оттеснил Серёгу плечом к центру тамбура, отрезая его от друга. Третий, явно старший в этой компании, в потёртой стёганой куртке, не спеша прикурил сигарету и, прищурившись, подошёл вплотную к Михаилу.
– Вы, ребята, похоже, не в курсе, – хрипло процедил он, демонстративно выпуская струйку дыма прямо в лицо опешившему Михаилу, – что без нашего разрешения художественным коллективам в электричке выступать строго запрещено. За нарушение придётся ответить!
Незнакомец не церемонясь сорвал с него шапку и ткнул костлявым пальцем ему в грудь:
– Выгребай всё, что в карманах. Быстро!
Голос у него был низкий, не терпящий возражений.
Михаил бросил тревожный взгляд на Серёгу. Тот едва заметно кивнул – мол, не дёргайся, делай, что говорят.
Крепыша в стёганке звали Хамса. Он показательно с противным хрустом повертел головой, разминая шею, и недовольно процедил:
– Я долго ждать буду?
Михаил, стараясь не делать резких движений, начал методично выкладывать в протянутую шапку содержимое карманов: сначала мелочь, потом конфеты, варёные яйца, пачку печенья…
– Теперь вот отсюда, – Хамса ткнул пальцем в правый карман брюк.
Михаил помедлив достал сложенную в несколько раз тысячную купюру.
– Это мой штукарь, – поспешно пояснил он, прижимая деньги к груди. – На дорогу. Личные.
– А нам-то откуда знать? – ухмыльнулся главарь, обернувшись к подельникам за поддержкой. – Может, твоя песня кому-то очень приглянулась. Клади в шапку!
Михаил машинально отдёрнул руку с купюрой за спину.
– Уважаемый! – внезапно вмешался Серёга, выступая вперёд. – Это его личные деньги!
– Серый, успокойся, – Михаил попытался остановить друга, чтобы тот не наломал дров.
– Чего мне успокаиваться?! – Серёга говорил громко и дерзко, глядя прямо в глаза Хамсе. – За свои бабки мы будем биться, не глядя, кто вы и сколько вас! А там, – он резко кивнул в сторону вагона, – студенты-медики. Они, может, и не борцы, но махаться будут, если что. Разбитые стёкла и кровищу – гарантирую! Следом наши подруги прибегут – визг, крик на весь состав! Короче, на ближайшей станции всех высадят и в ментовку отведут. Нас через час выпустят, а вас, братва, на пару суток прикроют. – Он перевёл дух. – В итоге мы лишимся прогулки по лесу, а вы – денег. И кому это надо?!
Громила в длинном плаще по кличке Ржавый угрожающе дёрнулся вперёд:
– Слышь, Хамса! Дай я ему втащу!
Хамса властно одним движением руки преградил ему путь, не сводя глаз с Серёги.
– Стой, Ржавый. – Главарь задумчиво пожевал губу. – Я думаю, штукарь действительно этому барду принадлежит. Не припомню, чтоб за песню тысячу выкладывали. Вопрос в другом… – Хамса повернулся к Серёге. – Чем вы заплатите штраф?
– Какой штраф? – Серёга нарочито удивлённо поднял брови и даже слегка развёл руками, изображая полное непонимание. – Вы кто, контролёры? Так мы вроде не безбилетники. Всё, что люди дали за песню – вот оно, в шапке. Берите, если так надо! А что про ваши правила не слышали – так с кем не бывает. Теперь в курсе. Будем знать.
– Слышь, Хамса, – проворчал Ржавый, недовольно косясь на Серёгу, – он чересчур борзый.
Громила запустил руку в шапку, нащупал яблоко, с подозрением осмотрел его, тщательно вытер о штанину и с хрустом, демонстративно громко откусил.
Хамса задумался, потирая небритый подбородок. Перспектива оказаться в милиции его совсем не радовала – планы были куда приятнее.
– Послушай, Ржавый, – главарь сунул ему шапку с деньгами и начал рассуждать: – Я так вижу ситуацию… Пацаны бухнули, развеселились и запели. Народ оценил – давай кидать, кто что может. Не взять – значит обидеть людей. – Хамса развёл руками. – Только ребята не знали, что этот «гонорар» надо нам сдать. Мы пришли – они всё честно отдали. Я верно говорю, Серёга?
– Именно так всё и было, – кивнул он.
– Ну вот и разобрались. – Хамса удовлетворённо махнул рукой. – Забирай бабки, Ржавый, а жратву оставь пацанам. Не звери же.
Громила с явной неохотой выгреб деньги и сунул в карман. Шапку с оставшейся провизией он швырнул обратно Михаилу, бросив полный ненависти взгляд на Серёгу.
– Хамса, – прохрипел он, с хрустом жуя яблоко, – давай я этого щегла обшмонаю? – Ржавый кивнул на Серёгу. – Чую, он бабло заныкал.
Серёга прищурился, холодно окинув противника взглядом.
– Ты хочешь найти вот это? – спокойно, но с ледяной угрозой в голосе спросил он, медленно доставая из кармана муляж гранаты. – Только тронь меня – я тебе её в глотку запихну!
Глаза Ржавого округлились до размеров чайных блюдец, челюсть с недожёванным яблоком отвисла. В тесном, прокуренном тамбуре повисла тишина, нарушаемая лишь стуком колёс.
– Спокойно, ребята, – стараясь не делать резких движений, произнёс Хамса, осторожно отодвигая ошалевшего кореша в сторону. – Никому ничего запихивать не надо. – Он говорил примирительно, но глаз с гранаты не сводил. – Вижу, ты парень с характером… Спрячь эту штуку.
– Уходите, – тихо, но твёрдо произнёс Серёга, сжимая в руке макет гранаты.
Хамса коротко кивнул своим подручным, и те нехотя отступили, пятясь к выходу из тамбура. Прежде чем последовать за ними, главарь задержался и, глядя Серёге прямо в глаза, тихо, почти дружески, произнёс:
– Отчаянный ты… Прямо как я в молодости. Только глупый. В следующий раз муляж может не сработать. – Он усмехнулся. – Радуйся, что я сегодня в хорошем настроении.
Он вышел из тамбура и, уже из вагона обернувшись, крикнул:
– Смотри, Серёга, не заплутай в лесу!
– И тебе удачи, Хамса! – крикнул вдогонку Серёга, медленно опуская руку с гранатой.
Михаил, бледный, подскочил к другу, хватая его за грудки:
– Серёга, ты спятил?! – прошептал он, с трудом переводя дыхание. – Они нас могли… могли просто с поезда скинуть! Или ножом пырнуть!
– Но ведь не скинули и не пырнули, – спокойно ответил Серёга, убирая гранату обратно в карман куртки.
Тем временем братва двигалась дальше по вагону, наводя ужас на пассажиров. Притихшие студенты-медики испуганно провожали их глазами, вжимаясь в сиденья. Ржавый, злобно оглянувшись на тамбур, доел яблоко и швырнул огрызок на пол.
– Хамса, я не понял, – недовольно пробасил он. – Мы уходим? Но этот баклан угрожал мне гранатой…
– Лично мне он пожелал удачи, – ухмыльнулся Хамса, даже не взглянув на кореша. – Это ты вдруг решил его пощупать. И почему именно его, а, скажем, не вот эту даму? – Главарь кивнул на прилично одетую женщину в дорогом пальто.
Та заметно побледнела и уткнулась в окно, судорожно прижимая к себе сумочку.
– Ты что, прикалываешься? – огрызнулся Ржавый.
– А ты кончай этот беспредел, – Хамса понизил голос до шёпота. – Разве не видно, что это нищие студенты? Откуда у них деньги возьмутся, если они за еду выступают! – Он ткнул пальцем в лоб Ржавому. – Мозги включай!
Бандиты, негромко, но зло переругиваясь, ушли в следующий вагон. Дверь за ними с лязгом захлопнулась.
В тамбур к парням влетела запыхавшаяся Света.
– Ребята, что тут было? – спросила она, с трудом переводя дыхание и прижимая руку к груди. – Кто эти типы? Рожи у них бандитские.
– Всё в порядке, Свет, – небрежно махнул рукой Михаил. – Это и были бандиты. Ты не бойся, мы всё уладили. Оказалось, у нас есть общие знакомые.
– Слава богу! – выдохнула Света. – Мы подумали, что они вас сейчас бить начнут и деньги отберут. Уже собрались милицию звать… Ты, Миша, больше не пой, а я пойду ребят успокою.
Света развернулась и быстро ушла в вагон.
– Страшные времена настали, – вздохнул Серёга, провожая её взглядом. – Притесняют молодых исполнителей, не дают раскрыться таланту. Миш, ты чего притих? Уже петь не хочешь?
– Это всё ты накаркал. А если бы мы по стране с гастролями поехали, нас бы точно где-нибудь на Урале убили…
От греха подальше оставшуюся часть пути парни провели в вагоне с медиками, лишь изредка выбираясь в тамбур на перекур.
***
Прибыв на станцию Радофинниково, друзья первым делом решили найти местный магазин. Долго искать не пришлось: обветшалое здание с вывеской «Продукты» выглядело так, будто время остановилось где-то в семидесятых – облупившаяся краска, покосившееся крыльцо и мутные стёкла.
С деньгами, добытыми на импровизированном концерте, парни решили поступить разумно. В итоге они купили две пол-литровые бутылки водки и скромный набор закусок.
Серёга, недоверчиво покосившись на шумную компанию медиков, предложил:
– Давай сделаем так: выпивку – в общак, а закусь – нам. Иначе повторится история с яйцами и конфетами: только хватились, а их уже нет – медики всё подчистую умяли.
Остальные участники похода, словно стая галдящих воробьёв, толкались у прилавка.
Михаил, наблюдая за происходящим, шепнул Серёге:
– Погляди, сколько Вика продуктов набрала… Наверное, и на твою долю прихватила.
– Вряд ли. – Серёга покачал головой. – Похоже, она просто проголодалась. Вон – колбасу без хлеба наяривает... Не, мне тут ничего не светит.
Дверь магазинчика жалобно скрипнула, впуская двух старушек – те оживлённо болтали. Одна, в стёганой фуфайке и вязаном берете, натянутом до самых бровей, понизила голос до скрипучего шёпота:
– В последнее время они совсем обнаглели, на людей нападают. Внук Лизаветы намедни еле ноги унёс.
– Ох, не к добру это, – отозвалась вторая, поправляя слуховой аппарат и сокрушённо качая головой. – Давненько у нас волков не было. Лет тридцать, почитай.
– Ну вот теперь появились. Задрать пока никого не задрали, но грибники стали реже приезжать. Говорят, что к концу недели на зверей облаву устроят.
– Ну-ну, поглядим.
Студенты, ставшие невольными свидетелями разговора, беспокойно перешёптываясь, вышли из магазина.
Валера резко махнул рукой в сторону дороги:
– Наш автобус подъехал! Скорее, он не будет ждать!
Компания почти бегом преодолела сто метров и забилась в салон старенького «Пазика». Там теснились грибники с вёдрами и корзинами, прибывшие той же электричкой. Свободных мест почти не осталось.
Валера протолкался сквозь толпу к водителю и крикнул:
– Высадите нас на тридцатом километре, после указателя!
Когда через двадцать минут автобус, выпуская чёрный дым и чихая мотором, скрылся за поворотом, компания огляделась.
По обе стороны дороги стеной стоял густой лес, уже тронутый осенней желтизной. Тихий ветер шевелил верхушки деревьев, и с них медленно, кружась, опадали разноцветные листья. Солнце, неожиданно проглянувшее сквозь тучи, подняло ребятам настроение.
