Гостинцы. гл. 3 Ожерелье с бирюзой

      Мужчина снял очки, протер их платочком и взял следующую тетрадь, думая про себя: «Куда она гнала по мокрой дороге в шестьдесят восемь лет? Меня встречать в аэропорт. Что я обратно бы улетел, если бы она немного опоздала?  А я вот сейчас, как будто роюсь в ее нижнем белье.
       «Я улыбалась. Я ходила по городским улицам в короткой юбке, ожерелье с бирюзой украшало шею. А на пальце мерцало кольцо с изумрудом. Мужчины оборачивались в след. Мне нравилось ощущение свободы и красоты внутри меня. Я начала писать стихи. И они мне тоже нравились. На занятия я ходила очень редко. Только предстоящая сессия заставила меня взяться за учебу. Отчисление в мои планы не входило. Девчонки умирали от хохота, когда я рассказывала о своих мимолетных знакомствах в раздевалке перед тренировками. В спортивном манеже, где они проходили, тренировались и команды, и спортсмены-одиночки. Бегуны, прыгуны, в общем, легкоатлеты разных направлений. Иногда наши тренировки совпадали. Девочки со старших курсов тогда шушукались:               
- Ты видела, как Каминский на меня посмотрел? Он, такой классный.               
– Да не обольщайся. Он женат и, вроде, любит свою жену.               
     Но время шло, старшие девочки постепенно уходили, заканчивая учебу, а Каминский все бегал по кругу на разные дистанции и прыгал с шестом. И теперь уже мои ровесницы смотрели на него с интересом. И обсуждали последние новости его семейной жизни.               
- Развелся, Каминский, слышали?               
– Что так?               
– Так не знает никто, оставил жену с дочкой и теперь снова в свободном полете.               
     Я отмечала про себя, что он и, правда, хорош. Высокий, с гармонично  развитой мускулатурой, симпатичный, что немаловажно. Улыбался открыто, отшучивался, в ответ на провокационные вопросы девчонок. И понимала, что у меня нет шансов. От слова совсем. Вот тогда меня снова посетила мысль о колечке с гранатом. Я долго боролась с собой, напоминая себе, во что это вылилось в прошлый раз. Но однажды все же решилась. Достала колечко из ящичка, подышала на него и протерла рукавом футболки. Ни цвета, ни яркости кольцо не потеряло. Только от моего дыхания, словно заблестело сильнее. Но, возможно, это мне только показалось. Надела на палец, и словно кто-то добрый погладил меня по плечам. Сняла, смотрела, оторопев, минут пять, снова одела -  и снова кто-то гладит. «С ума с вами сойти» - воскликнула я, глядя на гостинцы. Изумруд и бирюза снова отдыхали в ящичке. А в моей одежде стала преобладать красно-черная клетка, темные свитера, и каблук.
      Каминский продержался долго. Только в середине марта, он дождался конца нашей тренировки, и, когда мы с Натуськой шли по парку, подошел и, мило улыбаясь, спросил: «Новое итальянское кафе открылось, не хочешь составить мне компанию?» Натуська, ободряюще, сжала мой локоть.               
- Ладно, только я, вроде как, в полуспортивном.               
– Так и я не в смокинге.               
      Жизнь, которая потом началась, казалась какой-то нереальной. У Андрея, так звали Каминского, всегда были деньги. Мы ходили по ресторанам, и с тех пор я полюбила рестораны. Когда сборы проводились в профилактории, я, бывало, оставалась с ним ночевать, то у друзей, то у него. Андрей никуда меня не звал, ничего не предлагал, просто хотел, чтобы я была рядом, когда ему это нужно. Словно какое-то болезненное воспоминание не давало ему двигаться дальше и развивать наши отношения. И как-то спросила у него, почему он развелся с женой. Андрей, крутя в пальцах рюмку коньяка, ответил: «У нас была вечеринка, все напились, и она изменила мне с моим другом, а я их застал». «Ну, это все объясняет» - подумала я про себя. Мужчина то исчезал, то появлялся. Ничего не объяснял, а я и не спрашивала. Эти отношения все тянулись и тянулись, скоро уже было окончание института. Родители начали беспокоиться, почему это нет женихов вокруг. Для их успокоения, я провела несколько показательных выступлений с разными мальчиками. Но все они не имели успеха. После визита очередного мальчика, он, кстати, мне очень нравился, мама шепотом спросила: «Он, что, француз?»               
