Жизнь российская Книга-1, Часть-1, Гл-114

Глава 114

"Новые правила… Новые порядки…"
Реформа медицинская продолжается



Только в государственной службе познаёшь истину.
(Козьма Прутков)



Прошло несколько дней. Три-четыре-пять…
Кульков к Ольге Олеговне отправился узнать про анализы. Она же сказала прийти. Надо исполнять предписания врача чётко и вовремя.

В этот раз (как и в тот первый) Василий Никанорович на крыльце поликлиники по велению судьбы (или его величества случая) лоб в лоб столкнулся с уборщицей тётей Глашей. Со своей новой знакомой. Даже подругой. С самой хорошей старушкой на свете. С милой, с прелестной тётечкой Глашечкой. Такой доброй и внимательной. Сердечной и славной. Чарующей и пленительной. В общем, замечательной во всех отношениях.

Пожилая тётечка точно так же шла с полным ведром. А это есть хорошо.

«Ого. Вот даже как… Везёт… как утопленнику… Опять баба… И снова полные вёдра… Это ж надо…» – с великим удовлетворением и в то же время с неким сарказмом пронеслось у Кулькова в голове.

В душе потеплело.
Вот же как… Баба! И полные вёдра!!
Но присутствовали некоторые сомнения. Гнобили они Кулькова.

Вода-то – не!!! чистая!!! Ополоски какие-то…

Тётя Глаша увидела удручённого чем-то своего знакомого человека и обратилась к нему с добрыми и ласковыми словами:

– А вот и уважаемый Василь свет Никанорович к нам пожаловали. Не забываете нас… Молодец! Милости просим. Проходите! Пожалуйте. Всегда вам рады!
– Здравствуйте, тётя Глаша! Здравствуйте!

– Тожно, опеть захворали?.. Поможем! Чем можем…
– Я повторно. Я ж не вылечился ещё. И про анализы узнать надо.

– Аа-а-а… Ну тогдысь Бог табе в помошшь!
– Спасибо, тётечка Глашечка.

– А у нас ноне опеть изменения. Ты заходи, милок, пока. Я чичас…
– Что? Опять туалет не работает?.. Или… ещё хуже…

– Ты иди… иди… В дом… В тепло… В нутро… Не стой на морозе. Я быстро…
– Серьёзное что-то случилось? – воскликнул Кульков, дёргая за дверную ручку.

Женщина не ответила, только плечами круто повела да головой покачала, прошла к забору, выплеснула из ведра содержимое и засеменила назад, к входу в здание.

Заснеженные и заиндевевшие деревья и кусты украшали двор медицинского учреждения. Всё блестело и сверкало. Красота!! Чудо!! С природой не поспоришь.
Оттепель вчерашняя минула. Морозец опять стал рулить, взяв в свои руки погоду.
Природа есть природа. Шутки с ней плохи. Лучше не шутить.

Кульков и не смел шутить. Он уже открыл дверь, отвернувшись от природной красоты, смело шагнул внутрь и теперь шарахался по фойе, не зная куда приткнуться.

Народу в поликлинике было очень много… и все куда-то спешили… толкались и ругались… В общем, был шум до потолка… как и всегда…

– Василь Никанорович! – громко произнесла тётя Глаша, войдя в помещение и ища глазами своего знакомого товарища ещё с порога.
– Я тут! Туточки! Вот он я!.. Ау!! – громко и отчаянно завопил Кульков, услышав в этом сущем бушующем кошмаре знакомый голос. Да и как его не узнать. Этот голос стал для него уже почти родным. Да и сама старушка тоже… как бы с ним уже сроднилась…

– Пойдём, тожно, отойдём в сторонку.
– Я к вашим услугам, тётя Глаша. Как скажете.

– Новость хочу табе сказать. Не знаю, хорошая она… али нет. Можа, пондравитца она табе… А можа, и нет…
– Не томите меня… Тётечка Глашечка! Говорите! Я жду…

– Вобшем так… У нас ноне опеть изменения появилися. Таперича записыватца к дохтурам надыть в электронных терминаторах. По медицинскому полису. А те журналы самозаписи отмянили. Терминаторы энти вон, у стенки стоят, – указала она сухонькой ручонкой в сторону плотной, жуткой, кипящей человеческой массы.