– Красота-то какая… – выдохнула Света, запрокинув голову.
– Теперь пешком, – деловито сказал Валера. Он обвёл взглядом окрестности, задумался и наконец указал направление: – Туда.
Когда-то Валера приезжал в эти места с родителями на машине. С тех пор прошло немало лет. Подросли деревья, изменились очертания полян – и ему пришлось напрячь память, чтобы сориентироваться.
– На-ка, Сусанин, хряпни, – Серёга протянул ему треть стакана водки. – Да смотри не заведи нас в болота. Кстати, их тут много?
– Этого добра хватает. Но основная часть их там. – Валера махнул куда-то рукой.
– А змеи здесь водятся? – настороженно спросила одна из девушек.
– В основном гадюки. – Валера залпом выпил и поморщился. – Сейчас они собираются на краю болот, в большие группы – готовятся к зимовке. Поэтому будьте осторожны, смотрите под ноги.
– Вот твари! – со злостью сплюнул Михаил. – Ненавижу эту гадость!
– А как насчёт волков? – продолжал допытываться Серёга. – Неужели бабки правду говорили?
Валера и на этот вопрос знал ответ:
– Вряд ли сюда волки сунутся. Они людей за три километра чуют. И слух у них отменный: волк слышит, как падают осенние листья с дерева.
Сказанное заметно успокоило грибников. Они вышли на раскисшую лесную дорогу и зашагали вдоль неё, периодически останавливаясь, чтобы пустить по кругу бутылку и стакан. К удивлению парней, никто из медиков от спиртного не отказывался – даже девушки пили наравне с парнями, только морщились посильнее.
Чем дальше группа углублялась в лес, тем чаще под ногами попадались благородные грибы: подосиновики с красными шляпками, коренастые подберёзовики, а иногда и боровики, которые прятались в траве.
Наконец Валера остановился и поднял руку:
– Всё, прибыли! – Он обвёл взглядом притихшую компанию. – Теперь двигаемся цепью влево от дороги. Далеко не расходитесь – отсюда начинается глухой лес, можно заблудиться. Если кто отстанет, не стесняйтесь, сразу кричите «Ау». Всем ясно? – Он дождался нестройного хора голосов и махнул рукой. – Тогда вперёд!
Из всей компании лишь Валера серьёзно занялся грибами – он деловито срезал каждый гриб, внимательно осматривал и бережно укладывал в корзину. Остальные же то гонялись друг за другом, размахивая палками, то кидались шишками, то устраивали «привалы» с очередным тостом за «удачную охоту». А добравшись до просторной поляны, они и вовсе забыли о грибах – парень с татуировкой достал из рюкзака мяч, и компания с азартом принялась играть в волейбол.
– Надо сказать, Мишка, что наши медики – те ещё любители выпить, – Серёга с уважением покосился на шумную компанию. – Темп не снижают.
– А ты хотел за ними угнаться? – Михаил усмехнулся. – Бесполезно. У них закалка – будь здоров! К тому времени, как начнётся докторская практика, они спиртягу хлещут, даже не морщатся. Сам понимаешь, врачу без таких навыков не обойтись.
– Интересно, а себя ты к врачам причисляешь?
– В их ряды мне ещё рановато, но тяга к спиртному уже есть.
– Выходит, ты медбрат! – Серёга рассмеялся, ловко поймал мяч, летевший в их сторону, и отправил его обратно к медикам. – Я не пойму, Мишаня, мы для чего сюда приехали? В волейбол играть?
– Ты предлагаешь собирать грибы?
– Хочу уединиться с Викой, – Серёга понизил голос и кивнул в сторону поляны, где пьяный хохот медиков сливался с хриплым пением Валеры. – Уйдём вглубь леса, подальше от этого балагана. Найду поваленный дуб, залезу на него и прочту ей стихи… романтические.
Он театрально прижал руку к сердцу и закатил глаза, изображая влюблённого.
– Но одной ей со мной будет неловко. Так что возьми Светку, составите нам компанию, пока мы не отойдём подальше.
Михаил, зная, что стихи у приятеля всегда срабатывают, ухмыльнулся.
– Ладно, договорились. – Он хлопнул друга по плечу. – Как тебе не помочь!
Серёга вынул из пакета самый крупный подосиновик, аккуратно очистил его от прилипших листьев и направился к сломанной сосне, косо торчавшей на краю поляны. На её стволе, свесив ноги, расположились Вика и Света. Девушки тихо переговаривались, срывая спелые ягоды с куста черники и кладя их в рот.
– Хотите по ведру таких красавцев набрать? – Серёга с довольной улыбкой приблизился, вертя в руках крепкий подосиновик с ярко-красной шляпкой.
Девчонки недоверчиво хмыкнули, переглянувшись.
– Напрасно сомневаетесь. Я в детстве с отцом на Камчатке грибы мешками собирал, – похвастался Серёга. – Секрет прост: искать нужно в низине, где влага скапливается. – Его голос звучал уверенно, как у бывалого грибника. – Обещаю – наберём. Давайте за мной!
Он развернулся и, пригибаясь, чтобы не задеть низкие ветки, быстро скрылся в лесной чаще.
– Как бы не заблудиться… – с опаской проговорила Вика.
– На этот случай я компас взял, – сказал подошедший Михаил. Он уверенно похлопал себя по карману куртки и, перешагнув через поваленное дерево, направился за другом. На секунду остановился и обернулся: – Чего сидите? Пошли!
Девушки обменялись взглядами. Света первой легко соскочила с бревна, машинально поправив сползшую набок кепку. Вика, тяжело вздохнув, подхватила корзинку и засеменила за ней, стараясь аккуратно пробираться сквозь густые заросли папоротника, которые цеплялись за ноги.
Они удалялись всё дальше в чащу, но грибов при этом находили всё меньше. Лишь изредка попадались одиночные подберёзовики, но и те, как назло, были либо червивые, либо уже совсем переросшие, с вялыми шляпками.
– Никогда не видела так много мухоморов, – вдруг воскликнула Света, замирая на краю небольшой поляны. Присев на корточки, она осторожно, словно боясь обжечься, коснулась рукой ярко-красной шляпки с белыми крапинками. – Не думала, что они такие красивые…
– Это верный признак того, что где-то рядом благородные грибы, – заметил Серёга, продолжая уверенно уводить друзей всё глубже в лес, петляя между деревьями.
Через пять минут они вышли к густым осиновым порослям и дружно замерли, раскрыв рты. Местность была просто усеяна грибами. Подосиновики росли большими группами, по пять, десять, а то и больше штук, особенно в тех местах, куда проникали солнечные лучи. Такого зрелища ребята ещё не видели.
– Что я вам говорил! – ликовал Серёга, сияя от гордости. – Их тут полным-полно – целая грибная цивилизация! А вы мне не верили.
Он забыл об обещанных Вике стихах и первым кинулся к грибам, едва не споткнувшись о корягу. Среди ярко-красных шляпок подосиновиков почти не было переросших или червивых, что приятно удивило. Собирать их было легко и радостно, хоть и требовало усилий: приходилось продираться сквозь густой валежник и постоянно наклоняться, чтобы добраться до каждого гриба.
Михаил, тяжело сопя, то и дело вытирал рукавом выступивший на лбу пот. Его пакет уже был набит до отказа, и он с трудом завязывал ручки.
Вика, сжав губы от усердия, сосредоточенно набивала корзину, время от времени негромко ругаясь, когда сухие ветки цеплялись за её одежду или царапали руки.
Серёга, самый опытный из них, быстро нашёл место, где подосиновики росли особенно густо. Закурив, он присел на сухую листву, вытянул ноги и принялся методично срезать грибы вокруг себя.
Света же, не чувствуя усталости, быстро и ловко трудилась на корточках, переползая от одного гриба к другому. Вдруг её взгляд зацепился за высоченный подосиновик, который словно король возвышался над остальными на толстой, крепкой ножке. Его ярко-красная, будто полированная, шляпка манила. Света, забыв обо всём, с зажатым в руке ножом на четвереньках затрусила к нему, не замечая, как ветки хлещут по лицу, – её сердце колотилось в предвкушении. Осторожно, почти благоговейно срезав гриб, ощутив его приятную тяжесть, она с гордостью показала его всем и положила в корзину поверх остальных.
Вскоре они заполнили всю тару, в том числе рюкзак Михаила, но лесную делянку так и не зачистили – грибов было ещё много.
Серёга с неохотой достал из кармана сложенный целлофановый пакет, на котором вчера его новая знакомая написала губной помадой свой номер телефона.
– Вот вам ещё кулёк. Только сперва... – он сделал паузу, ловя на себе недоумённые взгляды. – Ручку дайте. Надо переписать телефон моего научного руководителя, а то сотрётся.
Он старательно срисовал цифры на клочок бумаги, быстро засунул его в карман, а уже через пять минут общими усилиями грибники набили и этот мешок.
Усталые, но невероятно довольные, все уселись на поваленное дерево. Парни закурили, молча любуясь добычей, а девушки просто сидели рядом.
Отдыхали недолго. Серёга с Михаилом ловко выточили ножами из ольховых палок нечто похожее на коромысла, повесили на них тяжёлые пакеты, взяли в руки по корзине и двинулись в обратный путь.
Вика поспешила запечатлеть эту картину фотоаппаратом:
– Буду всем показывать, как надо собирать грибы. А то найдут десяток-другой поганок и хвастаются. – Сказав это, она вдруг рассмеялась: – А стихи-то я так и не услышала…
Серёга, шагавший впереди с самодельным коромыслом на плечах, не оборачиваясь, пробурчал:
– Услышишь! Ещё не вечер.
Вокруг заметно темнело. И не оттого, что на небе вновь появились тучи, а потому что лес становился гуще и мрачнее. С каждым шагом чаща смыкалась плотнее – стволы теснились, ветви сплетались в сплошную завесу, сквозь которую с трудом пробивался свет. Даже белые стволы берёз потускнели, обрели зыбкие, призрачные очертания.
Грибники перестали узнавать местность и наконец поняли то, чего боялись вслух произнести, – они заблудились. По совету Валеры начали дружно кричать «Ау!», но лес отвечал лишь глухим эхом – никто не отзывался.
– Вынимай, Мишка, свой компас, – произнесла Света, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. – Похоже, аукать бесполезно.
Михаил молча и с важным видом достал из рюкзака потёртый армейский компас, бережно положил его на замшелый пенёк. Вокруг моментально сомкнулось кольцо встревоженных голов – все уставились на дрожащую сине-красную стрелку.
Вика вопросительно поглядела на Михаила, ожидая ответа:
– Ну! – в её голосе зазвенело нетерпение.
– Что «ну»? – Михаил растерянно моргнул.
– Куда нам идти? – Вика повысила голос.
– Откуда мне знать? – Михаил виновато пожал плечами. – Я этой штукой пользоваться не умею.
– Вы что, сдурели? – Вика выкатила глаза – казалось, они сейчас выпадут. – Какого чёрта мы попёрлись в непролазные дебри, если вы ни хрена не можете обращаться с компасом? – Она переводила гневный взгляд с одного парня на другого. – Вам бошки за это надо поотшибать!
«Говоришь – мухи не обидит?» – с немым укором поглядел на приятеля Серёга, но промолчал.
– Не волнуйся, – попытался успокоить её Михаил. – Тут железная дорога недалеко, пойдём на шум поезда.
