Разные судьбы Часть 38

Колька, конечно же, давно такого замешательства в себе не ощущал из-за девчонки. Ещё будучи в армии, он однажды был с армейским другом в увольнительном отпуске в город, в одно из июньских  воскресений. В тот день Колька и не думал уходить из части, а решил, что будет читать и, наконец-то, напишет обстоятельное письмо матери о его службе. А служил он в Поволжье, в городе под названием Сызрань.
Его сослуживец захотел идти в город на танцы и стал звать Кольку с собой, мол, вдвоём не так скучно будет…
Колька, посомневавшись, согласился на предложение дружка сходить с ним за компанию.

И вот, вечером они пошли в местный Дворец культуры, где по воскресеньям были танцы. Молодёжи было много. И среди танцующих под городской оркестр, было много военных из их части. От разноцветных платьев девушек у Кольки рябило в глазах. Он стоял у стенки возле лестницы, ведущей на второй этаж, и не заметил, как к нему подошла очень красивая, улыбающаяся девушка и пригласила его танцевать. Был объявлен ”Белый танец”. Друг уже танцевал с какой-то девушкой в середине огромного зала.
Колька засмущался и сказал девушке:
- Да я не особо-то умею танцевать… Не приходилось…
Девушка засмеялась и, взяв его за руку, сказала весёлым голосом:
- Ничего страшного, я научу!
Она потащила Кольку в середину танцующей молодёжи и повела его в танце, вполголоса говоря ему, как надо двигаться…
Колька настолько был смущён смелым поведением девушки и своей неуклюжестью, что его бросило в жар…
Он послушно двигался и, покраснев, сказал:
- А Вы смелая! Я таких ещё не встречал…
- Меня зовут Надя, а Вас? - смеясь на его слова, ответила девушка.
- Николай, - всё ещё смущаясь, ответил Колька.
Они прошли в танце ещё круг, и танец закончился. Колька проводил Надю до места, где её дожидалась подруга. Надя поблагодарила за танец и спросила:
- Который год Вы здесь на службе?
- Второй, весной на дембель, - ответил Колька.
- А откуда Вы приехали сюда, я поняла, что не местный? - вновь поинтересовалась Надя.
- Нас с другом сюда призвали из Карелии. Он из Сегежи, а я призывался из Чупы, - успокоившись, ответил Колька.
- Далеко, однако, вы живёте! - снова засмеялась девушка.
- Да нет, это вы так далеко живёте! Я и не думал никогда, что придётся уехать служить аж на берега Волги! - тоже заулыбался, уже осмелев, Колька.

Они станцевали ещё несколько раз и, когда к ним подошёл Колькин дружок, Колька познакомил их.
Подружку Нади пошёл провожать какой-то солдат не из их взвода. Надя стояла и ждала, что Колька пойдёт провожать её домой. Но вместо этого, Колькин дружок вдруг сказал Наде:
- Вы разрешите Вас проводить домой?
Надя не ожидала такого поворота дел, но оправившись от досады, ответила солдату, кивнув головой:
- Разрешаю, конечно же! Пойдёмте!
Колька тоже был раздосадован, что не успел первым сказать Наде о его намерение проводить девушку. Он опоздал, а вот Игорёк оказался более проворным с девушкой.
Надя обернулась, уходя с Игорем, но Колька стоял, как вкопанный, и только смотрел им вслед…

В казарму он вернулся один. Игорёк опоздал в часть, за что получил два наряда вне очереди.
После этого случая Колька не хотел впоминать о Наде. Он винил себя, что оказался растяпой и не осмелился вовремя сделать то, чего ждала от него девушка. В этот вечер он упустил свой шанс основательнее познакомиться с Надей.
Зато Игорёк своего случая не упустил. Ему тоже очень понравилась Надя. И в дальнейшем, получив свою увольнительную в город, он уходил теперь один и был на танцах всегда только с Надей.
Когда пришло время дембеля, Игорёк сделал Наде предложение стать его женой и увёз её в Сегежу. Там они и поженились, живут в новом многоэтажном доме.

