Снова вместе, глава 6. В Сиднее

       https://imgfy.ru/8pPk2mq2FBnqmwT   (Гайд-парк)

        ...бежать, бежать... Он больше не мог находиться в одном городе с ней...


        Поезд мчал их обратно в Сидней. После ярких впечатлений от свободы, безбрежного океана, жаркого солнца, общения со сверстниками, возвращение в город казалось немного грустным. Все ехали по разным купе и, в основном, спали.

        Вот, наконец, вокзал Сиднея и шумная, пестрая, загорелая студенческая братия высыпала на перрон. Кругом раздавался смех, объятия, похлопывания по спине, поцелуи. Каждый предлагал свой домашний телефон и адрес, звал в гости, но все знали, что, наверное, уже не встретятся никогда, ведь в студенческий лагерь съезжались из ВУЗов всей Австралии. Поезд медленно тронулся и все, кто ехал дальше, махали руками из окон, остающимся в городе.

       В городском автобусе Эрвин и Натали сидели рядом и разговаривали. Эрвин вздрогнул, когда Натали слегка приобняла его, положив руку на плечо. Заметив это, она убрала руку, а Эрвин почувствовал какую-то неловкость – он не знал, как себя вести дальше, ведь они теперь могут встречаться на каникулах, когда захотят, но что-то Эрвина пугало, серьезность отношений, что ли.
        - Господи, как быть, как быть, - проносилось в его голове, - страшно красивая, а я? Умная, столько знает, баран, где я был? Технарь недоделанный! Как с нею быть, люблю, аж дотронуться боюсь. Люблю, люблю, это точно!

        Городской зной проникал в открытые окна автобуса, все были в шортах и Натали, слегка прижавшись к Эрвину, мягким, ласковым голосом тихо ему рассказывала, где она живет. Эрвин смотрел, как она прочерчивает ногтем на загорелой коже своего полного, такого красивого бедра линии от колена к шортам, потом немного вбок и объясняет, как найти их с мамой дом.
        Эрвин слушал эти милые интонации и совсем перестал соображать - он все еще ее хотел, был обижен, чувствовал неловкость за тот отчаянный поступок в палатке, однако адрес запомнил. Где улица Элизабет-стрит он знал, потом немного вбок, как на бедре: «Черт, черт, не буду смотреть», - пронеслось в затуманенном мозгу.

        Следующим по приезде днем, Эрвин стоял в условленном месте Гайд-парка на аллее гигантских фикусов и ждал. На широкой аллее, покрытой розовым мрамором, появилась Натали. На ней была стильная одежда: кофточка, обуженная юбочка, высокие каблуки и белая сумочка прекрасно сочетались с ее длинными, хорошо уложенными волосами соломенного цвета. Легкий макияж делал лицо необычайно привлекательным.
         Эрвин видел ее в основном в шортах и купальнике, поэтому был ослеплен красотой девушки и взволнован. Вручив Натали небольшой букетик, Эрвин взял ее под руку, и они  долго гуляли по аллеям парка.

        Натали рассказывала о Сиднейском университете, о подруге детства, с которой вместе учились на гуманитарном факультете.
        - Что только у нас ни преподают, вот Кант, например, задался вопросом: как мы вообще узнаём что-то о мире? До него философы спорили: одни считали, что всё знание приходит из опыта (эмпирики), другие - что из врождённых идей (рационалисты). Кант нашёл компромисс: и опыт, и разум важны, но наш разум активно «собирает» картину мира, а не просто пассивно отражает её. А ты как думаешь? – обратилась она к Эрвину.

       - Что я думаю, что я думаю, мы это не проходили, - выкрутился Эрвин, - а вот Хемингуэя я обожаю, особенно его рассказ «Недолгое счастье Френсиса Макомбера». Представляешь Африка, камыши, охота на львов, американец ранил льва, а он как выпрыгнет из тростника и наш герой бежал, даже когда профессиональный охотник уложил зверя. Жена переспала с охотником, раз муж трус.

        На следующий день Макомбер, измученный бессонной ночью и душевными терзаниями, охотился на буйволов. И  как он ни бил из винтовки, бык все несся на него и вот он уже рядом; как ни странно, Макомбер не почувствовал страха, совсем, ни капельки, хотя бык уже был в пяти шагах и вот он свалился у его ног. Счастье охватило Макомбера – он смог! Но вдруг страшная боль в голове и тьма... Это жена из винтовки с большого расстояния застрелила мужа в момент, когда Макомбер почувствовал счастье, недолгое, всего секундное счастье, что в нем пропал страх перед несущимся на него буйволом.
        Жена, изменив ему с профессиональным охотником,  испугалась, что муж миллионер ее прогонит, обретя мужество и уверенность.
        Они помолчали, и Натали сказала:
        - А мне его жалко, несчастный, - и вытерла глаза платочком.
        Эрвин обнял ее:
        - Какая ты!

