Паутина времени. Часть 4

Спуск в подвал оказался именно там, где и рассказывал Вольфганг – сбоку под лестницей. Тата, которая, в общем-то, не сомневалась в словах немца, но подспудно лелеяла смутную надежду на ошибку, тихонько вздохнула, глядя на открывшуюся ее взгляду лестницу вниз. Встречаться с таинственным и пугающим темпором не хотелось совершенно, но выбора судьба определенно не представляла.
Девушка оглянулась на своего спутника и, смущенно пожав плечами, набрала в грудь побольше воздуха, уже намереваясь начать спуск, когда Вольф остановил ее.
- Я пойду первым, - решительно заявил он и, аккуратно отодвинув девушку, принялся осторожно спускаться. Тата, в целом очень одобряющая самоотверженный поступок немца, следуя за ним, невольно поежилась.
- Только не трогай его кости, - напомнила она, - А то станет еще хуже…
- Я помню, - коротко отозвался солдат, продолжая уверенно спускаться, не сводя взгляда с тьмы впереди.
Девушка, мрачно подумав, что стоило бы взять фонарик, поежилась, шагая за ним.
Мрак вокруг сгущался. Тату безмерно тянуло оглянуться назад, дабы увидеть светлый проем двери, обнаружить хоть один луч света в этом царстве тьмы, но позволить себе этого она не могла – в потемках легко было бы запнуться и упасть, а этого ей по понятным причинам не хотелось.
Текли минуты, вытягиваясь в сплошную бесконечность; девушка нервничала, стараясь не думать, что сейчас может происходить с ее братом и ее другом; немец безмолвно продолжал спускаться, скользя пальцами по стене сбоку от себя. Зачем он это делал – для устойчивости или для уверенности, Тата не знала, а спрашивать не решалась, опасаясь разрушить густую тишину.
Неожиданно Вольфганг остановился. Его спутница, во мраке не сумевшая вовремя заметить это, немного врезалась в него и, ойкнув, отступила.
- Свет, - голос немца прозвучал тихо, приглушенно: постороннего внимания привлекать он не хотел.
Девушка вытянула шею, выглядывая из-за плеча спутника и, действительно обнаружив далеко внизу слабые отблески света, по-видимому, свечи или факела, сглотнула. Происходящее вновь совпадало с тем, что рассказывал Вольфганг и это не могло не пугать. Лицезреть ребенка, мирно проводящего время в окружении древних костей, по-прежнему очень не хотелось.
Вольф продолжил спускаться, держась уже значительно более напряженно и настороженно; Тата следовала за ним, мысленно радуясь присутствию рядом такого защитника. Все-таки на немца положиться определенно было можно – парнем он был крепким, закаленным, а к ней относился достаточно хорошо, чтобы при случае защитить.
Вновь потянулись минуты, полные бесконечных ступеней. Молодые люди спускались, напрягаясь с каждым мигом все больше, желая и не желая конца своего пути, опасаясь увидеть того, кто ждал их там.
Но, увы, конец приходит всему и от желания человека чаще всего ничего не зависит. Пришел конец и этому длинному спуску, приведший ко вполне предсказуемому исходу.
Вольф осторожно шагнул вперед, выходя на свет факелов и, явственно пораженный, замер, созерцая то, что находилось перед его глазами и заслоняя своей спиной обзор девушке.
Тата попыталась выглянуть, попробовала разглядеть хоть что-то… и замерла на половине движения, остановленная чьим-то веселым, заливистым смехом. Очень, очень молодым смехом – уже не детским, но еще и явно не взрослым, веселым, жизнерадостным, заразительным и каким-то совершенно не страшным, что удивляло сильнее всего.
Девушка ухватилась за плечо спутника и, приподнявшись на цыпочках, все-таки выглянула из-за него. Брови ее против воли поползли вверх – такого увидеть она не ожидала даже после рассказов Вольфа, и не взирая на все, прочитанное в старинном фолианте.
Перед ними расстилался большой, просторный, ожидаемо полутемный, освещенный лишь колеблющимся светом факелов зал. Никакой груды костей, о которой упоминал Вольфганг, в нем не было – очевидно, за прошедшие годы темпор успел прибрать этот беспорядок, - зато по центру его красовался трон. Самый натуральный, высокий, скрупулезно выложенный из выбеленных временем костей трон, на котором восседал… отнюдь не тот маленький мальчик, какого упоминал немец. Это был подросток, лет четырнадцати-пятнадцати, веселый, подвижный и жизнерадостный, с широкой улыбкой, копной темно-каштановых волос и озорными глазами. Ничего жуткого в этом пареньке не было – он казался самым обычным человеком, таким же, какие ходят во множестве по улицам любого города.
- Вы нашли меня! – звонко воскликнул он и, рассмеявшись вновь, захлопал в ладоши, - Как здорово, какие вы молодцы! Я думал, вы испугаетесь прийти ко мне, а это было бы так скучно!
Тата осторожно вышла из-за спины своего спутника, занимая место рядом с ним и, не зная толком, как реагировать на заявления мальчишки, неловко покосилась на парня. Тот, словно прочитав ее мысли, быстро пожал плечами и вновь устремил взгляд к загадочному, таинственному созданию перед собой.
- Ты – темпор?.. – спрашивал Вольф аккуратно, настороженно, будто опасаясь услышать ответ. Паренек оживленно кивнул и, подавшись вперед, облокотился на свои колени, с интересом рассматривая пожаловавших к нему гостей.
- Меня зовут Райвен, - представился он, приветливо улыбаясь, - А ваши имена я знаю – я слышал, как вы болтали там, наверху. Вы так смешно меня боялись! – он снова расхохотался, запрокидывая голову. Среди копны темных волос что-то тускло сверкнуло, и девушка невольно присмотрелась внимательнее. Ей почудилось, что темпор закалывает волосы заколкой.
- Нам этот страх смешным не казался, - негромко пробормотала она и, резко шагнув вперед, сдвинула брови, - Куда ты дел моего брата и моего друга?!
Райвен склонил голову набок.
- Какая ты сердитая… - протянул он, и в голосе его явственно зазвучали нотки обиды, - Я же просто хотел развлечься, что тут такого? Мне скучно одному, люди редко забредают сюда… Знаешь, как было весело отправить Вольфа вперед по времени, а потом смотреть, как он пытается договориться с вами? – мальчишка опять захихикал, - Какие вы были смешные, когда он вдруг заговорил по-русски! А как весело сейчас наблюдать, как ваши друзья общаются с немцами в сорок втором!
- Сорок втором?.. – Вольфганг ощутил, как нехорошее предчувствие стиснуло ему горло, - Ты отправил их в сорок второй?? Верни немедленно!
Темпор удивленно моргнул и внезапно легко вскочил с трона, делая несколько шагов к гостям и разводя руки в стороны.
- Почему вы такие трусишки? Почему не можете просто поразвлечься вместе со мной? С вами так весело играть, поиграйте со мной! Вы пришли в мою цитадель – развлеките меня! Одному здесь так скучно, а с вами так весело… Особенно с тобой, - взгляд паренька уперся в Вольфа, и тот невольно отступил. Тот факт, что темпору особенно нравится играть с ним, парня как-то не радовал.
Мальчишка прищурился и в черных глазах его также, как и в прошлую их встречу, заплясало пламя. Вольфганг, ощущая, как в душе пробуждается страх, отступил еще на шаг и медленно повел головой из стороны в сторону.
