Глава 1 Пробуждение геоцинта

Проснулся он давно, но глаза почему-то не открывались. Некоторое время лежал, пытаясь овладеть своим телом. Сознание дребезжало, не понимая, каким образом оно опять оказалось в мрачном узилище. А как не узилище, когда после полётов сквозь пространство и время, когда стоило только захотеть, и ты мог превратиться в кого угодно: бежать гиппопотамом по африканской саванне или лежать ленивой каплей на лепестке геоцинта, вдруг осознаёшь, что ничем не управляешь, вообще ничем. Мечешься в вязкой мгле, паникуешь, чувствуешь, что над тобой произвели какой-то вредительский опыт, но вот за что всё это, совсем непонятно, и оттого особенно обидно.

«Так, нужно прекратить панику. Первое, если я паникую, то значит, есть с чем сравнивать: могло быть хуже, но ещё не случилось, это из хорошего. Второе, если ничего не делать, то можно и совсем проститься с жизнью: скатишься вниз, в никуда, а зачем тогда я топтал растения и это… на геоцинте лежал? Нет, так не пойдёт. Сейчас сосредоточусь. Нужно почувствовать тепло или холод, в общем, почувствовать что-то настоящее. Нельзя же в самом деле лежать и задыхаться от страха. Стоп, задыхаться… Слово знакомое», – думал Хикаморе, лёжа на узкой панцирной кровати с никелированными трубами в изголовье.

Иногда такое пробуждение с ним случалось. Устойчивого алгоритма, как вернуться из мира грёз в действительность, правильнее будет сказать: как вновь овладеть своим телом, он так и не смог выработать. Первоначальная волна паники быстро проходила, и он начинал представлять себе: что такое дыхание, зачем нужно, что отвечает за него в организме, как вообще люди дышат! Но на этот раз вместо целительной смеси азота и кислорода он почувствовал холод, хотя и не собирался о нём думать. Этакое покалывание в пальцах на ноге. И здесь он вспомнил, что лежит под одеялом в маленькой квартирке на одного человека, и под спиной находиться двадцать семь тысяч метров воздушной атмосферы плюс сто тридцать семь этажей высотного здания Винтаж 2000.

«Дела-а… И чё я здесь делаю?» – был первый вопрос, после того как он почувствовал холод в ступне, высунувшейся из-под одеяла. Быстро втянул, чтобы восстановить кровообращение.

Как вскоре выяснилось, нос тоже замёрз. Хакиморе открыл один глаз и произвёл выдох, сложив губы трубочкой. В воздухе быстро растворился пар.

«Я здесь, что ли, живу? А почему не топят? Чёрный космос, а чё так холодно?» – задал себе мысленный вопрос и не найдя ответа в ещё сонной голове, спрятался под одеяло.

Нос согрелся, лежать дальше не имело никакого смысла. Всё равно придётся вставать. Хакиморе с брезгливостью нащупал на стуле рядом с собой холодную одежду, и, послав космосу очередное ругательство, натянул льняные штаны и флизелиновую кофту. На полу стояли кожаные тапки, которые совсем не хотели, чтобы ими пользовались, так они застыли от холода. Хакиморе мстительно зашмыгал на кухню, которая находилась тут же у стены напротив. В окне ненужной декорацией висел серый неуместный здесь дождь.

«Разве в стратосфере бывают дожди?» – задал себе очередной вопрос, на который тоже не нашёл ответа.

Странная кисея гудела за стеклом, словно рассохшийся трансформатор. Собственно, вся жизнь Хикаморе выглядела, словно этот трансформатор: витки медных лент, переложенные масляной коричневой бумагой. Очень тонкие ленты, по которым проходили электромагнитные волны времени или безвременья, здесь уж кому как угодно будет считать. Ведь для одного человека сломанный ноготь – это эпохальное событие, а для другого смерть незнакомца – ничтожное мгновение. В одном случае – слёзы, боль, зелёнка, в другом – равнодушный, ничего не значащий взгляд на досадную мелочь.

