Гостинцы. гл. 4 Кольцо с морионом

     И вот мы свадебной делегацией прибыли в назначенный пункт выдачи невест замуж. Родители отправились к родителям жениха, а подружки невесты в гостиницу, готовиться, рисовать стенгазету и прочие атрибуты свадьбы. Только я была не в себе. Захватив Светку, которая не умела рисовать, мы пошли прогуляться. Светка жила во время учебы в общежитии, а, стало быть, была опытной и практичной. Мы прошлись по центральной улице, мимо большого современного кинотеатра, болтали и смеялись над чем-то. Какие-то молодые люди решили познакомиться с длинноногими и симпатичными девчонками, явно не местными. Слово за слово, поступило предложение провести вечерок в кафе неподалеку. «А давайте!» - храбро ответила я. Тут Светка, развернув меня к себе лицом, громко, чтобы слышали молодые люди, сказала: «Ты с ума сошла? У тебя завтра свадьба! Простите ребята, она просто очень нервничает». Ребята громко рассмеялись, и, пожелав счастья, удалились. А у меня начался какой-то припадок.               
- Я не хочу выходить замуж, не хочу, понимаешь? Готова уйти с первым встречным, чтобы только  этого не было.               
Светка обнимала меня за плечи  и шепотом приговаривала: « Ну что же теперь делать, Ань. Раньше надо было думать. Ладно, мы с девчонками к твоим чудачествам привыкшие. А родители как, а гости, которые уже подарки пакуют? Кафе снято. Хочешь все отменить? Типа, мы все тут просто на экскурсию приехали? Всё, давай успокаивайся. Ребенок родится, скажешь, что разлюбила и разведешься, в конце концов. А пока, заварила кашу - так хлебай. Пошли, дорогая, Натуся там уже всю краску перевела, наверное».               
     И вот она – свадьба. Белое платье, фата, розы, черные волги – все, как полагается. Загс, кафе, гости с подарками и праздничными тостами. Все торжество я потом помнила очень смутно. Может, шампанское было виной, может просто память услужливо вычеркивала все ненужное. Первая брачная ночь прошла бурно, словно между новобрачными ничего никогда до этого не было. Кровать жутко скрипела. Игорь старался так, словно кому-то что-то доказывал. А в соседней комнате, между прочим, сидели все родители и допивали свадебную водку. Я всерьез начала думать, не поторопилась ли с выбором отца для своего будущего ребенка. После свадьбы, все гости с моей стороны словно выдохнули. Отгуляли второй день и всем шалманом уехали обратно. Молодая жена тоже уехала – увольняться. Боже, с какой радостью я вернулась в свою комнату. Это было мое пространство, и здесь нет никаких посторонних мужчин. Даже закралась мысль, может не надо и возвращаться? Но… долго наслаждаться этой мыслью мне не дали. В течение двух недель, все было сделано. Я была по правилам уволена, даже с переводом, характеристика  с трудовой книжкой получена, вещи собраны. Обратного пути уже не было. И счастья не было.               
