Голливуд бурятских видов

(ФРАГМЕНТЫ)

Предисловие

Изначально эта книга была по объему - в несколько раз больше.
Здесь лишь то, что сохранилось у меня в копиях и черновиках.
Чистовики я отправлял по бумажной почте адресаткам: журналисткам двух местных телекомпаний - "Тивикома" и "Аригуса".
Это стихи, написанные на основании их прайм-таймов, сюжетов и интервью.
Я как бы обеспечивал их встречным потоком - от телезрителя.
Переплавляя бытовую информацию - в веру, надежду и любовь во Христе.

Но этот поток - оказался им не нужен.
Они не отозвались на него практически никак.

Ну, бывали иногда некие знаки с экрана.
От Юлии Зотовой, Оксаны Сажиновой, Ларисы Зимиревой ("Тивиком"), но особенно - от Виктории Гармановой ("Аригус").
Эту последнюю - я полюбил навсегда.
Стихов к ней - у меня почти не сохранилось.
Вещей 7 из 100.
А они были одними из лучших в этой книге.
Обнаженными, нежными, алкающими Вику в жизнь.

Автор.


КОРОЛЕВА ПРАЙМ-ТАЙМА, или МЕЛОДИЯ ДУШИ

Анастасии Лисовой

Это словно включить телевизор
на ответственной ноте души
и увидеть Ваш образ - как визу
в орфоэпию нашей тиши,
где поток новостей не иссякнет,
словно вера в невидимый мир,
если Божий росточек прозябнет
сквозь отряды ледовых пальмир.

Там и дети катаются с горок,
там и взрослые думают о
Вашем взоре - как будто спросонок
Вам сказали: смотри на него.
Он у Вас чуть испуганный, детский,
умиляющий душу порой:
он у Вас совершенно не светский,
не советский, а просто - живой.

Вот еще характерная малость:
Вы как девушка пред выпускным:
в Вашем взгляде не столько усталость,
сколько вечная тяга к святым.
Изумление Вашего взора
апогея достигнет тогда,
как иссякнет предмет разговора
о текущих событиях - да!

Поворот Ваш эффектен и резок,
если Вы напрягаете стан,
отрешаясь от пресненькой прессы,
чтобы снова взглянуть на экран,
а вернее - с экрана; простите
за такой популярный разбор:
это всё незаметно для City,
но понятно поэту с тех пор,
как он Вас увидал на экране
и задумался: взгляд - это то,
что возводит искусство прайм-тайма
в музыкальное верхнее ДО.

Это - музыка Вашего взгляда.
Я хотел бы сказать поточней:
это как бы культура наряда,
за которой стоит честь семей
и так далее... что ж, это повод
уважительный, если бы не
разорвавший рекламные ковы
голос Ваш на высокой волне.

Вы не любите музыку, Настя?
Вы могли бы ее понимать.
Это, знаете, сольное счастье:
скажем, Баху душою внимать.
Ваша музыка к Богу восходит,
даже если она не слышна
Вам самой - за заботами вроде:
мать семейства, хозяйка, жена.

Это нужные очень заботы.
Я о музыке Вам говорил.
Да, так вот: есть такие свободы,
на какие не хватит мерил.
В этом тексте мерило такое:
отзвук сердца на телеотчет.
Если он возникает - я понял.
Если нет - то простите! Не в счет.

Как бы ни было, Настя, спасибо!
Вы немало доставили мне
утешений, как будто вонзилась
скоростная стрела при луне
в мою душу, - особенно очи
излучают высокий полет
в музыкальную область отточий,
сквозь экран растопившие лед.

Недосказанность Вашего взгляда!
Наконец-то я слово нашел.
Это больше культуры наряда,
это как бы прелюдия жен:
в кардигане душевных эмоций,
в суете каждодневных мазков
по холсту непонятного сходства
с водопадом бульварных тисков!

Слава Богу! Уж очень хотелось
доискаться до истинных фраз,
чтобы выразить Вашу несмелость -
и увидеть заветное в Вас.
Это длинная песня, поверьте.
Я ее допою, может быть,
если Вы мне позволите... Верди
тут сказал бы: попробуй забыть!

Так бывает на фоне признаний -
в понимании истинных нот
красоты и душевных терзаний
и простых повседневных забот.
Словно юная львица в саванне
загоняет тоску антилоп -
так порою и Вы на экране,
уходящем в сюжетный галоп.

Я Вам чистых общений желаю.
Посмотрите в свои же глаза,
словно в зеркало: это живая
и душа и душевное ЗА,
потому что с такими глазами
и с такими движеньями губ
Вы пред миром держали экзамен,
и отныне я Ваш лучший друг.

Очень трудно выдерживать взоры
многотысячной нашей среды.
Здесь довольно большие просторы
для блаженной такой красоты.
Я желаю Вам чистых открытий
вместе с Вашим супругом - зело...
Это просто мелодия.
Зритель,
прозревавший души божество.


ДЕБЮТ

Анне Зуевой
 
О, разумеется. Конечно.
Да, да. Наверное. О, si.
Так можно ехать бесконечно.
Давайте сядем на такси.

Вези нас, шеф, по "Батарейке",
и где находится "Титан", -
притормози и ставь скамейки
для зрителей, - там будет дан

импровизированный вечер
под грифом "АННА И ДОБРО",
в лицо нам бросившая вечность,
как правду или серебро.

Так донна Анна Командору
хранила верность, но потом
в ея великую Андорру
ворвался ветренный перрон

чужих страстей и наслоений,
как бы подчеркнутых душой,
и муза наших настроений
веселой стала и большой.

Здесь Пушкин бы пожал плечами.
Здесь сходства нет, но есть одно
святое имя за свечами,
как зеркало или окно.

Все хорошо, пристойно, чинно,
спасибо, милая, что Вы
такая сольная пучина
своей спокойной трын-травы.

На этом солнечном дозоре
венец непросто разглядеть:
он слишком ярок и во взоре
рождает чувственную сеть.

Это естественно. Воюет
взор подсознательно порой
и отражает в маникюре
души единственный пароль.

In our soul. Или spirit.
Последнее всего важней.
Но гири моды кто распилит
на половинки наших дней.

Все эти пирсинги и фитнес,
все эти боулинги "во!" -
не более чем некий индекс,
но и не менее того.

Вся индустрия женской моды
сейчас замешана на том,
что называется "работой",
упорным над собой "трудом".

(На Западе - с 50-х,
у нас - с 70-х для
девчонок, кто не ведал тряпок
на кухне в стиле "чей туфля".

На Западе - это Джейн Фонда
с ее пристрастием к себе.
У нас - это любовь к аккордам
Высоцкого под КГБ.)

Сие рождает привыканье,
а привыканье к суете
рождает некое алканье
иллюзии в любом труде.

Да, где же одухотворенность?
Где вдохновение и где
та непритворная влюбленность,
что отражается в воде?

...Вернемся к внешним атрибутам.
Я описал бы древний культ
во всех подробностях минуты,
вошедшей в благодарный пульт.

Я это сделаю позднее.
Вы мне напомните потом.
А то за этой Дульсинеей
не видишь собственный свой дом.

И о душе подумать некогда.
А уж о духе... извини.
А ведь они и в поле рекрутам
тон задавали для семьи.

