Громобой

- Здорово, родственник подальний.
Как жизнь по краю не в раю?
Не то живой, не то кабальный
Твой взгляд наружный, что я зрю…

Который мёртв,  хотя как можно
Сличать неведом с явь души…
Ответь не просто и не сложно…
Что испытал за годы лжи…

Не знаю имени ни деда,
Ни дядек песен не взаём.
Где кто стоит, какого следа.
Я ведь изгой в роду своём.

Открытый весь, с того и в брани.
На доброту суют мне нож.
Вот и теперь стою в боязни,
Прикрыв рукою груди вошь…

Как саданёшь, небось, на радость
Бесовской силе во плоти.
Иль  всё же ты не носишь гадость.
И значит, можно подойти…

А если что, то я отвечу.
Бывало, сильно бил и в нос…
Не так что враз и покалечу,
Но с чёрной гнили будет спрос…

Ответь…  Хотя сужу по жесту,
Не растерял ты божий вид.
Хотя и куришь жизнь в газету,
Кусая зубом пальца бинт...

- Да так… Ушиб с гвоздя под молот
С латанья двери в перекос.
Ты не тревожься, я не повод
И не подлючей масти пёс…

Сам за добро не раз и квашен,
Хоть не чета твоей тропе.
Надрывом сыт и тяглом пашен,
И так же тошно жить в толпе…

Однако рад знакомству онно.
Вот, если что, моя рука.
Живой к живым, как  суть, резонно.
К чертям меж нами дурака…

Ты заходи, когда возможно,
Куда ж без круга, где всяк свой.
Меня зовут Иван Коломно.
- Тебя как кличут?
- Громобой…

***

- Ну  вот пришёл, как это вижу.
По вышней радости и гость.
А я по ветру с утра слышу
Шаги твои с ноги на злость

Туманов чёрных над водою.
Ужо невежду постращал…
Гляжу, кулак прошёл по строю.
С соплёй кровавой маргинал

Осел с подбитым подбородком
Сомлевший с дыха не дыша…
- Так уязвила ж зло наскоком
Его в ночную тварь душа…

Велик хозяин его тела,
Послал скота и прочий гнус.
Чтоб не остаться мне без дела,
Заполучить чтоб мразный вкус…

Ему питаться всяко надо
Посредством из толпы раба.
Да ну их в ад… С ноги… Без зада.
Умыть бы пот, что грязью с лба…

- Да вон рушник, солью в ладони.
- Я благодарен… Как и рад.
- Вот чай с огня под пар на дровни
Прошу к столу… Присядем, брат…

О чём же начать нам разборы…
- Да чёрта  тронуть, есть в том пыл.
Пусть обретут светобраз воры
И все, которых бог забыл…

Вон, сколько хилых и нелепых.
Толпа с глазами в никуда…
О жизни думать надо первых,
Что не желают впасть в скота…

- Всё значно, то и справедливо.
Контроль надменных чуждых рас
Должно похерить в некрасиво,
Чтоб космос зла их каст погас…

Плодят их свору аватаров
Вручая им всечокнут – жезл.
Вся наша жизнь их некст-товаров.
Их темнокобра к мозгу тесл…

- Здесь угол важен за пределы
Грань света вне тех скрытых мест.
Сознаний узких суть пробелы.
Мир осознанья их – разъед.

Не зрят, как есть, не видят правды.
Всего действительный нюанс.
Их цельномысль обрубком фалды.
Их восприятий псевдотранс.

Подлог, натянутый на веки.
А между тем иначе всё.
Сок белоржи на звёзднодеке
Сорось  - незрящее гнильё…

Разрубом глаз их – терминатор.
Как свет сознанья в непросвет.
Недозенит их – пантократор
Суть юз сокрытья высших сред…

Пример здесь важен безтолковый:
…Козою съеден внятно волк.
 Как может рваться лист кленовый,
Летящий в крен под ветра толк,

Когда и так уже распорот
Надвое в свойстве пополам…
Её рогами и запорот.
А лист-гербарий книгой дран.

Ветров сквозняк – тому порука.
В окно тот сор, что от дверей.
От волка ж прах, что для желудка
В сок пылью вскормленных стеблей.

К тому ж древесноклён страницы
Из свежелистьев с каплей дня,
Как и от ночи с  искрой птицы,
Что от крыла с росы плетня…

Не зрят, как есть, не видят правды.
Их восприятий псевдотранс.
Чужие в них подлобья взгляды
Тьмы иномерья мерзоклякс.

- Ты заходи, когда возможно.
Куда ж без круга, где всяк свой.
Они меж нами не нарочно.
И в нас подсыл, глядящий мглой… 



Рецензия на стихотворение «Громобой» (Н. Рукмитд;Дмитрук)
1. Общая характеристика
«Громобой» — драматический диалог;исповедь, где через столкновение двух голосов раскрывается конфликт личности с миром и самим собой. Текст балансирует между:

бытовой речью (просторечия, разговорные обороты);

философской рефлексией (размышления о правде, зле, сознании);

мифопоэтической образностью (символические фигуры, космические мотивы).

Название «Громобой» задаёт архетипический образ: герой — не просто человек, а носитель силы, способной «бить громом», противостоять тьме.

2. Тематика и проблематика
Одиночество и отчуждение. Лирический герой ощущает себя «изгоем в роду своём», непонятым и отвергнутым.