- Я… я не трогал… твои кости… - охрипшим голосом пробормотал он, лихорадочно прикидывая, как защититься от существа, способного забросить его в любой отрезок времени, как убедить его не делать этого… как спастись самому и спасти Тату.
- Верно, - темпор склонил голову набок, продолжая сверлить немца испытующим взглядом, - А вот твой друг… Он меня так обидел в тот раз!
- Фридрих… - парень нахмурился, ощущая, как беспокойство и негодование вытесняют страх из его души, - Где он, что ты с ним сделал?!
Девушка, растерянно внимающая беседе этих двух странных собеседников – молодого мужчины и мальчика, солдата времен Второй мировой и темпора, забросившего его в другое время, - осторожно коснулась плеча первого, силясь успокоить его. С ее точки зрения, излишняя горячность сейчас могла повредить – в конечном итоге, они говорили с ребенком, с подростком, а те, как известно, народ нервный и чувствительный. Кто его знает, как он поведет себя, если вдруг обидится на них? Не хотелось бы вдруг самим оказаться где-нибудь в годы войны…
- Вольф, - она чуть сжала плечо молодого человека, - Держи себя в руках.
Парень, явно желающий высказаться в том смысле, что сейчас держать себя в руках не в состоянии, и вообще имеет полное право злиться, перевел на нее негодующий взгляд… но, прочитав в глазах девушки все, гложущие ее беспокойства и подозрения, заставил себя утихомириться и мрачно кивнул.
- Райвен… - Тата, решительно беря дело в свои руки, располагающе улыбнулась, - Скажи, чем тебя так обидел Фридрих? Вольфганг рассказывал нам, что он просто хотел помочь тебе, подошел, взял на руки…
Подросток надул губы и, скрестив руки на груди, вздернул подбородок. В волосах его вновь что-то сверкнуло, и девушка, приглядевшись, с удивлением убедилась, что это и в самом деле заколка. Странное украшение для мальчика этих лет, но кто этих темпоров знает, что у них в головах?
- Он распинал все кости! – темпор негодующе топнул ногой, - Он оттолкнул ногой череп! Это неправильно, неправильно, он не должен был так! Эти кости собирали многие до меня, мой дед, мой отец, он не имел права!
- Но ведь он просто хотел помочь… - немец устало вздохнул, изо всех сил стараясь изобразить ту же доброжелательность, что и девушка, - Он… он не хотел обидеть тебя, честное слово, наоборот – он хотел оказать тебе помощь! Мы думали… мы же не знали, что ты не человек.
Райвен рывком повернулся к нему.
- Все равно! Он должен был проявить уважение – они были когда-то людьми! А теперь он сам станет такими костями, - он неожиданно рассмеялся, вновь приходя в благодушное настроение, - Но пока он заперт, он развлекает меня, рисует картины! Ты знаешь, как он хорошо рисует?
- Знаю, - пасмурно отозвался Вольфганг, - До войны он учился… Хотел стать художником. Райвен, - он внезапно немного подался вперед, - Когда я видел Фридриха в последний раз, он практически умирал! У него был пробит висок, он говорил, что не доживет до утра…
Темпор легкомысленно махнул рукой.
- Пока он у меня, от раны он не умрет. Придет срок – его время закончится, но пока он развлекает меня, мне нравятся его картины. Ты за него волнуешься? – в черных глазах мальчишки замерцали какие-то странные, загадочные огоньки, и его собеседник вновь напрягся.
Девушка, почти кожей ощущая это, поспешила вновь переключить внимание паренька на себя, резко меняя тему.
- Райв… - имя мальчика она сократила совершенно неожиданно для себя, но как звучит, ей понравилось, - А что, у тебя заколка в волосах?
Райвен испуганно схватился за упомянутое украшение и, хмурясь, отступил обратно к трону, недоверчиво глядя на собеседницу.
- Я тебе их не отдам… - он закусил губу и упрямо покачал головой, - Вы хотели разбить мои часы, я не дам тебе их!
Вольфганг, которому поначалу тема показалась довольно странной и где-то даже глупой, заинтересованно покосился на Тату, затем вновь переводя взгляд на парнишку.
- Твои часы? – он чуть приподнял брови, - Но причем здесь… так у тебя часы в волосах?
Мальчик прижал руку к заколке сильнее и нервно затряс головой.
- Не отдам! Не покажу! Моему времени еще рано заканчиваться, я не позволю вам!..
- Райвен! – девушка, сама хмурясь, шагнула вперед, поднимая руки в воздух, словно показывая, что безоружна, - Да нам бы и в голову не пришло разбивать твои часы! Я… читала ведь, что если разбить часы… - она предпочла не договаривать, и решительно продолжила, - Я бы никогда не причинила вред такому, как ты! Ребенку! Скажи, ты можешь вернуть наших друзей?
Темпор, вновь сбитый с толку резкой переменой темы, растерянно заморгал, переводя взгляд с одного из своих собеседников на другого, потом медленно кивнул.
- Могу… - несколько неуверенно отозвался он, - Но разве надо? Им там весело, честно, они развлекаются, я знаю…
- Райв, - Вольфганг тяжело вздохнул и, глянув на девушку, вновь попытался изобразить приветливость, - Поверь мне, здесь им будет не менее весело. Нам… нам всем будет очень весело, и мы больше не дадим тебе скучать!
- Да-да! – Тата воодушевленно закивала, поддерживая друга, - Мы научим тебя человеческим развлечениям, тебе не будет скучно с нами! Верни их, Райвен. Пожалуйста? – она слабо улыбнулась, надеясь, что улыбка получилась не слишком умоляющей. Просить подростка ей казалось несколько унизительным, однако, выбора сейчас явно не было.
Райвен, явственно удивленный, еще раз перевел взгляд с одного из своих собеседников на другую, и… внезапно заулыбавшись, подался вперед, прижимая руки к груди.
- Вы правда будете развлекать меня? Честно-честно? У меня никогда не было друзей… - он смущенно моргнул, - Вы будете дружить со мной?
- Обязательно! – с жаром отозвалась девушка, - Ты хороший мальчик, веселый, добрый, нам будет очень интересно вместе! А Пашка – он вообще спец по развлечениям, если ты его вернешь, он устроит настоящее веселье!
Темпор восторженно взвизгнул и радостно захлопал в ладоши.
- Тогда ладно! Тогда пусть они будут тут, и нам всем будет весело! – взгляд его скользнул куда-то вправо от трона, черные глаза вспыхнули пламенем. Подбородок легко опустился, будто давая чему-то дозволение произойти…
Не было никаких вспышек, не было никакого дыма или тумана. Не было вообще никаких спецэффектов, все произошло очень просто и естественно, словно так и должно было быть, словно это происходило каждый день и каждый час.
Они просто появились. Посреди подвала, немного в стороне от трона темпора, просто возникли из воздуха – два прекрасно знакомых Вольфгангу и Тате парня… и пятеро незнакомых немецких солдат.
Пашка недоуменно огляделся, скользнул взглядом по мальчугану, по замершим чуть вдалеке друзьям…
- Твою мать… - сорвалось с его губ.
Немцы, переглядывающиеся с не меньшим недоумением, вздрогнули и как по команде повернули к нему головы.
- Russen! – рыкнул один из них, кажущийся более представительным, чем его товарищи, - T;tet sie*!
