На краю Галактики

   Прошёл год. Я пережил случившееся, но голова всё ещё кружится, когда по вечерам смотрю на звёздное небо. В день святителя Тихона я проснулся рано, в 4 часа, наверное, от волнения. Долго лежал в постели, размышляя: идти в лес или нет, и в последний момент я всё же решился – идти! Первым делом покормил поросят, затем подоил корову, напоил телёнка и отвёл их на луг. Червей копать не стал, ведь я же не на рыбалку иду, а то опять не буду знать, что с ними делать. Вдруг потеряю их где-нибудь, и они разбредутся по всей галактике и породят каких-нибудь чудовищ. Вернувшись в дом, я быстро позавтракал, выпив кофе с молоком. Отрезал кусок хлеба на всякий случай, вдруг мы застрянем где-нибудь на краю системы, а есть будет нечего, как в тот раз, когда мы везли мясо в Москву, да попали в снежный затор, а хлеб не купили и два дня ели одну колбасу с луком. Вдруг и в тарелке хлеба не окажется.
   Войдя в лес, я повернул направо, к той волшебной поляне, где в прошлом году обнаружил летающую тарелку. Вдруг над руслом Битюга сверкнул синей спиной зимородок и пискнул: «Тиу!». Эта редкая и красивая птица любит уединение, и мне повезло, что я её увидел – это считается хорошим предзнаменованием. Но мне было некогда ею любоваться, я спешил увидеться с Велимиром. Я был заинтригован: прилетит он или нет? Подходя к зарослям крапивы, я замедлил шаг и пошёл на цыпочках, вытянувшись во весь рост, чтобы увидеть звездолёт издалека. Тарелка уже стояла на месте, поблескивая в солнечных лучах. Она ждала меня. Я остановился, чувствуя, как меня снова охватывает дрожь. Руки и колени тряслись, а дыхание замерло. Сердце стучало так сильно, что отдавало в ушах, и я застыл в нерешительности. Промелькнула мысль развернуться и убежать, но я тут же пристыдил себя за трусость и, собравшись с духом, сделал шаг вперёд – навстречу неизвестности.
   Как и в прошлый раз, из серебристого диска ударил широкий светлый луч, и в его сиянии появился Велимир.
   – Здравствуй! – сверкая радостными глазами, расплылся в улыбке гость из неведомого звёздного мира.
   – Здравствуйте! – растерянно ответил я.
   – Как прошёл год?
   – Хорошо!
   – Куда полетим сегодня?
   – Не знаю, – пожал я плечами. – Может, посмотрим внутренние планеты? А то я там ни разу не был.
   – Марс?
   – Да. Хочу первым из землян побывать на Марсе.
   – Сергей, мы уже год знакомы, можешь перейти на «ты», не стесняйся.
   – Спасибо, Велимир.
   Луч, создающий невесомость, поднял нас в космический корабль. Сначала я ощутил лёгкое волнение, но вскоре оно улетучилось, и я стал вести себя посмелее. Усевшись в мягкие кресла, которые автоматически окутали нас в мягкий тонкий кожух, Велимир произнёс: «По щучьему велению, по твоему хотению…» и коснулся пальцем голографического экрана. «О! Он и наши сказки знает!» – не успел я подумать, как мы мгновенно исчезли из леса и очутились над Красной планетой.
   «Этого не может быть! – не верил я своим глазам. – Всё это сон! Я опять сплю и никак не могу проснуться!» Но это была реальность. Мы медленно двигались над поверхностью Марса, рассматривая причудливые рыжеватые горы, как будто созданные из меди, светло-зелёные дюны, разломы, впадины и ударные кратеры, наполовину засыпанные песком. Справа в небе висела огромная глыба – Фобос, напоминающая только что сваренную картофелину, из-под кожуры которой вырывался пар. Засмотревшись на спутник Марса, я и не заметил, как мы сели на поверхность. Здесь было тихо, и красное крошечное солнце слабо светило на необычном для земного обитателя жёлтом небе.