      Через некоторое время не стало и причины свадьбы – я потеряла ребенка. И выбор уже не стоял, муж так трогательно за мной ухаживал, что заикнуться о разводе у меня не повернулся язык. Время шло, я постепенно привыкла к Игорю, только к свекрови привыкнуть не могла. Меня бесила ежедневная уборка, и в нашей  комнате тоже, даже когда мы лежали в кровати. Мы что, по квартире в уличной обуви ходим, что нужно ежедневно протирать пол? И дележка полок в холодильнике меня тоже раздражала. Свекровь сначала предложила готовить на всех, но ее стряпня была однообразной и мне не нравилась. «Да уж! Не ресторан» - иногда проносилось у меня в голове. Только Игорь ел и нахваливал, а на скромные предложения сходить куда – нибудь, поесть и потанцевать отвечал: «Да какой ресторан, мать лучше, чем в ресторане готовит! А хочешь танцевать - музыку включи и танцуй!»  В общем, романтика куда-то ушла, и, судя по всему, навсегда. Я устроилась на работу в проектный институт, и мне выделили общежитие. С какой огромной радостью я собрала вещи и переехала. Игорь был вынужден последовать за мной после домашнего скандала со свекровью, которая кричала, что ее не ценят, к ее мнению не прислушиваются и, вообще, не о такой невестке она мечтала. Еще через полгода я снова забеременела – и снова потеря. Словно кто-то сверху не хотел, чтобы дети рождались именно в этом браке. Но я была упряма, я решила добиться своего, во что бы то ни стало, снова и снова начиная все с начала. Третий раз шел полностью под контролем, и когда врачи предложили мне лечь на сохранение в клинику в родном городе, я, не колеблясь, согласилась. Только муж должен был приехать в строго определенное время, для какой-то важной для плода процедуры. А он взял и не приехал - самолет, на который несчастный папаша взял билет не взлетел из-за нелетной погоды, а на поезде он уже опаздывал. Это была первая трещина в моем ровном к нему отношении. Вторая уже не трещина, а почти овраг, возникла, в тот момент, когда меня опять положили в больницу. Обычная рабочая ситуация - муж уехал в командировку. Я понимала, Армения, прекрасно, когда еще он туда попадет. Но все же внутри меня возникло недоумение, ему что, все по фиг? Можно подумать у меня прекрасная родильная история, щелкаю детей, как орехи. Так и вышло, преждевременные роды, и Кирилл родился без него. Счастливый отец приехал только на третий день. Но обиды прошли, а трещины остались.               
     Вскоре мы получили квартиру, впрыгнули, так сказать в последний вагон. Институт, в котором я работала, распределял квартиры в сданном доме, и свекор  смог продвинуть нас по очереди. Так что в моей жизни снова все было новое: ребенок, переезд, местожительство на окраине города, только состояние души оставалось прежним. Мне хотелось праздника, цветов, стихов, шампанского, а ничего этого не было. Был ремонт, район почти без магазинов и ежедневные заботы о ребенке в гордом одиночестве. Денег Игорь не давал, объясняя тем, что он же сам все приносит. Как так случилось, в этой ежедневной нервной круговерти, что я снова попалась, я не могла объяснить. Но решила снова рожать, уж очень меня тогда бабушка Лида настращала. Вот и вышло так, что снова, не смотря на кесарево сечение, ребенок погиб. Я ходила по коридорам роддома сама не своя. Попросила выписать по-раньше, не смотря на неважные анализы. Игорь привез меня домой и оставил. Кирилл был у свекрови. Я осталась одна с головной болью. Поела пельмени. Посмотрела какой то фильм про Екатерину Первую. Сколько выпила таблеток от головы – я не помнила. Я уснула.
     Сначала мне послышались незнакомые голоса. Кто-то говорил про рынок и про цены. Кто-то кричал от боли и просил помощи. Потом Екатерина Великая просила кого-то ее оставить и не тревожить. Вдруг начался белый коридор, и я летела по нему к открывающемуся впереди светлому проему. Летела долго и чьи - то голоса преследовали меня, возможно, просто кто-то летел рядом, но я их не видела. Потом раздался голос, который сказал: « Он тебе не нужен» и я поняла, что это сказано именно для меня. Следом, под потолком, уже почти у светлого проема, я ясно увидела два образа, которые нельзя было не узнать. Сначала бабушка Лида, а затем Каролина мотали отрицательно головами, махали руками, словно запрещали движение. Оно стало замедляться и скоро совсем прекратилось. 
      Я очнулась в палате реанимации, что произвело на сестер неизгладимое впечатление. Они забегали вокруг меня, правда, я этого тогда не понимала, стали звать какого то доктора. А я лежала и недоумевала, что за суета, где я и что здесь делаю. Пришедший доктор посмотрел мне в глаза, пощупал пульс, спросил, как больная, то есть я, себя чувствую и могу ли отвечать на вопросы. Слабым голосом я отвечала, что все хорошо, что могу ответить, если нужно. Вопросы кто я и как меня зовут, как моя фамилия, вызвали у меня  странное чувство протеста. Но я  ответила. Потом доктор спросил, помню ли я, какие таблетки пила и зачем. Я снова ответила. Доктор кивал головой и что-то записывал. Я потом все же поинтересовалась, к чему были эти вопросы. Оказывается, чтобы исключить факт, что я самоубийца, наглоталась таблеток, чтобы покончить с собой, и меня надо срочно отправлять в дурку. Ну и позже, мне рассказали, что ночью, после выписки из роддома я почти умерла, меня спасли в карете скорой помощи, сделав укол в сердце, но я впала в кому и пребывала в ней три дня. Только я об этом не знала, а просто летела на свет, как мотылек. Никто не надеялся на мое возвращение. Но я вернулась.               