Приказ был почему-то очень понятен, не вызывая сомнений, понятен всем без исключения, даже тем, кто немецкого языка не знал.
- Черт… - Вольф куснул себя за губу и, изо всех сил прикрывая друзей, шагнул вперед, вскидывая руку в характерном жесте гитлеровского приветствия, - Sie irren sich, ich erkl;re es...*
Марк, предпочитающий не терять времени даром и уже успевший оттащить растерянного Пашку в сторону, со вздохом покачал головой.
- Боюсь, они как раз-таки все понимают, - буркнул он и, покосившись на пребывающего не то в недоумении, не то в восхищении мальчугана, поморщился, - Вот значит, каков этот страшный темпор.
Немцы, между тем, услышав родную речь, увидев знакомый мундир, на несколько мгновений замялись, о чем-то быстро совещаясь. Затем один из них выступил вперед и, вытянув руку, указал на Вольфганга.
- Verr;ter! – каркнул он, - T;ten!
Тата, ничего не понимая, но подспудно ощущая угрозу, прижалась спиной к стене, испуганно глядя то на одного, то на другого немца.
- Что он…
- Он считает меня предателем, - мрачно отозвался Вольф, - И велит убить. Они… - он быстро окинул солдат взглядом и помрачнел еще больше, - Вижу, вооружены. Спасайтесь!
Последний его возглас прокатился по подвалу как гром, вынуждая Марка с Пашкой броситься за трон темпора, не видя иного места, где можно скрыться.
Немцы, действуя почти синхронно, принялись скидывать с плеч ремни автоматов и вытаскивать пистолеты – вооружены они были на совесть и сейчас готовились пустить весь свой арсенал в ход. Вольфганг, недолго думая, прикрыл Тату собой, оттесняя ее ближе к лестнице, ведущей наверх.
Сам темпор, теперь уже явственно растерянный, замер посреди всего этого сумасшествия, вертя головой из стороны в сторону, и совершенно не понимая, что делать и как вести себя.
Свистнула в воздухе первая пуля; брызнули осколки одной из задетых костей в основании трона.
- Что вы делаете?! – Райвен, негодующий, возмущенный, абсолютно не задумывающийся над тем, на каком языке обращается к врагам, взмахнул рукой, шагая вперед, - Прекратите, вы что… - обнаружив нацеленное на него дуло, он непонимающе замолчал, удивленно глядя прямо в него.
Пашка, который на пару с Марком осторожно выглядывал из-за трона мальчишки, скрипнул зубами. Палец немца коснулся курка, готовясь преждевременно остановить бег времени юной жизни, и парень не выдержал.
Он бросился вперед, абсолютно не думая о себе, не думая вообще ни о чем, желая только спасти глупого мальчишку; он сбил его с ног, роняя на пол, уводя с линии обстрела и, уже падая, услышал выстрел.
По плечу сзади мазнуло огнем и парень, падая, зашипел от боли, чувствуя, как бегут по спине горячие липкие струйки.
Мальчишка, при падении ухитрившийся удариться головой, неожиданно всхлипнул.
Пашка, поспешно оглянувшись через плечо и убедившись, что неприятель занят перезарядкой пистолета, нахмурился.
- Чего ты ревешь? – шикнул он, - Слушай, парень, не знаю, как там тебя, темпор ты или нет? Отправь этих типов в их время, пока они всех тут не перестреляли к чертовой матери, включая тебя!
Райвен всхлипнул еще раз и, на миг прижав ладонь к голове, тотчас же испуганно воззрился на нее. С пальцев его сбежала тонкая струйка светлого песка.
- Я… - он судорожно втянул воздух, - Мои часы… я не могу… Они… они повреждены, я не могу!..
Пашка, начиная понимать, что неприятности их только начинаются, оглянулся еще раз и, мельком убедившись, что Тата находится под защитой Вольфа, а Марк надежно укрыт за троном, сдвинул брови.
- Чего не можешь?
- Ничего не могу! – мальчишка почти взвизгнул, начиная откровенно рыдать, - Мои часы… я больше ни на что не способен! Не могу, не могу, не могу!!

***
Все происходило так быстро, что осознать в полной мере это удалось только после, с большим опозданием.
Вот темпор начал плакать и кричать, что ничего не может… Вот немцы, все еще в достаточной степени растерянные, мало что понимающие и знающие лишь, что должны убить всех, присутствующих здесь, русских и одного предателя, вновь принялись целиться во всех и каждого из них… Вот Марк, не в силах оставаться в стороне, метнулся наперерез огню, прикрывая собой упавшего Пашку, почти с ужасом глядя на его пропитанную кровью футболку…
Вот Вольф толкнул Тату к лестнице и коротко приказал ей:
- Наверх!
Вот девушка, начавшая, было, подниматься, остановилась и, испуганно глянув на друзей, крикнула им:
- Сюда!
Вот Вольфганг бросился в рукопашную один против пятерых вооруженных и, что еще более неприятно – не раненных, в отличие от него, немцев. Марк, понимая, что один парень не справится, недолго думая, поспешил к нему на помощь, бросив Пашке:
- Беги наверх!
Пашка, тяжело дышащий от боли, но старающийся не подавать виду, встряхнул за плечи отчаянно рыдающего Райвена и, кое-как поднявшись сам, поставил на ноги и его, подталкивая к лестнице.
- Беги к Тате! Быстрее же, быстрее, глупый, сейчас не время для слез!
Темпор, всхлипывая, захлебываясь рыданиями, судорожно кивнул и бросился к лестнице. Девушка, перехватив паренька, подтолкнула его наверх и, оглянувшись, взволнованно ахнула. Пашка, цепляясь за немного поврежденное плечо, торопливо шагал к лестнице, слегка пошатываясь; Марк с Вольфгангом отчаянно дрались, силясь обезоружить противника… а сверху сыпалась каменная крошка. Последнее Тате не понравилось особенно – никаких видимых причин для такого не наблюдалось, поэтому явление сие казалось довольно опасным.
Райв, поднявшийся на несколько ступеней, неожиданно ахнул и, прижав руки ко рту, часто-часто заморгал, сам глядя на драку почти с ужасом. Он в происходящем, по-видимому, понимал больше, чем остальные, поэтому и боялся сильнее.
- Бегите оттуда! – паренек вскрикнул и, схватив Тату за руку, сильно дернул, - Скажи им, пусть бегут! Тут был обвал, я не могу… не могу контролировать… если он вернется…
Девушка, не поняв из слов юного темпора практически ничего, кроме того, что друзьям ее может грозить опасность, да еще того, что им зла мальчик явно не желает, быстро кивнула, обращая вновь взгляд к подвалу.
- Уходите! – закричала она, - Быстрее, быстрее, ребята, бегите! Райв говорит, что может быть обвал, спасайтесь!
Вольфганг, как раз цепко ухватившийся за автомат в руках неприятеля, сильно рванул его, получил удар по скуле от его товарища, увернулся от удара чем-то острым, похожим на нож и, вскинув колено, все-таки выбил оружие из рук врага. Затем отскочил, бросил взгляд наверх и, без излишних церемоний дернув Марка за ворот, оттащил его от немцев, опрометью бросаясь к лестнице.