   – Серёж, давай наденем кокон и выйдем на поверхность, – предложил Велимир.
   Мы вошли в кабину и автоматически облачились в тонкий, не сковывающий движения защитный костюм.
   – У нас это называется скафандром, – подметил я.
   – Хорошо. Пусть будет по-твоему.
   Мы медленно спустились на поверхность, и я сразу почувствовал необычайную лёгкость: передвижение не составляло большого труда, позвоночник и коленный сустав не болели. «Вот где нужно жить человеку, – подумал я. – На Земле слишком сильное притяжение, и люди страдают от мощной гравитации. А здесь, на Марсе, чувствуется лёгкость в движениях, и ты готов свернуть горы».
   – Серёж, ну как твои ощущения? – раздался голос Велимира в моей голове, по-видимому, через радиоустройство.
   – Потрясающе! Лёгкость во всём теле. Я смогу здесь сто раз подтянуться на турнике.
   – Скафандр не открывай, а то кровь закипит, – предупредил меня инопланетянин.
   – Здесь же холодно!
   – Но давление слабое, здесь вода закипает при комнатной температуре, – ответил учёный путешественник и стал объяснять это с использованием научных терминов. Я сделал вид, что понял.
   – Здесь притяжение приятное: легко ходить, в отличие от Земли, – прокомментировал я, медленно шагая по чужой планете.
   – Раньше человечество жило на Фаэтоне, а он был меньше Земли. Из-за генетической памяти людям тяжело жить на Земле. Со временем они адаптировались и уже начали ставить рекорды в прыжках в высоту и длину. Но летать так и не научились.
   – А где была эта планета?
   – За орбитой Марса, теперь там пояс астероидов.
   – Что с ней случилось? Её разорвало?
   – Столкнулась с астероидом и разлетелась на куски. Ядро стало вращаться вокруг Солнца на малой орбите – теперь это Меркурий. Один осколок захватила Земля, превратив его в Луну. Два других стали спутниками Марса.
   Велимир прервался, остановился и поднял какой-то камень, похожий на изумруд. Смахнув жёлтую пыль и посмотрев через него на солнце, он положил его в карман.
   – Ну и что было дальше? – меня буквально съедало любопытство.
   – Один осколок чуть позже упал на Землю, погубив динозавров, а другой утонул в Юпитере, оставив на его теле кровоточащую рану – Большое Красное Пятно. На орбите Фаэтона остались лишь мелкие обломки – пояс астероидов.
   – Ничего себе! – удивился я услышанному. – Оказывается, вот что было!
   Велимир мне подробно рассказал то, о чём я никогда и не догадывался. Больше всего меня поразила информация о том, что часть людей перевезли на Землю, часть – на Марс, а остальные остались на Фаэтоне и погибли.
   – Сколько же человечеству лет? – с удивлением спросил я.
   – Много. На Земле уже нашли несколько артефактов древней цивилизации,  которым два миллиарда лет, просто никто не хочет это афишировать.
   «Что за артефакты?» – хотел я спросить, но не успел. Велимир вприпрыжку побежал по жёлтому песку в сторону каньона Маринер, а я за ним. Координатор остановился на краю обрыва, а я с непривычки чуть не улетел по инерции в пропасть – тормоза не сработали. Я даже не успел испугаться, как Велимир поймал меня за руку. Хорошо, что он быстро среагировал. Я глянул вниз, а там бездна. От испуга у меня по спине побежали мурашки и в пятках закололо. Мы стали вглядываться в пропасть, но дна не увидели.
   – Ого, какой обрыв! – удивился я.
   – Это осколок Фаэтона раскорябал планету на две половины.
   Но второй половины не было видно. «Может быть, она уже улетела в космос?» – не успел я подумать, как инопланетянин уже всё объяснил.
   – Здесь ширина каньона пятьсот километров, поэтому другого края не видно.