        Несколько раз были в гостях у Полины с ее мужем Генри. Вспоминали отдых в Кэрнсе, забавные случаи на рыбалке; как парни с той стороны сетки на пляже радовались, когда Натали забивала им гол, и тогда Эрвин хмурился, а Натали смеялась; как Эрвин затылком доставал пол на танцплощадке. Полина рассказывала школьные истории, как они сидели с Натали за одной партой, а мальчики все хотели их разъединить. Весело было.

        Эрвин никогда не встречал такой начитанной, умной девушки, прекрасной рассказчицы и красавицы, она хорошо знала литературу, читала стихи. Эрвин что-то рассказывал, но стихов совсем не знал, читал, конечно, но ни одного не помнил и когда Натали заканчивала стихотворенье и ее чудный голос умолкал, наступала тишина – Эрвин шел рядом молча и переживал, как он низко пал тогда, в палатке! Такая девушка! Но он все же мог выдавить из себя:
        - Спасибо, хорошие стихи.
        Видя его настроение, Натали перестала читать стихи.

        На философские темы Эрвин поддерживать разговор не мог, читал мало. Чем ближе он узнавал Натали, тем больше чувствовал себя рядом с нею последним дикарем. Постепенно она все больше казалась Эрвину на какой-то недосягаемой высоте. В душе он злился на себя и поэтому иногда был с нею резок. Натали ничего не могла понять. Эрвин чувствовал, что она тянется к нему, но ему казалось, что он ее недостоин, и ее ждет лучшая доля.

        Однажды Эрвин сильно напугал мать с отцом, не вернувшись домой ночевать. Тогда он пришел под утро. Ночевал где-то в троллейбусном парке на сиденье троллейбуса.
        В тот день они с Натали были в гостях у Полины и допоздна засиделись. Полина с Генри ушли в спальню, пожелав им спокойной ночи. Натали тогда была в красивом бордовом платье, и они прилегли на диван и целовались.

        Эрвину показалось, что Натали была готова к чему-то большему – она не убрала его руку, как тогда с джинсовым ремнем в палатке. Может быть, она хотела что-то исправить в их отношениях, какую-то трещинку, которая возникла тогда, с этим ремнем на джинсах, ведь Эрвин с такой мольбой смотрел на нее! И она потом проплакала всю ночь.
        Эрвин потихоньку убрал руку из-под платья – вновь нахлынула застарелая обида, внутри звучало: «Не надо, не надо мне этого, я тебя и так люблю, сильно, сильно!». Но слов не было. Эрвин резко встал и начал прощаться.
        - Куда ты, Эрвин, в ночь? - уговаривала Натали, - я о тебе буду беспокоиться, останься, ведь ты далеко живешь, да еще выпил сегодня!
       - Нет, пойду, - и он вышел на освещенную фонарями улицу. Потом долго шел - транспорта уже не было. Проходил мимо троллейбусного парка, зашел и там уснул на сиденье.      

        Каникулы быстро закончились. Эрвину надо было уезжать в Мельбурн. С Натали у него явно не заладилось. Узнав ее поближе, он понял, какая это богато одаренная, хорошо развитая и чистая натура. Он со стыдом и горечью вспоминал свои первые грубые попытки овладеть ею, и краска стыда заливала лицо. Все яснее начал осознавать, что ей нужен другой мужчина, утонченный, умный, все понимающий. Его влечение к ней не утихало, но ему было горько и обидно сознавать, что не может выдать эту страсть. Рассудок был затуманен, Эрвин терял контроль над собой.

        В это время ее любимая собачка Джерри попала под машину на Элизабет-стрит, когда они возвращались с прогулки по Гайд-парку. Эрвин воспринял это, как знак свыше и подумал, что может испортить жизнь Натали. Он был в смятении, замкнулся, голова шла кругом. Во время встреч смотрел на это прекрасное лицо отдаленно, словно прощаясь, не мог подобрать нужных слов. В душе поселилась горечь от почти принятого решения расстаться. Эрвин больше не мог видеть ее непонимающего взгляда. В ее глазах он сильно изменился, и Натали никак не могла понять внутреннюю причину.

        Эрвину было больно видеть, как Натали искренне старается понять его, помочь. Он снова и снова вспоминал, как недооценил ее вначале. Горькое раскаяние охватило его. Он ничего не мог с собой поделать, не мог выдавить из себя ни слова. Ко всему прочему начал примешиваться стыд за это молчание, за то, что не мог даже объяснить ей, в чем дело, хотя видел, как она переживает. Как спасение пришла мысль - бежать, бежать... Он больше не мог находиться в одном городе с ней.

        Стояли теплые солнечные дни конца февраля. Билет в Мельбурн был уже в кармане. Эрвин в последний раз набрал номер телефона Натали и попрощался. Он совсем не ожидал, что спазм перехватит горло, и глаза станут влажными, но сознание, что он это делает ради ее блага, поддерживало его.

        Им тогда было по двадцать лет...

        Продолжение: http://proza.ru/2023/05/01/1048

        Содержание:  http://proza.ru/2025/04/28/873