Поэтому - здесь мы выходим
уже на новую ступень -
всё то, что с нами происходит
во внешнем (шарме) - это сень

нас покрывающего лета,
где дУши рвутся на простор,
и эхо Нового Завета
их настигает до сих пор.

...Теперь по поводу эфира.
Вы из совсем других морей,
чем та Оксана или лира
на тему музыки долей.

Иная Вы... А те созвучны.
Вы начинаете свою
симфонию - на каждый случай
святого имени ЛЮБЛЮ.

Не диссонанс, но ассонансы
фактуры, мира, маяка,
дающего с небес приказы
насчет захода в облака.

И наш корабль-телезритель
желает повторений и
подходит к пирсу, как хотите,
на парусах живой любви.

Ну вот и всё. Простите, Анна,
сей комментарий. Он для Вас,
должно быть, сольная программа
на перекрестках наших глаз.

Я поздравляю Вас с дебютом.
Он состоялся, он сказал,
что Анна - Анечка, Анюта -
и это видно по глазам.

...А завтра снова будет Настя,
и Ваш внимательный дебют
как бы рассыпется на части
иных сюжетов и минут!


ПАДЕЖИ

Ларисе Зимиревой

Какой у Вас, однако, тембр.
И озорная кисть руки.
Сие напоминает Энгра,
вдруг написавшего стихи.

Так говорят не о сюжетах
на мимолетных каблуках.
Так говорят о совершенствах
на отдаленных облаках.

И эта девушка-диктатор,
Вас объявившая, как ночь, -
вся в красном, словно провокатор,
могла бы мыслями помочь.

В ней есть энергия вулкана
и есть отдача глаз и губ -
любому зрителю по плану
эфира под названьем "Клуб".

Как это смело, о Лариса!
И ваш блистательный тандем
сегодня снял меня с карниза
невыразительных антенн.

Когда принцесса на прайм-тайме,
а Вы, Лариса, у реки
своих речей о некой тайне -
я слышу музыку руки.

Побольше нужно крупных планов,
побольше нужно ваших глаз
и ваших рук в огнях обманов,
столь убедительных для нас.

У вас великая возможность
так демонстрировать себя,
чтоб выявлять всю многосложность
всего потока бытия.

Оксане это удается.
И слава Богу. Молодец.
Я буду петь, пока поется.
Я буду верить наконец!

Оксана жёстче. Настя - мягче.
Но это суть ее души.
И разве это плохо, зрящий?
Нет, это просто - ПАДЕЖИ.

Да, падежи. Души и тела.
И даже иногда любви.
К тому и к тем, кого хотела
увидеть в возрасте зари.

Есть РОСОДАТЕЛЬНЫЙ, как Настя.
А есть ТОМИТЕЛЬНЫЙ, как Вы.
Ну, у Оксаны это счастье -
падеж ВОЛНИТЕЛЬНЫЙ. Малы

ей эта студия и ворох
ее мечтательных бумаг.
Ей подавай стволы и порох
упорных зрительских атак!

И это здОрово, Лариса!
Это похоже на разбег
домашней студии "Харизма"
по полосе эфирных рек.

Иначе просто скучно. Вести -
не приведи Господь так жить.
Вся информация на месте
уничтожает падежи.

Они так хрУпки и, бывает,
перетекают то в один,
а то в другой, как это знает
не каждый школьник... Говорим -

и основной падеж, любимый,
в рожденьи данный Богом нам,
вступает с миром в поединок
и в сердце созидает храм.

Это посыл души и веры,
что кто-то смотрит на тебя.
И ты оделась королевой -
и стала ею для себя.

И для меня... Это Эллада
в ее стремлении к Христу
во времена большого глада
по уходящим в красоту

любви... Мария Магдалина -
вот высший эрос на земле.
Он истинный. Он без извива
тоскливой зависти во мгле.

И Настя в этом смысле ближе
любых московских и иных
негоцианток, "звезд" и иже -
К СВЯТОМУ ЭРОСУ ЖЕНЫ.

Это, пожалуй, даже эпос.
Он в перекличке состоит
с огнем божественного сердца -
священной музыкой молитв.

Это развитие сюжета.
Это, пожалуй, ренессанс
уже не Рима, но блаженства,
входящего в любой сеанс

не отношений, но свершений
святых аккордов Бытия,
и музыка без приглашенья
Вам говорит, что Вы - моя.


***
Оксане Сажиновой

На столе стоят подснежники,
распустивши лепестки,
как раскаянные грешники,
исповедав все грехи.

Я смотрю на них внимательно
и стараюсь разглядеть
отношение Бурятии
к Слову Истины...

Болеть
никому не разрешается,
а тем паче - высоте
и энергии красавицы
на горячем на холсте.

Что Вы, милая, куда же мы
без подснежников любви,
распустившись репортажами
под мелодии TV.

Мы ведь тоже распускаемся,
как любимые цветы,
если искренне покаемся
при наборе высоты...


СОЛО ПРОСПЕКТА ПОБЕДЫ

Татьяне Моисеенко

Милости прошу я, а не жертвы,
удивленных женщин на юру
тихого семейного блаженства,
как бы приглушенного в миру.
Так маяк мой вечерами светит
детям, возвратившимся с небес
упований на свое бессмертье,
словно на поездку в майский лес.

За костром, за счастьем приближенья
к миру настоящему, а я,
как проспект домашнего слеженья,
говорю Вам, что любовь моя
превосходит по своим размерам
планетарный временный приют
и уводит Вас в ионосферу,
где святые праздники поют!

Там не разливают суррогаты,
не гадают линию руки,
там воцерковленные солдаты
пишут Вам духовные стихи.
О природе женского начала
в водопаде льющихся волос
на проспект всепетого причала,
музыки таинственной: ХРИСТОС

ВОСКРЕС!
- ступенька -
вот, Татьяна,
никакой заигранный гротеск
не отменит музыки баяна
посреди ликующих невест.
И звучит мелодия Победы
над врагом России и Любви,
где живут семейные поэты
на руках у Неба и Земли!

И в восторгах прославляя Бога,
Церковь поднимает в высоту
музыку любимого урока -
к истинно воскресшему Христу!


***
Анне З.

Моих желаний поздний ужин,
моих прогулок самолет...
Я никогда не стану нужен
поющим задом-наперед.
В сугробах пыльного архива,
возможно, и найдется текст,
написанный довольно криво
под озадаченный оркестр.

Но если я беру гитару
и громким голосом пою
про всю великую отару
святого имени ЛЮБЛЮ, -
то волки бегают далече,
в овечьи шкуры не рядясь;
а звуки, выходя навстречу,
плетут изысканную вязь

и обнимают Вас, как пледом
моей действительно больной
души, делившейся с соседом
не только водкой и луной...
(О! не подумайте плохого.
Здесь речь идет о кумовстве
всего богемного альбома,
забывшем фото на столе...)

Рабочим в стиле рок-н-ролла
я вряд ли стану, о Аннет.
Предпочитаю песню СЛОВА
под музыку блаженных лет.
Мои любимые баллады
написаны на языке
обычных нежности и правды,
оживших в искренней руке.

Мне очень нравится "Надежда",
"На дальней станции сойду",
словно на южном побережьи,
с людьми и совестью в ладу.
Я понимаю кардинала,
что Вашим именем дышал.
Есть что-то Божье в слове АННА:
осанна, слышная ушам!

