Марья Тимофеевна, которая гром-баба

В недрах старого профсоюзного архива моя мама однажды отыскала шедевральный документ поистине народного творчества! Обьяснительная нашей соседки тети Маши лежала в папке "Меры приняты"и значит, по истечение скольких-то лет, письмена эти просто уничтожались и не захламляли тесные заводские архивы.
Мама сочла нужным сохранить эти чудом не выцветшие откровения тети Маши.Просто для себя. Ведь Маша была и подругой, и сменщицей надежной, в одном цехе работали. А я у мамы была дочкой с журфака, как никак!

Ну не буду томить, открываю кавычки.

"В наш цементный завод,  в комиссию по спорный вопросам от работницы производства номер 2 Богатыревой Марьи Тимофеевны,  объяснительная:

Я,  Богатырева М.  Т. , 4 апреля 1973 года отпросилась у мастера Леши Толстого в завком, за ордером. Покуда наконец добилась получения 4-комнатной квартиры через Комитет советских женщин по причине многодетности,  ведь семеро вокруг меня! Так что предзавкома Мазалов тут ни причем. Он бы мне ни в жисть ни помог, не радеет он за меня и простой народ, а все как-то мимо, все по блату раздаеть! Можете лишить прогрессивки, но это сущая правда. А я ему правду завсегда в глаза его бесстыжие!
Короче, из завкома я пришла в цех в пятом часу и вторую смену от сменщицы не принимала. Сразу, как обычно, начала проверять технику. Вдруг гляжу, греется редуктор на холодной камере. Я сразу сказала слесарю Зотову, что греется, говорю, Вася, иди попробуй ладошкой-то. На что Вася мне и ответил, что попожжей, Маша, у столовку сходим, щей похлебаем, а потом и дело пойдеть. И чего-то ходить туда-сюда качаиться. Что за мужики у нас у смене?
 А душа болить, до перерыва-то еще ого-го. Пошла я искать миканика и заодно масленки на апсперционнике прокручивать. Миканик увидел, что редуктор пашет как бешеный и потом, оказывается, дал команду подкрутить гайки. А мне-то об этом ни гугу! Я-то дальше пошла.
Я пошла на верхнюю площадку, там сидел мастер Толстой и машинист Югов. Доминошники, еп...! Ну, думаю, усе значить, спокойно, всех озадачила, можно в столовку выдвигаться потихоньку. Можно, говорю, Леша, я пойду? Он махнул, и я пошла, взяла себе молока, сочник и снова в цех.
А душа болить, усе какие-то на расслабоне. Вторая смена, начальства нету, директор завода в это время уже дома семью ибихаживаить. По цехам никого. Вот и расслабон. Я глянула, тронула, а редуктор веть греется пуще прежнего! Я за мастером, его нету, с Людкой-весовщицей где-то за хопрами обжимаются, еп...! Я за слесарем. Югов, говорю, греется ведь железяка! А он уже под мухой, бл ...! Щи столовские запил самогонкой, так с ним завсегда во вторую смену.
Во, ляпота, жисть у мужиков! 
Сама спустила воздух и начала обдувать холодом редуктор. Немного годя пришел мастер. Гена, говорю, исправляй ситуацию! В чем дело, Гена?! А он мне, да, гайку, мол, сильно перетянули. Да что же это у нас, Гена, все как из жопы! Да вы слесаря и миканики, и мастера! А кто за второй цех болеть будет? Я вить текникумов не кончала! Я вить  токмо от своего мудака токмо успевала рожать и рожать! И токмо просохну после роддома, и опять к вам, чертовы дети!
И вдруг меня вызывають и наказывають за аварию! В цеху говорять, тебя не было! Все решили на Марью Тимофеевну свалить, что б самим прогрессивки не лишиться.
Вот я вам, товарищь директор, и товарищь завком, усю обстановочку и описываю. Обидно мне. Я когда в цех не приди, все время там, об меня можно глаза намозолить. А меня премии на сто процентов - хрясь! Как по морде кирзовым сапогом! Это вам что?! Это ж понятно давно, что у нас бабы за все отдуваються. Вон, мы жили в коммуналке семеро по лавкам, да мы с мужем, усех девять. И пока одна баба Богатырева М. Т. не обратилась к другой великой женщине - Терешковой Валентине Николаевне, космонавту и защитнице советских тружениц, квартиру бы не дали!