А Колька, демобилизовавшись домой, не рассказывал про этот его конфуз даже матери и Гришке. В деревне ему никто из девчонок не нравился, кроме Ксении. Но он не смел к ней подойти первым. А сегодня в клубе, сидя рядом с ней, он всё же решил, что проводит девчонку домой. Ксения, к его большому удивлению, вдруг сама опередила его, осторожно спросив в конце фильма:
- Коль, проводишь меня домой?
Колька сразу же поспешил ответить ей:
- Конечно же, Ксюш, провожу, о чём разговор!
Так он и пошёл её провожать. Но вот её поцелуй совсем сбил Кольку с толку…
Он, прибрав всё со стола, быстренько выключил свет и, войдя в свою комнату, нырнул в кровать, накрывшись одеялом, и улыбался своим мыслям о Ксюше. Минут через пять Колька уже спал счастливым сном.

Вернувшись в дом Панкрата, Стас понял, что все мужики уже были по кроватям после долгого, уморившего их дня.
Он закрыл входную дверь на засов и вошёл в хату. На столе стояла тарелка с картошкой и огурцом. Он сел на лавку и принялся есть, хотя картошка была уже остывшая.
В кухню вошёл его дядька Данила  и сел рядом со Стасом у стола. Глянув на парня, Данила обронил ему:
- Ты где это до сих пор шлындал?
- В кино были с Колькой… Потом одну барышню проводил до дому, - улыбаясь ответил Стас.
Данила крякнул в кулак и неодобрительно сверкнул на парня глазами, сказав ему:
- Ты… вот что, гуляй, да смотри не балуй там с девками-то! А то я тебя знаю! Одну с пузом оставил, а теперь и здесь пакостить норовишь?!
- Да ты чё, дядь?! Глашка-то… не от меня забрюхатила! Она сама мне призналась перед моим отъездом! Не мой это ребёнок! - вмиг перестав жевать, мрачно ответил Стас.
- А чей же?! Ты же с ней тогда воландался! - уже почти прикрикнув, спросил Данила.
- Ну-у… так она уже была… Ефима это ребёнок! - встав из-за стола, зло ответил Стас.
- Ладно, буде, я тебя предупредил! Мы сюда приехали работать, а не по бабам шастать! - твёрдо сказал Данила, тоже встав из -за стола.
- Доедай харчи и спать иди! Завтра будем баню топить, - сказал дядька и вышел из кухни.
Стас поел и тоже пошёл ложиться спать. Но какое-то время ему не спалось. Другие мужики вовсю храпели, а его никак ещё не клонило в сон. Он почему-то думал о Нине…