Марк, которому в последний момент как раз на макушку приземлился небольшой кусочек камня, и который после этого сразу преисполнился горячей благодарностью к новому другу, метнулся следом за ним, по пути подхватывая Пашку и помогая идти ему. Сам парень в драке особенно не пострадал, обойдясь лишь несколькими синяками, да длинным порезом от локтя вниз по руке, кровоточащим, но особых опасений не внушающим, поэтому мог полагать себя практически здоровым.
Немцы за их спиной, убежденные, что противник обращен в бегство, что победа уже практически у них в руках, с громкими воплями бросились, было, за ними… Но внезапно оказались остановлены громким, полуистерическим воплем одного из своих товарищей:
- Zur;ck!!!*
Они отскочили, не слишком понимая, чем вызван резкий приказ, но привыкшие доверять друг другу, отскочили, практически прижимаясь к стене позади… и в эту секунду потолок рухнул.
Каменная крошка, уже некоторое время как осыпавшаяся с его перекрытий, обратилась огромными валунами, обвалившимися тяжело и неостановимо, закрывшими собою половину подвала, и сложившимися в подобие стены, отсекающей врагов друг от друга.
- Валим, - коротко резюмировал Пашка, окинув обалделым взглядом завал, - Что делать дальше, будем решать наверху. Вообще, все целы?
- Это к тебе вопрос, - Вольфганг, в драке не столько пострадавший вновь, сколько получивший несколько очень болезненных ударов по старым ранам, скривился, решительно подталкивая новых друзей наверх, - Идемте, идемте! Райв, шевелись, хватит плакать! Неизвестно, когда они выберутся.
Тата, уже начавшая вместе с подростком торопливо подниматься по лестнице, испуганно оглянулась.
- Думаешь, они не погибли?..
Ответ последовал почему-то не от немца, а от темпора, периодически вновь принимающегося всхлипывать и шмыгать носом.
- Нет… - шепнул он и, покачав головой, неожиданно снова сжал руку девушки, - Они злые! Плохие, они хотели вам сделать больно! Они теперь там, там… - он мотнул головой в сторону завала, - За камнями, но я слышу их! Я еще могу… хотя бы слышать… - он снова зашмыгал носом, и Тата, вздохнув, потянула паренька наверх. Утешать его определенно следовало в более спокойной обстановке.
…Темпор рыдал, не переставая. Очутившись наверху, в библиотеке, вдалеке от опасности он, по-видимому, сполна осознал все произошедшее, особенно то, что по-прежнему представляло загадку для молодых людей, и теперь предавался неостановимому горю.
Молодые люди, в данный момент вынужденные заниматься вещами более важными, в частности, обрабатывающие и перевязывающие раны пострадавших товарищей, поглядывали на мальчишку с сочувствием, но подойти утешить сейчас не могли.
Марк, которому сестра старательно бинтовала руку, вообще косился на него с неприязнью и утешать определенно не планировал. Его, судя по всему, темпор раздражал, что в целом было не удивительно.
Вольфганг, осматривающий плечо Пашки и старательно стирающий и останавливающий кровь, бегущую из его раны, наконец устало вздохнул.
- Парень, да не реви же ты так! Хватит уже душу рвать, помолчи хоть немного!
Пашка, шипящий и кривящийся от неприятных ощущений, удивленно хмыкнул, даже ненадолго отвлекаясь от них и, оглянувшись на немца через плечо, покачал головой.
- Ну, ты даешь, Вольф. Совсем русским стал!
- Был и останусь немцем, - отрезал солдат, аккуратно прижимая к ране приятеля смоченную в чем-то марлевую салфетку, - Просто язык выучил. Все благодаря этому мальчугану… - он вздохнул и, меняя тему, принялся аккуратно, по мере сил и возможностей, бинтовать плечо раненного, - Ничего страшного нет, пуля только немного порвала кожу. Видимо, задела пару сосудов, поэтому и крови так много.
- А ты разбираешься, как я погляжу, - Марк приподнял брови, чуть усмехаясь и, ойкнув, недовольно покосился на сестру, язвительно добавляя, - Не то, что некоторые.
Девушка фыркнула и, мстительно дернув бинт, аккуратно затянула его, завязывая.
- Будешь привередничать – в следующий раз сам будешь себя бинтовать, - пригрозила она и, выпустив руку брата, поморщилась, - Готово. Не знаю, насколько профессионально, но, кажется, кровь больше идти не должна… Пойду, утешу малыша.
- После всего, что он сделал? – Марк нахмурился и покачал головой, - Тата… ведь это все – начиная с немцев в подвале и заканчивая нашими ранами – его рук дело! Как ты можешь его жалеть? Да он же… он…
- Он всего лишь ребенок, Марк, - девушка, имевшая счастье пообщаться с темпором в более неформальной обстановке, нахмурилась сама, - Просто маленький, очень напуганный мальчик. Он, по-моему, сам не ожидал, что эти немцы окажутся здесь… - она вздохнула и, махнув рукой, направилась к сидящему на стуле, судорожно всхлипывающему пареньку.
Брат ее поморщился и, всем видом показывая, что не хочет иметь с этим ничего общего, предпочел уделить внимание Пашке и бинтующему его рану Вольфгангу.
- А у тебя ловко получается, - заметил он, не вслушиваясь в успокаивающий шепот сестры, обращенный к темпору. Немец пожал плечами.
- Я собирался пойти учиться на врача, да и на войне хотел работать в госпитале. Не вышло. Но кое-что еще помню.
- Так чего ж ты не подсказывал нам, когда мы тебя бинтовали? – Пашка удивленно приподнял брови и, тотчас же мотнув головой, перевел взгляд на девушку, - Тата… как он?
Тата, как раз тихо о чем-то спрашивающая шмыгающего носом Райвена, досадливо отмахнулась, серьезно вглядываясь в лицо мальчугана.
Темпор пробормотал что-то и, внезапно вскинув руку, прижал ее к пресловутой заколке в волосах, словно опять пряча. Девушка вздохнула.
- Райв, мы не станем разбивать твои часы, - тихо, уверенно проговорила она, - Но, если ты их не покажешь, понять, что случилось, я тоже не смогу. И, значит, не смогу помочь…
- Ты и не сможешь помочь! – эти слова мальчишка выкрикнул, заставляя парней недоуменно переглянуться, - Они разбиты, разбиты! Песок кончится, и я… м-мое время…
- Что происходит? – Марк, все еще не горящий желанием помогать темпору, но уже начинающий понимать, что творится с ним что-то действительно серьезное, поднялся с пола, подходя ближе, - Что с тобой, темпор?
- Меня зовут Райвен! – мальчик вскинул голову; глаза его засверкали, - Ты злой, ты плохой, почему ты не хочешь понять? Я ничего плохого не делал, я просто хотел развлечься, за что ты злишься на меня?!
Девушка, неодобрительно покосившись на брата, осторожно обняла подростка за плечи, чуть привлекая к себе.
- Тише, тише… Райвен, Марк не хотел тебя обидеть, он просто… не умеет выражать сочувствие, - последние слова ее прозвучали даже с некоторым вызовом, - Не обижайся на этого барана, малыш. Марк, - она обратила взор к несколько растерявшемуся парню, - Это серьезно. Его часы треснули, песок из них высыпается наружу. Если он там закончится – Райв умрет. И, замечу тебе, что для нас это может обернуться самым неблагоприятным образом – неизвестно, что произойдет с измененными событиями времени после смерти темпора. Не исключено, что Вольф вновь отправится в сорок третий, а мне… - она умолкла и отвернулась к мальчику, не желая во всеуслышание сообщать о своих чувствах. Тот, напряженно стирая слезы, с трудом кивнул и, превозмогая рыдания, продолжил объяснять сам.