– А когда он проедет? – Вика упёрла руки в бока.
– Я что, начальник станции? Будем надеяться, что скоро проследует.
Вика выругалась и принялась громко отчитывать Свету за то, что у неё такие никчёмные друзья, которые даже не умеют пользоваться компасом. Света, покраснев от обиды, в свою очередь набросилась с претензиями на Михаила. Тот не нашёл ничего лучшего, как обвинить во всех грехах Валеру, который привёл их в этот лес.
– Ну-ка, положи, Мишка, компас обратно, – попросил Серёга. – Я попытаюсь разобраться, что к чему.
Он сосредоточенно склонился над компасом и нахмурил брови:
– Что-то не пойму, почему север уже в другой стороне?
Он переложил компас – стрелка вновь поменяла направление.
– Да у них ещё и компас неисправный! – с презрением выпалила Вика и плюнула на землю. – У меня просто нет слов.
– Не шуми, – резко оборвал её Серёга. – Я и без прибора сориентируюсь по солнцу.
Он повертел головой и, вытянув руку, указал направление:
– Север там... Теперь начинаем вспоминать…
Перед походом Серёга из любопытства попытался отыскать на карте загадочную станцию Радофинниково, чтобы хоть примерно представлять, куда их везут. Но тогда его отвлекли разговорами, и он бросил это занятие. Теперь, досадуя на себя, он напряжённо пытался восстановить карту в памяти.
Закрыв глаза, Серёга принялся рассуждать вслух, водя рукой в воздухе:
– Мы немного проехали на автобусе и сейчас, наверное, где-то здесь… – он ткнул пальцем в пустоту. – Значит, надо двигаться правее и вниз.
– Тьфу! – в сердцах сплюнула Вика. – Я сейчас умом тронусь! Вправо, вниз… – Она передразнила его жесты. – Куда вниз? В преисподнюю? А ещё на физмате учится! Господи, с кем я связалась…
– Перестань шуметь! – прикрикнул на неё Серёга. – Ты мешаешь мне сосредоточиться…
Он задумчиво почесал затылок.
– Всё правильно, если север там, значит, железная дорога должна быть вон в той стороне, – Серёга уверенно указал рукой вправо. – Нам туда, на восток. Выйдем к железке, а там по шпалам до станции. – Он решительно подхватил коромысло и корзину и двинулся в указанном направлении. – Давайте, все за мной!
Михаил догнал его, пошёл рядом, косясь на друга:
– А ты уверен, что мы правильно идём? – спросил он.
– Не шуми, дубина! – тихо, сквозь зубы, ответил Серёга. – Девок не пугай. Особой уверенности у меня нет, но, кажется, идти надо именно туда. – Он вдруг остановился. – Стой! Видишь мох на дереве? Он всегда растёт с северной стороны. Ну-ка, Мишка, давай убедимся, что мы на правильном пути.
Парни поставили коромысла и корзины на землю, принялись внимательно осматривать дерево, обходя его вокруг. Затем подошли к другому, потом к третьему.
– Ничего не понятно, – растерянно развёл руками Михаил. – Стволы сплошь во мху.
– Да я и сам вижу, – досадливо махнул рукой Серёга. – Ладно, чёрт с ним, с этим мхом. Нам главное – в болото не угодить, а то хрен отсюда выйдем.
– Ребята, вы что там разглядываете? – полюбопытствовала Света, идущая чуть поодаль. – Пойдём, Вика, посмотрим, похоже, они нашли что-то интересное.
Серёга недовольно покосился на подруг:
– Только вас здесь не хватало, – пробурчал он.
Но Михаил уже махал им рукой:
– Идите скорее! Посмотрите, какие здесь огромные черви, сантиметров по двадцать, не меньше! – Он склонился над мхом, разгребая его палкой. – Переплелись, как змеи в клубке. Ого, как извиваются!
– Фу, какая гадость, – фыркнула Вика и резко свернула в сторону. – Нам нужно думать, как отсюда выбраться, а они червей рассматривают. Ну как дети, ей-богу.
Серёга нахмурился и дёрнул друга за рукав:
– Заканчивай, девчонки уже ушли. Ты так натурально рассказывал, что даже мне противно стало. Давай, выставляй свои «локаторы». У тебя же музыкальный слух – может, уловишь стук колёс.
– Да где он, этот стук? – Михаил выпрямился, отбросив палку в сторону. – Вообще ничего не слышно. Похоже, мы далеко от железки ушли, или поезда очень редко ходят…
***
Компания двигалась по лесу уже минут пятнадцать. Хорошее настроение давно улетучилось, поэтому шли молча – слышалось лишь тяжёлое дыхание да треск сучьев под ногами. Приходилось то и дело преодолевать поваленные деревья, старые окопы, завалы сушняка, отчего все оказались в паутине и репьях. Один раз чуть не угодили в болото, но, к счастью, удалось его вовремя заметить и обойти. Они уже давно перестали обращать внимание на растущие грибы, хотя после утряски в корзинах и пакетах освободилось место. Серёга, нахмурившись, упрямо двигался впереди. Михаил, тяжело дыша и обливаясь потом, старался не отставать. Позади, на небольшом расстоянии, устало брели девчонки, перешёптываясь и косясь на своих незадачливых проводников.
– Ой! Глядите, какой гриб! – вдруг радостно воскликнула Света. Она, забыв про усталость, нырнула в заросли папоротника, и уже через секунду в её руках оказался гигантский боровик – толстый и крепкий, с тёмной шляпкой.
– Миша, постой! – крикнула она. – Я положу его к тебе в корзину.
Тот, не останавливаясь, бросил через плечо:
– Вон, к Серёге неси.
Света перевела взгляд на мрачное лицо его приятеля, покрутила гриб в руках и, вздохнув, воткнула его в землю.
Михаил прибавил шагу, догнал Серёгу и, понизив голос до шёпота, пожаловался:
– Слышь, братуха! Может, выбросим на хрен эти грибы, совсем уже невмоготу их тащить. – Он скинул коромысло с плеча и присел на землю, переводя дыхание. – Никогда не думал, что они могут быть такими тяжёлыми.
– Ты что?! Нельзя! – зашипел Серёга, резко обернувшись. – Когда выберемся отсюда, народ нас не поймёт. Заплюют!
– Ага, а сам из рюкзака всё вытряхнул. – Михаил обиженно надулся.
– Между прочим, это твой рюкзак. И опорожнил я его всего лишь две минуты назад, а до этого тащил и ничего – не умер. Зато теперь мы поровну несём.
– Давай хотя бы корзины бабам отдадим. – Михаил кивнул в сторону девушек. – Чего они налегке идут?
– Я не против. – Серёга хитро прищурился. – Только, чур, своё лукошко ты Вике сам предложишь.
Михаил взглянул на Вику, которая с трудом переставляла ноги, безнадёжно вздохнул, поднял коромысло и переложил его на другое плечо.
Лес начал понемногу редеть, деревья расступались. На небольшой полянке обессиленные путники остановились перевести дух. Они замерли, напряжённо вслушиваясь в тишину, надеясь уловить спасительный стук колёс. Но в ответ – лишь завывание ветра в кронах да унылый шелест пожухлой листвы.
Серёга снял с плеча рюкзак и протянул Свете:
– На, понеси Мишкин баул. Не волнуйся, в нём ничего нет.
– Вижу, ребята, вы совсем выдохлись. – Света сочувственно покачала головой. – Может, бросите коромысла, а потащите только корзины?
– Да я ему полчаса об этом твержу! – оживился Михаил, с облегчением сбрасывая тяжёлую ношу на землю. – Эта дурацкая палка мне всё плечо до крови стёрла. Светик, глянь-ка…
Он начал расстёгивать пуговицы, чтобы продемонстрировать кровавую мозоль, но в этот момент воздух разорвал протяжный, тоскливый вой. Грибники замерли, испуганно озираясь по сторонам. Вой повторился – совсем близко.
– Спасайтесь! Волки! – истошно закричала Вика.
Света взвизгнула так, что заложило уши, и вцепилась в руку подруги. С ближайшего дерева с шумом вспорхнула крупная птица и, часто хлопая крыльями, унеслась ввысь.
– Вон они! – Серёга вытянул руку, указывая в сторону чащи.
Сквозь бурелом, ловко перепрыгивая через поваленные стволы, прямо на поляну мчались две крупные серые тени.
– Атас! – заорал Михаил.
Можно было и не кричать – грибники уже сорвались с места и неслись со всех ног, побросав корзины и коромысла. Парни, забыв про усталость, задавали темп в беге, перепрыгивая через кочки и пеньки.
– На деревья! – истошно орал Серёга. – Залезайте на деревья!
Сам он, не сбавляя скорости, мчался впереди всех. Одна только Вика послушалась его совета – ловко, словно медвежонок, она вскарабкалась на молодую, но крепкую сосну и замерла на середине. Серёга, пробежав ещё около сотни метров, понял, что продолжать бег бессмысленно. Следуя примеру подруги, он ухватился за нижнюю ветку и, подтянувшись, забрался на берёзу. Сквозь редеющую листву он не видел ничего, лишь слышал удаляющийся треск сухих веток – это уносил ноги Михаил.
Минут через пять со стороны поляны донёсся полный отчаяния крик:
– Ребята! Вы где? – голос Вики срывался. – Снимите меня отсюда…
Серёга на всякий случай ещё немного посидел на дереве, настороженно вглядываясь в лес и прислушиваясь к каждому шороху. Убедившись, что вокруг всё спокойно, он спрыгнул на землю, подхватил тяжёлую дубину и, озираясь по сторонам, осторожно двинулся на голос.
К сосне, на которой сидела Вика, он подошёл одновременно с Михаилом. Его приятель тоже вооружился палкой и тяжело дышал после спринтерского забега.
– Серёжа, помоги слезть, – дрожащим голосом позвала Вика. – Я зацепилась курткой за сук…
– Сейчас снимет, не кричи! – грубо оборвал её Михаил и бросил на Серёгу встревоженный взгляд. – Ты Светку не видел?
– Нет. – Серёга покачал головой. – Но когда бежал, заметил, что она рванула туда. – Он кивнул на глубокую лощину.
Парни переглянулись и, не жалея связок, принялись звать подругу, чередуя крики с пронзительным свистом. Лес отвечал только эхом.
Серёга, запрокинув голову, поглядел на Вику: она прижалась к тонкому стволу сосны, вцепившись в него побелевшими пальцами. Дерево, раскачиваемое резкими порывами ветра, опасно клонилось из стороны в сторону, издавая протяжный, скрипучий стон.
– Слышь, Вика! – крикнул Серёга. – Ты не видела, куда Светка подевалась?
– Отсюда ничего нельзя разглядеть, кроны деревьев мешают, – донёсся сверху сдавленный голос.
Михаил, оттянув друга за рукав в сторону, зашептал с явным беспокойством:
– Надо её спускать, пока не сломала шею. – Он кивнул на раскачивающуюся сосну. – Видишь, как дерево ходуном ходит?
– И как ты себе это представляешь? – Серёга с сомнением посмотрел наверх. – Здесь необходимо задействовать автовышку или, на худой конец, перебросить верёвку вон через тот толстый сук, используя его как блок. Затем привязать конец к Вике и полегоньку стравливать. Иначе не спустим.
– Всё же я правильно сделал, что ушёл из университета, – тяжело вздохнул Михаил, покачав головой. – Не надо здесь применять никаких технических устройств. Забирайся на дерево и просто подставь плечи под её ноги. Она на них обопрётся и отцепится, а ты, притормаживая, без проблем её спустишь.