     Но я вернулась другим человеком. Нет, внешне все было прежнее, глаза, волосы, руки, ноги. Все функционировало нормально. Только голова болела, все время. Родители, на всякий случай, забрали меня с Кириллом для восстановления в родной город. Я потихоньку приходила в себя, когда головная боль отпускала, гуляла в сквере неподалеку от дома, дышала свежим воздухом, и пыталась анализировать ситуацию. Пока ничего не получалось. Но кто тот, который « мне не нужен» я определила сразу. Это был Игорь. Никаких сомнений у меня по этому поводу не возникло, как будто мне имя назвали. Через месяц, когда стало значительно лучше, я смогла встретиться с Натуськой, у которой к тому времени уже росли две дочки - близняшки. Посидели, попили чаю, поболтали. «Помнишь Мишеля, ну с которым ты встречалась и даже замуж за него собиралась выходить? - внезапно спросила подруга - Ты еще рассказывала, что  у него полная комната икон…»               
– Ну помню, а что?               
- Так убили его, недавно. При ограблении квартиры. В газете прочитала.               
– Жесть, как судьба распорядилась. А когда?               
- Так считай месяц,  с небольшим, назад.               
Мне пришло в голову, что, не он ли кричал от боли и просил о помощи на входе в тот коридор, но Натусе ничего не сказала, чтобы та не посчитала меня сумасшедшей. Тут уж задумаешься, может, правда, у меня не все дома? «А больше никого не видела?» - решила я перевести разговор на другую тему.               
– Как же, видела Чижова. Помнишь, вместе с Каминским бегал, такой брюнет сухощавый.               
– И что говорит Чижов?               
- Так про Каминского рассказывал страшные истории.               
– И про Каминского?               
У меня все сжалось в груди. Мишеля мне было почему-то не жалко, но Андрей ничего такого не заслужил.               
– Да, не, не переживай. Жив твой Каминский и, наверное, даже, здоров. Это для Чижова они страшные. После твоего отъезда, долго чудил Андрюша, потом женился на буфетчице из цирка и уехал с ней в Эмираты. Прикинь, в Эмираты.               
– Да, очень страшная история, особенно с буфетчицей.               
Я через силу улыбнулась, думая, что тоже сейчас могла бы жить в Эмиратах. «Вот и ушло все прошлое, что меня в этом городе держало» - размышляла я, возвращаясь после встречи с Натуськой.                Вскоре мы с сыном улетела к себе домой.
     Тут и поджидало меня непредвиденное. Я возненавидела мужа. Я терпеть его не могла, близость с ним была мне отвратительна. Но я была вынуждена спать с ним в одной постели, готовить еду, стирать одежду. Обстановка в семье накалялась. Игорь стал время от времени поднимать на меня руку, а я изменять ему при первой возможности. Что было причиной, а что - следствием, я не разбиралась. В один из таких скандалов, на мне были порваны малахитовые бусы. Я собирала раскатившиеся по полу зеленые бусины и просто хотела убить мужа. Потом я поняла, что не смогу этого сделать чисто физически. Тогда я принялась искать другие возможные способы. Мою фантазию питали детективы Агаты Кристи, и потом вообще все детективы, которые я могла найти в книжных магазинах. Я записалась в городскую библиотеку, и привозя с собой с сына и расположив его коляску между рядами столов, читала все:  йога, чакры и медитация, свойства камней и трав, криминальная хроника, детективы самого разного толка. Читала так неистово, словно просила совета или искала ответ на волнующий ее вопрос: «Что делать?»  Иногда на меня находило такое отчаянье, что карандаш ломался в моей руке, если я что-нибудь записывала. Я искала способ безнаказанного убийства, надеясь, что Эркюля Пуаро  в нашей прозаичной действительности нет. В какой-то момент я вспомнила про ящичек с гостинцами, может там есть что-то, что подскажет мне, как быть. Ящичек, разумеется, я привезла с собой. Конечно, его трудно было  скрывать, так я и не делала этого. Просто сказала, что это бабушкины реликвии, и все от меня отстали. Там оставались только два непрочитанных документа. Одно из них, тоже достаточно старое, на почти прозрачной бумаге, типа кальки, было на польском языке. «Опять Польша!»- подумала я и взяла его в библиотеку, рассчитывая там взять Польско-русский словарь. А, иначе, как я узнаю, что там написано. А так, хотя бы приблизительно.