- Какой француз, мама. Он на русском разговаривает, ты, что, не слышала?               
- Ну француз-это полуеврей такой. Папа сказал, чтобы никаких французов.               
В следующий раз они настойчиво советовали приглядеться к мальчику, который провожал меня, и был на полголовы ниже. Типа, ведь Пушкин тоже был ниже Натальи Николаевны. На этот аргумент мне пришлось ответить, что вот этот - как раз, не Пушкин. Чего хотели родители для своей дочери, так и осталось для меня большой загадкой. Наверное, просто хотели по быстрее меня пристроить. А я ощущала себя Золушкой, которой только изредка удается попасть на бал. Все остальное время она проводит в чистке каминов и ожидании принца на белом коне. Но все время что-то случается, то принц заболеет, то конь захромает. Я понимала, что никогда не смогу представить Андрея родителям - разведенные мужчины у них были не в чести. Ведь от соседей ничего не утаишь. Что скажет Мария Альбертовна из тридцать пятой квартиры? А Анатолий Иванович - старший по подъезду? Этим оговоркам о том, что скажут люди, я сначала не придавала значения, потом они начали меня  беспокоить. Так можно всю жизнь провести, оглядываясь на соседей, и пристроить меня у родителей может не получиться. Критический момент наступил, когда Андрей опять исчез, не сказав ни слова. И я решила про себя, а может все же вернуться к Михалу? Там хотя бы соседей нет. И кони все на месте, стоят оседланные в конюшне. Храбро надела ожерелье с бирюзой. Достала тиару и водрузила на голову. На этот раз вихрь был по - сильнее.
     Каролина опять стояла перед мной, только была намного старше и в черном траурном платье. «O m;j Bo;e, czy to znowu ty?  Ты опять вернулась? Nie chc;, nie chc; nic s;ysze;, prosi;am ci;, ;eby; si; nie zgubi;. Я просила тебя не пропадать, пока не поможешь Станиславу. А ты что? Взяла и исчезла. Ты мне разбила сердце, не говоря уж о бедном Михале» - заверещала она.               
– Каролина погодите, не кричите так. Я совсем не виновата, в том, что случилось. Тиара случайно упала с головы, когда Михал меня целовал. Я ее одела снова, но вот видите, куда вернулась.               
    Я немного покривила душой, но, в конце концов, это было почти правдой.               
– Да? Ты не хотела разбить нам сердце? Ну ладно, дорогуша, я тебя прощаю. Тем более, что сделанного не воротишь. У тебя в этот раз и ожерелье с бирюзой? Дорогая моя, как ты меня порадовала этой безделушкой. Ее ведь русский царь Алексей Михайлович, на приеме в честь их победы, мне подарил. Сказал, что побежденные являются победителями, а прекрасные их жены – победители вдвойне. Станислав не смог присутствовать, нога еще кровоточила. Зато мой брат Ян Краменецкий представил нас с Софией его Величеству. Тот подтвердил, Слава Богу, наше право на Гнездово. Да много воды утекло с тех пор. Двадцать лет прошло. Где Михал? Да спохватилась, дорогуша. Михал погиб. Он после вашего расставания, сам не свой был, вернулся в крепость и смерти искал, несчастный. На Королевских воротах битва была страшная. Пан Остик потом рассказывал, что там Осипович и погиб от петарды. Ну не горюй так. Он же в саду Господнем. Всех мертвых давно похоронили, и Станислава моего тоже. Да, да, хоть и помогла ты ему тогда, что греха таить, нога его зажила, только небольшая хромота осталась. С тростью потом ходил, и службу пришлось оставить. Но не смог он смириться с тем, что воеводы город бросили и столько человек погибло. Да и коньяк полюбил. Так и скончался от нервной горячки. Печалюсь о нем и молюсь ежедневно, благодарю за все. Да, и за то, что смертью своей дал возможность Казимежу улучшить наше положение. Ну брат, конечно, постарался и помог, не без этого. Казимеж ему, как родной, своих то детей нет. Ты прочитала тот документ дарственный? Дорогуша, какая ты умница. А Казимеж женился на прелестной девушке, из хорошей семьи, еще Станислав был жив. Сыночку их Павлу уже скоро девять. София, красавица моя, ее на том самом приеме заметил князь Хованский, сосватал после за своего сына. И уехала моя девочка с мужем в Литву. Редкие весточки посылает, с дипломатической почтой. Только раз приезжала на пару дней, проездом в  Москву. Живу в нашем старом доме. Казимеж управляющего поставил. Стара уже, чтобы сама хозяйство вести. Иногда Казимеж с невесткой из города внуков привозят. Да внучка еще есть, Катарина – совсем малышка, четыре годика минуло недавно. Летом часто здесь живут, ведь тут так хорошо. А в городе у нас еще дом есть. Ведь сынок служит в Смоленске. Да, вот так и жизнь прошла. А, кажется, еще недавно я танцевала на балу у Ольшанских. Там за мной ухаживал князь Радзивилл, правда старичок был, но такой галантный. Нет, нет, дорогуша, останови меня, никаких лишних воспоминаний. Я потом плохо сплю. Вижу, все , что дорого мне, сохранилось во времени. Я, ведь, жду своего часа, когда со Станиславом встречусь. Все свои украшения и ценные бумаги невестке отдала с наказом, следующей невестке передать. Чтобы до тебя сохранилось, дорогуша. Прощай, дай обниму тебя в последний раз.               