   Создалось впечатление, что Марс плоский и стоит на трёх китах, а мы дошли до марсианского края света и заглянули в бездну. Я поблагодарил Велимира за спасение, и мы долго любовались сказочным пейзажем другого мира, неподвластного землянам. Но вот из каньона начал быстро подниматься густой туман, ограничивая видимость, и мы заторопились назад, иначе потеряем из виду нашу тарелку и заблудимся. Мы сели в кресла, не снимая скафандров, планируя ещё побродить по планете. Двигаясь над поверхностью, мы любовались проносящимися под нами дюнами, имеющими, как сказал Велимир, удивительно красивый голубой оттенок из-за оксида меди.
   – Глянь, озеро! – воскликнул я, увидев на экране сказочный пейзаж.
   – Это кратер Виктория.
   Мы спустились на край огромной воронки, и Велимир включил антигравитацию. Выйдя на поверхность, пилот побежал по жёлтому песку, а я пошёл медленно, чтобы не попасть впросак. Приблизившись к обрыву, я восхитился открывшимся видом. Оказывается, озеро Виктория состояло не из воды, а из жёлто-зелёного песка. Волнистая поверхность этой чаши напоминала сетку четырёхкамерного желудка крупного рогатого скота.
   – Зря я не взял с собой фотоаппарат, а прихватил только краюшку хлеба, – прошептал я, чтобы не нарушить сказочную тишину. – Хлебом сыт не будешь, нужна духовная пища.
   – Не хлебом единым жив человек, – подтвердил земной поговоркой инопланетянин.
   Засмотревшись на потрясающую сознание панораму, я невольно наступил на край оврага, и сыпучий песок потёк в ущелье, увлекая меня за собой. Я упал на спину, пытаясь затормозить руками и ногами. Велимир молниеносно схватил меня за кисть и вытащил на твёрдую поверхность.
   – Спасибо, друг! Ты снова спас мне жизнь.
   – Ничего страшного, здесь неглубоко.
   Я отряхнулся от песка и вдруг увидел след от машины.
   – Смотри, здесь кто-то ездил!
   – Это след от «Оппортьюнити», который уснул вечным сном. Нам главное – не попасть в объектив работающего марсохода «Персеверанс» и дрона «Инженьюити», ибо исследователи подумают, что тут есть жизнь.
   – Да, а то в деревне пойдёт слух, что Серёга по Марсу бегает! – мы засмеялись.
   Сказочный пейзаж снова захватил наше внимание, и мы никак не могли оторвать от него глаз.
   – Судя по оврагам и пескам, здесь когда-то были реки, – предположил я.
   – Да, 10 миллионов лет назад здесь текли полноводные реки, – подтвердил путешественник.
   Стало смеркаться. Солнце садилось за горизонт в голубом ореоле, слабыми лучами освещая тонкую атмосферу и блестящие перистые облака. Закат выглядел стеклянным, как будто мы смотрели на него через бутылку. Когда блики голубого солнца стали меркнуть, я заметил чёрный столб, стремительно приближающийся к нам.
   – Что-то страшное идёт на нас! Надо уходить! – запаниковал я.
   – Это торнадо! – улыбнулся Велимир, глядя на моё растерянное лицо. – Уходим!
   Мы поднялись на корабль и мгновенно исчезли. Наступила тишина, и через секунду яркий свет ударил в глаза. Сзади горела огромная белая звезда, извергая языки пламени, а впереди, в кромешной тьме, висела каменная планета. Хорошо, что экран автоматически потемнел, иначе мы бы сожгли себе глаза.
   – Серёж, это Солнце, – уведомил Велимир.
   Мне показалось, что наша звезда вспучилась и вот-вот взорвётся. Хорошо были видны колышущиеся, как водоросли в реке, лепестки пламени и тёмные пятна, хаотично разбросанные по всему диску. Длинные протуберанцы пытались вырваться из огненной печи и уйти в холодный космос, но Солнце ловило беглецов и возвращало их домой, в адское пекло. Горнило быстро раскалило нашу тарелку докрасна, и нам пришлось спрятаться в тени Меркурия.