Как это верно! донна Анна,
Анюта, Анечка, Аннет...
Я говорю Вам, что саванна
имеет четкий силуэт.
И в этом силуэте, Анна,
не шпильки даже хороши,
но удивительная гамма,
что льется прямо из души...


СИНЕВА

Ларисе З.

Солнечная девушка и соло,
вёсельная лодка убежденья,
я могу в тебе родиться снова -
словом молодого наслажденья,
репликой сердечного настроя,
мимолетным вздохом о небывшем,
если нас в поэме будет трое,
четверо и пятеро и выше.

Синтаксис Байкала - полукружье
нашей заблудившейся любви,
где у каждой - подниманье мужа
над землею или от земли.
А долина убеждает лучше
самых замечательных мужей,
что погода - истинный попутчик
восприявших музыку в душе!


ЦИРКАЧ

Татьяне М.

Танюша, застолбите место
мне в цирке - буду развлекать Вас
юродством во Христе, невеста
высокого глагола КАЮСЬ.

Есть сердце, есть и руководство,
а есть и христианский эрос -
в его зачатках - это роздых
от новостей советской эры.

Ведь я же не дурак, Танюша,
чтобы ни стать им в самом деле.
А цирк напоминает душу,
забытую на той неделе,

и чопорность не оскорбляет,
но как бы приближает даже
к святому пирсу с кораблями,
где пребывает правда Ваша.


УЛЫБКА НОЧИ

Юлии Зотовой

Был день и вечер, было утро,
но мне запомнилась лишь ночь,
когда закат легко и утло
укрыл предчувствиями дочь,

и свет вошел, как тайна мира,
в случайный кругозор звезды,
и руки чувственного пира
вобрали нежность красоты.

Вы на пиру, Вы там глашатай
условий заданных ветров,
и Ваши собственные штаты
внимают музыке даров

Крещения... И местный климат
не знает, что Вам показать;
пусть Вас сегодня же отнимут,
но сохранит моя тетрадь

улыбку ночи при уходе
за ширму пропаганды звезд,
и свет очей в моем народе
перекрывает песню слёз...


ПРАВО ВЫБОРА

Дарье Б.

Подставляй ладони...
Помоги, Никола!
Дело молодое.
Но зато - какое!
Где б мы ныне были,
если б ни Спаситель.
Мы Его любили
в меру нашей силы,
в меру нашей веры
в Господа услады
на ладонях сферы
Церкви Самиздата...

От такого света
и такого лета
Семиренко Света
и иная Света
не сощурят глазки,
подложив под локти
дарвинские сказки
в драном переплете.

И на том спасибо,
милая. Простите,
я пишу России
хронику событий.
Где всего важнее
Дашины серёжки,
маленькая Дженни
нашей молодежи.

Цвет, пожалуй, найден
и костюм подобран,
словно это Friday
выбежала в Лондон:
да, а там студенты
балуют с одеждой,
как корреспонденты -
с искренней надеждой.

Вот Дивизионка
в платьице и глазках -
это очень тонко,
это очень классно.
Не хватало только
явственной "танкетки",
чтобы было больно
думать об отметке.

Ладно, Грета Гарбо
местного эфира,
сшедшая по трапу
в музыку клавира.
Под привычный отдых
с микрофоном права
на любовь от добрых
пленников экрана.

Наконец-то, Дарья,
суть обозначаем:
Божие заданье
в рамках примечаний.

Я Вам благодарен
за урок сценречи,
за родные дали
разговорной сечи,
где слова-солдаты
и сержанты-звуки
как бы ставят маты
молчаливой муке.


ДЕВЧОНКИ, Я ТОВАРИЩ СУХОВ

Анне З.

Индивидуальные занятья
нам пока что рано проводить.
Дай нам Бог привить само понятье
непривычной истины ЛЮБИТЬ.
Пусть теоретически... хотя бы
в уровень общения друзей,
если уж у нас такой сентябрь -
в августе события персей.

Ни Ларисы, ни Анастасии.
Очень жаль. Замену им найти
можно только в духе всей России -
женственного ратного пути.
А они у нас пока в разведке -
изучают собственную суть
перед микроскопом посиделки
в стиле "ПОСМОТРИ И ПОЗАБУДЬ".

Ну, бойцы, простите командира.
Я пошел готовить самолет
к постиженью нового эфира
знаковыми текстами "Вперед!"
Ведь они же - не враги нам, правда?
Ведь не с ними надо воевать?
Просто - инославная команда,
вставшая чуть свет под благодать!!!
____________________________________

...Анна, Анна, воин ты мой милый,
как твой жест пристоен и хорош:
в самом окончании эфира
руки ты на стол свои кладешь.
В жесте этом светится победа -
над собой, над всем своим быльем,
ставшим под симфонию поэта
самым эротическим бельем.

...И уже я, как товарищ Сухов,
отбиваю вас у Абдуллы
и веду - под Паганини слуха -
к городу возлюбленной хвалы.
Гюльчатай, ты старшая отныне.
Никогда не обижай сестер.
До свиданья. Старшина Твердыни,
разводящий из стихов костер.


МАРКА ЗАПАДНОЙ ЕВРОПЫ

Юлии Зотовой

Райнер Мария Рильке,
шедший за горизонт,
что молодой молитвой
трогает небосвод,
Ваше Мюзо земное -
шахматная ладья,
где в преизбытке зноя
лунного бытия...

Где на любой КоктЕбель
падает ренессанс,
и Пастернак в отребьях
бегает вдоль террас...
Он ведь еще подросток,
бегать ему давно,
шибко глотая воздух
бывшего РайОно...

Это сирень надежды,
это WELCOME TO MY,
маленький или нежный
предновогодний май,
это циклоны счастья
в розе ветров полей,
что позволяет власти
вылить из батарей...

Райнер Мария Рильке,
суть одиночества -
это, пожалуй, шпильки
нашего отчества,
ибо оно напомнит
каждому об отце,
словно каменоломне -
о боевом конце...

Слава любого мужа,
как ты порой трезва,
словно былая дружба
в золоте естества...
Словно колонна Рима
на вечеринке у
Юлия, скажем, мира
в Цезаре наяву...

Это глоток цедуры
Баховских диаграмм,
это виток натуры
вкруг безыскусных дам,
от красоты и власти
им остается хмель
маленького пристрастья
к кастингу "карамель"...

Райнер Мария Рильке,
как хорошо смотреть
в это лицо на шпильках
частных глаголов СМЕТЬ.
Всех падежей, спряжений
на обручальных снах,
чьих-то распоряжений,
едущих на словах...

Это реклама, это
собственно наш прогноз.
Это глаза поэта,
это небесный мост,
выросший между нами
радугой чистоты,
ибо в такой рекламе
можно прочесть сады...

Райнер Мария Рильке,
мне не хватает Вас,
пишете ли Марине
или Борису - глаз
наш остается прежним,
видимо, Ваш талант
перекрывает нежность
наших российских панд...

Это ли ни пантера
под ироничный всплеск
чувственного тандема,
где на погоде крест,
ибо погода знает,
как угодить Христу,
ибо любое знамя
тянется в высоту...

Райнер Мария Рильке,
город на небесах,
а у меня дарилки
на мировых весах.
Вы, изучавший русский,
слов не слыхали сих,
это неонагрузки
неологизма, стих.