     Холод окутал меня, и я, дрожа, стянула с головы тиару.
     Да, еще бы чуть –чуть, и Каролина утянула бы меня к Станиславу. Брр. Больше никаких объятий с бывшими родственниками. Чисто пообщаться. Михала жалко, глядишь и женился бы потом на какой-нибудь паненке, если бы не затыкал собой дыры в крепостных стенах. А так то, все у них хорошо сложилось. Еще одно имение получили. Не бедствовали, поди-ка. Теперь понятно, откуда традиция пошла - складывать все в ящик и передавать в конце жизни следующим. Только за триста лет что-то маловато осталось. Если бы так каждый складывал, то в конце получился бы ящик пуда на три. Наверное, потерялось в пути. Я улыбнулась своим мыслям. Могильный холод отступил. В окно било солнце.               
     На следующий день  мама зашла в мою комнату и поинтересовалась: « Какие планы на отдых? Когда тебе на работу выходить? С первого по пятнадцатое сентября? У вас прощальный тур в южный лагерь? Когда, если не секрет? Уже на той неделе? Тут такое дело. Покупатель на бабушкин дом нашелся. Не хочешь с нами съездить, а оттуда сразу в лагерь поедешь. Хочешь?  Ну, хорошо, тогда послезавтра выезжаем, а ты свои билеты пока поменяй, если нужно». Я сидела и размышляла о гранатовом кольце. Так не хотелось с ним расставаться. Но ведь бабушка просила, и я ей обещала. Еще тиару придется с собой брать, как бы, не погнуть в дороге. Может упросить бабушку оставить кольцо еще ненадолго. Ладно, на месте видно будет. Тогда бусы нужно взять, на всякий случай. Поездка в Смоленск прошла без происшествий. Родители были заняты оформлением документов на продажу дома. Я собрала памятные вещи и альбомы с фотографиями в отдельную сумку. Потом пошла на берег. Села на камушек, надела малахитовые бусы и тиару. Опять поднялся легкий ветерок и отчетливый шелест в голове, как от набегающих волн.
     Бабушка стояла напротив, уже немного постаревшая.               
- Внученька, как долго тебя не было. Я уж и ждать перестала. Привезла колечко то?               
- Привезла, ба, вот оно. Хотела тебя попросить еще его поносить некоторое время. Может, разрешишь?               