Нинка, осторожно открыв калитку, чтобы не скрипела, закрыла её на крючок и направилась было к крыльцу, как в тот же миг из будки, звеня цепью, выбежал их пёс и с лаем бросился к ней, виляя хвостом.
- Тихо ты, гад! Чего ты, Барс, так разлаялся?! Разбудишь и переполошишь всех в доме! - недовольным голосом зашикала на собаку Нинка.
Барс, услышав, что его приструнили, недовольно уркнул и поплёлся обратно в будку.
Вбежав на крыльцо, Нинка увидела, что в кухне зажёгся свет. ” Ну вот, мать уже вскочила с постели… Сейчас опять начнётся допрос!” - в сердцах подумала Нинка.
Она вошла в избу, а мать, поджидая дочь, сидела на лавке у окна.
- Ну-у, и где это ты шляешься в такое позднее время? - мать накинулась на дочь с вопросом.
- Я же сказала, что пойду в кино! - отрезала матери Нинка.
- Так… кино-то закончилось уже когда?! - не унималась мать.
- Отца, что ли, разбудить? - ещё прижимистей заворчала она.
- Чего меня будить-то, я уж на ногах?! Выспишься тут с вами! - недовольно пробурчав, вышел из комнаты Савелий и сел на лавку.
- А ты, Лукерья, когда-нибудь проспишь дочь-то! Вот принесёт в подоле, потом по-другому запоёшь! - грозно сказал жене отец семейства.
- Чё сразу… в подоле-то! Неужто в кино нельзя сходить? -  чуть не заплакав, произнесла, разозлившись Нинка.
- Помолчи, когда родители с тобой говорят! Плохого не посоветуем! Не гоже одной-то шастать по ночам после кино! - заорал на дочь отец.
- Так я не одна… Меня парень проводил до поворота, - сев к столу, сказала Нинка.
- Какой ещё парень?! Кто это тебя провожал? - вдруг охнув, спросила мать, пока отец не очухался от слов дочери.
- Хороший, по всему видать, парень. Он из этих…ну, вербованных рыбаков, которые к нам в деревню приехали на постой. Стасом зовут, - защищаясь, быстро ответила Нинка.
- Ну, вот, мать, и дожили! Нам ещё только вербованных женихов не хватало! Ты в своём уме, Нинка?! - вскипел, как чайник на плите, Савелий.
- А, что, вербованные не люди, что ли?! Они же работать приехали сюда! - не уступала отцу дочка.
- Да он тебя поматросит и бросит, дурочка! Неужели не понимаешь, зачем ты ему здесь нужна?! - заорал уже в полный голос отец.
Нинка, не на шутку обидевшись на отца, стукнула кулаком по столу и, заплакав, убежала в свою комнату.
Лукерья сидела и не смела перечить мужу. Савелий сел на лавку и, посмотрев на жену, горько сказал:
- Столько добра собирал для неё все эти годы, чтобы выдать замуж за порядочного человека, а эта ”стрекоза” не ценит трудов и усилий отца.
- Так, Савушка, может, этот парень-то и не такой уж плохой? Может, сладится у них, так и замуж выйдет за него? - осторожно, чтобы не разозлить мужа, сказала Лукерья.
- Сладится, говоришь?! Наживёт пузо, как в своё время Зинка, выгоню из дома! - встав с лавки во весь рост, твёрдо сказал Савелий.
Он тихой поступью пошёл в комнату спать. Лукерья, посидев ещё минут десять, вздохнула, встала с лавки и выключила свет. Идя по привычке наощупь, она вошла в комнату, где в постели ещё ворочался муж. Савелий лежал с открытыми глазами и слышал, как за стенкой всхлипывала Нина. Ему было до глубины души горько оттого, что его любимица-дочка не понимала заботы отца о её же благополучие.
 
После окончания школы Нина ездила поступать на швею в училище в Петрозаводск, но не добрала всего одного балла. Ездила она с матерью. Отец не отпустил дочку одну в город. Вернувшись в деревню, Нина поступила на работу в деревенскую пекарню.
Ей очень нравился сын Евдокии Гриша, но он любил Галю Никандрову. Евдокия тоже была склонная к тому, чтобы Гришка женился на Нине. Но сватовства не состоялось. Гришка дал отпор матери и жениться на Нинке наотрез отказался. Ко всему прочему, он не долюбливал Савелия с тех пор, как узнал, что тот каким-то образом ”открестился” от призыва на фронт, хотя был тогда крепким и здоровым мужиком.
Савелий все последние три года мечтал, что Нинка выйдет замуж за Гришку. Он знал, что Евдокия не из бедного рода, что его дочка жила бы в этой семье как у Христа за пазухой. К тому же, Гриша был единственным сыном Евдокии, и в доме был полный достаток. Но так не получилось, как думал Савелий. И вот теперь он очень забеспокоился о судьбе дочери не на шутку… Он никак не хотел, чтобы Нинка ”снюхалась” бы с эти приезжим парнем.