Приятели, перекрикивая друг друга, начали жарко спорить, размахивая руками.
– Ребята! – жалобно захныкала сверху Вика. – Меня тошнит от качки, сейчас вырвет… Я больше не могу…
– Шевелись быстрее, – зашипел Михаил, толкая Серёгу в сторону сосны. – Иначе весь в блевотине будешь.
– Почему я? – возмутился Серёга, упираясь.
– А кто же? – резонно заметил Михаил. – Твоя подруга – тебе и лезть.
Серёга, ворча что-то нелестное о своей невезучести, поплевал на ладони и полез на сосну.
Поначалу всё шло неплохо. Вика, упираясь ногами в его плечи, с трудом отцепилась от злополучного сука и, перебирая руками по шершавому стволу, начала осторожно спускаться. Но в какой-то момент её каблук неловко надавил Серёге на ключицу. Он дёрнулся от резкой боли, ноги Вики соскользнули, и она резко опустилась, оседлав его плечи.
– Держись, б…ь! – взревел Серёга, чувствуя, что сейчас они оба рухнут.
Вика истолковала его крик по-своему: она сдавила бёдрами его голову, да так сильно, что у Серёги что-то угрожающе хрустнуло в шее. Секунда – и они, оглашая окрестности воплями, повалились на землю.
Серёга вскочил первым и, корчась от боли, заметался по поляне. Руки размахивали сами собой – будто он пытался сбросить с себя невидимые оковы.
Михаил бросился к лежащей на земле Вике:
– Ты как?
– Ещё не знаю, – прошептала она, ощупывая себя дрожащими руками, проверяя, всё ли на месте.
Михаил оставил её и подскочил к Серёге. С силой заставил того показать руки. Зрелище было жутким: ладони в крови, кожа содрана, а в раны глубоко впились занозы.
– Говорил же, что надо через блок опускать, – стиснув зубы от боли, прохрипел Серёга. – Твоя «стройняшка» мне чуть шею не свернула. До сих пор пелена перед глазами.
Вика поднялась, отряхнула куртку и подошла ближе. Увидев окровавленные руки, она побледнела:
– Боже, какой ужас!.. У меня есть перевязочные материалы – я сейчас.
Она поспешила к своей сумочке, брошенной у дерева, и едва успела достать пластырь и бинт, как по лесу вновь прокатился тот самый вой – протяжный, зловещий.
– Волки! – пронзительно закричал кто-то.
Парни, забыв про боль и раны, рванули в одну сторону, а Вика, подхватив сумку, с визгом бросилась в другую.
– Вика, стой! – кричал на бегу Серёга. – Куда ты? Вика! – Голос его срывался на хрип. – На восток! Беги на восток!
Но подруга, не разбирая дороги, ломая кусты и раздвигая руками осиновый молодняк, устремилась на запад.
– Вика! Там болото! – в отчаянии заорал Серёга, но её спина уже скрылась за густыми зарослями.
Михаил даже не пытался определить, где восток, а просто бежал, перемахивая через кочки и пеньки. Боковым зрением он видел две серые тени, которые мчались широкими зигзагами, то мелькая слева, то справа, но почему-то к нему не приближались, словно играли в какую-то свою, жестокую игру.
– Загоняют, сволочи! – пронеслось в голове у Михаила.
Под ногами захлюпало. Пробежав по воде около тридцати метров, он резко остановился и тут же, к своему ужасу, почувствовал, как трясина начинает засасывать его.
«Затягивает!» – мысль обожгла, парализуя волю.
Ржавая болотная вода пузырилась, источая гнилостный запах. Михаил отчаянно попытался высвободить ноги, но каждое движение лишь глубже погружало его в жижу. В памяти всплыли слова Валеры о змеях. Почему-то именно сейчас Михаил боялся их больше, чем волков.
– Сволочи! – заорал он что было мочи и, собрав остатки сил, рванул правую ногу вверх.
С противным чавкающим звуком она вырвалась из трясины, оставив туфлю в густой жиже. Не мешкая, Михаил выдернул другую ногу и, увязая и падая, бросился к суше.
Секунд через десять он лежал на земле, задыхаясь и хватая воздух ртом. Сердце колотилось, как пойманная птица.
Серёге тоже не повезло. Спасаясь бегством, он угодил в заросшую крапивой воронку, оставшуюся ещё со времён войны. Едва он попытался выбраться, как на краю ямы возникла серая тень. Сверху, оскалив клыки, на него смотрел зверь. Серёга рухнул на спину и, прикрыв лицо руками, замер, притворяясь мёртвым.
Хищник медленно обошёл воронку по кругу, потянул носом воздух и, почуяв опасность, сорвался с места в густые заросли.
Серёга выдохнул и, опираясь на локти, осторожно приподнялся. Только он собрался выбраться из ямы, как шорох опавшей листвы заставил его снова вжаться в землю. Серёга затаился, не дыша. Он чуть приоткрыл один глаз и сквозь ресницы увидел сойку: птица с трудом волокла по земле сухую ветку. Заметив движение, она испуганно вспорхнула и улетела.
– Задолбали эти сойки, – выругался Серёга, вытирая холодный пот со лба.
Он хотел было вооружиться дубиной, но, взглянув на свои израненные руки, понял, что не сможет даже удержать её. С минуту просидел в яме, прислушиваясь к каждому шороху, затем осторожно поднялся и что есть силы закричал:
– Мишка-а-а!
Где-то вдали глухо отозвался приятель. Серёга с облегчением выдохнул и поспешил на голос. По пути он принялся звать девчонок. Кричал долго, надрывно, распугивая лесных обитателей – но в ответ лишь тишина.
– Что ты разорался? – недружелюбно встретил его Михаил, мрачно глядя исподлобья. – Напрасно кричишь. Их уже и след простыл.
– С чего ты взял?
– А ты разве не видел, как они ломанулись? Светка за пять секунд в точку ушла, да и Вика рванула, будь здоров. – Он безнадёжно махнул рукой. – Ума не приложу, где их теперь искать.
Серёга со злости плюнул на землю:
– Ведь кричал же дурам, чтобы на деревья влезали. Так нет, они решили, что быстрее волков бегают.
– А всё потому, что дуры! – с готовностью согласился Михаил.
Он стоял у края болота в промокших до самых колен джинсах. Противная, зловонная жижа медленно стекала с них на сухие листья, оставляя тёмные разводы. Михаил с отчаянием смотрел на образовавшийся в зелёной ряске просвет, где один за другим лениво всплывали мутные пузырьки – там, в глубине, навсегда остались его туфли.
– Чёртова трясина! – сплюнул он и, прихрамывая, направился к узкому ручейку, вытекающему из болота. Усевшись на холодный камень, Михаил засучил рукава куртки и, морщась от ледяной воды, принялся смывать с джинсов липкую грязь.
Серёга уставился на него:
– Ты охренел? Нашёл время приводить себя в порядок!
Тут он заметил, что его друг – в одних носках.
– Ого! Куда ты свои хвалёные башмаки подевал? Утопил, что ли?
– Засосало… – Михаил виновато отвёл взгляд. – Я хотел было их достать, но в болоте так противно, что решил плюнуть на это дело.
– И что теперь? Как пойдёшь?
– Не знаю… – Михаил поёжился. – Но в носках шлёпать не хочу – земля холодная. Тем более неизвестно, сколько времени придётся идти. Предлагаю передвигаться по очереди в твоих кедах, иначе я простыну. Сейчас только ноги сполосну…
Михаил поморщился, стянул мокрые и грязные носки и швырнул их в болото – те медленно ушли под воду. Затем, ёжась и стуча зубами, принялся обмывать ноги в ледяной воде.
– Вот молодец! – Серёгу такая перспектива совсем не радовала. – То ты один заболеешь, а то мы оба сляжем. И на хрена мне это надо? К тому же мои кеды на твою ногу не налезут. У меня сорок второй, у тебя – сорок четвёртый.
– Тогда давай сделаем из хвороста что-то вроде снегоступов, – предложил Михаил.
– Может, ещё лапти сплетём? – язвительно бросил Серёга, демонстрируя окровавленные ладони. – Не могу я ничего делать – пальцы не гнутся. О, придумал! Мы снимем футболки, а ты намотаешь их на ноги, как портянки.
– Точно! – обрадовался Михаил. – А сверху надену целлофановые пакеты и перевяжу шнурками. – Он с довольным видом посмотрел на друга. – Вот что значит «технари» – сразу нашли выход из положения. Напрасно нас Вика ругала.
– Кто бы сомневался! – усмехнулся Серёга. – Тебе настолько понравится наша обувь, что будешь ходить в ней на занятия.
Парни рассмеялись, хотели по привычке хлопнуть друг друга по ладоням, но Серёга вовремя отдёрнул руку.
– Только где взять пакеты? – спросил Михаил, потирая закоченевшие ступни.
– А во что мы грибы собирали, забыл? Я помню. Сейчас сбегаю, вытряхну из них подосиновики и вернусь. А ты ноги растирай, да поэнергичней, иначе и вправду сляжешь.
Михаил, съёжившись от холода, посмотрел вслед удаляющемуся приятелю.
– Послушай, – крикнул он вдогонку. – Далеко не уходи, вдруг дорогу назад не найдёшь. Я в одиночку отсюда не выберусь.
– Ладно, не дрейфь, – успокоил его Серёга.
Он внимательно осмотрелся, стараясь хорошенько запомнить место: приметную корягу и поваленную осину. Затем отправился в путь.
Серёга долго бродил, разыскивая ту самую поляну. Наконец увидел похожее место, обошёл вокруг, заглянул под каждый куст – однако ни корзин, ни пакетов с грибами не обнаружил.
«Не понял… – растерянно пробормотал он. – Вроде где-то здесь должны быть. Куда они подевались?»
Серёга расширил поиски и вскоре подобрал два целлофановых пакета, правда, не с грибами, а с остатками еды. «Хоть так – и то дело», – обрадовался он, засовывая их в карман куртки.
А ещё через минуту Серёга наткнулся в траве на две сложенные газеты и знакомую бутылку коньяка. Он вспомнил о подругах.
– Света! Вика! – срывающимся голосом прокричал Серёга, оглядывая лес. Никто не отозвался.
Он закашлялся, попытался вытащить пробку из бутылки, чтобы промочить пересохшее горло, но не смог – болью обожгло израненные ладони. Серёга поморщился, попытался справиться с непокорной пробкой зубами, но перекусил её пополам. Выплюнув крошки, он сунул бутылку вместе с газетами в карман и со злостью заорал что есть мочи:
– Света, б…ь! – Его голос эхом разнёсся по лесу. – Вика-а-а!
По-прежнему никто не откликался – только где-то далеко каркнула ворона. Серёга посмотрел по сторонам, определяя направление, и быстрым шагом двинулся в обратный путь.
Уже подходя к болоту, он наткнулся на сломанный куст черники, сплошь усыпанный спелыми ягодами.
«Наверное, Мишка сломал, когда удирал от волков, – подумал Серёга. – Бедолага, как лось пронёсся, разве что деревья не посшибал. Пожалуй, я эту ветку возьму с собой – пойдёт на закуску».
Прихватив чернику, Серёга зашагал дальше.
Задул неприятный, пронизывающий ветер, и в лесу сразу стало как-то неуютно и зябко. Кружась, полетели с деревьев сухие листья.