- Понравилось, значит, колечко. От мужчин отбоя нет, греховодничаешь. Так и дальше собираешься жить? Не поняла ты еще, что колечко то не для счастья, а для страсти. Сколько ребятенков то погубила? Одного только? Ну не хнычь. Знаю, на мамке этот твой грех. Инесса к этому греху привычная, она уже столько младенцев безвинных убила. Как наденет кольцо, не может с собой совладать. Ведь не дарила я ей его, сама взяла украдкой, когда в большой город поехала учиться после техникума. Захотела всех поразить на танцах. Вот и поразила твоего отца. Как приворот сделала. А может и сделала, кто знает. Ничего не скажу плохого про Жору. Живут хорошо, мирно, тебя вот как-то родили. Только приворот то страшно действует. Сначала страсть - любовь, потом привычка, потом скука смертная. Так и до болезней разных, неизлечимых недалеко. Он ведь хотел, в самом начале, один раз уйти от нее. Так с вокзала вернулся. Вот мама твоя его страсть и поддерживала кольцом, пока молодые были. А потом стала думать: «Даже если кольцо на пальцы не лезет, то куда он денется со своей привычкой». Не заметила ты, что отец твой работает много, вечерами в спальне закрывается, якобы, тоже работает  - думает. А это уже и привычка осталась и скука наступила. Не о чем им разговаривать. Как сюда приезжали, так я видела. Больше, чем три дня он здесь провести не мог. А что бы, не отдыхать то, река, лес, свежий воздух. Так нет, он в первый день с соседом крепко  выпьет и спит потом на сеновале. На второй день в бане у соседа с мужиками попарится, а в третий-на рыбалку на лодке съездит на целый день. Все, отдохнул, уехал. Ну, иногда за ягодами ходили. Так они тоже врозь их собирали. Каждый на своей полянке. А Инесса и с тобой возится, и на огороде, все одна, без него. Вы на море когда-нибудь вместе ездили отдыхать, как многие семьи ездят? Нет? Почему думаешь? Мама говорила, что папе вредно? Ну конечно, а что она могла еще сказать. На море, там общаться нужно беспрестанно, там ведь не уйдешь в темный угол и не закроешься от вас с мамой. Лучше отдай это колечко, много крови на нем. И младенцев безвинных и Саши моего. Читала, поди, о смерти деда то бумагу. Молодец. А то Инесса так и не соизволила. Умер папка, да и все. Очень она хотела из нашего захолустья вырваться на большой простор. Ну да бог, с ней. Верни мне колечко, с собой заберу, мне ведь предназначено было. День рождения мой близился. Саша, видать, хотел подарок мне сделать. А что там у них с начальником произошло в праздник, ума не приложу. Только лежал мой Саша на столе в морге с кровавым  месивом вместо левого глаза. Потом уж, фельшар, который при вскрытие присутствовал, по секрету рассказал, как военную тайну, что пуля попала в глаз, и все.. мгновенная смерть. Порядочный человек был фельшар. Колечко тоже он вернул, в кулаке зажатом нашел, когда раздевал, понимал, что после, никто мне его не отдаст. Дорогая вещь, необычная. Я, как Сашу похоронила, приду домой с работы, смотрю на кольцо, одеть пытаюсь, да не одевается. Играет цветом только в глазах, воспоминания будит. Так и лежало оно в коробочке от часов, пока Инесса не забрала. А про ящичек с гостинцами я случайно вспомнила, уже после, а то бы и его дочка прихватила. Свекровь то перед самой смертью про него рассказала, и где искать, и где копать. Только и положила я в него, что бусы малахитовые да бумагу о смерти Саши. Не было у меня больше богатств. Почему раньше не рассказывала, пока жила на свете? Так мала ты была. Решила бы, что сказки рассказываю. Да и что за сказки - про родных то людей. А сейчас, на себе испытав, все действие кольца, сможешь понять меня. Ну все, Аннушка, клади кольцо на камень, пора мне. У тебя еще малахитовые бусы от меня остались. Так и свидимся, если захочешь.               
     Я положила кольцо на камень и отошла. Бабушка приблизилась к нему, и белесый туман скрыл все.
     Потом я сидела на берегу и бросала в воду плоские камешки. Как много нового узнала я о своей семье. Да уж! Как говорил Киса Воробьянинов. Я, честно говоря, давно что-то такое чувствовала, какую то неискренность или недосказанность. Однажды, еще в школе, мама, почему то, решила поинтересоваться про мальчиков в классе. Кто с кем дружит, и все такое прочее. Мне эта тема была еще до лампочки, мне было всего четырнадцать. Я еще и не влюблялась ни разу. Ну, начала я маме рассказывать что-то, но все больше про подружек, а не про себя. И все это было как то несуразно, разговор явно не ладился, мне так казалось. А мама, зачем то, рассказала, что был у нее мальчик в старших классах, который ее провожал, а на них напали хулиганы, и отобрали у нее часы. А этот  мальчик, потом, герой просто, нашел этих хулиганов и часы вернул. Это она свой опыт пользования кольцом, что ли, вспоминала?  Судя по всему, уже в старших классах она колечко с гранатом надевала. Часы то с той самой коробочкой были, наверняка. Поэтому и забрала колечко, как уезжала, знала уже его силу. Да и на обычные вопросы мама  отвечала очень уклончиво. Точно, вспомнила, после того как ба мне подсказала, на мой вопрос «Почему мы не ездим на море, все мои подруги уже были, а я ни разу?» она ответила как то странно: « У папы аллергия на солнце». Какая такая аллергия?  Да и папа тоже, очень похоже про него ба рассказала. Так и было всегда. Сидел вечерами в спальне за письменным столом, ходил с работы пешком, а это полгорода, и время ведь идет, и солнце ему нисколько не вредило в летнее время. Если и ездили куда-то, то только с друзьями семьи, как их называли. Мужчины сами по себе - рыбалка, костер , уха, разговоры под водочку. Женщины сами по себе - дети, обустройство ночлега, приготовление пищи. Я была маленькая, и  думала, что это такое правильное распределение обязанностей. Но время шло, и мне начало казаться, что вот я расту, а родители просто не знают, что со мной делать. О чем разговаривать, куда ходить, что можно рассказывать, что нельзя. Мама, почему то, не учила меня готовить, а папа хотел, чтобы я играла на пианино. Может бессознательно понимали, что мне, с дворянскими корнями, готовка не пригодится, а вот пианино будет всегда кстати?  Слава богу, в доме было много книг. Вот на них они и переложили свои обязанности по воспитанию. И с нескрываемой радостью отдали меня в спортивный класс. Ведь теперь тренер за меня в ответе. Но может это мне только кажется, после встречи с бабушкой? И все хорошо у нас, как у всех?               