Тоже стихаю, Райнер,
буду молчать, как ночь
об удивленных крайне
звездах. Могу помочь
только глаголом веры
в Слово и красоту
женщины, пионеры,
видевшие звезду...


ПРЯМОЙ ЭФИР ЛЮБВИ И ПРАВДЫ

Оксане Сажиновой

Городские гласные согласны.
Звонкие, сонорные, YOU SEE.
Как же Вы бываете прекрасны
на своих эфирных небеси.
Как же мне порою не хватает
Вашего горения и слов
на предмет любой великой тайны
под эгидой наших общих снов.

Мы ведь спим, Оксаночка, по сути.
На ходу и даже на бегу.
Нас никто за это не осудит,
благо все пред Господом в долгу.
Ничего не видим и не слышим.
Никого не ищем замечать.
Только в ближний космос письма пишем,
потому что некогда молчать.

И ответы чинные приходят
неким выражением того,
что здесь всё невольно происходит
по блаженной Истине Его.
Истина же в облачном контексте
наших невозбранных голосов
выразилась просто в общем детстве
на весах поэзии и слов.

Суть эпистолярного искусства
заключалась раньше на земле
в приближеньи к истинному чувству
средствами, доступными семье.
И уединению - как Ницше,
Рильке и, пожалуй, даже Джойс.
Но у русских это Бог и ближний,
завладевшие твоей душой.

Мастерство возлюбленного жанра -
мирового уровня письма -
это та же истинная жатва
на полях святого ремесла.
Чехов и Цветаева у русских.
У евреев - Кафка, например.
...Я пытаюсь подниматься в узкий
коридор высоких атмосфер.

Где у каждой девушки эфира
есть своя изюминка и соль -
ласковой доверчивости мира
к встречному потоку НОТЫ СОЛЬ.
Это наша музыка свиданий,
никогда не бывших на земле:
только в эволюции заданий
чистого эфира в хрустале.

Это поиск истины и правды
в каждом силуэте у реки,
где любые женские таланты
оживают от Его Руки.

Почему лишь женские? Мужчинам
я писать, простите, не хочу.
Чисто по техническим причинам.
Пусть они гуляют по ручью
скудной информации, а небо
пусть оставят женщинам своим.
Это будет истинно и лепо,
потому что это Элоим.

Потому что это выраженье
сути, а не просто внешний шарм
некоего общего движенья,
столь непостижимого ушам.

Мир шумит, мир требует погоды,
поклоненья, верности, любви.
Всё это крепчает год от года,
проникает в наши словари.
Идолопоклонство просит места
на любых каналах суеты -
дорогого женского оркестра -
воспеваньем собственной еды.

Как это прискорбно. Телевизор
нужен мне, к примеру, для того,
чтобы принимать духовный вызов
на дуэль - за ваше мастерство.

Мне суют одно, а я другое
вывожу на маленький обрыв
неба, солнца, воздуха и моря,
уходя в божественный отрыв.
Выходя в иное измеренье,
где меня, пожалуй, не догнать
фабрикам лукавого уменья
искажать, завидовать и лгать.

Вы меня простите ради Бога.
Так мне интереснее дружить.
Пусть заочно, пусть не очень строго,
потому что это рубежи
неких нереальных отношений:
незнакомым девушкам писать.
А какое будет утешенье?
Для поэта - только небеса.

Космос постижений и открытий
на борту родного корабля -
неких откровений и событий,
где видна из космоса Земля.
Как сказал бы Михаил Булгаков:
БЫТИЕ ВСЕЛЕНСКОГО ОРЛА
НА ФЛАГШТОКЕ ВДОХНОВЕННЫХ БРАКОВ,
ГДЕ ЛЮБОВЬ - ВОИСТИНУ - ПРАВА!!!


SOUL BELLA

(Песнь о погоде и звездном дожде)

Оксане Нестерцовой

В тихом замке дачного поселка,
в дорогом прекрасном забытьи,
мы хотели общего ребенка
вычитать в Библейском Бытии.

И читали, после вычитали,
поднимали маленький престиж,
никогда не думали: а та ли
это эволюция, Париж.

Пахло небом, жухлою травою,
в день ненастный - искренним дождем,
и стояли мы с моей страною,
и она шептала: "Подождем".

Ждали день, другой и лишь на третий
весточка желанная пришла:
будешь ты поэтом на планете,
а Россия - верная жена.

Дочку вашу назовут Марией.
В честь любимой бабушки и в честь
всеблаженной истины любви - и
чтобы легче качку перенесть.

Так оно и вышло. И погода
отзывалась солнечным мечом,
словно Божьих Армии и Флота,
с коих мы, наверное, начнем.

1

Был конец эпохи, а прекрасной
или нет - судить я не берусь.
Полагаю, просто неопасной
для того, что называлось РУСЬ.
Но не в стиле ложек-самоваров,
как у староверов дорогих,
но в первичном духе тех туманов,
из каких и явится Жених.

Да, Оксана. Пушкин или Плюшкин -
нет особой разницы уже.
Но не в смысле некой погремушки,
названной "поэзией в душе".
Человек и персонаж, конечно,
не одно и то же, но ведь был
настоящий Плюшкин, как и Печкин,
как и, например, любовный пыл.

Всё бывало... Всё, наверно, будет.
Только по-другому, чем сейчас.
Никакая сила не забудет
о своих обязанностях в час
истинного Божьего прихода,
возвращенья, после и суда,
словом, несказАнного восхода
по Втором Пришествии - да, да!

2

Звезды зреют, звезды льют сонеты
на скрижали наших мудрецов.
Я не чаю "третии заветы"
чьих-то необуманных дельцов.
Только слышу, что твои оттенки
гОлоса, а значит, и души
не похожи на сии застенки,
созданные фабриками лжи.

Не обязан я, Оксана Soul,
никому давать уже отчет,
почему я не был с комсомолом,
словно самый верный звездочет.
Что я делал до ветхозаветных
истинных событий в декабре?
Я не собирался жить со Светой -
это точно, остальное мне

смутно уже помнится, но помню
остановку в истинном раю,
где вставало над святым собором
бледное священное ЛЮБЛЮ,
и мерцали и горели очи
у одной-единственной звезды,
сдавшей храм бесценных полномочий
Слову НесказАнной Красоты.

Ах, Оксана, ни пером, ни дачей
не могу я выразить того,
что там говорится, а тем паче -
слышится в присутствии Его.
Только приближаюсь к постиженью,
но не памятуя о былом,
а слегка усилив приближенье
самым выразительным пером.

3

Льется звездный дождь на наши лица,
словно блестки девочки моей,
на которой я хотел жениться,
но потом расстался даже с ней.
На другой женился - на Наталье,
кстати говоря, но этот дождь
стал уже, пожалуй, гениальный,
подаривший музыку и дочь.

Музыку восторга, вдохновенья,
музыку России и Небес,
словно твоего долготерпенья
на предмет поэзии словес.
Машенька моя, моя Мария,
девочка 17-ти годов,
поздравляю с окончаньем в мире
школьных переменчивых ладов.

О, погода вечности и ласки,
SOUL BELLA нашего житья,
на заре таинственной подсказки
Божьего Святого Бытия.
И гуляют люди по Арбату,
и идут над миром корабли;
ничего мне, милая, не надо
кроме вдохновенья и любви.