– Чёртов ветер! – с досадой пробормотал Серёга, поёживаясь. – Так было хорошо – и на тебе.
Он нашёл Михаила быстрее, чем ожидал. Тот, сгорбившись и дрожа, сидел на поваленной осине и яростно, до красноты, растирал закоченевшие ноги. Рядом на траве лежала его футболка. Увидев друга, Михаила заметно оживился:
– Так быстро! – он с надеждой уставился на Серёгу. – А где пакеты?
– Не нашёл.
Михаил удивлённо поднял брови.
– Что смотришь? Только вот такие подобрал – маленькие, но ничего, годятся. Зато гляди, какую я вкусняшку принёс. – Серёга торжествующе поднял над головой ветку, сплошь усыпанную тёмно-синими ягодами.
– И что это?
– Дурень, это черника – очень полезная штука. – Серёга назидательно поднял палец. – Кладезь витаминов.
– Что-то мне сейчас не до еды, – поёживаясь от холода и стуча зубами, пробурчал Михаил. – Я уже подмерзать начал.
– Сейчас мы с тобой погреемся. – Серёга подошёл ближе. – Вынимай-ка всё из моих карманов, а то я не могу туда руку засунуть – ладони горят.
Михаил осторожно запустил руку в карман куртки друга и вытащил мятые газеты.
– И что мне с ними делать? – проворчал он. – Костёр разводить?
Но тут же оживился, доставая из другого кармана бутылку коньяка.
– А вот это сейчас будет как нельзя кстати!
– Между прочим, газеты – полезная вещь, – возразил Серёга. – Думаешь, я просто так их подобрал? Они отлично сохраняют тепло. Однажды мне довелось… впрочем, неважно. – Он махнул рукой. – Сделаем так: засунем газеты в футболки – получится вроде сэндвича. Обернём этим ступни, а сверху, чтобы не промокли, натянем целлофановые пакеты. В такой обуви хоть в тайгу иди – супертехнология! А теперь дай мне выпить.
Михаил пальцем ловко продавил остатки пробки внутрь бутылки и протянул её Серёге. Затем принялся набирать в ладонь чернику с ветки:
– Столько еды на станции купили, а закусить нечем, – ворчливо заметил он. – У очкарика почти треть банки огурцов осталась… – Михаил покосился на друга. – Ты, Серый, так интересно пьёшь: бутылку держишь подушечками пальцев – забавно.
Серёга выпил грамм сто, поморщился, словно от лимона, и, слизав с ладони приятеля ягоды, смачно разжевал их:
– Какая всё же гадость этот коньяк. Где его Светка купила?! Суррогат галимый, как бы не ослепнуть. – Он протянул бутылку обратно. – Ты, Мишка, лучше им ноги разотри. Потом будешь всем рассказывать, что только армянские коньяки пьёшь, а остальными разве что ноги моешь.
– Ага, щас! – фыркнул Михаил, забирая бутылку. – Мне необходимо изнутри согреться. Тем более под такую закуску. Надо же, столько лет жил с тобой в одной комнате и не знал, что ты знаток ягод.
– Это меня Валера-очкарик научил. А ты что, правда подумал, что я ягодник? – Серёга усмехнулся. – Давай, не теряй времени, помоги мне раздеться. Пальцы совсем не слушаются, не могу пуговицы расстегнуть.
Михаил проворно стянул с приятеля куртку и свитер, забрал пропитанную потом футболку и помог Серёге одеться. Сам же, приложившись к бутылке коньяка, поморщился от резкого вкуса, но остатки не вылил – тщательно растер ими замёрзшие ступни. Следом он ловко обмотал ноги футболками, натянул поверх целлофановые пакеты и намертво затянул их шнурками, выдернутыми из кед Серёги.
– Забавно получилось, да? – Михаил невольно залюбовался своим творением. – Одна нога в сером, другая в белом – прямо как «два весёлых гуся». Хорошо, что шнурки длинные, удалось надёжно завязать. – Он притопнул, проверяя, крепко ли держат узлы, и довольно кивнул. – Теперь можно и в путь.
– Что-то мне подсказывает, что нам туда, – Серёга мотнул головой в сторону редеющего леса. – Мишка, достань из моего кармана сигареты и спички. У меня не получается.
Михаил прикурил сигарету и протянул её Серёге. Тот, сделав глубокую затяжку, задумчиво посмотрел на друга сквозь дым.
– Слушай, тебе не кажется, что в последнее время, куда бы я с тобой ни пошёл, мне всегда перепадает? Причём не хило так перепадает.
Михаил похлопал друга по плечу:
– Не принимай близко к сердцу. Я вон каких туфель лишился – и то молчу. – Он поднял из листвы крепкую палку, взмахнул ею несколько раз, будто мечом, и, опираясь на неё, поковылял за другом.
– Знаешь, Мишаня, ты мне сейчас персонажа с известной картины напоминаешь, – задумчиво произнёс Серёга, оглядывая друга. – Только вот не могу вспомнить, с какой именно. То ли «Ходоки у Ленина», то ли «Бурлаки на Волге». – Он прищурился. – Пожалуй, больше на бурлака похож.
– Скорее, мы с тобой на кота Базилио и лису Алису смахиваем. Кажется, у лисы была такая же палка, с развилиной на конце. Или у кота? – Михаил наморщил лоб, пытаясь припомнить. – Что-то я запамятовал… – Он махнул рукой. – Да пошли они все к чёрту со своими палками!
Серёга оглянулся на друга:
– Ты, Мишка, копыта выше поднимай, не волочи по земле. А то до вокзала босиком доковыляешь.
– Я бы рад, да ноги уже не слушаются. Не спорю, башмаки классные, но подошва у них чересчур тонкая: каждый камень, каждую палку чувствую.
– Ого! – Серёга присвистнул. – Так эта обувка ещё и ступни массажирует?! Поистине уникальная вещь!
– Ты насмехаешься? – Михаил бросил на друга сердитый взгляд. – Если до станции дойду, то этому очкарику рожу набью. – Он сжал кулак. – Пригласил, сволочь, за грибами в лес, в котором полно волков.
Парни, громко переговариваясь, уходили всё дальше от болота. Внезапно Серёга остановился и уставился на что-то на земле.
– Гляди-ка, бинт! Похоже, Вика обронила.
Михаил нахмурился:
– Странно... Она же рванула в другую сторону. Ничего себе крюк дала! Резвая подруга.
Он поднял бинт, повертел в руках:
– Мокрый и грязный. Для тебя не годится, а для моих ног ещё один слой лишним не будет.
Михаил устало опустился на поваленное дерево. Рядом, тяжело дыша, устроился приятель.
– Серёга, ты человек с тонким художественным вкусом, судя по твоим портретам. – Михаил покосился на друга. – Подскажи, как правильно ноги обмотать? Что должно быть сверху: медицинская повязка или целлофановый кулёк?
– Думаю, заключительный слой лучше сделать из бинта. Дело тут не столько в эстетике, сколько в устойчивости к износу. – Он хмыкнул. – Да и перед кем в лесу красоваться? Перед волками?
– И то верно.
– Главное, хорошо шнурками закрепи.
Михаил взялся за дело, тяжело отдуваясь и кряхтя – мешал выпирающий живот. Но наконец с повязками было покончено. Серёга внимательно осмотрел «обувку» и удовлетворённо кивнул.
Парни неохотно поднялись и снова двинулись в путь. Минут десять шли молча. Слышалось только, как шуршат листья под ногами да вспархивают испуганные птицы. В лесу было необыкновенно красиво, но они этого не замечали.
– Кажется, Мишаня, я начал кое-что понимать.
– Неужели сообразил, как выбраться к станции?
– Да не в этом дело! – Серёга резко остановился, заставив друга замереть. – Вспомни, что ты слышал, когда мы в последний раз драпанули?
– Волчий вой, – неуверенно ответил Михаил.
– А ещё?
– Кто-то крикнул: «Волки!»
– Вот именно – «кто-то крикнул». – Серёга многозначительно поднял палец. – Я точно не кричал, да и ты тоже. Вика, конечно, девушка с характером, но чтобы так надрывно проорать – это вряд ли. Голос был мужской, скорее даже подростковый.
– И что из этого? – Михаил нетерпеливо переступил с ноги на ногу.
– Слушай дальше. – Серёга двинулся в путь, жестом приглашая друга следовать за ним. –
Когда я в канаву свалился, мельком увидел зверя. И теперь уверен: это был не волк, а собака –сибирский хаски. Я таких на Камчатке видел, их часто в кино снимают вместо волков. Правда, пасть у этой псины была какая-то странная – оскаленная, с огромными клыками… Но это точно была собака. Причём их было две. Выходит, нас просто решили напугать.
– Да кому это нужно было? – Михаил недоверчиво хмыкнул.
Серёга обернулся и, сощурившись, уставился на друга.
– Неужели до сих пор не понял? Нас развели как последних лохов! Умыкнули корзины и все пакеты с отборными грибами. А там, между прочим, больше восьми вёдер!
Михаил застыл. До него дошло:
– Вот же гады!
– Именно. И их было как минимум двое, а то и трое. В одиночку такую ношу не утащишь.
– Прибью, сволочей! – Михаил сжал кулаки. – Из-за них я свои любимые туфли утопил!
– Да видел я твои башмаки, – усмехнулся Серёга. – Не стоит так убиваться.
– Что ты видел? Ты хоть знаешь, какие они удобные были?
– Увы, Мишаня, – Серёга развёл руками. – Их уже не вернуть. Но есть и хорошая новость.
– Я тебя не понимаю, – Михаил посмотрел на друга. – Что тут хорошего?
– А то, что посёлок должен быть рядом. Такую тяжесть далеко не утащишь, – он обвёл взглядом окрестности. – Вон, видишь горельник? Значит, люди где-то неподалёку.
Друзья остановились, настороженно вглядываясь в чащу.
– Серый, кажется, я что-то уловил… – Михаил замер, вытянув шею. – Точно! – он резко указал рукой. – Вон там машина проехала. Скорее туда! – и рванул с места.
Серёга догнал его лишь через сотню метров, когда сам различил отдалённый гул мотора.
– Ну и слух у тебя, Мишка. Прямо как у волка!
Вскоре парни выбрались на грунтовую дорогу и, отчаянно голосуя, двинулись в сторону вокзала. Немногочисленные водители, что ехали в нужном направлении, притормаживали, но, завидев странную обувь на ногах Михаила, почему-то резко давали по газам.
– Слушай, Серёга, – хрипло проговорил Михаил, с трудом переставляя ноги. – Если так и будем дальше шагать, то моя «обувка» развалится к чертям.
Серёга, идущий чуть впереди, обернулся и посмотрел на ноги приятеля: из-под растрепавшихся бинтов и полиэтилена жалко торчали грязные, покрытые засохшей землёй пальцы.
– Думаю, дотянешь. Просто ступай правой ногой по обочине – там трава мягче. – Он хитро прищурился. – Догадываешься, зачем?
– Тебе лишь бы свои шмотки уберечь, – буркнул Михаил, щурясь на проносящийся мимо грузовик. – Друг, блин, нашёлся.
Серёга резко остановился:
– Да шучу я! Ты думаешь, мне нужна эта футболка после того, как ты в дерьмо вляпался?
– Я левой ногой наступил! – Михаил почувствовал, как краснеет.
– Да ладно тебе, – отмахнулся Серёга. – Ты там обеими ногами топтал, как в детской песочнице. Хочешь, подарю майку на память?