   – Почему здесь так темно? – удивился я.
   – Мы на ночной стороне: сейчас минус 100 градусов, но с восходом Солнца температура начнёт быстро повышаться.
   Я стал вглядываться в сумрак Меркурия и вдруг впереди заметил неяркий свет.
   – Я уже вижу какую-то башню, – прошептал я.
   – Это шпиль кратера Боккаччо.
   Стало быстро светать. Атмосферы на планете не было, только желтоватая гелиевая дымка поднималась на горизонте. Неожиданно вспыхнул яркий свет, и я зажмурился. Огромный белый диск Солнца медленно поднимался из-за горизонта на фоне чёрного неба. Послышался треск поверхности Меркурия, и из трещин пошёл пар. Я почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Стало страшно. Белое Солнце и чёрное небо выглядели непривычно для земного обитателя. Такой постапокалиптический пейзаж: атмосферу сдуло, а вокруг – безжизненная поверхность, испещрённая кратерами разных размеров. Мне даже показалось, что так будет выглядеть Земля после ядерной войны. Я почувствовал себя как в доменной печи: за бортом стояла адская жара, и сверкали лужи расплавленного металла, но в тарелке поддерживалась нормальная температура, благодаря защитному полю и кондиционерам.
   – Ночью здесь минус 180 градусов, а днём – плюс 430! Некоторые металлы переходят в жидкое состояние, – проинформировал координатор.
   – Уходим, а то сгорим!
   – Не сгорим! Хочешь, я солнце поверну вспять? – Велимир, как фокусник, сделал несколько взмахов руками, и Солнце, будто повинуясь ему, повернуло назад и село за горизонт там же, где и всходило.
   – Ух ты! – удивился я. – Как ты это делаешь?
   – Я – повелитель мира! – торжественно произнёс Велимир, оправдывая своё имя.
   Жара немного спала. На всякий случай мы переместились подальше в темноту, в сторону кратера Яначека.
   – Велимир, смотри, виднеется какой-то космический аппарат! – воскликнул я, вглядываясь в темноту.
   – Это земной «Мессенджер», он разбился здесь в 2008 году, – пояснил путешественник и включил манипулятор. «Железная рука» взяла какой-то прибор и втянула его в тарелку.
   Огненное горнило с бесстыжей наглостью снова полезло из-за горизонта и стало нагревать тарелку. Мы не стали искушать судьбу и активировали вход в пятое измерение.
   Проявились на какой-то планете с мощной атмосферой. За бортом послышался вой «У-у-у!» и засверкали молнии. Стены тарелки заскрежетали и приняли на себя ядовитый ливень из серной кислоты.
   – Где мы? – испугался я.
   – На Венере, на земле Афродиты. Здесь температура плюс 480 градусов, а давление способно раздавить человека в лепёшку.
   – Тут как в аду!
   – Да, негостеприимная планета.
   Под нами виднелись сгустки застывшей лавы. На горизонте возвышались огромные красные горы с плоскими светящимися макушками, похожими на блины, а над ними по оранжевому небу плыли тяжёлые облака из серной кислоты и щёлкали расползающиеся во все стороны ветвистые молнии.
   «Кто был на Венере – тот видел ад», – подумал я. Любой человек побоялся бы сюда попасть, но только не Велимир, который, не обращая внимания на вихри и всполохи, перевернул манипулятором красную звезду, лежавшую на поверхности. Я пригляделся и обомлел: на ней была надпись «Союз Советских Социалистических Республик», а на обратной стороне виднелись начертанные орбиты Земли и Венеры.
   – Вот это да! – удивился я. – Тут наши были, что ли?
   – По-видимому.
   – И всё засекретили.
   И тут только я разглядел обломки какого-то агрегата.
   – Это «Венера-4», раздавленная атмосферой планеты в 1973 году, – сообщил координатор.
   – Сматываемся! А то и нас расплющит, как «Венеру-4». Тут вообще опасно находиться, у нас за это дают Золотую Звезду Героя, – запричитал я.