     Кстати, о тренере. Мне же надо ехать в южный лагерь! К счастью, в институте был свой, спортивный, на берегу Черного моря. И я осуществила свою мечту - ездить на море, без мамы, и, тем более, без папы. Билеты я  поменять не смогла, только сдала, и теперь буду добираться на перекладных. Я вскочила, отряхнула песок, и бегом вернулась в бабушкин, а может уже и не бабушкин, дом. Написала записку, что спешу на вечерний поезд в Краснодар, и, остановив отъезжающий автобус, уехала. Доверить перевозку бабушкиных фотоальбомов я родителям не могла, и забрала их с собой. На вокзале отправила альбомы по почте на свой домашний адрес.               
- Ба, прости, я сделала для тебя  все, что могла. А теперь меня ждут солнце, воздух и вода.               
     Все было чудесно, солнце жарило, море было теплым, фрукты - сладкими. Девочки, которые вместе со мной тоже приехали в последний раз, уже не боялись дисциплинарных наказаний. И тренера слушали только на площадке. В остальное время мы просто балдели, купались, загорали, гуляли по ночам с мальчиками, вовсю целовались. Как будто это было последнее лето нашей свободной жизни. По вечерам вспоминали прошлые посещения этого лагеря, приключения и казусы, которые случались,  и смеялись до изнеможения. «Помнишь Анька, ты припозднилась как-то. Лезешь через балкон, а за дверями Петрович стоит. Просит открыть для проверки личного состава. Я тебе кулаком грожу, а сама таким голоском отвечаю, как лиса из сказки: «Одеваюсь». Помнишь?» - Лариска захлебывалась смехом.               
– А я чуть не в кедах в кровать завалилась и закрылась по горло одеялом. Да, глупое лицо было тогда у Петровича, когда он всех на месте обнаружил. Как такое забудешь. Вы меня чуть не убили потом, хохотом.         
– Кстати, Ань, тут на тебя один товарищ глаз положил. Бывший Натуськин  ухажер.               
– А чего Натуся его отшила то? Что-то с ним не так?               
– Да кто знает, она вон сейчас со своим новым в Ялту укатила.               
– Ну, покажешь завтра, что там за бывший.               
     Бывший оказался приятным молодым человеком, тоже спортсменом, только из другого отряда, да и вообще из другого города. Конечно, Натуська его отшила, любовь в письмах и по телефону - это не есть гут, как говорят немцы. Около себя, рядом - это и провожания до дому, и кинотеатры, и романтические вечера, и много других прелестей. Вот и не убудет у Натуськи, если я немного погуляю с ее бывшим. Я, собственно, понимала, что летний роман развивается только на юге, где ночные волны шуршат под ногами, морская вода холодит и будоражит одновременно, бесконечные звезды на млечном пути ведут куда-то в неизвестность. Я осознанно нырнула в это и вынырнула только перед отъездом Игоря. Сама я решила еще задержаться на недельку. Куда мне торопиться. Успею еще на работу выйти. Только Игорь не дал мне шанс вынырнуть окончательно, предложив через неделю заехать, посмотреть его город. Ну, пришлось согласиться - ведь все это было так романтично. Думала, ну съезжу, погляжу, и все на этом.               