- Пока… когда песок из часов высыпается, я не могу контролировать время. Я вообще ничего не могу – время гнется, ломается и путается само по себе, я не знаю, что может случиться! Тот обвал… он был здесь много лет назад, я убрал его, я восстановил свой зал, сделал его красивым! А он снова рухнул, потому что у меня нет сил удерживать время таким, как я хочу… Потому что оно скоро закончится! – голос темпора зазвенел, в нем зазвучали истерические нотки, - Потому что мое, мое время скоро кончится, а ты злишься на меня! Неужели ты не видишь, не понимаешь?! В своем мире ты тоже злишься на умирающих?!
Вольфганг с Пашкой переглянулись и в молчаливом осуждении воззрились на растерянного приятеля. Тата не преминула присоединиться к ним.
Марк, обнаружив несколько устремленных на себя укоризненных взглядов, тяжело вздохнул и, на секунду закрыв лицо ладонью, тотчас же поднял обе руки в воздух.
- Хорошо. Хорошо, я сдаюсь, я был неправ. Извини меня… Райвен, что злился на тебя, я не должен был. Скажи, тебе можно как-то помочь? Отремонтировать часы?..
- Если бы песок не высыпался, трещина бы постепенно закрылась сама… - темпор опять шмыгнул носом, - Но это невозможно. Он будет высыпаться и, когда закончится…
Парень, не желая нового витка истерики, поспешил прервать его.
- А если чем-то заклеить? Ну, я даже не знаю – скотчем там… клеем…
- Пластырем! – вклинился чрезвычайно заинтересованный этой идеей Пашка, - У меня, кстати, где-то в штанах есть пластырь, я захватил с собой, когда мы сюда отправлялись. Если мы залепим трещину на твоих часах пластырем, песок не будет высыпаться, Райв! И трещина сможет затянуться.
Мальчик, по-видимому, совершенно не ждавший того, что новые знакомые сумеют найти действительное решение его проблемы, уже мысленно распрощавшийся со своей молодой жизнью, растерянно приоткрыл рот, переводя взгляд с одного из собеседников на другого, и не находя слов для ответа.
Тата, которая за юного темпора, которого еще совсем недавно боялась до дрожи, переживала едва ли не как за родного сына, радостно заулыбалась.
- Это может сработать! Только… - она немного померкла, чуть склоняя голову набок, - Тебе все-таки придется показать нам часы. Самому тебе, наверное, будет сложно заклеить их, или… ты можешь их снять?
Мальчик торопливо замотал головой, вновь прижимая руку к заколке.
- Снимать нельзя! Часы могут только… уйти сами, если кончится песок. Нет часов – нет меня… - он погрустнел, опуская плечи и, тяжело вздохнув, неожиданно серьезно взглянул на девушку, - Я покажу их тебе! Не ему, - здесь он ткнул пальцем в сторону Марка и надул губы, - Он злой.
- Он не злой, - Пашка, уже начавший рыться в карманах, хмыкнул, - Он просто несообразительный, и не сразу понял, что ты не хотел причинять нам вред. Кстати, Марк, смею напомнить, что об обвале нас предупредил именно Райвен. И немцев посчитал злыми потому, что они хотели нам причинить вред.
Марк откровенно скривился – бесконечные нотации уже начинали ему надоедать, тем более, что с мнением своим распрощаться он готов не был, но вынужден был во всеуслышание об этом сказать.
- Я ведь уже сказал, что был неправ, - буркнул он и, переведя взгляд на темпора, несколько помрачнел, - Мне что, на колени встать, чтобы ты убедился в моем раскаянии?
Райвен недовольно фыркнул, отводя взгляд.
- Ты обманываешь! Я чувствую, что ты врешь.
Тата мимолетно закатила глаза и, тяжело вздохнув, решительно встала между оппонентами.
- Давайте обсудим это после, хорошо? Время у нас ограничено, оно в буквальном смысле убегает сквозь пальцы, надо спешить! Паш, давай пластырь. Райв, показывай часы.
Паренек недовольно вздохнул, однако, все-таки внял словам девушки и, убрав руку от заколки, осторожно повернул голову, демонстрируя ее. Тата, аккуратно отодвинув густые пряди волос, скрывающие загадочный предмет, невольно улыбнулась – заколка была очень изящной, изображающей собой небольшие песочные часы и чрезвычайно ей понравилась. Не считая одной маленькой детали – нижний сосуд часов был треснут и из него сочился по крупицам песок.
Пашка, не желая пока подниматься на ноги (для этого ему надо было упереться рукой в пол, а это делать было больно) протянул Марку обнаруженный лейкопластырь. Тот, приняв его, осторожно приблизился, стараясь не нервировать темпора и, окинув взглядом фронт работ, задумчиво кивнул. После чего аккуратно снял с пластыря защитный слой и, действуя предельно осторожно, ощущая себя так, будто делает филигранно тонкую работу, принялся прилаживать пластырь на часы.
- Их можно касаться? – неуверенно осведомился он, видя, что получается плохо. Райвен, совершенно недовольный тем, что помогает ему «злой» человек, дернул подбородком, изображая кивок.
Тата, помогающая брату, аккуратно раздвинула густые волосы темпора и, коснувшись заколки пальцами, чуть-чуть приподняла ее. Марк, затаив дыхание, аккуратно прилепил, было, пластырь мягкой частью к трещине… но тотчас же отклеил и прилепил к последней частью липкой, дабы наиболее плотно закрыть ее. Остальную часть пришлось буквально обернуть вокруг заколки, что, по счастью, сделать все-таки удалось.
- Все… - парень с шумом выдохнул, убирая руки и отступая на шаг, - Ну… как себя чувствуешь?
Райвен неуверенно поднял руку и, ощупав заколку, устремил на него изумленный, можно даже сказать – потрясенный взгляд. Потом недоверчиво покачал головой и, дернув уголком губ, пробормотал:
- Ты помог мне… значит, ты не злой?
Марк устало вздохнул и, отступив еще на шаг, махнул рукой.
- Считай, как хочешь, парень. Надеюсь, что теперь твоей жизни ничто не угрожает?
Темпор еще раз потрогал заколку.
- Н… наверное, нет… - осторожно молвил он и, улыбнувшись уже более уверенно, вскочил на ноги, бросаясь к Марку и крепко обнимая его поперек туловища, - Спасибо! Ты спас мне жизнь!
Парень не успел ответить, не успел прореагировать, когда мальчишка выпустил его из объятий и, сияя, как медный пятак, перевел счастливый взгляд на других молодых людей.
- И ты, и ты, и ты! Вы все помогли мне, вы спасли меня! – он восторженно захлопал в ладоши, - Вы – мои друзья! Вы хорошие!
Пашка, усмехаясь, покачал головой.
- Вот ребенок… Райв! – дождавшись внимания темпора, он быстро улыбнулся, - А что насчет твоих способностей? Им это как-то поможет?
Мальчик, только что сиявший от счастья, поник и тяжело вздохнул.