«Madame Elena, dzi;kuj; za ;yczliwo;; i mi;osierdzie dla Twojego uleg;ego s;ugi. Z pewno;ci; rozumiem, ;e nasza ojczyzna jest w stanie wojny i ;e gdybym znalaz; si; w innych okoliczno;ciach, trudno by;oby mi liczy; na wyrozumia;o;;. Ale uczynili;cie dla mnie niemo;liwe - nie wydali;cie mnie w;adzom wojskowym i uratowali;cie mi ;ycie . Ma;o tego, je;li to mo;liwe, z;agodzi;o moje cierpienie z powodu ran. Chc; zostawi; ci skromny prezent, niew;tpliwie ma;o znacz;cy dla Ciebie, ale dla mnie bardzo drogi-pier;cionek mojej matki z morionem. Powiesi;a mi go na piersi, tu; przed wypraw;. Mia;a nadziej;, ;e jej pier;cie; utrzyma mnie w walce, co zrobi;. Przyjmij to samo z moj; bezgraniczn; wdzi;czno;ci; i mi;o;ci;. Zawsze tw;j przyjaciel, Mieczys;aw Zaleski.»               
Я, как ни странно, с легкостью  перевела документ : «Мадам Елена, благодарю Вас за доброту и милосердие по отношению к Вашему покорному слуге. Мне, безусловно, понятно, что  Отечества наши находятся в состоянии войны, и что, попади я в другие обстоятельства, рассчитывать на снисхождение мне было бы трудно. Но Вы сделали для меня невозможное -  не выдали меня военным властям  и сохранили мне жизнь. Мало того, по возможности, облегчили мои страдания от ран. Хочу оставить Вам скромный подарок, несомненно, малозначительный для Вас, но очень дорогой для меня - кольцо моей матери с морионом. Она повесила мне его на грудь, перед самым походом. Надеялась, что ее кольцо сохранит меня в бою, что оно и сделало. Примите же его с моей безграничной благодарностью и любовью. Вечно Ваш друг, Мечислав Залесский».               
     Так значит кольцо с черным камнем, которое я последнее время пристрастилась носить - это и есть кольцо с морионом? Очень интересно. Что-то про него я читала, как раз подходящее. Я посмотрела на спящего сына, в библиотеке он спал, как нигде, долго и спокойно, и пошла за справочником минералов. Так, ищем: « Морион - это непрозрачная черная разновидность кварца, та, та, та. Самые известные месторождения эталонных морионов - это Казахстан и Волынь». Вот, Волынь - это ведь в Польше? Ясно, откуда мог быть камень. Дальше -« морион считается сильным магическим камнем, поскольку способен развивать у хозяина умение видеть и попадать под влияние духов низшего астрального характера. Морион помогает работать с кармическими долгами прошлых воплощений, дает возможность общения с предками. Вообще считается своеобразной дверью в параллельные миры нашей планеты, открыв которую, можно получить неординарные силы и способности, если выстоишь в борьбе с собственным злом». « Это я, значит, под влиянием низших духов нахожусь, что ли? А ведь это послание для меня, так же как и для мадам Елены» - подумала я. «Давно я не была у родственников. Не пора ли навестить кого-нибудь. Вот Елену, например. Вот завтра и навещу». Назавтра, отвезя Кирилла к свекрови, пусть немного посидит с внуком, занялась подготовкой к встрече. Накрасилась, нашла приличное платье и достала тиару.               