   – Молнии – это толчок для зарождения жизни, – спокойно ответил мой предок. – Когда-то здесь была вода, в которой появились простейшие, но когда она испарилась, микробы поднялись в облака, где среда более прохладная, – посмотрел на меня Велимир своими умными глазами. – В это же время и на Земле появилась жизнь, она появляется там, где вода может быть в трёх состояниях: твёрдом, жидком и газообразном.
   В этой преисподней мы побоялись выходить из тарелки, неизвестно чем обернулась бы нам эта затея.
   – Сергей, давай выйдем в атмосфере над облаками, там более благоприятные условия для человека, – предложил Велимир, и мы поднялись на 250 километров. – Здесь сплошной облачный слой, по которому можно ходить, не проваливаясь, – поведал пилот и открыл люк.
   – Как здесь ходить? Мы разобьёмся! – испугался я.
   – Да элементарно, – улыбнулся моей наивности бывалый путешественник и сделал шаг на поверхность облака.
   Я не поверил своим глазам: Велимир стоял на облаке. Мне тоже захотелось это испытать. Держась за стену тарелки, я присел на правой ноге, а другой осторожно коснулся облака. Оно оказалось твёрдым. И я, оттолкнувшись от обшивки тарелки, сделал шаг вперёд. «Если что случится, друг меня спасёт, – успокаивал я себя. – Я ему доверяю как самому себе». Но ничего страшного не произошло, я шёл по облакам, чувствуя себя богом-громовержцем Зевсом, испускающим стрелы молний. Потрясающее чувство! Жаль, что не было видно ни горных вершин, ни рек, ни озёр – кругом сплошная непроглядная жёлто-зелёная пелена. На Земле это выглядело бы божественно. Облака были мягкие, как вата, я проваливался по щиколотку, но шёл устойчиво. Внизу сверкали молнии, озаряя всё небо, и громыхали раскаты грома. Моё сознание отказывалось воспринимать всё это за реальность.
   – Почему мы не проваливаемся? – заговорил я, немного придя в себя.
   – Здесь живут микробы.
   Оказывается, как мне объяснил Велимир, облака состояли из каких-то расплодившихся здесь микроорганизмов, похожих на земной планктон. Мы шли как по живому мостику, устланному мхом. Спасибо Велимиру, показавшему мне это чудо, если бы не он, один я сюда бы никогда в жизни не попал, даже во сне. Побродив по облакам, не знаю сколько минут, я от счастья потерял счёт времени, мы вернулись в свою тарелку.
   – Велимир, ты ещё делал фотки для конкурсов? – обратился я к инопланетянину, когда немного освободился от переполнявшего мою грудную клетку восторга, намекая на облака.
   – Сейчас я покажу тебе взрыв звезды Бетельгейзе, где можно сделать великолепные снимки, – улыбнулся путешественник, и мы материализовались возле Альфы Ориона. Передо мной предстала величественная картина грандиозной катастрофы.
   – Ого, как рвануло! Потрясающе! А на Земле этого не видно.
   – Свет от взрыва долетит туда только через 500 лет.
   – Ничего себе! Значит, мы только через 500 лет узнаем, что она взорвалась?
   – Естественно.
   – Вот это да! Звезды уже нет, а мы будем видеть её свет ещё 500 лет! Это что же получается: может быть, уже конец света наступил, а мы и не знаем. Пока до нас информация дойдёт – миллион лет пройдёт! – эта мысль меня потрясла. – До нас всегда всё в последнюю очередь доходит. Прилетят к нам инопланетяне и скажут: «Э-э! Что вы здесь делаете? Вселенная уже давно схлопнулась!» «Да мы тут остатки жизни доживаем», – ответим мы.
   – Не переживай, мы постараемся сберечь человечество.