Кстати, скажу за свою новую квартиру. Ведь ордер держали почти два месяца. И никто ни гугу. И вдруг мне переменили номер, была теплая, светлая, просторная, а дали угловую, окнами на мусорку! И теперь усе мне в глаза смеюца, мол, что Маша, скоко лет на цемзаводе с условноуголовниками сраными маешься, а завком тебе всучил что боже не гоже! А тут еще и премии лишили. Нету мочи боле молчать!

Двери у энтом новом жилье не крашены, ванна ободрата, старая, а кафель положить воще забыли что ли? Налево загребли? У кого  и туалет у кафеле, а я чем хуже? А полы? Эти доски рубанок нюхали хоть раз? Тряпки с полов не стянешь. Да недострой какой-то всучили!
Прошу разобрать мою петицию немедля. И зпомочь по всем неприятностям. Потому что не в силах терпеть неправду. Жду ответа в письменном виде и в течение трех дней. Не стоит тянуть время и оставлять мое сердце в непокое.
К сему Богатырева М. Т."

Кавычки закрылись. Но надо ж  было мне узнать у тети Маши, как события -то дальше разворачивались. А разворачивались они стремительно.
Объяснительная, а скорее, нападательная легла на пустой, как лысина, стол предзавкома ровно в тот момент, когда он уже был в отпуске. Маша Богатырева вошла в его кабинет в 17.05, а он умыл руки: "Я уже пять минут как в отпуске!". И отдал документ своему заму.
Зам, молодой паренек, полный деятельной энергии, решил даже задержаться на работе. Все-таки к нему впервые в жизни обратилась с посланием представитель рабочего класса - гегемона революции! Он это помнил из конспекта по политэкономии.
Зам начал читать Машины пространные каракули, запутался в специфических производственных терминах, подбоченился и изрек: " Недоработано.Надобно культурно оформить. И не карандашом".
-Что значит недоработано! - пошла в наступление Богатырева, давно прозванная на цемзаводе не иначе как гром-бабой! - Вам бумажка нужна, расписанная гусьим пером? Или правда? Вся правда жизни!
-Дело требует порядка, - как бы себе в нос изрек зампредзавкома.
- Вот я и требую порядка!
-Ладно те, ладно те, Мария...
-Тимофеевна!- поспешила дополнить наша героиня. - Мария Тимофеевна Богатырева, победитель соцсоревнования 1973 года, мать-героиня 2-й степени, почетный донор СССР, имею серебряный значок ГТО, почетную грамоту к 8 Марта....Что еще? Читайте! И принимайте меры.
Зам принялся читать ейный опус вслух, но дойдя до "миКаник","теКникум" "аПсперционик", не справился с дыханием, его перехватило, он закатился от смеха. Да так его закатило, что Маше пришлось приводить его в чувства.Графин с водой на казенном столе оказался кстати. Набрав полный рот воды, Маша со всего маху и брызнула прямо в розовощекого молодца. Зампредзавкома, он же его зять, тут же пришел в себя, вскочил и выпучил на Машу свои растерянные глаза.
- Вы анархистка! - только и нашелся что сказать.
- Читайте, читайте!
-Дальше про вашу квартиру. Это к делу не относится. Пока давайте разберемся, по праву ли Вас лишают премии. Приходите завтра на совместное заседание администрации завода и завкома, там и порешаем. Дело не терпит отлагательства.
На заседании зам распластался в своем выступлении, как палтус на сковородке, в пользу Маши, гегемона пролетариата и рупора партии. Маша слушала его во все уши, приоткрыв рот. А потом еще пересказывала сменщице:
-Вот шельмец! Вчера небось из института, а разговаривать с нашим братом умеет.
- Эх, Маша, Маша, душа наша! - раскрывала карты сменщица Яковлевна. - Дак ему ж тесть, наш предзавкома, твою просторную квартирку на солнечной стороне и подсуетил!А тебе угловую... Усекла? Хорошо что все описала! Теперь и премийку получишь, да еще и ремонтец в твоей квартирке сделают. Не Валентину же Терешкову ждать с визитом?!
- Во как! Ну ты, Яковлевна, еще башковитее меня!
В конце смены Богатырева не успокоилась. Подошла к студенту-практиканту Эдику и спросила: "А кто такая анархистка?"
-А-а, в вечерке, наверно, историей вас мучают? Ну это, если по современному, человек, не подчиняющийся установленным правилам производственной и общественной дисциплины, - студент постарался обьяснить доходчиво. Маша на секунду задумалась - вот так обвинение! Ну это мы еще посмотрим, кто анархист! И пошла она напоследок потрогать редуктор и асперционник, и все остальное, что требовало женского пригляда, строгости и ответственности.
г. Старый Оскол
цементный завод
1975 г.