О Оксана, о преддверье чуда,
истинная Божия душа,
любящая каждую минуту,
словно бы чужого малыша.
Да чужой ли он? Вот то и дело,
что для Вашей утренней звезды
на любое искреннее тело
у Христа хватает доброты.

До свиданья, друг мой, до свиданья.
Есть Господь! Достаточно вполне.
Будем продолжать образованье
в этой удивительной стране.
Никуда я больше поеду.
Никуда я больше не пойду.
Буду приглашать тебя к Завету
в нашем поэтическом саду.

4. ОТСТУПЛЕНИЕ ДЛЯ СЕРГЕЯ ЕСЕНИНА

Не жалею, не зову, не плачу?
Нет, Сережа, именно зову
и жалею, словно Вашу сдачу
с некоего пира наяву.
Пир-то сей, Сереженька, случился
прямо в непредвиденный разгар
бойни и чумы, чтоб получился
у тебя высокий гонорар.

Это не профессия, Сережа.
Это лишь предчувствие ея.
Как бы приобщенье молодежи
к истинному Лику Бытия.

(Милая, у Пушкина спросите,
почему он написал стихи.
Я для вас обычный телезритель
и дарю вам музыку реки.
Чтоб рука не остывала, чтобы
темы приручались, как птенцы,
ведь потом их догони попробуй,
раз уж вы такие молодцы.)

Молодо и зелено, не так ли.
Айседора встала на верстак.
Шершеневич делает спектакли -
всё это, Сереженька, не так.
Потому и счет твой был ославлен
через окаянный "Англетер"...
________________________________

...Нет, я только Бога для Оксаны
буду воспевать в СССР.

О Россия, матушка, куда ты
от своих беспомощных детей.
На какое небо авангарда
наших неизменных новостей.

Родина, ты - Церковь, ты - Община,
где любому место бы нашлось.
Се, твоя горящая лучина,
чтобы нам хоть что-то удалось!

SOUL BELLA! Всепогодный Клирос
Божьей постоянной высоты!..

...Напиши нам тоже. Сделай милость.
___________________________________

Звездный дождь - Эдемские Сады.

Мир тебе.


***
Анастасия Лисова,
я Вас благодарю -
верою телевизора
в истинное ЛЮБЛЮ,
если б не Вы, то вряд ли бы
начал бы я писать
на Тивиком понятливый,
словно на небеса...

Анастасия Лисова,
девочка лет пяти,
в детском саду, пронизанном
верою в аппетит:
так не хотелось полдничать
и макароны есть,
лучше гулять по солнечным
тропам любимых мест...

Как Вы живете-можете,
как Вам такой сюжет:
рядом стоят художники,
пишут портрет блаженств,
музыка орфоэпии
входит в Ваш малый храм,
где никакого "рэппера"
и никаких реклам...

Анастасия Лисова,
признанная моя,
я написал эскизами
музыку Бытия;
что ж Вы супруга бросили
на произвол судьбы,
словно монетку в озеро
из боевой трубы...

Плачет Серёжа, ищет Вас,
шарит руками дно,
маску и трубку нищие
спёрли давным-давно,
как же он там без воздуха,
как же он там без той,
что захотела острова,
шедшего за мечтой...

Анастасия Лисова,
я Вас благодарю
за световые пристани
русскому кораблю,
как Вас зовут в той гавани,
где Вы стоите на
палубе - некой павою,
радостна и верна...

Съёмки прошли естественно,
съёмки прошли легко,
встреча была с оркестрами,
встреча была с клико,
Анастасия Лисова,
дайте автограф дня -
прямо из телевизора -
берегу корабля!.. 


ПОД МУЗЫКУ "БИТЛОВ"

Ларисе Иринцеевой

Каскад высокого догляда
за всей Республикой моею -
всё это Вы, Лариса-Ядда,
ушедшая по эмпирею:

в семейный быт, в любовь народа,
в свою какую-то особость -
в мотив святого небосвода,
продиктовавшего Вам - прОпасть!

Да, это пропасть! Языками
сплестись с наречием московским,
что занимается веками
с Отчизной - Букварем Отцовским,

где вся бурятская культура -
святое материнство, в коем
Сиддхартха некогда от Духа
был награжден своим покоем.

Ведь это имя значит - помощь
душе преобразиться в ласку,
чтоб перейти (какую?) полночь -
кочевья гласных и согласных

в меня подчас, чтоб у рассвета -
на жестких крыльях Чингисхана -
вставала музыка Завета
в сердцах глубокого закала!!!


ПТЕНЕЦ

Дарье Б.

...Вот так и я когда-то, Даша,
лежал на щебне под Смоленском:
а поезд уходил всё дальше,
а поезд увозил невесту
куда-то в отрицанье пьянства -
причине наших отставаний
от поездов и постоянства
в любви и всех ее признаний.

Я так тогда и не женился.
Хотя невеста и вернулась
в Москву из утреннего Минска,
но как-то, знаете, замкнулась.
И пепел наших отношений
служил полезным удобреньем
моей поэзии смешений
добра и зла по вдохновенью.

...Так было раньше. Лет 15
я пробивался к этой теме -
небезызвестных вариаций,
телодвижений и стремлений.
В какую бы меня коробку
ни клали женские заботы,
я вылетал на эту тропку,
как горький пьяница с работы.

А почему? Наверно, просто
приспели время и пространство
сказать внимательно и остро
о правде женского убранства.
Не делать жупел из погоды
о поиске живого мужа,
которым девушки свободы
живут и наполняют душу.
______________________________

...Смотрите, чтобы кошка Даша
была в согласии с природой.
Не съела малыша, как кашу
на тонких дланях небосвода.
Я подрасту, окрепну, крылья
мои уже затрепетали,
поскольку очень полюбили
заботу непохожей ДАРЬИ.


9 МАЯ НА "АРИГ УС"

...На самом деле Вы другая.
У Вас душа ребенка, но:
"Ругают все, и я ругаю
поэта нашего кино".

Капитулирую. Простите.
Сдаюсь. Вздымаю руки вверх.
Как самый стойкий телезритель,
я оказался - не для всех.

На длинном поводке эфира
я написал немало книг,
где жаждал лишь любви и мира,
во многих прозревая - лик.

Здесь так не принято. Я понял.
Я больше так не буду, мисс.
Улыбок, счастья и покоя
не обещает пресс-релиз.

Вы виртуальны, вы эфирны,
а я реален как поэт
и человек и муж Марины...
Простите, миссис Интернет!


АМСТЕРДАМ

Оксане Сажиновой

Снова эта улица ведет нас -
пОд руку, под музыку звезды -
к чистым сердцем, к истинно влюбленным
детям при наборе высоты.

И выходит Юля из погоды,
словно из семейных облаков,
и любовь, окрепшая за годы,
переходит в музыку стихов.

Амстердам! нет города на свете
более полярного, чем ты.
Это кем-то брошенные сети
посреди субботы и мечты.

Это наши выросшие планы -
хоть однажды сделаться в любви
утреннею песнею осанны,
восходящей от живой земли.

Чтобы после с искренней надеждой
мы прошли по городским садам,
и сердцА воскликнули, как прежде:
"Никому я Бога не отдам!"
...Мы тебя целуем, Амстердам!


ВЕЧЕРНЯЯ ПРОГУЛКА

Анне З.

А я Вас видел... я обычно
гуляю после дня работы.
И Элеватор любит лично
пожать мне руку в честь свободы
своей... А там уже "Октябрь"
не за горами, остановка
трамвая, едущего прямо
до проходной завода "Ковка".