   Форма туманности напоминала огромную розовую бабочку с симметричными крыльями: двумя большими и двумя маленькими. На крыльях наблюдались разбросанные веером дымящиеся оранжевые капли и жёлтые струи. По всей площади взрыва виднелись мелкие голубые вкрапления, как будто кто-то расплескал краску. От головы «бабочки» отходили два жёлтых усика разной длины. Зрелище завораживающее! От этой величественной красоты невозможно было оторвать глаз.
   – А тихо-то как! – прошептал я. – Какой безмолвный космос!
   – Здесь вакуум, поэтому звука от взрыва не слышно.
   – Красота неземная! – я посмотрел в глаза инопланетянина, пытаясь понять его чувства, но он был невозмутим, и я снова погрузился в созерцание туманности.
   – Местные цивилизации ведут своё летоисчисление от момента взрыва Бетельгейзе, – поведал Велимир и сделал несколько снимков разлетевшейся в клочья звезды. «Наверное, на какой-нибудь конкурс», – подумал я, но промолчал. И через минуту мы отправились ещё дальше, в неведомые дали.
   «Почему он выбрал меня? – ломал я голову. – Может, потому, что, читая классику, я повышаю свой духовный уровень, или из-за того, что я тоже увлекаюсь фотографией, пишу рассказы, занимаюсь спортом?»
   – Именно из-за этого я тебя и выбрал, – окинул меня своим проницательным взглядом пращур. – Талантливый человек талантлив во всём!
   – Ты что – умеешь читать мои мысли? – опешил я.
   – Так ты их и не скрывал.
   Ещё раз удивившись способностям своего предка, я стал разглядывать чёрное как смоль небо и вспоминать: не думал ли я при нём о чём-то неподобающем.
   – Велимир, сколько тебе лет? Извини за бестактный вопрос, – осмелился я спросить жителя другой цивилизации.
   – Много. Мы научились обновлять клетки организма, поэтому можем жить, сколько захотим, пока не надоест. После смерти тело утилизируется, а душа передаётся в информационное поле для накопления знаний Вселенной.
   – Ты бреешься? – обратил я внимание на его гладкую кожу лица, на которой не было и намёка на щетину.
   – Нет. Уже давно наши учёные нашли средство от усов и бороды на генном уровне. Сейчас я покажу тебе Сокровищницу, – перевёл разговор на другую тему инопланетянин.
   Слева в чёрном поле космоса сияла туманность, похожая на гигантскую приоткрытую раковину, внутри которой мерцали разноцветные звёзды, словно драгоценные камни: сапфиры, рубины, изумруды и нежные опалы. Они лежали на золотом ложе, как украшения в шкатулке.
   – Ничего себе! – восхитился я завораживающей картиной, разглядывая сокровища, и опять пожалел, что не взял с собой фотоаппарат.
   – Здесь рождаются звёзды. Так Творец показывает своё искусство!
   Вдоволь насладившись ярким мерцанием недоступных нам сокровищ, я повернул голову вправо и увидел голубое облако.
   – Что это? – спросил я.
   – Это молекулы С2Н5OH, – ответил Велимир. – Одно из редких соединений.
   – Биологически активные?
   – Это спирт.
   – Спирт? – от услышанного я открыл рот. – Велимир, ты меня заинтриговал! А нельзя ли это облако направить в сторону Земли?
   – Боюсь, ваши мужики сопьются!
   – Ха-ха-ха! – мы оба засмеялись.
   – Это точно! – подтвердил я. – Ты хоть скажи, где это облако находится.
   – На краю Галактики, в созвездии Насоса.
   – Это если с Земли смотреть?
   – Естественно. У нас же совсем другие названия созвездий. Это только у вас: Компас, Циркуль, Микроскоп…
   – Велимир, покажешь, где вы живёте? Я хочу посмотреть на жизнь вашей цивилизации.
   – Вот наш мир! – пращур взмахнул рукой, как волшебник, сменив картинку на экране.
   Перед нами открылась потрясающая сознание панорама. У меня захватило дух от медленно вращающейся вокруг голубой планеты кольца, видно, что искусственного творения. Неподалёку находились два естественных спутника с белыми облаками, в просвете которых сверкал голубой поверхностью океан.