Серёга едва сдерживал смех, но вдруг замолчал, насторожившись и уловив знакомый гул.
Из-за поворота, разбрызгивая лужи, выкатил видавший виды автобус. Парни быстро переглянулись и выскочили на дорогу, преграждая путь. Шофёр что есть силы ударил по тормозам – резина пронзительно завизжала, оставляя длинные чёрные полосы на асфальте.
Стекло кабины с шумом опустилось, и в проёме показалась лысеющая голова разъярённого водителя.
– Вы чего, черти?! – прорычал он, багровея. – Совсем страх потеряли? Под колёса бросаетесь! Я из-за вас чуть инфаркт не получил!
Парни, словно не слыша его крика, уже протискивались в открывшиеся двери автобуса. Михаил поднялся в салон, выскреб из карманов всю мелочь и высыпал её водителю:
– За двоих.
Пассажиры – в основном пожилые женщины – разом умолкли, уставившись на него. Михаил с невозмутимым видом неторопливо прошёл в перепачканной одежде на заднюю площадку, тяжело опустился на сиденье и зажал между колен палку. Сидевшая рядом женщина брезгливо поморщилась, подобрала сумку и демонстративно отодвинулась к окну.
– Что, не нравлюсь? – Михаил окинул салон презрительным взглядом. – Для особо любопытных: меня волки чуть не задрали, еле отбился. Больше сюда ни ногой!
В автобусе повисла напряжённая тишина, сменившаяся тревожным шёпотом.
Спустя десять минут Серёга с Михаилом, сопровождаемые сочувственными вздохами и причитаниями старушек, покинули автобус и направились к железнодорожному вокзалу.
– Мишаня, ну ты и нагнал жути на бабок! – усмехнулся Серёга, когда они отошли подальше. – Теперь старушенции не скоро в лес сунутся.
– Нечего им там делать, – холодно произнёс Михаил. – Пусть дома сидят.
Миновав покосившийся забор, парни пересекли заросший пустырь и вышли к перрону. У края платформы уже толпились медики: уставшие, с рюкзаками и полупустыми корзинами для грибов. Вид у них был совсем не радостный. Михаил поморщился:
– Ну вот, сейчас начнутся расспросы.
Серёга легонько толкнул его локтем и негромко сказал:
– Думаю, не стоит рассказывать им всё как есть.
Света заметила парней издалека и бросилась навстречу, размахивая руками. Но, не добежав пары метров, резко затормозила. Она уставилась на странную «обувь» на ногах Михаила.
– Миша, что это у тебя? – изумлённо спросила она.
– Да так… – небрежно бросил тот. – Волки немного подрали.
Света опешила. Михаил усмехнулся, присел на корточки и принялся затягивать разболтавшиеся шнурки на своей самодельной обувке.
– Не бойся, я пошутил. Волки загнали меня в болото, а там трясина – вот я и утопил ботинки. Звери было сунулись за мной, но воды испугались. – Михаил кивнул в сторону друга. – Ему хуже пришлось. Пусть сам расскажет, как он спасся.
Серёга, ковырявший кедом потрескавшийся асфальт, негодующе посмотрел на приятеля:
– Да что рассказывать? Думал, конец… – Он тяжело вздохнул и передёрнул плечами. – Слава богу, успел в окопе спрятаться. Минут пять точно там просидел. Голову высунул, а волк прямо надо мной стоит и на меня смотрит. Я как заору! А он ни с места, только пасть оскалил и зарычал. Хоть у меня руки содраны, схватил я дрын и с криком на него. Видно, почуял, гад, неладное – сразу отступил!
– Ну, вы, ребята, даёте! – восхищённо выдохнула Света.
Михаил выпрямился и несколько раз стукнул ногой по асфальту, проверяя завязки.
– Ну, как тебе мои сандалии? – он самодовольно улыбнулся. – Заценила? Будешь паинькой – и тебе такие же подгоню.
– Спасибо, не надо! – отмахнулась Света. – Я уж как-нибудь в кроссовках похожу… – Мы тут все места себе не находили, думали уже в полицию звонить. Слава богу, что всё хорошо закончилось.
Света бережно двумя пальцами вытащила из взлохмаченных волос Михаила прицепившийся репей и отбросила в сторону.
– Ох, и перепугалась же я! – защебетала она. – Словами не передать. Давно так не бегала. Спасибо, что послушала твой совет, Серёжа, и двинулась в сторону железной дороги, а там уже по шпалам до посёлка добралась. – Света перевела дух. – Правда, за всё время только один поезд проехал, повезло, что я его услышала, а то бы до сих пор плутала. – Она повернулась к Михаилу. – Миша, а вы как сюда выбрались?
– Сначала лесом, потом по шоссе. – Михаил устало махнул рукой. – Сколько ни просили, никто не остановился, видок у меня тот ещё. Так и доковыляли до станции. Устали, как собаки.
– Что же мы тут стоим? – спохватилась Света. – Пойдёмте к вокзалу, там хоть скамейки есть.
Грибники, томившиеся в ожидании электрички, с удивлением и лёгкой насмешкой поглядывали на Михаила, бодро шагающего по перрону в своих лохмотьях. Света же, словно провинившийся щенок, вилась вокруг ребят, чувствуя себя невольно виноватой за их злоключения.
– А Вика нашлась? – с надеждой в голосе спросил Серёга, оглядывая толпу.
– Да, здесь она, не переживай. – Света успокаивающе коснулась его руки. – Твоей подруге повезло – сумела выбраться на дорогу. И, в отличие от вас, её первая же машина подобрала. Вика нам рассказала про встречу с волками и про то, как она на сосну залезла. – Света с сочувствием посмотрела на Серёгу. – Опять тебе больше всех досталось. Покажи ладони… – Она осторожно взяла его за запястье. – Надо бы обработать, но у нас с собой только йод, а йодом нельзя.
Света принялась очень подробно, с профессиональными терминами объяснять, как нужно лечить такие раны. Видимо, эту тему они недавно проходили на занятиях в мединституте.
– Как только приедешь в город, сразу в травмпункт, – наставляла она, строго глядя на Серёгу. – У тебя ладони содраны в кровь и полно заноз, некоторые сидят глубоко. Я их трогать не буду, а вот раны перебинтую, чтобы грязь не попала.
Парни присели на покосившуюся скамейку у обшарпанного здания вокзала. Света порылась в сумочке и достала новенький бинт. Принялась аккуратно, стараясь не причинять лишней боли, перевязывать Серёге содранные ладони.
Михаил удивлённо приподнял бровь и почесал затылок:
– Не пойму, зачем вам в сумочках бинты? Неужели походы за грибами настолько опасны?
Света даже не подняла глаз, продолжая своё занятие.
– Да при чём тут грибы! У Вики есть знакомый аптекарь, который по уши в неё влюблён. Вот он нас и снабжает расходниками. Мы их на всякий случай с собой таскаем, – она кивнула на Серёгу. – Как видишь, не зря.
Света украдкой, стараясь не обидеть, взглянула на ноги Михаила и не смогла сдержать улыбки.
– Чего лыбишься? – насупился Михаил. – Хорошо ещё, что нашлось, чем обмотать.
– А ногам не холодно? – осторожно спросила Света.
– «Холодно»? – фыркнул Михаил. – Да я в этой обуви километров десять прохерачил! Пятки огнём горят.
Он наклонился и почесал ступню через бинты.
– Посмотри, как загрубела кожа! – Михаил задрал ногу повыше, показывая. – Стала жёсткой, словно подошва ботинка… Надо обязательно вечером попарить.
Он прикурил сигарету, аккуратно вложил её в рот Серёге, а себе достал другую.
– Ребята, вы лукошки с грибами в лесу оставили? – робко спросила Света. – Просто… мама корзину новую дала…
– Ты о чём! – возмутился Михаил, чуть не подскочив со скамейки. – Мы еле ноги унесли, а ты про какие-то корзины говоришь. Не вздумай за ними возвращаться – там у зверей логово. – Михаил перешёл на шёпот, наклонившись к Свете. – Я б туда сейчас и за золотом не сунулся!
– Да пропади они пропадом… – Света передёрнула плечами. – Как вспомню волчью морду – до сих пор не по себе.
– Ну, подруга… – Михаил укоризненно покачал головой, выпуская дым. – С тобой вечно какие-то проблемы.
– Это со мной-то? – обиженно надулась Света, отворачиваясь.
Она закончила перевязку, аккуратно закрепив узлом конец бинта, и выбросила использованную упаковку в урну.
– Серёжа, тебе надо поскорее обработать руки антисептиком, а то будут долго заживать. – Света озабоченно нахмурилась, разглядывая его забинтованные ладони. – Интересно, как ты на лекции ходить будешь? Конспектировать же не сможешь.
– Это меня как раз меньше всего волнует. Лучше скажи, выпивка осталась? – Серёга с надеждой посмотрел на Свету. – Хорошо бы принять в качестве обезболивающего.
– Ох, ребята! – она всплеснула руками. – Простите, я с испугу бутылку коньяка в лесу обронила.
Парни посмотрели на неё с укоризной.
– Эх, разиня, – покачал головой Михаил. – Ну как же так?
Света тяжело вздохнула и, потупившись, принялась изучать трещины на асфальте.
– Повезёт же кому-то, – мечтательно протянул Серёга, глядя куда-то вдаль. – Хотя, если по правде, коньяк был так себе.
– Это точно, – согласился Михаил. – Таким только ноги растирать!
– У ребят же водка осталась, – встрепенулась Света. – Они её купили, чтобы нас с Викой отпаивать. Сейчас принесу.
Света убежала и через пару минут вернулась запыхавшаяся, с початой бутылкой водки и бумажными стаканчиками. Следом появилась Вика, сжимая в руках небольшой пластиковый контейнер.
– Это всё, что осталось от закуски, – Вика с сожалением открыла крышку и продемонстрировала два жалких корнишона на дне. – Еле отвоевала у парней. Отдавать не хотели, говнюки…
Серёга с торжествующим видом взглянул на приятеля: мол, я же говорил, всё сожрут.
Михаил плеснул водки в пластиковый стаканчик и протянул Вике:
– Держи. Попробуй напоить друга, а то у него пальцы не слушаются.
– Я сам, – буркнул Серёга. Он залпом выпил, пролив немного на куртку, и Вика тут же сунула ему в рот огурец.
Стало тихо, только где-то далеко гудел тепловоз. Вика повертела в руках пустой стаканчик и вдруг оживилась:
– А знаете что? Мы с ребятами решили вернуться сюда в следующие выходные, несмотря на все злоключения. Но мои приятели – те ещё тюфяки, в грибных местах ни бум-бум. Вы как, поедете с нами?
Михаил задумчиво почесал затылок:
– Честно? После того как мы с Серёгой едва от волков отбились, как-то не тянет.
Вика изобразила удивление:
– Вы что, не слышали? – Она театрально подняла брови. – В среду охотники со всего района сюда приедут. Так что грохнут этих зверюг, не сомневайтесь.
– Это меняет дело, – сказал Михаил и посмотрел на Свету. – Что скажешь?
– Пока ещё не решила. Мы с тобой это позже обсудим.
Разговор прервал резкий скрип гравия под тяжёлыми ботинками. К скамейке, обходя лужи, подошли двое полицейских. Старший – пухлощёкий сержант с кукольным румянцем на щеках и форменной фуражкой, сдвинутой на затылок – сразу заметил пустую бутылку у ног Михаила.
– Документы, граждане, предъявляем, – потребовал он сухим официальным тоном, обращаясь к парням.