     Но по возвращении домой, события начали стремительно развиваться. Выйдя на работу, через пару недель я обнаружила, что снова жду ребенка. Теперь я не рассуждала, что делать и куда идти. Просто позвонила по межгороду и сообщила об этом факте, и, не оставив ни малейшего шанса ошеломленному собеседнику, сказала, что жду его с предложением руки и сердца.               
- Я  познакомилась с твоими родителями,  теперь твоя очередь - знакомиться с моими.               
      И вот ошарашенные глаза мамы и папы, перелет, туда-обратно, для подачи заявления в загс, подготовка свадебного платья и прочих мелочей. Я приняла свою судьбу, и очень хотела уехать. Я не представляла, как буду жить здесь, в одной квартире с мужем и родителями, которые сами целуются на кухне. А ей где целоваться - в ее маленькой комнате? Не много ли страстей на сорок восемь квадратных метров? Может произойти взрыв. Игорь казался мне более свободным человеком, во время моего визита, который сам и оплачивал, возил меня на отцовской машине по окрестным достопримечательностям. И квартира у них была по больше, и само расположение города по лучше, ближе к столице и морю.             
      И вот в момент этих мысленных расчетов появился Андрей. Он позвонил по телефону и сказал, что соскучился и хочет меня видеть. Это был крах! Все мои расчеты полетели к черту. Послезавтра вылетать на свадьбу, а тут такое. Я вдруг поняла,  что никуда не хочу лететь, а хочу сейчас, немедленно бежать на встречу с Андреем. Встреча, как говорили по телевизору, прошла в теплой и дружественной обстановке.               
- Ань, прости, я не звонил тебе. Но я ведь уезжал на север, денежек заработать. Зачем денежек? Ну как же, они всегда нужны. В прошлый раз, машину вот прикупил, японскую. А ты думала - я бухал и по бабам бегал что ли, все время, когда меня не было ? Нет, Ань, я честным, тяжелым трудом зарабатывал деньги на свою благополучную жизнь. Да не смейся. Труд, и правда, был тяжелый. И как в песне «бьется в тесной печурке огонь, на поленьях смола как слеза, и поет мне в землянке гармонь про улыбку твою и глаза». Я так скучал, Ань. А ты даже мне не написала ни разу. Куда? Так я же тебе два письма отправил с обратным адресом, а ты не ответила. Не получала никаких писем? Ну не знаю, у родственников спроси, может, дели куда. Ну что в нашу любимую пиццерию завалимся? Нет? А что случилось, ты разлюбила сухое вино и кальмаров? И пиццу с грибами? Не можешь, тебе домой надо? Я чего-то не понимаю? Ты замуж выходишь и послезавтра уезжаешь? Не пожалеешь потом? Может, ты поторопилась? А, ну да, это же я виноват, не писал тебе, не звонил, и вообще последний дурак. Ну что же, желаю тебе счастья, раз ты так решила. Давай хоть подвезу тебя на прощание.               
     Последний поцелуй. Я стояла в подъезде, опершись на почтовые ящики, и рыдала. Вся моя рассчитанная новая жизнь была мне сейчас совершенно ни к чему. Боже, какая я - дура. Сейчас, когда гранатового кольца нет, Андрей то все-равно со мной бы остался. А это значит. Все, все, успокойся, уже ничего не значит. Перестав всхлипывать, и, подождав, пока просохнут глаза, я поднялась в квартиру. Мама встревоженно смотрела на меня: « Где ты так долго? Мы уже начали беспокоиться». « Мне тут два письма летом приходило. Где они?» - я  решила не откладывать объяснения на потом. «Так вот они, я просто забыла отдать, закружилась» - мама пошла в спальню и достала их из комода. Я  молча взяла конверты и ушла в свою, комнату, плотно прикрыв дверь.               
– Анюта, привет, пишет тебе работяга и трудяга. Валим лес в надежде на большие деньги. Твоя карточка висит у меня над кроватью на деревянной стенке барака. Очень скучаю. Черкни мне пару строк, вот по этому адресу: Тюменская область, Няганский район…               
- Ань ,не дождался от тебя ответа. Я очень скоро, в конце лета, максимум в сентябре уже вернусь, если комары не сожрут. Ты, надеюсь, ждешь меня? … Твой Андрей Каминский.               
     Только медитация в форме «мне нельзя плакать, мне нельзя плакать» удержала меня от истерики.