Люди сплошным бурлящим полукругом обступили новенькие зелёненькие высокие терминалы (столбики электронные: как в казино, как в залах игральных) с большущими (огромными такими) активными экранами, а работница регистратуры объясняла им, как надо пользоваться, куда нажимать, куда смотреть, что выбирать, что и как прикладывать, где брать распечатанный талон.

– Таки вот у нас таперя порядки, товарищ дорогой. Наважденье како-то…
– Да… Точно… Наваждение!! Что-то часто меняют они правила записи к врачам. Торопятся куда-то. Впереди телеги бегут. Ноги бы не сломали. Черти окаянные. Вашим работникам регистратуры уже и так делать нечего. Карточки только по разным кабинетам разносят. А после сидят… балаболят… трещат без умолку, как сойки; путы друг другу плетут, семечки грызут, сплетни собирают да книжки почитывают, – заметил Кульков.

– Дак, рехворму же проводят… Антихристы…
– Везде сейчас реформы, а толку как не было, так и нет.

– Говорят, что и легистратуры в поликлиниках антихристы вскорости убярут к чертям собачьим. Во как! Это рехворму здравоохранения так оне проводят. Врачей тож сокрашшают. Да и других работников тож. И мене, наверно, скоро сократят к едреней фене. Полы не знаю, кто мыть будет… И зарплаты – сперва прибавили, а таперя урезать собираютца. Тоже, видать, по энтой рехворме ихой так полагаетца…

– Если это такая нужная и необходимая стране реформа, то кто-то же её придумал, кто-то одобрил, кто-то внедрением занимается… Кто-то деньги на неё выделяет, кто-то расходует, кто-то контролирует, кто-то считает, кто-то докладывает, кто-то анализирует. Ну и так далее… – раздражённо заметил Василий, бывший экономист. – Надо нам что-то делать. Бороться против такой идиотской реформы, доказывать её несостоятельность и лживость, дурость и подлость, вшивость и дохлость; премьеру… президенту нашему писать… В прокуратуру генеральную, в суд верховный… В ООН, наконец…

– Да ладно табе… Чиво уж там… ПысАли! Куды токо не пысАли. Но… ничё… Всё как в песок уходит… в туман… в пропасть чёртову… Иль ишшо куды… Плетью обуха не перешибёшь, говорят… Ты, Василь Никанорыч, дорогой ты мой человек… лутше иди, запысывайси на приём к докторше. Вон, Светка из легистратуры поможет табе разобратца с премудростями нового терминатора энтова… Тьфу на няво!! Прости, Господи, нашу душу грешную… Дохтура его другим словом называют, а люди терминатором кличут. Во как! Ну, и я туды же… с имЯ вместе. Чаво тольки не придумают… с рехвормой энтой бесогонской, прости Господи.

– Это точно… Сообразительный у нас народ. А мне не надо записываться. Мне же Ольга Олеговна сказала сегодня подойти. И она предупредила, что можно придти в любое время. Я же сегодня на вторичный приём пришёл. И по указанию доктора. Тем более на больничном я. Можно и без очереди пройти. В крайнем случае – через человека. Ну, я пошёл, тётя Глаша. А то врач меня там ждёт. Заждалась, наверное. Всего вам доброго.

– Не-е-ет… Не так, милок. Всё не так. Таперича всем запысыватца надыть, хоть ты первишный… хоть вторишный… Хоть какой! Хоть третишный… Без талона с фамилием, числом и точным временем врачи чичас не принимают. Это она табе по старым правилам говорила, а таперича новые. Понял?? И по двенадцать минуточек на кажного больного… Таки таперича порядки…

– Но я всё же сбегаю до кабинета. Может, примет.

– Ну, сбегай… Чаво ж не сбегать… Сбегай! За энто денег не берут… Можа, и смилостивитца твоя докторица ненаглядная… Но… вряд ли…

Василий Никанорович оставил в гардеробе верхнюю одежду и тут же направился на приём. На третий этаж. Пешком. По лестнице.




Продолжение: http://proza.ru/2023/05/06/325

Предыдущее: http://proza.ru/2023/05/04/312

Начало: http://proza.ru/2022/09/02/1023