Вы шли себе по переходу
на эту сторону, откуда
и открывается свобода
любить и верить Божье чудо,
но Вы совсем не обратили
вниманья на мои попытки
Вас поприветствовать: иди, мол,
и дальше по свои отрывки.

Я оглянулся, с полминуты
смотрел Вам вслед, пока Вы скрылись
среди домов, и почему-то
мне было грустно видеть крылья
как будто сложенными. Словно
Вы их давно не раскрывали,
предпочитая транспорт фона
да те же самые трамваи.

...Я шел домой к своим тетрадям
и размышлял о нашей встрече.
К чему бы это? Бога ради:
не отменяйте этот вечер.
Не говорите, что ошибся,
что обознался, что живете
Вы вовсе и не там и в жизни
летали только в самолете!

Пусть так! Но, знаете, Анюта,
бывают в жизни состоянья,
когда всего одна минута
вдруг упраздняет расставанья,
и ты уже не фон для Анны,
прохожий в голубой футболке,
но некий человек охраны,
пусть никчемушной и недолгой...
 

ДЕЖУРНЫЙ ПО ГОРОДУ

Е.Г.

Дежурь, моя хорошая, дежурь
по городу - по Иерусалиму,
обеими руками поддержу
твою неудержимую долину.

Когда я вижу образ твой в окне,
мне кажется, что я вернулся в детство.
И неспеша гуляю по Луне
с тобой под ручку, словно Достоевский.

...Ты знаешь, Женя, я в больнице тож
частенько был дежурным по палате:
смывал людскую въедливую ложь -
ведром и тряпкой - спереди и сзади.

Я там тебе 7 писем написал,
но не отправил. Не имею права.
А после тоже отправлять не стал...
Перечитал их и воскликнул: - Мало!

Я от экрана, Жень, не отхожу,
когда тебя показывают перед
твоим дежурством - и пишу, пишу,
а после - рву и выключаю "телик".

Не то всё это... Выразить тебя -
задача для Философа, пожалуй.
А я поэт, и мысли декабря
меня не согревают Окуджавой.

Но я пытаюсь... Может быть, смогу
хотя бы приблизительно усвоить
душевный строй девчонки на снегу,
которой целый мир, увы, не стоит.

Евгения! Геранина! - хрусталь
мне в облике твоем благословенном
всё время говорит: - Ну перестань!
Ну хватит называть меня Вселенной!..

...Зачем мне это надо? А зачем
я в этот мир, Евгения, явился?
У каждого на свете свой ручей.
А мой ручей - замерз или влюбился.

Во всех подряд? а почему бы нет?
Разве любить - присваивать госномер?
И выделять одну из всех примет?
И доверять ей все свои пароли?..

В Раю - не так... Там каждый любит всех.
И каждая стремится быть угодной -
ТАК любящим! - и не за твой успех,
а лишь за то, что ты была - свободной.

Блаженною пред Господом была.
А этого, Евгения, хватает,
чтобы смотреть на Божии дела
и жить любой божественною тайной!..

А разгадать ее, не разгадать -
не так уж важно, главное - увидеть.
И Духа Свята в Истине стяжать,
и никого на свете не обидеть.
___________________________________

...Пускай, моя хорошая, пускай
по городу дежурил Лёша Фишев.
Твое дежурство было in the sky,
а это мне всегда намного ближе.

Ведь ты вчера не вышла предо мной,
как полагалось журналистке прежде,
но я бродил с тобою над Луной
и признавался - Инне и Надежде.

У них - совсем иные рубежи,
у каждой - свой, живой, неповторимый,
и я глядел на эти падежи,
как на любовь Марии Магдалины.

Один падеж переходил в другой,
поля и реки заносило снегом,
а город спал - со всей своей зимой -
со всем своим непостижимым веком.


ОСЕННИЙ СНЕГОПАД

...А она проходит по Арбату,
и от взглядов восхищенных вслед
можно освятить и Улан-Батор,
если б он при этом ни ослеп.

(Самоэпиграф)

"Сейчас" в Иркутске хит-парад,
а в Забайкалье на "Альтесе"
я снегопаду был бы рад -
в его осеннем полонезе.

Меня несет по ноябрю,
как парусник по океану,
и я за то тебя люблю,
что ты доверилась экрану.

Я слушаю твои стихи,
написанные в поднебесье,
они по-прежнему тихи,
они однажды станут песней.

Природа слушает тебя,
как это может лишь природа,
не отвечая, не трубя
о снеге моего народа.

Твоя душа в моей душе
преображается и верит,
что всё окончилось уже,
осталось только наше Время.

И я смотрю на календарь,
пытаясь обозначить сроки,
но Бог меня уносит вдаль,
диктуя искренние строки.


14.00

М.Г.

Сегодня будет Маргарита,
сегодня будет пресс-релиз
живого чувственного мирта
для всей Бурятии на бис.

Мы замираем у экрана
и всё надеемся: а вдруг
сия взыскательная дама
нам уделит хотя бы звук.

Но лента движется так мерно,
так мирно новости текут,
надежда наша эфемерна,
любить иных - тяжелый труд.

Вновь Маргарита отдалилась.
Улыбка - пауза - финал -
рекламный блок.

...Я жду, как милость,
ее напарницу, экран!..


МИЛОСТЬ ЗЕРКАЛЬНОГО ОТСВЕТА

Аюне А.

Вот моя прихожая,
вот мой дом родной,
как же ты похожая,
крылья за спиной.

За разбором давешним
плещется душа,
до сих пор не замужем,
ибо хороша.

Залежи дежурные,
дальняя родня,
вот стоишь, ажурная,
в доме у меня.

Маникюр, как давеча,
смелый боевик,
словно песня Галича
под живой родник.

Милая, небрежная,
жгучая, как лоск,
впереди - по-прежнему -
Иисус Христос.


КРАСА БУРЯТИИ

Выходит Инна на прайм-тайм,
и мне становится светлее
от всех ея великих тайн:
живое основное время.

Я больше эдак не могу,
я выстрадал экран эпохи,
не только Инне помогу
познать всепетые дороги.

Она права: прическа, свет
ее души преображенной -
в любовь, как в Истинный Завет,
мои божественные жены!

Я налегке, мне далеко
до телестудии "Аригус",
где лишь грудное молоко
струится на высокий икос!

...А девушки, что иногда
мелькают модницами века -
по телевизору туда-
сюда - плоды ее успеха.

Краса Бурятии - полет
на вертолете через Альпы,
и Инна сладко воздух пьет,
преображенный светом дальним!

Я залпы залам заказал,
я слалом выиграл у склонов
и безвозмездно завязал
с пустой органикой шаблонов!

О полчаса твоих вестей!
О соль неведомого плена!
Прошу, немедленно разлей
себя, бурятская Селена!!!


ГОЛЛИВУД БУРЯТСКИХ ВИДОВ, или КАК ЭТО БЫЛО В ПЕРВЫЙ РАЗ

Наталье Окладниковой

...Стояла осень, как подруга,
над молодой моей душой,
я вспоминал тебя, порука,
и рвал бумагу, как большой,
когда стихи не обращались -
и в интонации своей
не нежились, но обличали
нетерпеливый бег саней.