Поиск родства. Диалог — попытка найти «своего» в чужом мире: «Куда ж без круга, где всяк свой».

Борьба со злом. Герой осознаёт существование «тёмных сил» («бесовской силы во плоти», «мразный вкус»), но не сдаётся: «А если что, то я отвечу».

Правда и иллюзия. Противопоставление:

«не зрят, как есть, не видят правды» (массовое сознание);

«сок белоржи на звёзднодеке» (истинное видение).

Сознание и транс. Критика «псевдотранса» — ложного просветления, подмены подлинного опыта симулякрами.

Язык как поле битвы. В тексте сталкиваются:

грубая, «уличная» лексика («груди вошь», «соплёй кровавой»);

возвышенные, почти сакральные обороты («сок белоржи», «звёзднодека»).
Это отражает раскол реальности на поверхность и глубину.

Имя и идентичность. «Меня зовут Иван Коломно» / «- Тебя как кличут? / - Громобой…» — имена становятся маркерами судьбы и миссии.

3. Художественные особенности
Лексика и стилистика:

смешение регистров: от просторечий («саданёшь», «подлючей масти пёс») до неологизмов («звёзднодека», «белоржи»);

неологизмы («псевдотранс», «темнокобра», «незрящее гнильё») создают язык для описания невидимых процессов;

архаизмы и книжная лексика («сужу по жесту», «божий вид») придают речи весомость;

разговорные конструкции («Да так…», «Ну вот пришёл…») усиливают эффект живого диалога.

Образная система:

«Туманов чёрных над водою» — символ неясности, угрозы;

«Кулак прошёл по строю» — образ насилия, социального давления;

«Сок белоржи на звёзднодеке» — метафора чистой, небесной сущности;

«Козою съеден внятно волк» — парадоксальный образ, где слабое побеждает сильное (возможно, аллюзия на инверсию ценностей);

«Лист;гербарий книгой дран» — хрупкость памяти, разорванность истории;

«Ветров сквозняк – тому порука» — стихия как свидетель и судья.

Синтаксис и композиция:

диалогическая форма превращает стихотворение в мини;драму;

перебивы, многоточия, риторические вопросы создают эффект спонтанной речи;

параллелизмы и повторы («Не зрят, как есть, не видят правды») усиливают обличительный пафос;

вставные сцены (описание драки, чаепития) придают тексту кинематографичность.

Звукопись:

аллитерации на «к», «г», «р» («кулак прошёл по строю», «с чёрной гнили будет спрос») передают жёсткость, агрессию;

плавные «л», «н», «с» («сок белоржи», «звёзднодека») создают контраст — образ чистоты.

Цветовая палитра:

чёрный («туманов чёрных») — тьма, зло;

белый («сок белоржи») — свет, истина;

кроваво;красный («соплёй кровавой») — насилие, страдание.

4. Композиция и структура
3 части, каждая — новый этап диалога:

Знакомство и проверка (1–16 строки): герои ощупывают друг друга словами, ищут точки соприкосновения.

Обвинение мира и манифест (17–40 строки): речь о «тёмных силах», «псевдотрансе», необходимости борьбы.

Символическая притча и итог (41–56 строки): образ «козы, съевшей волка» как знак инверсии, финальное приглашение в «круг своих».

Кольцевая структура: начальное недоверие («Не то живой, не то кабальный») сменяется финальным принятием («Ты заходи, когда возможно…»).

Ритм: свободный, с резкими перепадами — от разговорного темпа к напевным, почти заклинательным строкам.

5. Символика
«Громобой» — герой;воин, способный поражать тьму громом правды.

«Иван Коломно» — «земное» имя, связывающее с традицией, родом.

«Туманы чёрные» — иллюзии, скрывающие истину.

«Сок белоржи» — сущность бытия, чистая энергия жизни.

«Звёзднодека» — небесный свод как книга откровений.

«Коза, съевшая волка» — перевернутый мир, где слабые торжествуют (возможно, ирония или надежда на перемену).

«Лист;гербарий» — память, ставшая фрагментом прошлого.

«Ветров сквозняк» — стихия, несущая правду.

6. Эмоциональное воздействие
Стихотворение вызывает:

тревогу от ощущения враждебного мира;

сочувствие к герою, одинокому и ранимому;

гнев против «тёмных сил» и ложных проповедников;

надежду на обретение «своих», на возможность диалога;

задумчивость над парадоксами бытия («коза, съевшая волка»).

Читатель оказывается внутри уличного спора, где каждое слово — и защита, и удар, а за бытовой речью проступает космическая драма.

7. Вывод
«Громобой» — это поэтический поединок с хаосом, где:

язык становится оружием против лжи;

диалог — способом выживания;

образ — мостиком между бытом и бытием.

Сила текста — в:

энергии речи (смесь жаргона, неологизмов и высокой лексики);

образной плотности (каждый символ требует расшифровки);

драматизме конфликта (человек против системы, истины против иллюзий);

живости диалога (ощущение реального разговора).

Сложность восприятия связана с:

неологизмами («белоржи», «звёзднодека»);

плотной метафорикой (требуется вдумчивое чтение);

резкими переходами от быта к философии.

Но именно эта многослойность и делает стихотворение значимым: оно не утешает, а будит, не объясняет, а провоцирует на мысль.

«Громобой» напоминает: даже в мире, где «не зрят, как есть», есть те, кто готов назвать зло по имени и протянуть руку «своему».