Ребята полезли за студенческими билетами. Серёге помогла Света, достав корочку из внутреннего кармана его куртки.
– Вижу, вы из разных учебных заведений, – констатировал сержант, внимательно изучая документы и сравнивая фотографии с их владельцами. Его взгляд остановился на бутылке. – На почве алкоголя сошлись? – с подозрением спросил он, прищурившись.
– Вы о чём?! – возмутился Серёга. – Это мой друг. Он мне перевязку делал! Вот, смотрите…
Серёга вытянул вперёд забинтованные руки.
Девчонки возмущённо загалдели. Вика юркнула к урне, выхватила оттуда смятую упаковку от бинта и начала яростно трясти ею перед лицом сержанта, словно предъявляла неопровержимую улику.
Второй страж порядка – рыжий, пучеглазый рядовой – тем временем с нескрываемым любопытством разглядывал странное убранство на ногах Михаила.
– Не могу понять, – протянул он, наклоняясь ближе. – Что это у тебя?
– Разве не видно? Обувь!
Рядовой выпрямился и посмотрел на сержанта. Тот лишь пожал плечами.
– Он зоозащитник, – поспешил на помощь Серёга. – Принципиально не носит туфли из кожи животных.
– Так можно надеть ботинки из кожзаменителя, необязательно в таком тряпье ходить, – недоумевал рыжий полицейский, почёсывая затылок.
– В дерматине ноги потеют, – отрезал Михаил. – И вообще, сейчас тренд совершенно другой. – Он снисходительно посмотрел на стражей порядка. – Да о чём с вами говорить, откуда вы можете знать о современных тенденциях в моде?
Полицейские переглянулись, теперь уже с откровенным сомнением в адекватности студента.
– По-моему, они под чем-то, – вполголоса пробормотал сержант. – Ведём их в участок.
– За что? – Михаил вскочил со скамейки. – Мы ничего не нарушили!
Девчонки загалдели ещё громче, перебивая друг друга.
– Тогда шутки оставьте при себе, – резко сказал сержант. – И отвечайте по существу, когда вас спрашивают.
– А вы разве что-то спрашивали? – искренне удивился Михаил.
Полицейский посмотрел на него в упор.
– Был задан вопрос: что вы делаете в общественном месте в таком виде? – он брезгливо указал на обмотанные лохмотьями ноги.
Михаил вытянулся в струнку.
– Я утопил туфли в болоте, когда убегал от волков, – доложил он. – А чтобы ноги не окоченели, пришлось обмотаться чем попало.
– Пожалуй, стоит доставить их в участок, – сержант кивнул напарнику. – Пусть расскажут свою сказку про волков капитану.
Вокруг скамейки начали собираться любопытные пассажиры. Послышались возмущённые выкрики:
– Да что вы к ним прицепились? Сидят ребята, никого не трогают…
– Лучше бы волков ловили! Вон, парня искусали…
– Алкаша заберите, который возле ларька весь обоссанный лежит!
Толпа зашумела, возмущение нарастало. Посыпались обвинения, что полиция ни черта не делает, а только «крышует коммерсантов да занимается вымогательством». Самая активная бабуля принялась тыкать сержанта тростью в грудь. Тот отбивался, прикрываясь планшетом, но к ней тут же присоединилась ещё одна пенсионерка, и вместе они стали теснить его к выходу с вокзала. Успокоить разбушевавшихся старушек не удалось, и полицейским пришлось поспешно отступить.
– Слава богу, отвязались, – Михаил выдохнул и вытер пот со лба. – Ещё не хватало в участок загреметь.
Парни взяли девушек под руки и поспешили к остальным.
На перроне пришлось заново, подробно, описывать случившееся в лесу. Рассказ то и дело прерывался: кто-то ахал от изумления, кто-то недоверчиво хмыкал, требуя уточнений. Но постепенно шум утих, и компания успокоилась.
После короткого перекура Серёга дёрнул приятеля за рукав:
– Пойдём, Мишань, к той бабке с грибами, – он кивнул на начало перрона. – Узнаем, почём нынче подосиновики. – Серёга мрачно ухмыльнулся: – Интересно, насколько нас нагрели.
На разных концах платформы две пожилые женщины бойко торговали свежими и маринованными грибами. Незадачливые грибники, возвращавшиеся с пустыми корзинами, могли пополнить запасы прямо на месте. Клиентов у торговок хватало – цены здесь были куда ниже городских, а товар – отборный. Сегодня к привычному ассортименту добавились полные вёдра со спелыми яблоками.
Парни подошли к полноватой старушке в стёганом пуховике, которая, сидя на низкой табуретке, деловито отвешивала яблоки мужчине в кожаном пальто.
– Серый, глянь-ка туда, – шепнул Михаил другу. – Не узнаёшь?
Слева, у ног бабушки, стояли три пакета с грибами, на одном из них помадой были нарисованы цифры.
– Помнишь те необычные подосиновики, что я тебе показывал? – оживился Михаил. – Вот они! – Он ткнул пальцем. – Я на одном сердечко ножом вырезал, можешь проверить.
Серёга наклонился, достал из ближайшего пакета два сросшихся гриба. На шляпке одного из них действительно красовался аккуратно вырезанный символ.
Дождавшись, когда покупатель уйдёт, Серёга наклонился к старухе:
– Слышь, божий одуванчик, откуда грибы?
Бабка оказалась тёртым калачом. Поняв, что дело плохо, она тут же приняла боевую стойку: подбоченилась, выпятила подбородок.
– В лесу собрала. Какое тебе дело?
Глаза её забегали.
– Ты мне мозги не пудри. – Серёга стиснул зубы – желваки заходили на скулах. – Где грибы взяла?
– Полиция! – вдруг пронзительно закричала старуха, озираясь по сторонам. – Караул, грабят!
Народ, скопившийся на платформе, начал оборачиваться на крики.
– Ты что, старая, разоралась? – опешил Серёга, отступая на шаг. – Кто тебя грабит?
– Идите отсюда подобру-поздорову, не то пожалеете! – принялась угрожать старуха, потрясая кулаком.
Внезапно появились те самые полицейские, что пять минут назад беседовали с ребятами.
– Что случилось, баба Варя? – участливо спросил сержант, подходя ближе. – Чего кричишь?
Бабуля обрадовалась подмоге. Деньги она уже успела спрятать под фартук – на всякий случай.
– Вот эти! – бабка вытянула руку, тыча костлявым пальцем в Серёгу с Мишкой. – Пристают ко мне, гроши требуют. Рэкетиры чёртовы!
– Ты что, бабка, с ума сошла? – вытаращил глаза Серёга.
Сержант тяжело вздохнул и кивнул парням:
– А ну пойдёмте в сторонку.
Они отошли за кусты шиповника, подальше от любопытных глаз. Сержант резко развернулся, впиваясь в них тяжёлым взглядом.
– Вы чего добиваетесь? – процедил он. – Хотите, чтобы на вас дело завели? Ещё раз сунетесь к бабке – окажетесь в обезьяннике. Надеюсь, доходчиво объяснил?
– Слушайте, – зачастил Серёга, торопливо роясь в карманах. – Это же наши грибы! – Он вытащил скомканный клочок бумаги. – В нашей таре! Вот, смотрите, это номер моей подруги, она написала мне его помадой на пакете. – Он ткнул пальцем в цифры. – Пойдёмте, проверим.
– Ты зачем мне голову морочишь? – поморщился сержант. – Переписал номер с пакета – и мне его суёшь. – Он отвёл его руку. – Придумал бы что-нибудь получше.
– Да послушайте же! – взмолился Серёга. – Это наши грибы! Я их узнал!
– Во как! – усмехнулся сержант. – Я в этих краях вырос и много по лесам ходил, но отличить сорванные лично мной грибы от других вряд ли смогу. Короче, так. Если сейчас же от бабки не отстанете – закрою.
Другой полицейский, рыжий, окинул Михаила презрительным взглядом:
– Оделся, как чучело, и бродит по вокзалу, старушек пугает.
– В самом деле, – поддержал его сержант. – Чего вы до пенсионерки докопались? Торгует бабка грибами, ну и что? Это хоть какая-то прибавка к её нищенской пенсии. Да и в грибах она лучше вашего разбирается, никого ещё за столько лет не отравила. – Он строго посмотрел на ребят. – Поэтому последний раз предупреждаю: не смейте к ней подходить. Уезжайте отсюда по-хорошему.
Ребята, понурив головы, медленно поплелись обратно к своей компании, чувствуя себя полными дураками.
Торговка тем временем торопливо собирала товар, готовясь покинуть перрон. Она то и дело бросала тревожные взгляды через плечо.
– Я всё равно не успокоюсь, – негодовал Серёга. – У меня ладони до самых костей стёрты. За это должен кто-то ответить. – Он зло прищурился. – А баба Варя всё знает, поэтому, как только менты уйдут, я с неё стребую.
– Погоди, Серёга, бабку стращать, – задумчиво произнёс Михаил. – У меня родилась идея. Ты шагай к медикам и старуху пока не трогай. Я скоро вернусь.
Михаил уже давно заметил двух ребят, которые с ведром яблок крутились у вокзала. Они никак не могли выбрать место для торговли – спорили, толкались и в итоге разругались вконец. Тот, который был постарше, с досады плюнул и убежал, оставив младшего одного.
Михаил подошёл к ведру, слегка тронул его ногой:
– На сигареты зарабатываешь? – спросил он вкрадчиво.
Белобрысый пацан лет десяти с выбритыми висками промолчал, демонстративно отвернувшись.
– Слушай, малой, скажи мне, кто бабу Варю грибами снабжает?
Мальчишка шмыгнул носом и посмотрел исподлобья:
– А тебе зачем? Так я и сказал! – Он нагло ухмыльнулся. – Сначала яблоки купи – двести рублей ведро.
– Куда мне их девать? – хмыкнул Михаил. – Лучше сотку тебе отстегну на сигареты.
Мальчишка оживился:
– Мне их всё равно не продадут. А вот если купишь, тогда поговорим.
Михаил сходил к ларьку и через минуту вернулся, бросив пацану пачку «Винстона». Тот ловко по-вратарски поймал её и, чтобы никто не видел, быстро сунул в карман куртки.
– Короче, слушай сюда, – затараторил пацан, оглядываясь по сторонам. – Это братья: Славка с Генкой. Они сегодня на двух велосипедах грибы привезли. Бабке Кате половину отдали, остальное – вашей Варваре.
Мальчишка кивнул на бабулю, которая торопливо покидала вокзал, нервно поглядывала по сторонам и прижимала к себе сумки.
– Славка с Генкой – это те, что у почты живут? – уточнил Михаил.
– Нет, – отрезал пацан. – Они с окраины. Их дом возле часовни, за синим забором.
– А, вспомнил! – оживился Михаил. – У них ещё хаски?
– Точно. И сестра есть – Валька. Она в Питере на фельдшера учится – классная деваха. – Пацан подозрительно сощурился. – Не к ней ли ты приехал клинья подбивать? Зря стараешься, сразу говорю. Она с тобой и разговаривать не станет.
– Почему это? – опешил Михаил.
Мальчишка выразительно оглядел его с ног до головы и скривился.
– Во-первых, потому что ты одет, как… обсос.
Михаил опустил взгляд на свою причудливую обувь и спорить не стал.
– А во-вторых? – нетерпеливо переспросил он.