- Нет, - грустно отозвался он, - Пока трещина не затянется, я ничего не могу. Не могу отправить обратно тех, злых, что сидят в моем подвале, ничего не могу! Я даже не знаю, что может теперь случиться… Пока часы треснуты, время будет нестабильно, может произойти все, что угодно! Вы будете осторожны, ведь правда? – он окинул своих новых друзей взволнованным взглядом, - Я не хочу, чтобы с вами что-то случилось!
Марк, которого искренние объятия несколько примирили с темпором, как и со всем, что он сделал, усмехнувшись, присел на пол, скрещивая ноги на турецкий манер.
- Обязательно будем, - пообещал он, - Если ты сейчас расскажешь более или менее подробно, чего нам следует опасаться. Время нестабильно – что это значит? Чем грозит?
Райвен удивленно пожал плечами.
- Тем, что вы можете оказаться где угодно. Или я. Или кто-то из другого времени. Или что-то из другого времени. А я не смогу ничего изменить, пока часы не восстановятся.
Пашка, мрачнеющий с каждым словом темпора все больше и больше, тяжело вздохнул.
- Другими словами, ребята, влипли мы во все это, как мухи в паутину, и теперь только остается ждать, пока до нас доберутся те пауки из подвала… Так себе перспективка. Вольф, я смотрю, ты успел вооружиться?
Немец, хмыкнув, нежно погладил отвоеванный автомат по прикладу и согласно кивнул.
- Если попытаются проникнуть сквозь дверь библиотеки, смогу отстреляться, магазин полон. Они сюда шли как на бой, подготовились хорошо. Впрочем, еще неизвестно, когда выберутся и выберутся ли вообще…
- Они выберутся, - мальчик тяжело вздохнул, - Я знаю… это знаю. Вижу. Они выберутся и придут, но что будет после… - он развел руками и покачал головой, - Не знаю. Но вы же смелые, вы же справитесь с ними! Защитите меня… - здесь он немного смутился и, опустив взгляд, чуть улыбнулся.
Тата хмыкнула и легко махнула рукой. В том, что мальчишку они защитят, она совершенно не сомневалась, как не сомневалась и в том, что друзья ее придерживаются того же мнения.
- Защитим, конечно. Мы…
- Меня, честно говоря, больше волнуют не немцы, - перебил ее брат, - Меня беспокоит вопрос с возможными… непонятками со временем. Кого еще может сюда к нам занести?
- И куда нас может занести? – прибавил Пашка и, тяжело вздохнув, покачал головой, - Знаешь, Райв, я, конечно, очень рад, что ты такого хорошего о нас мнения… Но все-таки хотелось бы надеяться, что часы твои восстановятся быстро и ты начнешь нам активно помогать.
Вольфганг, на некоторое время выпавший из беседы, больше поглощенный осмотром автомата, неожиданно поднял голову.
- Райвен… - он помолчал, затем осторожно продолжил, - А как же твои кости? Под обвалом… они бы вряд ли уцелели.
Темпор широко, весело улыбнулся и активно замотал головой, всем видом показывая, что волноваться не о чем.
- Я успел спасти их! – жизнерадостно воскликнул он, - Мне хватило сил, я… поднапрягся… когда начался обвал, я сумел отправить их туда же, где Фридрих! Он в безопасности и мой трон теперь тоже!
- А… Фридриха вернуть ты можешь? – Вольф несколько насторожился, взирая на паренька с напряженной надеждой. Райв на секунду задумался, потом нахмурился.
- Я не могу… или могу, я не знаю… Но Вольф, зачем? Пока он там, рана его не беспокоит, он будет жить долго, ему там хорошо! Если я верну его сюда… - мальчик сжал губы и мотнул головой, - Его время истечет очень быстро, его не станет… Мне будет жалко – он так красиво рисует! Зачем мне возвращать его?
Немец поник и, тяжело вздохнув, понуро кивнул. С выводами темпора он был абсолютно согласен.

***
- Мне скучно! – темпор топнул ногой и окинул недовольным взглядом своих новых друзей, останавливаясь на Тате, - Ты говорила, что вы будете меня развлекать! Говорила, что Пашка – специалист по развлечениям! Почему же мне скучно?
«Специалист по развлечениям», который в данный момент выискивал на все еще стоящем в библиотеке столе что-нибудь, еще пригодное для еды, поперхнулся на ровном месте и, надсадно кашляя, изумленно воззрился на мальчишку.
- А тебе не кажется, что ты уже достаточно развлекся, малыш? Отправил нас с Марком в сорок третий…
- Сорок второй, - перебил его Райвен, заставляя невольно нахмуриться.
- Так это был сорок второй?.. Тогда понятно, откуда в округе вдруг взялись солдаты Вермахта… Ладно, - парень неловко дернул больным плечом и поморщился, - Не суть важно. Ты зафутболил нас к черту на рога, ты приволок сюда Вольфганга и засунул его друга в какую-то свою временну;ю темницу, ты притащил сюда немцев, которые только и думают, как убить нас, а потом случайно запер их в подвале, завалив обвалом! Разве тебе мало развлечений?
Мальчик откровенно задумался. Со слов Пашки выходило, что развлечений было и в самом деле немало, что ему не должно было быть скучно… но ведь все это было в прошлом. А сейчас и здесь заняться было решительно нечем, поэтому паренек тосковал.
- Если бы я мог что-то делать, - пробурчал он, надувая губы, - Я бы, может, снова куда-нибудь вас отправил. Знаете, какие вы были смешные, когда изображали немцев! Особенно ты, со своей «контузией»! – темпор весело расхохотался, глядя на искренне негодующего Пашку, - Ты и сейчас смешной!
- Он сейчас сердитый, - подсказал Марк, оглянувшись через плечо, - Не провоцировал бы ты его, парень, а то мало ли что…
Райв, откровенно удивленный, обернулся на него и непонимающе заморгал.
- Что? Он же добрый, он не станет обижать меня! Ой… - он неожиданно поднял руку, испуганно закрывая ею рот и глядя на что-то за спиной нового собеседника. Тот, не совсем понимая, чем вызван внезапный испуг подростка, нахмурился, обернулся сам… и, дернувшись, поспешно отодвинулся подальше на полу, обалдело глядя на незнакомого мужчину, стоящего прямо за его спиной.
Мужчина был одет по моде прошлых лет, далеких прошлых лет и озирался вокруг с явным недоумением. Понять по лицу его, он ли попал куда-то не туда, или же его изумляет присутствие здесь других людей, было затруднительно.
- Wer sind sie?.. – растерянно пробормотал он, сам пятясь и прижимая руки к груди. Вольфганг чуть склонил голову набок.
- Он спрашивает, кто мы, - перевел он, - Что ответить? Он, кажется… даже не из моего времени.
- Он издалека, - Райвен виновато втянул голову в плечи, - Я не специально, это… просто так получилось… из-за часов, вы знаете…
Тата тяжело вздохнула и, не в силах сдержаться, закатила глаза.
- Прелестно! Мало нам немцев в подвале, так еще и средневековый немецкий гражданин в комплекте! И что нам с ним делать?
Средневековый немецкий гражданин, по-видимому, испуганный непонятной речью еще больше, чем самим своим присутствием в компании незнакомых людей, попятился еще дальше, натолкнулся спиной на стол… И неожиданно начал метаться по комнате, крича и визжа, как резанный, настолько неразборчиво, что даже Вольфгангу перевести его речь оказалось затруднительно.
