Старая цыганка из пяти ступенек к воскресению

 Однажды весной, последней весной в Надаровке, в деревню прибыл цыганский табор. Их мужчины быстренько распрягли лошадей и, отпустив их пастись за огородами, куда-то подевались по своим цыганским делам, а красавицы-цыганки в сопровождении ребятишек засновали по домам с заученными монологами типа «позолоти ручку», и помню, моя сердобольная мама отпускала их, щедро угостив и одарив. Наступал вечер. Даша, сестрёнка, спала. Во двор как-то бочком прошмыгнула Паша Горьян, сделала мне жест рукой: «Поди сюда». Я подошла.
– Слушай... Там, за нашей хатой, их кибитки. У костра одна старая цыганка, девчата из нашего класса к ней ходили – здорово гадает! Надо только принести ей сала, и чеснок можно, и она уже сказала Надьке Подосинниковой и Тоньке Ковток всё-всё, и кем будут работать, и когда замуж, и сколько детей, и всё...   
Мы суетливо зашагали по колючей шоссейке в сторону палаточного городка, сжимая в руках по куску прошлогоднего сала и по чесночной головке. У костра хлопотала эта «старая цыган¬ка»: то была, скорей, женщина без каких-то признаков возраста, статная, загорелая, с двумя длинными чёрными косами из-под светлой косынки. Первой подошла к ней Паша. Цыганка взяла сало, чеснок, положила на чурбан рядом с костром и висящим над ним котелком; отвела Пашу в сторону и о чём-то с ней поговорила. Затем пошла сама ко мне, робко протягивающей на ладони свою дань, и по приближению её лицо как-то осветилось изнутри:
– Деточка. Скажу тебе одной: вернётся на Землю Великая Любовь. И к тебе придёт... И тогда будет тому семьсот три¬дцать лет, четыре года и... месяцев (не расслышала, сколько месяцев).
(«Что-о? Семьсот тридца...»)
– А... Работа («Замуж»)... Дети?..
– Милая девочка. Работа, замуж, дети, – всё это не будет иметь никакого значения. Работа-замуж-дети, – говорю тебе, это совсем неважно. Забери свои чеснок, сало, это я должна благодарить Делоро* за великую честь видеть тебя. Иди и помни мои слова: придёт на Землю Великая Любовь.
Она замкнула протянутую к ней ладонь, поцеловала мой пропахший чесноком кулак и приговаривая своё «Делоро, Делоро...», да что-то ещё по-цыгански, вернулась ворошить головёшки потухающего костра под котелком с цыганским ужином...
– Что она тебе сказала? – любопытствовала Паша, которую ждали теперь в жизни два замужества и куча детей. Я мычала: «Да так, м-м, ничего особенного...» – чувствуя себя отныне носителем некоей тайны. Такая странная была эта старая цыганка! (Я даже имени её не знаю)...

Господи, где твоя Великая Любовь? О Делоро, Делоро, пожалей ты наш бедный, разбросанный по всему свету народ!**
_________________
*Господи, Господь (цыг.)
** Ежедневная цыганская молитва (А.-Н.К.)

"Сибириада" х.,м.