За ней! Она еще недавно
с экрана говорила так,
что я поверил в благодарность
любви за преданность атак
и написал впервые в жизни
на ТЕЛЕВИДЕНЬЕ ДУШИ,
а не проблем, как порешили
писать все прочие мужи.

Ее зовут Екатериной.
Екатериною Шумал.
Это название картины
и поэтический журнал.
Это искусство для искусства -
так мне казалось под альбом
всепоглощающего чувства,
что Милость Божья - Райский дом.

И я писал по вдохновенью,
как мне подсказывал Эдем,
и девушки эфирных бдений
не обходились без антенн,
и было ласково и верно,
и было чисто и светло;
но самый лучший стих, наверно,
я написал себе во зло.

ПЕСНЬ ПЕСНЕЙ И ВЕНЕЦ ЭДЕМА -
Дом назывался для тебя,
о бывшая лжекоролева,
и упразднял шаблоны дня.
Ей это было неприятно,
поскольку искренность была
там на пределе и понятна
причина гордости и зла.

Они затеяли интригу,
и целых два, а может, три
уснувших года я про книгу
не заикался о TV.
И нужно было встретить Настю -
глаза в глаза, душа к душе,
чтобы поднять причину счастья
на огнеликом рубеже.

...Поедем в современный праздник
той популярности, что так
пьянит и обещает кастинг -
со множеством рекламных благ.
Пустое множество порою
нас привлекает, как портвейн,
публичной бублика дырою,
сулящей выход на Бродвей.

А те, кто вышли на поверхность -
в известность и широкий круг
надбавок и услуг за вредность -
ломают плуг, ломают плуг.
_________________________________

Давайте проведем анализ
сравнительный: где "Тивиком"
и где "Аригус" неких таинств,
живущих как бы с огоньком.

В "Аригусе" - стандарт и кредо.
Они его зело блюдут.
И держат марку и соседа -
на расстоянии, как бут.

Стандарт. Формованная плитка.
И равнодушие порой
и к зрителю и к тем напиткам,
что называются НАСТРОЙ.

"Мы делаем свою работу.
И не кантуйте полыньи.
Не беспокойте наши воды
волною откликов, они
нам не нужны. Нам платят деньги.
И пусть бы зрителей совсем
не стало в нашей деревеньке
стабильных вкладов и систем" -

вот кредо их. И это видно.
Хотя и не на первый взгляд,
а, скажем, на десятый. СКРЫТНО
ТАМ ИМЕННО ТАКОЙ РАСКЛАД.

Но ВНЕШНЕ всё вполне пристойно.
Я бы сказал: предрешено.
У них и поучиться стОит
порою КАЧЕСТВУ кино.

Прайм-тайм - отлажен. Инна - presto,
Лариса - moderato нот
всего эфирного оркестра
дежурной оперы "НАРОД".

Картинным видом обе леди
располагают к тишине
души, спокойствию, соседи,
по всей длине и ширине.

Заметна сыгранность команды.
Даже при новых игроках:
они вживляются, как факты,
в систему общего звонка.

Из ветеранов - лидер Герман.
Из молодых - Мария К.
На них и держится система,
одушевленная  с л е г к а.

Увы! коль ни изменят кредо -
в самих себе - не напоказ, -
и Левантуев без обеда
может остаться... Это раз.

Эрмиль Ирина, Александр,
к примеру, Малханов у них -
весьма живой дуэт-ансамбль,
ведомый мастером брони.

Броня крепка и танки быстры,
но этот мастер - Алексей,
он буфер в некотором смысле -
определенных новостей.

Но это очень сложно... Ладно.
Оставим так. Эфир гудит
и требует иной команды
под молодежный аппетит.

Мисс Сахаровская и дети
Геранины - уже весьма
освоились в прозрачном свете
столь непростого ремесла.

Конечно, не хватает Кати
Шумал... Она звучала так,
как будто флейта-сякухати
вступала с дирижером в брак.

Андрюша - забуревший малый.
А жаль... он раньше был милей.
Болел за дело, и мангалы
не подводили сыновей.

А ныне - он, похоже, понял:
система крутится сама.
И можно, извини, филонить
по кабинетам ремесла.

Вот "АригУс". Таков сегодня
РЕАЛЬНЫЙ И НЕ ЛЬСТИВЫЙ их
кафешантан - и он достойный
и конкурент и проводник.
___________________________

На "Тивикоме" всё иначе.
Народу много, толку - чуть.
Но есть ПОТЕНЦИЯ ЗАДАЧИ:
саморазвития. Молчу
об операторской работе,
а то подумает Сергей,
что я имею виды плоти
на королеву наших дней.

На "Тивикоме" больше шума,
лишних движений, суеты.
Но он теплее. Словно шуба.
Или весенние сады.

Сережа Соголов на пару
с Анастасией - вот прайм-тайм,
достойный лучшего портала,
поскольку это стиль "Наш край".

Он выдержан. Он очень точен.
А это редко на миру.
(Правда, Оксана в одиночку
ведет подобную игру.)

Вообще, на "Тивикоме" - лица
и колоритней и нужней
любому зрителю столицы,
чем равнодушная шрапнель.

Один Атанов чего стоит!
А Намсарай - вот журналист,
кто смог бы выдержать условье:
не падать вниз, не падать вниз!

Держать свой уровень хотя бы.
Как его держит, например,
Герман Галсанов, где и ляпы
приобретают некий перл.

Я Вам, Наташа, по секрету
скажу: весь женский "Тивиком"
у нас представлен по Завету
в других работах. Но потом...

Ведь это книга. А у книги
свои законы и разбег.
И эту книгу, как хотите,
прочтут довольно человек.

Простите... Я разговорился
и написал про Голливуд
(американский) три страницы,
которым уж не место тут.
Хотелось сделать на контрасте.
Однако спать уже пора...
........................
........................

...Ну, вот и утро. Здрасьте, здрасьте.
С утра - напишем. Это два.
______________________________________

...Вот мы подходим к Голливуду
во всей его непростоте.
Во всём пристрастии КАК БУДТО
к одной единственной мечте.

Ведь Голливуд скорее Чаплин,
чем, скажем, Мэрилин Монро.
Но настоящий, а не чахлый,
не порченный, как недобро.

А Чаплин - это молчаливый,
но очень взвешенный салют:
предчувствия и перелива
страстей в прозрачный абсолют.

Казалось бы, немые фильмы.
Но это лишь на первый слух.
А на второй - там даже стили
имеют голос или звук.

И очень шумно обсуждают
любой поступок или крен
в катастрофическую спальню -
и персонажей и проблем.

Но этот шум оправдан. Ибо
иначе было бы нельзя
понять: где чаплинская клика,
а где - любимые друзья.

Тот парусник, что по идее
подводной лодкой должен быть
и не справляться то и дело:
"Куда ж нам плыть? куда ж нам плыть?"

Конечно, Чаплин в этом смысле
сумел бы выполнить заказ
эпохи нашей... и уж письма
от зрителя - он внес бы в класс
и четко, чисто и со вкусом
зачитывал ученикам
и ученицам - для искусства
общения своих программ.

Программы ведь доджны общаться
со зрителем, а не рубить
тот сук, на коем очень часто
накручена живая нить
участия в потоке жизни
и информации о ней,
как это повелось в отчизне
универсальных наших дней.