- Он говорит что-то… - немец нахмурился, - Спрашивает, где его жена, где его господин… Видимо, это один из слуг, что когда-то обитали в этом замке. Кричит, просит выпустить его, просит пощадить, говорит, что беден…
Внезапный грохот, раздавшийся откуда-то снизу, заставил гражданина, подпрыгнув, испуганно замолчать, устремляя взгляд вниз. Молодые люди, переглянувшись, устремили взгляды на входную дверь библиотеки. Райвен тихо, испуганно пискнул и, сжавшись, шмыгнул за спину Марка.
- Ты закрыл дверь в подвал? – Пашка спрашивал, не глядя на Вольфа, но обращался определенно к нему. Немец уверенно кивнул.
- Закрыл и запер – на ней был крепкий засов. Даже если им удалось разобрать обвал, так просто они не выйдут.
- Это, безусловно, радует, - девушка глубоко, протяжно вздохнула и, глянув на темпора, прячущегося за спиной ее брата, поинтересовалась, - Ты говорил, что слышишь их. Что ты слышишь сейчас?
Мальчик покачал головой и, закрыв глаза, старательно прислушался. Несколько секунд ничего не происходило; сам темпор признаков жизни не подавал, весь напрягшись, напружинившись и вслушиваясь в то, что происходит в подвале.
Потом на стене библиотеки внезапно с двух сторон от входа вспыхнули факелы. Книги, чинно стоящие на полках, начали сами собою передвигаться с места на место, тасуясь, как карты в колоде, меняясь местами и замирая совершенно по-иному. Стол, уставленный остатками пиршества, пропал, но почти сразу же появился снова, уставленный старинными столовыми приборами и высокими подсвечниками со свечами в них.
- Райв! – Марк, прекрасно понимая, что вызвана эта трансформация силами не контролирующего себя темпора, осторожно встряхнул последнего за плечо.
Мальчик вздрогнул и открыл глаза.
- Ой… - он виновато заморгал, созерцая изменившуюся обстановку кругом и тотчас же отчаянно замотал головой, - Я не нарочно! Я не хотел! Простите, только не сердитесь, пожалуйста, я совсем…
- Все нормально, - перебил его молодой человек и, продолжая сжимать плечо мальчишки, ободряюще улыбнулся, - Скажи мне только, мы еще в своем времени и это изменилась обстановка, или ты куда-нибудь нас отправил?
Райвен неуверенно огляделся, затем еще более неуверенно опустил голову.
- В своем… - с сомнением молвил он, - А куда делся тот дядька?
Молодые люди, в пылу происходящего напрочь позабывшие о средневековом гражданине, завертели головами, пытаясь обнаружить его, но, конечно, не находя.
- Должно быть, его ты отправил… - Пашка хотел, было, сказать «в свое время», но на половине фразы изменил решение вместе с направлением, - Еще куда-то. Оно и к лучшему – меньше под ногами будет путаться. Так что ты услышал?
Темпор, вспомнив о данном ему задании, задумчиво почесал подбородок, напряженно припоминая, что же он все-таки слышал и слышал ли вообще хоть что-нибудь.
- Они, кажется, еще не до конца выбрались, это только какой-то камень упал. Но они стараются, разбирают завал, ругаются, кричат… Хотя нет, кричит и ругается там только один. Остальные слушаются. Кажется.
- Значит, это точно отряд, где есть главный командир, - безрадостно резюмировал Марк, устало вздыхая, - В целом, этого ожидать следовало – они с самого начала казались очень организованными. Ну? И что будем делать?
- Надеюсь, тебе достаточно развлечений, - не удержался Вольфганг, покосившись на слегка надувшегося темпора и, предпочитая все-таки ответить на вопрос приятеля, пожал плечами, - Быть может, нам просто уйти отсюда? Темпор теперь с нами, значит, Фридрих тоже, путь в лес свободен…
- А ты представляешь, что может наворотить Райвен в лесу? – Тата, повернувшись к молодому человеку, негромко фыркнула, - Может, лучше не рисковать, остаться там, где хотя бы приблизительно понятно, чего ждать?
- Еще одного дядьку из средних веков? – ехидно осведомился немец и, легко взъерошив собственные каштановые волосы, продолжил настаивать на своем, - Нет, как по мне, лучше бродить под двумя звездами по лесу, чем сидеть под ними в башне…
Подросток, внимательно слушающий все предложения, переводящий взгляд с одного из ораторов на другого, удивленно вскинул брови.
- Какими звездами?
Все взгляды обратились к нему; на всех лицах отобразилось практически идентичное изумление. Вольф осторожно кашлянул и, покосившись на растерянную девушку, поправил ворот мундира, пытаясь что-то объяснить.
- Ну… две звезды над башней… - он поднял указательный палец, тыкая им куда-то в сторону потолка, - Там! Ты разве не знаешь, что происходит вокруг твоего жилища?
Темпор удивленно помотал головой.
- Я не покидал свою цитадель… - растерянно отозвался он, - Я здесь родился, жил… На улице было страшно. Были какие-то плохие люди, они кричали, бегали, все взрывалось… - паренек поежился, вспоминая ужасы войны, а молодые люди понимающе переглянулись. Судя по всему, в своем предположении они оказались правы – рост Райвена, его развитие началось одновременно с началом войны, другой жизни паренек фактически и не знал. Возможно, поэтому и фашистов, запертых сейчас в подвале, так испугался… Новые-то его друзья на солдат похожи не были, а с Вольфгангом мальчик уже был заочно знаком и его не опасался.
С другой стороны, как фашиста Вольфа и сами ребята совершенно не воспринимали.
- То есть, ты вообще никогда не бывал снаружи?.. – Тата неуверенно покосилась на немца, устремляя растерянный взгляд к темпору. Тот пожал плечами.
- Нет, а зачем? Там неинтересно, мне веселее было играть со временем… Это же так забавно!
- Это мы уже поняли, - Марк быстро улыбнулся, прерывая разглагольствования мальчишки, - Но все-таки снаружи побывать тебе бы стоило, Райв, свежий воздух еще никому не вредил. Тем более, что на пресловутые две звезды я бы и сам с интересом взглянул, а то Вольф нам ими уже весь мозг вынес.
Солдат, уже успевший нахвататься от своих русских друзей самых разных выражений и теперь понимающий их речь значительно лучше, чем в первые моменты, красноречиво сморщился в сторону парня и демонстративно отвернулся. Тата, глядящая на него, мимолетно улыбнулась. Вольфганг уже настолько влился в их компанию, стал настолько «своим», настолько русским, как сказал Пашка, что мысль о расставании с ним сейчас казалась уже чем-то невозможным. Симпатия девушки к этому «красивому, как дьявол» парню росла и ширилась с каждой минутой, дружбу безмерно хотелось перевести во что-то большее, но как намекнуть молодому человеку на свои чувства она пока не знала, полагая, что все это и без намеков очевидно. В конечном итоге, Марку и Пашке очевидно явно было, хотя они и молчали по-джентльменски, не пытаясь вмешиваться в сложные взаимоотношения друзей.
Сам же Вольф, судя по всему, был излишне увлечен происходящим с ними, чтобы обращать внимание на особое к нему отношение девушки.
- То есть, про эти две звезды ты ничего не знаешь, - уточнил Пашка и уже хотел, было, спросить, что же, в таком случае, скажет паренек о двух огоньках в камине наверху, когда он внезапно ответил.