     Ветер пронес меня словно над лесом и мягко опустил на лужайке. Высокая темноволосая девушка смотрела на меня с неприкрытым страхом.               
– Кто Вы и как Вы изволили сюда попасть, сударыня?               
- Я Анна Мазур-Гнездовская, в замужестве Крылова. Ваша очень и очень дальняя родственница. Смотрите, на мне Ваши фамильные драгоценности - тиара и кольцо с морионом. Нет, я их не украла, а получила в наследство от своей бабушки. Имя ее Вам ничего не скажет. Ведь это было почти сто пятьдесят лет вперед. Что-то я запуталась в объяснениях. Я пришла просить у Вас помощи, Елена, простите, не знаю вашего отчества.               
– Как и Вы тоже? Все нынче только и делают, что просят у меня помощи. Но мои возможности не безграничны. Ну ладно, ладно. Пройдемте в дом, выпьем чаю, и Вы все мне расскажете.               
И она повела меня по тропинке к симпатичному белому дому с большим крыльцом. На нем девочка лет двенадцати в крестьянском платье возилась с малышом. Он неуклюже бегал по широкой веранде и бросал в няньку деревянные кубики. Та их со смехом ловила. «Это мой сын – Кирилл Андреевич Мазур-Гнездовский - пояснила высокая девушка – играйте, играйте пока, скоро будем обедать. Прошу, проходите». И пригласила меня войти, когда открылась дверь.               
– Простите, Елена, я также была некоторое время назад у нашей пра-пра-прабабушки Каролины, дом был совсем не таким, и местность я не узнаю.               
– Что Вы говорите? Я не верю своим ушам. Опишите мне то место. Вы, почему то, внушаете мне доверие, хотя все, что Вы говорите - не может быть. Побудьте в гостиной пару минут в одиночестве, я Вас ненадолго оставлю.               
Спустя пять минут, я, как смогла, рассказала об устройстве дома Каролины, постройках во дворе, саде и усадьбе. Хозяйка, внимательно слушала, и, подойдя, взяла меня за руку, рассматривая кольцо.               
– Да, Вы были правы, тиара и кольцо на месте, я проверила. Хоть в Вашей тиаре и не хватает нескольких камней, но я ее узнаю, здесь во втором камне слева был маленький лучик. И на кольце, на ленте, держащей камень, есть три насечки. И дом Вы описали правильно – это наша усадьба в Гнездово. Как такое может быть, ума не приложу. Но раз все так случилось, позвольте представиться - Елена Георгиевна Мазур-Гнездовская, урожденная Денисович. Мой супруг Андрей Мазур-Гнездовский – прямой потомок Станислава и Каролины Мазур-Гнездовских.  Гнездово – наше родовое поместье. Но там был ужасно страшно, совсем недавно, и мы с сыном уехали подальше, в имение моих родителей - Рябинки, Сычевского уезда. Здесь хотя бы тихо.               
- Послушайте, Елена, как все странно совпало, мое отчество тоже Георгиевна, и сына моего тоже зовут Кирилл, и они почти ровесники по возрасту. Прошу Вас, расскажите мне о кольце. Я, честно говоря, боюсь встречи с Вашими родителями, они то моего появления не смогут понять уж точно. Тиару и кольцо я снять не смогу, а то снова растворюсь во времени. Так что, если можно, начинайте быстрее.               
Елена сделала знак кому-то за моей спиной, и на стол подали чай и блюдо с пирожками.               