Время может тянуться бесконечно долго, пока судьба не выбросит человека из мещанского корыта. Или безвременье… Для многих оно представляется чем-то пространным, словно дождь за окном: нет событий, нет желаний, всё остыло, словно и не живёт. Однако безвременье существует, и этот факт никто не сможет отменить. Вот сейчас где-то там за семью морями, на просторах вселенной кто-то умирает от неразделённой любви, а кто-то от вполне настоящей травмы. Что можно назвать жизнью, а что смертью?

Безвременье – оно только в душе может обосноваться, больше и негде ему поместиться, кроме как в душе.

Настоящую жизнь оно никоим образом не может отменить – безвременье. Однако, оно тоже умеет убивать и дарить радость: своим равнодушием. Разве не так?

Раздался сиплый свисток, и дешёвый чайник из тонкой нержавейки недовольно пополз с индукционной плиты. Вчерашний день всплыл из глубин памяти, словно этот чайник, медленно и неотвратимо. Можешь отказать ему в существовании, но от этого он не исчезнет, скорее наоборот, упадёт и зальёт стол кипятком, если не снять вовремя с плиты.

От нескольких незначительных слов, от всего одной банальной фразы, ему пришлось уйти с работы, уволиться. Начальник отдела так и сказал: «Допрыгался, поганец!» Но ведь невозможно предугадать, что может подумать незнакомый человек, когда произносишь очередную дежурную фразы, ну, например: «Пшёл вон урод занозный!» Хикаморе показалось этого недостаточно, он ещё умудрился включить ультразвуковой излучатель на полную мощность, отчего посетитель выпрыгнул в стратосферу. Конечно, элитному кафе вовсе ни к чему такая слава: сотрудники излучателями тыкают в клиентов. Хирамору попросили тихо исчезнуть и не появляться рядом с заведением никогда, иначе чайкой станет стратосферной.

Вот никто не спросил, почему он вспылил? Всем без разницы, что эта тварь в дорогом пиджаке сделала? Начнём с того, что набрызгался гад знойный химическим одеколоном, несло так, что глаза ело. Ну, извините, сморщился, здоровья не хватило. На вполне справедливое замечание, что нельзя с такой миной клиентов обслуживать, не сдержался и ответил, что вонь мозгов не добавляет. На что гад умудрился вежливо улыбнуться и попросить жалобную книгу. Всякому терпению есть предел, был он и у Хикаморе. Он заявил метрдотелю, что клиент требует порнографический журнал. На удивлённый взгляд виновато развёл руками.

– Обещает жалобу написать, если не предоставим.

– Степана позвать или сам справишься? – так же вежливо, как и знойный клиент поинтересовался метрдотель, что совсем взбесило Хикаморе.

– Сам, – твёрдым голосом заявил и взял вместо жалобной книги порнографический журнал из личной библиотеки бармена.

– Вот-с, выбирайте себе проститутку.

– Я просил жалобную книгу! Вот что, зовите метрдотеля, – разгневанный посетитель поднял руку, подзывая к столику управляющего.

С предельным вниманием выслушав клиента, метрдотель пообещал наказать хамоватого официанта.

– Ты чего здесь устроил?

– Павел Дмитриевич, я никогда! Вы ведь меня знаете. Сначала просит порнографию, а потом стесняется. Не понравилась, видите ли. Мне что, самому сниматься?

– Надо будет и снимешься. Позови Алексея на замену.

Поймав между столиков своего коллегу, Хикаморе сообщил шёпотом:

– Слушай, там такой скандал. Клиент хочет непременно тебя к столику. Аж руки заламывает, как ты ему понравился. Смотри, как бы не изнасиловал.

– Чё, правда?

– Правдее не бывает! Сначала попросил порнографию, а потом тебя. Думай сам. Только тихо. Я тебе ничего такого не говорил! Ну, иди быстрее. Видишь, брови накуксил. Ещё немного и енотом станет.

Иногда прошлое догоняет там, где совсем ничего не ждёшь. Такое оно прошлое. И никакого в нём нет очарования, сплошное непотребство и стыд за уже совершённые ошибки. Правда, всегда можно остановиться, соскочить с экспресса на заснеженный полустанок с одинокой электрической лампочкой. И чё? Чё дальше-то? А вот ничего! Яркую, полную опасностей жизнь разве возможно забыть? Вот и то-то, что невозможно. Однако некоторые индивидуумы с упорством муравьёв всё же пытаются начать жизнь заново. Ерунда, конечно, полная, но кому нужны чужие шишки, все предпочитают доверять своим: больно и помниться лучше, сплошная нирвана.