- Почему? Знаю. Две звезды обычно сопровождали моего папу. Говорили, что когда появляются на небе два ярких огонька – значит, он рядом.
- Погоди-погоди, - Тата, даже отвлекаясь от размышлений о Вольфганге, непонимающе сдвинула брови, - Но я же читала про темпоров! Ты не должен был знать отца, потому что не может…
- Существовать в одно время два темпора, - подхватил Райвен и согласно кивнул, - Да, правильно. Папино время закончилось, когда началось мое – так всегда бывает у нас, и я поэтому совсем-совсем не хочу никаких детей. Я хочу, чтобы мое время длилось вечно!
Пашка, удивленный не меньше подруги, помахал перед носом мальчугана рукой, привлекая его внимание.
- О вечном времени давай после. Как ты можешь знать, что сопровождало появление твоего родителя, если его не знал?
Паренек вновь удивился и легко пожал плечами. С его точки зрения, ответ был очевиден.
- Кости рассказали.
Вольфганг, старательно изображавший обиду, изумленно обернулся, переглядываясь с Марком, на которого, собственно и обижался.
- Кости?.. – ошарашенно переспросил он и, переглянувшись поочередно с Татой и Пашкой, неловко кашлянул, - А… они… разве ты можешь говорить с ними?
Мальчишка насмешливо фыркнул и взмахнул руками.
- Привет! Я же темпор! Ты думаешь, я не могу увидеть эти кости, когда они еще были облачены плотью и были живыми? Когда мне особенно скучно, я говорю с ними, они много интересного знают! И про папу тоже.
- Застрелиться, - резюмировала девушка, - Такого я даже от темпора не ждала, если честно. Ну, и что же эти пресловутые звезды значат?
Мальчик пожал плечами.
- Да ничего они не значат, просто когда появлялся папа, всегда сначала появлялись звезды. Не знаю, почему… - он неожиданно задумался, - Вообще, это, наверное, необычно… Не каждый темпор мог похвастаться таким предзнаменованием своего появления! У меня вот ничего необычного нет.
- Видимо, твой папа был необычным челове… темпором, - резюмировал Марк и, тяжело вздохнув, предпочел вернуться к предыдущей теме, - Так что же мы решим с нашими запертыми в подвале друзьями? Вольф, может, ты попытаешься поговорить с ними?
Немец скептически изогнул бровь.
- Чтобы они меня расстреляли? Во время войны с предателями не церемонились, Марк, а они во мне видят предателя. Мало того, что я общаюсь с русскими, я еще и говорю по-русски! Не думаю, чтобы они меня послушали, честно.
- Тогда, может, мне поговорить с ними? – продолжил придумывать варианты парень, - Я ведь знаю теперь немецкий… благодаря Райвену, как понимаю?
Мальчишка оживленно кивнул и, судя по всему, чрезвычайно заинтригованный развитием событий, чуть подался вперед.
- Чтобы они расстреляли тебя?! – возмутилась Тата, которая отнюдь не была готова терять кого-то из своих друзей и спутников, и уж тем более – родного брата, - Нет уж, Марк, сиди в библиотеке! Ну, или сходи, полюбуйся звездами над башней, вдруг твоя жажда деятельности немного поутихнет?
Ответить Марк не успел, перебитый громким «апчхи», а затем уже начавшим становиться привычно-пугающим, тихим и виноватым «ой».
Все взгляды вновь обратились к темпору. Вольфганг вопросительно приподнял брови; Пашка с Марком, переглянувшись, всем видом изобразили внимание, и только Тата предпочла отреагировать вслух.
- Что случилось?
- Ка… кажется, я случайно убрал обвал… - Райвен сжался, затравленно оглядывая друзей, - Не сердитесь! Я… я правда случайно…
Пашка закатил глаза. Убранный обвал мог означать только одно – возвратившиеся, напомнившие о себе проблемы с немецким отрядом, настроенным в их отношении весьма неприязненно, и это, разумеется, не радовало. А тут еще этот мальчишка со своим странным поведением, будто ребенок, которого только и делали всю жизнь, что ругали, да ставили в угол.
- Райв, ты ведешь себя так, будто мы на тебя хоть раз всерьез разозлились! Никто тебе ни разу и слова не сказал, почему ты все время так пугаешься?
Мальчик виновато пожал плечами.
- Я не хочу потерять вашу дружбу… - очень тихо, почти неслышно проговорил он и, неожиданно шмыгнув носом, опустил голову, - У меня никогда, никогда-никогда не было друзей. Когда вы появились, мне было забавно играть с вами, я думал, что это правильно, потому что весело! Но сейчас… Вы такие хорошие, вы мне спасли жизнь, вы мне помогаете, а я… - он снова шмыгнул носом, - Вы можете подумать, что я специально это все, что я хочу сделать вам плохо, но это не так! Правда, честно-честно-честно, совсем не так! Это из-за часов, из-за этой противной трещины, я совсем даже не хотел…
- Райвен, - Тата, не в силах наблюдать самобичевание подростка, поднялась на ноги, подходя к нему и мягко улыбнулась, - Никто тебя ни в чем не винит. Мы прекрасно понимаем, что все дело в трещине на часах, и знаем, что нам ты плохого не желаешь. Ты – наш друг, мы не собираемся бросать тебя! Просто то, что произошло, порождает новые проблемы… Ты слышишь немцев сейчас?
Мальчик нахмурился и, закрыв глаза, честно прислушался. Факелы над дверью библиотеки заискрили; один из них погас. Несколько книг упало на пол. Посуда на столе наполнилась яствами, которые тотчас же исчезли, оставляя тарелки испачканными.
- Блин, а я-то надеялся перекусить… - Пашка элегически вздохнул, глядя на грязную посуду, - Жаль, что кто-то съел все до меня. Знаете, а я начинаю соглашаться с Вольфом – может, нам покинуть это место от греха подальше?
Райвен распахнул глаза.
- Они растеряны, - доложил он, - Не знают, не понимают, что случилось. Пугаются, какие глупые! Но тот человек, который на них кричал, уже говорит, что, раз обвала нет, им нужно выбраться из подвала. Ой! – в черных глазах темпора заплескался откровенный ужас, - А если они выберутся??
- Я их встречу, - немец погладил приклад автомата, чуть усмехаясь, - К тому же, засов на двери подвала казался достаточно крепким, если, конечно… - он немного сузил глаза, - Если ты еще и дверь им не открыл.
- Ничего я не открыл, - мальчик надулся, немного отворачиваясь, - Дверь закрыта. Кажется.
- Когда кажется, креститься надо, - буркнул Марк и внезапно вздохнул, - Но я тоже начинаю склоняться к тому, чтобы покинуть это местечко. Может, если мы уйдем из башни, заперев не только подвал, но и центральный вход, мы сможем их… ммм… нейтрализовать?
- Они умрут с голоду, - легко откликнулся Пашка, - Это негуманно.
- Ага, куда более гуманно позволить им расстрелять нас, - вставила, в свой черед, Тата, - Почему они вообще так на нас ополчились? Просто потому, что мы русские?
Вольф тяжело вздохнул и махнул рукой, не зная, как объяснить девушке психологию фашистов.
- Для них сейчас война, - только и произнес он и, устало зевнув, протер глаза, - Как не кстати. Мне хочется спать, а до слуха моего доносятся удары по двери подвала… Дверь же эта, должен вам заметить, друзья, отнюдь не железная.