Кончина

Памяти поэта Александра Леонтьева


КОНЧИНА
(новелла)

Сегодня вечером, примерно в девятнадцать часов скоропостижно скончался поэт Николай Иванович Малов.
  Через пятнадцать минут после этой смерти в городе погас свет и во тьму погрузились все дома и улицы с проспектами и переулками. Тщетно, замечательные электрики пытались наладить электроснабжение. Одновременно куда-то исчезли спички и зажигалки. Что здесь началось?! Аварии и страшные несчастья последовали одна за другой. Еще через некоторое время  самопроизвольно стали вытекать из большинства машин  бензин и масло. Из-за того, что машин  было очень много, бензин буквально за несколько минут затопил улицы и тротуары. Это было почти безопасно, так как ни  спичек, ни зажигалок уже не стало. Люди в страхе выскакивали в полной тьме на улицы и сразу же попадали в бензиновый поток, который нёсся во все стороны.
В городе началась паника.  Жертвы исчислялись  не десятками и сотнями, а уже тысячами погибших и пропавших без вести. Уцелевшие, с надеждой ждали рассвета. Но он почему-то не наступил. Солнце, вероятно, забыло о своей священной обязанности появляться каждое утро над горизонтом и радовать уставшую от ночной жизни природу. На троне была ночь, холодная и беспощадная.
О поэте, естественно, забыли.  Напрасно он лежал в морге № 2 и терпеливо ждал своей очереди на вскрытие и захоронение.  Кому был нужен этот несчастный заодно с другими такими же бездыханными телами, если в городе творилось что-то  невообразимое? Шутка ли, солнце не взошло.
Только часы пока служили исправно. Они  отбивали  уже восьмой час утра, а солнца всё не было. Люди всё-таки стали привыкать жить в темноте. Перестали кричать уставшие и измученные старики, женщины и дети. Мужчины и отчасти женщины на свой страх и риск стали высекать огонь из железных предметов. Появились первые самодеятельные светильники, а вместе с ними вернулась и опасность пожаров. Груды автомобилей и автобусов ещё напоминали о страшной трагедии, но их стали потихоньку разбирать на хозяйственные нужды. Жизнь, хоть и не спеша, но продолжалась.
Солнце не появилось и в  следующие дни.
-Не беда, - говорили осмелевшие люди, - нет и не надо, проживём и в темноте.
Теперь очередь дошла и до моргов.  Тел накопилось   много, что-то надо было срочно что-то предпринять. Для вывоза умерших соорудили специальные сани. На них, запряжённых людьми, и начали  вывозить. Было уже холодно, температура неумолимо опускалась всё ниже и ниже. Тротуары заледенели и покрылись серым слоем снега вперемешку и грязью и разлившимся бензином.
 Подняли тело Малова, мёрзлое и скользкое. Внезапно оно засветилось, сначала тускло, а затем ярче и ярче. Особенно светились глаза. Почему-то они были открыты, наверно, забыли  закрыть, скорее всего, в спешке. Вскоре глаза стали вылезать из орбит, самостоятельно подниматься выше и выше, стремительнее и стремительнее.
В небе вскоре загорелось два ярких солнца. Светила росли, наконец, соединились в одно: большое и жаркое. Город ожил. Вот что, значит, потерять поэта!