(Годом ранее)

Сухой горный воздух с приятным шумом вливался в лёгкие. Пыли ноль. После влажного климата Токио местные погоды радовали. К сожалению, Хикаморе пришлось бежать с родного острова, спасаясь от полиции. Продажа несуществующей партии саке местному ресторану была раскрыта. Разгневанный хозяин приказал своим самураям убить обманщика. Предвидя такое развитие событий молодой аферист конвертировал иены в имперские графены по грабительскому курсу и нырнул в туннель с подпольным трансгулятором, расположенным в метро на станции Нагататё рядом с дворцом императора. А что было делать? Не ждать же пока якудза обрежет ему всё выступающие части организма. Нет, он ещё не готов проститься с жизнью для мести жирного борова в шёлковом халате. Ну кто мог подумать, что этот склад с саке принадлежит другому борову? Здесь не угадаешь чужую комплекцию. Тем не менее хорошо получилось: этот придурок взял и всё вывез, пока охрана валялась в стельку пьяной, благодаря клофелину в бесплатном саке Хикаморе. Вот непонятно, что было так пылить, когда спиртное вывез? Ну, ошибся складом – бывает. А он принялся выяснять, что да почему. Форменный болван!

Вы спросите, откуда Хикаморе узнал про Империю Архонтов? Да нет ничего проще, всё тайное тянется к тайному. Обывателям совсем без нужды всякие там опасные подземелья или аномальные места. Они слишком дорожат своим хлипким благополучием, чтобы подвергать изнеженные тела превратностям судьбы. Другое дело – люди посвятившие себя благородному (в кавычках, конечно) делу освоения материальных благ. Несчастные работяги таких Робингудов не интересуют, даже наоборот, вызывают жалость и сострадание к их серому существованию. Но ведь надо же кому-то создавать материальные ценности? А клопы всегда найдутся. Клопом Хикаморе себя не считал, скорее, этаким прожигателем жизни, построившим вокруг себя любимого, грозный частокол из железных кольев и колючей проволоки, внутри которого создал собственный мирок из вполне безобидных привычек. Ну здесь уж, извините, у всех свои причуды. Хикаморе собирал древние монеты. Весьма неудобное увлечение при его образе жизни, но сердцу не прикажешь. Ведь нужно же что-то настоящее, весомое, в зыбком мире чужих богатств. А что может быть весомее нескольких килограммов золотых монет. Перегнул. Не все были золотыми, некоторые не в пример дороже, оттого что очень древние. Ну об этом увлечение расскажу позднее. Сейчас он стоял напротив дворца Потала и дышал воздухом Памира.

Во всём европейском мире японцев путают с монголами и не находят в этом ничего предосудительного, арны ничем не отличались от белых людей, так как они их создали по своему образу и подобию, дальнейшие мутации почитали за климатические изменения и не видели в них никаких преимуществ перед основной моделью. Зная в общих чертах психологию людей (а как он мог её не знать, коль этим и добывал пропитание), Хикаморе решил выдать себя за тибетского монаха, чтобы найти себе приют во дворце.

Следуя вселенскому девизу, что к деньгам (в данном случае графенам) нужно находиться как можно ближе, он немедленно купил на остатки графенов новые документы и местный халат. После этого направился в отдел кадров ЦК, расположенный в дворцовом комплексе Потала.

Грандиозность сооружения завораживала. Уходящий в заоблачные выси прямоугольник с броневыми плитами на окнах, более всего похожих на бойницы, указывал на воинственный характер обитателей дворца. В сопровождении чиновника, облачённого в строгий тёмно-синий мундир с красным кантом, изящному японцу пришлось бежать за гравитационной платформой, на которой стоял провожатый. Казалось, множеству переходов не будет конца, в довершение всего его ждал длительный спурт по крутой лестнице, после которой на круглой площадке с единственной дверью его оставили ждать приглашения на аудиенцию.