   – Вот это да! Красиво! У вас и луны с кислородной атмосферой? – открыл я рот от удивления.
   – Да, – видя моё изумлённое лицо, улыбнулся Велимир. – У нас и вода в океанах пресная, в отличие от вашей солёной.
   «Угораздило же меня попасть в иной мир! – думал я, разглядывая чужое небо. – Здесь совсем другие созвездия. И только Ковш, похожий на земные Плеяды, но только с более яркими звёздами, сверкал с правой стороны от планеты. Да и космос был не чёрный, а серый от множества мелких светил. Велимир же говорил, что их цивилизация находится в центре Галактики, – вспомнил я, – поэтому здесь так светло».
   – А у вас на планете тоже есть города?
   – Нет.
   – Мне бы хоть краешком глаза взглянуть на вашу землю.
   – В другой раз, а то слишком много информации для твоего мозга.
   – Ну, нельзя так нельзя, – и я перевёл свой взгляд на противоположную сторону неба, на котором сверкало голубыми звёздами созвездие, напоминающее музыкальный инструмент – балалайку. От «балалайки» тянулась изогнутая цепочка жёлтых звёзд, похожая на лопнувшую струну. – Невероятно всё выглядит! – пробормотал я, не переставая удивляться чудесам нашей галактики.
   Некоторые заранее приготовленные мною вопросы к предку я забыл из-за стресса нахождения в космосе, а некоторые было стыдно задавать. «Хоть бы наши учёные подсказали мне, какой вопрос задать жителю инопланетной цивилизации, чтобы побыстрее сделать великое научное открытие на Земле. Может, именно так и рождаются великие идеи – через связь с пращурами?» – размышлял я.
   – Велимир, можно задать тебе вопрос?
   – Смотря какой. Есть темы, к которым ты ещё не готов, – ответил пращур, посмотрев на меня своими умными добрыми глазами.
   – Правда, что весь наш мир появился из ничего?
   – Да. Но под словом «ничего» подразумевается невидимое информационное поле, в котором есть всё.
   – А существуют ли чужие цивилизации?
   – Конечно. Сейчас я покажу тебе космический корабль Миаплацидуса.
   И мы очутились рядом с жёлтым аппаратом интересной конструкции, на острие которого горел бордовый магнитный щит, а в середине блестели панели, похожие на солнечные батареи. В одном из отсеков, в отличие от «Оумуамуа», горел свет.
   – Там тоже мумифицированные тела инопланетян? – вспомнив окаменевший звездолёт, предположил я.
   – Нет. Там братья по разуму специально заморожены, чтобы сохранить молодость, и по прибытии на место они оттают и выйдут из состояния анабиоза. Так они продлевают свою жизнь. Но мы этим методом уже давно не пользуемся.
   «Так и мы можем!» – вспомнив последние достижения нашей науки, подумал я.
   – Их мир уже давно погиб, а они всё летят в молодом возрасте. Это техногенная цивилизация, а она долго не живёт, – добавил Велимир.
   – А какие цивилизации живут долго?
   – Духовные.
   – А мы духовные?
   – Пока нет. Ваше солнце – довольно молодое, оно только несколько раз обогнуло центр Галактики. Последний раз оно было на этом месте, во времена триасового периода. За всю Новую историю человечества вы прошли одну десятую пути Солнца вокруг центра Млечного Пути.
   «Какой маленький срок мы существуем, – подумал я. – Человечество – младенец во временном масштабе Вселенной».
   Скорость звездолёта оказалась значительно выше нашей, и он быстро ушёл в чёрное поле космоса, показав нам голубой хвост от торсионного двигателя.
   – Мы немного ушли от темы, – продолжил космический историк. – Этот корабль летит из созвездия Киля, где сейчас происходят чудовищные катаклизмы, и все разумные цивилизации покидают эту область. Кстати, и в сторону Земли отправлен один аппарат с каринянами, скоро они будут в Солнечной системе.