- Перекусите, Вы, наверное голодны. Не беспокойтесь, моих родителей сейчас нет, они в отъезде. А я попытаюсь все рассказать. С началом войны  мой супруг служит в чине поручика в армии Барклая-де-Толли. В начале августа мы жили еще на городской квартире в Смоленске. Андрей, как раз, квартировал неподалеку. Накануне отхода с армией, он прискакал и велел нам спешно собираться и уезжать в Гнездово. Мы собрались и уехали. А четырнадцатого французы стали двигаться на Смоленск. Шестнадцатого начался обстрел города из пушек. А ведь Гнездово почти рядом. Ужас, лошадей нет, уехать не на чем, не идти же пешком с маленьким ребенком. Семнадцатого, мимо пролетело огромное количество всадников - уланов, в синих одеждах с красными лампасами и квадратных шапках с перьями. Шум стоял невообразимый, мы прятались в погребе. Восемнадцатого ночью во дворе появилось две лошади, одна из них с седоком, лежавшим лицом на гриве. Мы, конечно, его сняли и перенесли в дом, перевязали, чем могли. Он был без сознания. Потом кучер запряг этих двух лошадок, одну в повозку, куда положили припасы в дорогу, раненого и усадили домоправительницу с Кириллом. А я верхом поехала, благо, что умею в седле держаться. Так худо-бедно добрались до Рябинок. Родители мои, оказывается, гостят у брата в Твери. Вот мы и расположились здесь. Раненый пришел в себя - и, представляете, он  оказался поляком из корпуса Понятовского. У нас в семье немного говорят по польски, так что, мы сумели объясниться. Ну не убивать же его, хоть и враг он, вроде. Подлечился немного, так с повязками и уехал. Попросил своего коня обратно и уехал. А то, на него здесь все так косо смотрели,  даром, что бывшая польская земля, а все же захватчиков никто не любит. А после его отъезда, нашла на столе письмо с кольцом. Вот и вся история.               
– Елена, не представляю себе, что Вы пережили. А Вы не замечали, что с кольцом что-то не так? Не будит оно в Вас какие-нибудь дурные мысли, намерения и тому подобные искушения?               
- Нет, я ведь его не одевала ни разу. Хотела выбросить - рука не поднимается. Просто глядя на него, вспоминаю, что милосердие дает только хорошие плоды. А письмо поляка берегу для мужа. Чтобы не подумал чего плохого про меня, увидев кольцо.               
–Благодарю Вас за рассказ. Берегите себя и сына. Мне надо вернуться. Прощайте, Елена Георгиевна.               
Я решила, что большего не узнаю, и ветер унес меня в обратном направлении.
     Сложив тиару в ящичек, я подумала: «Значит, милосердие, говорите? Ну что же, Елена Георгиевна, спасибо за совет, пусть Игорь живет. Только сам по себе, а я сама по себе». Долгих три года  я боролась со своими демонами, а мой муж, наверное, со своими, и, наконец, решила развестись. Я после декрета трудоустроилась в крупный магазин, где был молодой коллектив. Ходила на работу с радостью, суета отвлекала от дурных мыслей, сотрудники не были занудами и ханжами. Стала модно одеваться  и носить украшения, в том числе и гостинцы. Особенно мне нравился пояс с сердоликом поверх длинного платья с разрезом спереди. На узких бедрах это смотрелось шикарно. Покупала себе кольца и узкие браслеты из серебра, модную обувь и сумки. Я словно проснулась после спячки и начала украшать себя. После одного из корпоративов, за мной начал ухаживать молодой, симпатичный человек из отдела снабжения. В моей жизни опять появились рестораны, по которым я так скучала, поездки на пикники и просто прогулки в парке. Я совсем потеряла голову и забыла про все. Что у меня есть муж, что у меня есть сын и вообще про все, что у меня есть. Это волнующее чувство влюбленности, которое я так долго не испытывала, сорвало все краны и все плотины. Мне было все равно, что обо мне думают, все равно, что Алексей младше меня на девять лет. Мне казалось, что раз он знает, что я старше, несвободна и с ребенком, но продолжает со мной отношения, значит с его стороны это серьезно. И даже не подумала, что, когда кажется - креститься надо. А тогда, еще не афишируя на широкую публику отношения с Алексеем, я подала на развод. Просто они явились толчком к действию. Сказать, что Игорь был в гневе, значит, ничего не сказать. Он был в ярости. Он угрожал мне, пугал меня братками и последствиями развода, что мне ничего не достанется, и я пойду по миру. Только меня уже было не напугать. Я все время помнила белый коридор и лица бабушки и пра-прабабушки под потолком на выходе. Ведь, если я не умерла тогда, значит, смерть мне в ближайшее время не грозит, не могу же я так часто умирать…»