– А во-вторых…
Возле ведра неожиданно остановилась элегантная дама в красном спортивном костюме, с полной корзинкой грибов в руках. Она мельком глянула на Михаила и, приняв его за продавца, осторожно поинтересовалась:
– Молодой человек, почём у вас антоновка?
Михаил не растерялся и приветливо улыбнулся:
– Почти даром отдаю! Триста рублей за ведро. Таких яблок больше нигде не найдёте. Вон, бабка на перроне уже пятьсот просит. А у меня отборные, улежавшиеся. – Михаил схватил самое спелое яблоко и сунул даме под нос. – Понюхайте, как пахнут!
Та, прикрыв глаза от удовольствия, глубоко вдохнула аромат.
– Да, запах изумительный, сразу детство вспомнилось. – Женщина мечтательно улыбнулась. – А у вас есть во что положить?
– Есть! – вынырнул из-за спины мальчишка, ловко протягивая целлофановый кулёк.
Женщина достала из кошелька триста рублей, отдала Михаилу и получила взамен пакет, наполненный доверху спелыми яблоками. Не удержавшись, она потёрла одно о рукав костюма, откусила и от удовольствия зажмурилась:
– С ума сойти!
Михаил, как ни в чём не бывало, забрал себе сотню, а две протянул пацану:
– По-моему, всё по-честному. Не так ли?
– Базара нет! – хмыкнул мальчишка, довольно пряча деньги. Он подхватил пустое ведро и бодро потопал прочь, но метров через десять обернулся:
– Слышь, друг! Я сейчас ещё яблок принесу. Постоишь со мной?
– Сейчас не могу, дела. – Михаил развёл руками. – Если только позже.
– К вечеру я у переезда буду торговать, вместе с бабками. – Мальчишка махнул рукой. – Приходи!
Крикнув это, он резво развернулся и припустил, подпрыгивая на ходу.
– Слышь, компаньон! – окликнул его Михаил. – Как отца Валентины зовут?
– Петрович! – донеслось уже издалека.
Михаил, довольный удачной сделкой, неторопливо направился к своей компании. По дороге достал яблоко, которое прихватил для себя, пока торговал, и с хрустом откусил.
«И вправду классное, – подумал он. – Хорошо бы в общагу ведёрко купить».
На перроне Серёга с увлечением показывал студентам-медикам, как он отбивался от волков, размахивая забинтованными руками и изображая отчаянные прыжки. Михаил бесцеремонно прервал его и, схватив за плечо, оттащил в сторону.
– Короче так, Серёга: мне известны наши обидчики и место, где они живут. – Михаил понизил голос до шёпота. – Нужно только найти деньги на тачку, чтобы до них добраться. У меня осталось всего сто рублей.
– Мишаня, да ты просто Шерлок Холмс! – восхитился Серёга. – Я тоже не сидел без дела и сумел штукарь раздобыть. – Он похлопал по карману. – Иди, скажи подругам, что мы с ними не поедем, придумай что-нибудь правдоподобное. А мне надо срочно в туалет, похоже, немытая черника даёт о себе знать. Встретимся у выхода.
Михаил подошёл к Свете и виновато объяснил, что у них с Серёгой возникло неотложное дело, а потому на эту электричку они не успеют. Попросил, чтобы уезжали без них.
– Я с вами, – попыталась увязаться Света, хватая его за рукав.
– Нет, нет, – замотал головой Михаил, мягко высвобождаясь. – Тебе лучше вернуться в город. – Он ободряюще улыбнулся. – Я обязательно навещу тебя вечером.
– Будь осторожен, пожалуйста. – Света с тревогой посмотрела ему в глаза. – Тебя словно преследуют неприятности.
В этот момент к Михаилу подлетела запыхавшаяся и встревоженная Вика.
– Миша, я в панике! – выпалила она, хватая его за руку. – Не могу найти Сергея! Он обещал достать мне одну редкую вещицу, но мой адрес не записал. – Вика судорожно протянула смятый листок бумаги. – Пожалуйста, передай ему мои координаты.
– А что за вещь? – полюбопытствовал Михаил, разглядывая бумажку.
– Он знает, – таинственно ответила Вика.
Михаил положил листок в карман, помахал подругам на прощание и быстро зашагал, исчезнув в толпе.
– Ну всё, пошли отбирать у бабки деньги, – мрачно сказала Вика.
– Какие деньги? – не поняла Света.
– Ты что, не знаешь? – Вика удивлённо посмотрела на подругу. – Старуха, которая торговала нашими грибами, не захотела бабло отдавать. Вот парни и решили с ней разобраться. – Вика выдержала паузу. – Наверное, бить будут.
Света рванулась в сторону вокзала, но Вика крепко схватила её за руку и потащила за собой, к прибывающей электричке.
– Не дёргайся, подруга. Они ребята ушлые – знают, что делают.
Раздался громкий гудок электропоезда, и на перроне началась привычная суета. Света с тревогой оглянулась, однако никого из парней не было видно.
Они же, миновав здание вокзала, быстрым шагом направились к придорожному магазину, возле которого стояло несколько машин.
– Серёга! – Михаил замедлил шаг. – Зачем ты пообещал Вике принести череп?
– Ну что за бабы? – Серёга досадливо сплюнул. – Ни хрена не могут секреты хранить! – Он виновато развёл руками. – Слушай, братуха, я тут решил немного подзаработать. У тебя же налаженный канал доставки черепушек, вот я и подумал им воспользоваться.
– Какой ещё канал? – Михаил резко оборвал его, глянул по сторонам и понизил голос: – Я с этими гробокопателями не желаю иметь никаких дел. У черепов явно криминальное происхождение – ты в тюрьму захотел?
– Ладно, проехали. – Серёга примирительно поднял руки. – Чего так разволновался? Скажу Вике, что сделка сорвалась – копателей менты накрыли.
– А деньги кто вернёт?
Серёга остановился.
– Какие деньги? – возмутился он. – О чём ты говоришь?! Меня чуть не закрыли вместе с этими землекопами. А тысячу я им как аванс отдал. Пусть с них и спрашивает.
– Звучит правдоподобно, – согласился Михаил.
– Вот именно. – Серёга довольно кивнул. – А ты говоришь, отдавать деньги.
Парни тем временем подошли к магазину. У входа рядком выстроились три легковушки. Только в одной – дряхлом, проржавевшем «Москвиче» с заклеенной скотчем фарой – дремал за рулём небритый водитель. Своими усами, торчащими вразлёт, пожилой мужчина сильно напоминал маршала Будённого.
Серёга постучал костяшками пальцев по двери:
– Папаша, заработать хочешь?
Старик медленно, словно нехотя, повернул голову, изучая парней глубоко запавшими, мутноватыми глазами, но ничего не ответил.
Молчание затянулось. Казалось, что уже ничего не произойдёт, и можно уходить, когда мужчина вдруг хрипло спросил:
– Куда ехать?
Серёга обрадовался и зачастил:
– Недалеко, в конец посёлка, к старой часовне.
Водитель снова замолчал, уставившись в лобовое стекло. Серёга, уловив неспешную манеру разговора, тоже решил выдержать паузу.
– Пятьсот рублей, – наконец донеслось из полуоткрытого окна.
– Не многовато ли? – осторожно спросил Серёга. – Может, отвезёшь за триста?
Ответа не последовало. Мужчина сосредоточенно молчал, будто решал в уме сложнейшую задачу.
– Ладно, уговорил, – сдался Серёга. – Пусть будет пятьсот.
Он кивнул приятелю, чтобы тот садился в машину, а сам расположился на переднем сиденье, с трудом захлопнув дверцу.
В салоне «Москвича» стоял едкий, удушливый запах птичьего помёта. Затёртые до дыр чехлы были в мелком пуху и перьях. Вероятно, машину регулярно использовали для перевозки кур на рынок.
– По-моему, пора дать папаше пятихатку, – посоветовал Михаил, заметив, что автомобиль даже не пытается тронуться с места.
Серёга, морщась от боли в израненных ладонях, достал из кармана мятую пятисотенную купюру и протянул водителю. Мотор тут же загудел, и машина тронулась. От ветра из приоткрытого окна по салону сразу закружились перья, оседая на одежду.
– Что-то правая нога чешется, сил нет терпеть, – пожаловался Михаил, ёрзая на заднем сиденье. – Будто кто-то щекочет изнутри.
– Может, пиявки присосались, когда ты в трясину угодил? – предположил Серёга, оборачиваясь.
– Да нет, я ноги тщательно вымыл – их там не было. – Михаил почесал ногу через бинты.
– А кто футболку на траву бросил? – Серёга прищурился. – Да ещё возле болота? – Он покачал головой. – Сто пудов, в неё пиявки заползли. – Серёга махнул рукой. – Дави их скорей, дубина, пока они из тебя всю кровь не выпили.
Михаил принялся яростно хлопать ладонями по ноге, затем брезгливо комкать повязку, сопровождая свои действия отборной, сочной бранью.
Водитель испуганно переводил взгляд с буйного пассажира на дорогу, нервно подёргивая усом.
– Вечно ты куда-нибудь вляпаешься, – ворчал Серёга, косясь на друга. – На всякий случай постучи ещё…
– Вам кого вообще нужно? – резко вклинился в разговор шофёр, покосившись в зеркало заднего вида на Михаила.
– Нам бы Петровича повидать, – отозвался тот, не прекращая хлопать себя по ноге. – Знаешь такого? У него дом с синим забором.
Пауза затянулась, казалось – водитель не станет отвечать. Но внезапно он фыркнул, скривив губы:
– Крендель редкий... На кой он вам?
– Свататься едем! – брякнул Серёга, отряхнув свитер от налипших перьев. – К его дочке Валентине.
Шофёр резко ударил по тормозам. Машину занесло на гравии.
– Так она замужем… – выдохнул он, обернувшись. – За Степаном!
Парни недоумённо переглянулись.
– Была замужем, – не моргнув глазом, поправил Михаил. – В четверг развод оформили.
Водителя словно прорвало. Он заговорил, тяжело вздыхая и сокрушённо качая головой:
– Что творится, и трёх месяцев не прожили! Ох, ох, ох… Как же так? Вроде бы хорошо ладили…
– Ничего страшного, – успокоил его Михаил. – Просто «не сошлись характерами». В наше время это сплошь и рядом… Езжайте, папаша, езжайте!
Путь от станции до места занял не больше трёх минут. Шофёр остановил машину у высокого синего забора, за которым виднелся большой дом из белого кирпича.
– Вот его жилище, – кивнул водитель, мрачно глядя на парней.
Он дождался, пока они выберутся из машины, и, продолжая шумно вздыхать и качать головой, резко тронулся с места, обдав их облаком пыли.
– Конченый урод! – выругался Михаил, когда «Москвич» скрылся за поворотом. – До станции километра полтора, не больше, а он пятьсот рублей содрал. Даже в Питере так не наглеют. – Он с отвращением оглядел себя. – К тому же я весь куриным помётом перепачкался.
Парни подошли к забору и, заглянув через невысокую кованую калитку, увидели ухоженный двор, в центре которого возвышался добротный одноэтажный дом. Чуть в стороне, у хозяйственных построек, стоял мотоцикл с коляской, а рядом с ним – припаркованная «Нива».
– Живут не бедно, – заметил Михаил, прищурившись. – Будем драть с них три шкуры.
Он забарабанил кулаком по металлической калитке:
– Хозяева, откройте!
Кролик с грибами. Ч. 2
© Copyright: Владимир Семынин, 2023
Свидетельство о публикации №223042700854
Свидетельство о публикации №223042700854
Рецензии