   – На Земле уже 8 миллиардов человек, – возразил я. – Скоро нам самим негде будет жить. Пусть колонизируют Марс или Ганимед. Если мы не найдём с ними общий язык, начнутся межзвёздные войны, – от этой мысли меня бросило в жар.
   – К тому времени Земля уже освободится от людей, и можно будет заново создавать цивилизацию, – ответил Велимир.
   На несколько секунд координатор замолчал. Было ясно, что он что-то недоговаривает.
   – Да, нерадостное будущее нас ждёт, – промолвил я, пытаясь успокоить свои нервы.
   – Время ещё есть.
   – Но оно быстро утекает, – возразил я, глядя в бескрайний космос. – Мы уже вышли за пределы Галактики?
   – Нет. В нашей системе свыше 500 миллиардов звёзд.
   – Ничего себе! – я начал умножать в уме количество звёзд на количество галактик во Вселенной, но голова не варила, и я сбился, а потом окончательно запутался, поняв, что таких чисел у нас не существует. – Велимир, а как называется цифра с тридцатью нолями?
   – Нониллион! Серёж, хочешь, я покажу тебе край Вселенной?
   – Нет, спасибо, мне домой пора. Корову доить надо, – я испугался, что потеряюсь и останусь где-нибудь на задворках Вселенной. Тем более что сегодня мне не очень везло: чуть не упал в каньон и в кратер на Марсе. Я и так уже был в шоке от увиденного и услышанного. – В следующий раз туда слетаем, а то меня дома уже заждались.
   – Хорошо. В следующем году обязательно там побываем, – согласился координатор.
   Мы мгновенно оказались в лесу на родной матушке-Земле. Велимир открыл люк, и мы спустились на траву.
   – Мне понравилось! Хоть и было опасно. Я с нетерпением буду ждать следующего года, чтобы ещё полетать, – сказал я.
   – Наполняйся знаниями, дружище, они тебе пригодятся, – похлопал меня по плечу на прощание инопланетянин.
   – До свидания!
   – До встречи!
   Антигравитационный луч быстро втянул Велимира в тарелку, и звездолёт исчез, как будто его здесь никогда и не было.
   Я долго просидел в задумчивости на берегу Битюга. В голове крутились вопросы, на которые я не находил ответов. Жалея, что не задал их Велимиру, я с досады ударил себя ладонью по лбу.
   Зимородок продолжал летать над рекой, даже не подозревая о моих приключениях. Вдруг он завис в воздухе головой вниз, наверное, увидел в реке силявку и резко нырнул в воду, сложив крылья. Затем также искромётно быстро вынырнул и улетел в неизвестном направлении. Всё произошло так стремительно, что я даже не понял, поймал он рыбку или нет. Вспомнив о лежавшем в кармане куске хлеба, я достал его и бросил в речку, затем, с трудом поднявшись, побрёл на подламывающихся ногах в сторону своего села. Выйдя на луг, я почувствовал тошноту – много сил отнимает эта телепортация.
   Кое-как доковыляв до дома, я упал на диван и долго не мог прийти в себя от случившегося. Есть не хотелось, и я решил заняться домашним хозяйством, чтобы немного отвлечься, но мысли всё равно вертелись вокруг моего путешествия по Галактике и не давали покоя. Глаза видели, руки трогали, но сознание отказывалось верить в реальность произошедшего. Вечером, проходя мимо зеркала, я остановился и обомлел: на моей голове появилось много седых волосков.
   Когда после ужина я лёг спать, то долго не мог уснуть. Несколько раз я мысленно уносился в космос, и в глазах мелькали изображения то Венеры, то Марса, то туманности Бетельгейзе, то далёкой планеты с искусственным кольцом. «Сколького я ещё не знаю, – думал я. – И сколько ещё предстоит узнать!» Каждую ночь я стал просыпаться в четыре утра и думать, что всё случившееся – был просто сон. Не могу поверить во всё произошедшее.