Шапка Мухина

    В один из знойных летних дней, устав от липкой Оренбургской обыденности, отправились мы с супругом в Ташлу. Покосившаяся столетняя изба прадеда Ивана Андреича, построенная им же в лесу у студеного звонкого ручья, встречала приветливо, подмигивая чудом сохранившимися резными ставенками, выглядывающими из буйно разросшихся кустов черемухи и дикого клена, маня в прохладу комнат, убаюкивая, перенося в далекое неспешное прошлое. Художественные заросли крапивы и репейника покачивали головами, приветствовали, силуэты предков бродили по саду.

    Отдохнув с дороги, решили устроить вылазку в село, навестить бывшего председателя сельского совета, Мухина.
Николай Иваныч встретил радушно, напоил травяным чаем с мёдом под нескучную беседу за жизнь. Полные позитивными впечатлениями покидали мы гостеприимного хозяина.

    Неожиданно супруг спросил:
- Ты видела шапку?
- Какую шапку?
- Меховую шапку ушанку, лежащую на тумбочке трюмо в прихожей.
- Да, точно!
- Так лето же!
    Зная привычки мужа, воспитанные строгой  Ираидой Андреевной, в нашей семье принято аккуратно стирать, чистить, сушить и убирать все сезонные вещи по окончанию периода ношения, каждой вещи своё время, зимней шапке – зима конечно же!
- Ну, может, не успел убрать ещё…, - оправдывала я Мухина.

    Наведывались мы  к нему ещё несколько раз за то лето. Шапка неизменно лежала на том же месте, став «шапкой Мухина», как символом отсутствия рационализма и присутствия некого разгильдяйства, наряду с известной ташлинской  поговоркой про снег «не трогай - само растает» или «не я его туда положил – не мне и убирать», оправдывая сугробы у дома и неочищенные тропинки.

    Много лет прошло с той поры. И Виталий, и Николай Иванович уже где-то во вселенной, наблюдают за нами, улыбаясь в усы.

    Поменяв знойное степное Оренбуржье на морской климат Балтики «шапка» вспоминается достаточно часто, ибо балтийские летние дни и ночи могут быть очень свежими, также в лексикон прочно вошло понятие «летний пуховик». Прав был Мухин!  Повышенная влажность, приятная сырость, ландшафтность напоминает мне Ташлу, родину вечнозеленых помидоров.