«Видел я дворец Мэйдзи Великого, но он по сравнению с этим великолепием – хижина рыбака из глухой провинции. Да-а, хорошая кормушка, при творческом подходе!» – подумал Хикаморе, разглядывая в проёме коридора вечную плазму, клубившуюся под сводами огромного зала.

Вскоре из раструба с бронзовой решёткой его пригласил в кабинет неприятный скрипучий голос.

– Входите.

За скромным столом, обитым зелёным сукном, восседал сухой господин в мундире обер-камергера с золотыми галунами и моноклем в платиновой оправе.

– Я вас слушаю.

– Гвардии-офицер Хакиморе Сакинава. Готов служить императору верой и правдой, – выпалил проситель и опустился на корточки, ожидая слов старшего.

– А здесь написано, что тибетец. Наврал?

Понимая, что в подобных случаях нужно говорить правду в строго дозированном виде, он ответил:

– Так точно! Без этого не прошёл бы к вам на приём.

– Занятный тип. И чем удивишь?

– Знаю подпольный вход в Токио. Могу работать посредником. Дисциплинирован, предприимчив и дерзок. Владею всеми видами холодного оружия и гипнозом самураев острова Хонсю.

– Гипнозом? Однако. Сейчас проверим.

Чиновник наклонился к латунному раструбу рядом со столом и позвал адъютанта.

– Вот-с на нём попрошу. Милейший, на вас сейчас продемонстрируют животный магнетизм. Сделайте милость, не поддавайтесь.

– Давайте сначала на растении продемонстрирую.

– Извольте.

Подойдя к цереусу с одиноким цветком между чёрными шипами, Хикаморе махнул рядом рукой и незаметно нанёс укол отравленной иголкой, искусно спрятанной в кольце. Кактус мгновенно выбросил белый флаг, сбросив на пол цветок.

– Любопытно, – реагировал обер-камергер.

Подойдя вплотную к адъютанту, Хикаморе прошептал:

– Если дёрнешься, отравлю, как тот кактус, – после чего сделал круглые глаза и добавил: – Спать.

Молодой офицер послушно закрыл глаза, твёрдо про себя решив, после сеанса тут же разоблачить обманщика.

– А теперь возьми этот кактус и съешь его.

– Он же отравлен! – не сдержался адъютант, подпрыгивая на порядочное расстояние от гипнотизёра.

– Врёт, – не моргнув глазом, немедленно заявил Хикаморе.

– Неправда! Это мошенник! Он угрожал мне отравленной иглой.

– Голубчик, да вы редкостный мошенник! – утирая слёзы от хохота, заявил обер-камергер.

– Позвольте объяснить, вот в этом и заключается гипноз самураев острова Хонсю. Всё сами видели: он начал изображать сомнамбулическое состояние от страха. А разве страх не является сильнейшим гипнотическим средством? Ещё будете проверять?

– Да вы философ.

– Острова Хонсю.

– И патриот. Это похвально. Но, что мне с вами делать?

– Принять в родительские объятия против здравого смысла, полагаясь исключительно на внутреннее чутьё. Можете отправить в Японию, как эмиссара вашей воли. Денег не прошу, готов питаться подножным кормом. Сами оцените усилия после возвращения. Дайте только бумагу от ЦК.

– Вот что, голубчик. Наведёте порядок в Токио и должность ваша. Адъютант выпишите ему мандат.

На вопросительный взгляд своего помощника, пояснил:

– Ну что вы, право: “Податель сего является полномочным представителем Империи Архонтов. Просим оказывать всяческое содействие властям Японии”. Номер и прочее.

Обернувшись к Хикаморе, добавил:

– Ну, насмешили. Надеюсь, с таким же блеском разберётесь с подпольным трансгулятором в Хонсю. Не смею задерживать. Да, голубчик, теперь за вами будут следить. Удачи…

Книга "Рождение хикикоморе" плюс удобная читалка находятся по ссылке: http://proza.ru/avtor/alexvikberg

Примите искреннюю благодарность писателя и художника за покупку книги!

***