Но Голливуд - не только Чаплин.
Это еще и декаданс
всего житейского начала -
упавших из окошка глаз
на травку форменных иллюзий,
навязанных исподтишка,
при этом все они в союзе
с пустым окном гробовщика.

Кроме того это эскизы
портретов коммунальных див,
где Мэрилин имела визу
в один и тот же коллектив,
а вид при этом создавался,
что Мэрилин Монро - звезда
всего вселенского пространства,
куда доходят поезда.

А ведь она - отнюдь не символ
и даже, милая, отнюдь
не sexy. Это просто сила
поднять одежду или грудь.

Это поток воздушных шармов,
порывы ветра пред очей
широкой публики мужланов,
слыхавших про тепло ночей.

И фотосессия в "Плэйбое"
ее о многом говорит.
Это не sexy. Это войны
за президентский аппетит.

НАТУГА выглядеть секс-бомбой.
Монро - богиня для солдат
и офицеров, кто запомнил
ее корейский "плац-прад".

Известный круг ее алкает.
Толпа - по-русски говоря.
Непритязательность такая
слегка задела и меня,
когда я зрел ее на шпильках,
и это у нее весьма
неплохо получалось: стильно.
Но это мало для псалма

ALL OF THE WORLD, как говорится.

...Простите, может, это Вам
неинтересно, как столице
неинтересен сельский храм.

Ведь Голливуд - это деревня
рядом с Лос-Анджелесом, лес,
рекламным поднятый пареньем
до самых призрачных небес
американской индустрии,
убившей Мэрилин Монро...

...Когда б она жила в России! -
я бы женился все равно.

Но ненадолго... Через годик-
другой я начал бы искать
себе мелодию мелодий
и Мэрлин милую бросать
на произвол любви и ласки -
от истинных ее мужей...
Вернее, мужа на Аляске -
с коляской в 9 малышей.

Ей бы хватило для отрады
на все дальнейшие года.
И Кеннеди уже не надо...

...Ну, ладно. Так мы никогда
не подойдем к Наташе Soul -
во всей ее и простоте
и в то же время - тайне слова
на безымянной высоте.

Вот именно. На БЕЗЫМЯННОЙ.
Вам нужно вашу высоту
назвать, пусть имя постоянно
живет в Божественном Саду.

НАТАША - это очень много.
Здесь есть предчувствие любви.
И поиск истинного Бога.
И полюс неба и земли...

А красота Наташи - кладезь,
а имя красоты порой
поет балладу обязательств,
но нужен отзыв и пароль.

У Анны - это ветер странствий,
у Тани - это взгляд назад,
у Насти - это самый главный
мужчина в доме, детский сад...

Ну, до свидания. До встречи.
Однажды, может быть, она
и состоится в русской речи
на все просторы-времена.

Но Голливуд предполагает
отображение долей,
и музыкальное названье
ведет Вас прямо в эмпирей!!!


ПРОПИСКА ЛАСКОВОГО ЛЕТА

Татьяне Моисеенко

Какой счастливый этот парень:
не призывник, не фарисей,
он небо трогает руками,
он впереди планеты всей -
в общении с Татьяной ОЧЕНЬ -
в ее задумчивых очах,
где тишина и многоточья
словно мистерии звучат.

И порт приписки для подростка
становится уже Стамбул,
и Таня искренне и просто
садится на высокий стул,
а мальчик ей подносит спичку -
гарсоном транссибирских рек,
и паспорт означает кличку
"плохой хороший человек".

На грани чеховской "Дуэли"
построен смешанный сюжет.
И мама улетает в Дели
на этажерке падежей.
А Таня молча и со вкусом
докуривает "Визави",
и оператор ловит музу
в сачок присутствия любви.

Как бабочку долины РЕНТЫ.
Которая и так в сети.
...А парень прОдал документы,
что обещал ему найти
какой-то человек в фуражке,
и мама телеграмму шлет:
"Здесь жарко зпт в рубашке
хожу пришлите самолет".
_____________________________

...Как Вы меланхоличны, Таня.
Как Вы серьезны и тихи.
И все это такая тайна,
что просто просится в стихи.

Наверное, Денис Вам пишет?
Вот Вы и ездите к нему
на откровенностях Парижа
про оккупацию в Крыму.

Давно вы ездите к Денису?
недавно? Ладно, это плюс.
Наш мальчик, кажется, влюбился.
Я тоже, кажется, влюблюсь.
_____________________________

Вот Голливуд бурятских видов.
Республиканского шитья -
узорами духовной битвы -
по амплитудам Бытия.
Так скоростные автотрассы
живут потоками машин,
как динамичные рассказы -
надеждой на иную жизнь.

Где инструктивная реклама -
почти деструкция, хотя
сами участницы программы
достойны лучшего ломтя.
Жаль, что ведущий пламенеет
нарциссом наглым на миру...
Самовлюбленность не имеет
здесь перспектив, пока живу.
____________________________

На СТС блистают зори
двух юных праздных баронесс.
И эта музыка во взоре
рождает скромный интерес.
____________________________

Ну, а канал официальный
хорош бурятским языком,
что колорит национальный
питает добрым молоком.
____________________________

Но лидер общего накала
это, пожалуй, SCHOOL TV.
Вот молодцы девчонки, право,
в своей ответственной любви!
Я их всего два раза видел,
но много помню до сих пор...
А это, милая, капитель
души, заветный водосбор.
____________________________

Да, откровенная реклама,
как "ЛОСК", а также "Пиплз ньюс"
предполагает крики "Браво"
в адрес ведущих. Это плюс.
Они рекламу умудрились
переключить на внешний вид
тех девушек, что удивились,
увидев над собой софит...
____________________________

И вся погода на прогнозах
покачивается на крылах
эфирных ласточек, и воздух
спешит к тебе на всех парах...
____________________________

...Вы не печальтесь. Всё нормально.
Денис прописан, я влюблен
в русский язык, в супругу, в тайну
красивых женщин всех времен!..

И ваши жесты в перекрестьях
природы Божьей и надежд
на некий благодарный прессинг -
преодолимый, но рубеж.

P.S.
Простите за объемы слова
поэзии о прозе дней.
У первой - женская основа,
а у второй - набор камней.

Я попытался их добыть и,
облагородив, подарить
девчонкам в музыке событий,
прядущей жизненную нить...

Чтоб этот мир поднять немного
к любви, надежде, красоте
и вере в истинного Бога,
Себя явившем во Христе!!!


ИСПАНИЯ

Юлии Зотовой

Западная Европа,
роза семи ветров,
палуба, Каллиопа
страстных твоих даров.
Ониксы звезд и очи
видели берегА
маленьких одиночеств,
вставших, как города,
в этой испанской жизни,
ибо в руках таких
можно держать кувшины
грозных твоих молитв.

Девушка, Вы Лаура,
истинная, а не
взятая, как культура
на мировой войне,
Вы для таких прогнозов
слишком уж хороши,
словно живая роза
в домике у межи...

Вашими бы руками
впитывать лунный свет
сразу над облаками,
слышавшими Завет,
вышедшими на паперть
неба, чтобы взглянуть
на молодую матерь
и указать ей путь...

Девушка, Вы Севилья,
вставшая поутру,
чтобы воздать Сибири
верою на миру,
и благодарно смотрит
наша Сибирь на Вас
и примеряет ногти
Ваших испанских фраз...

Колющие, как иглы,
режущие, как сталь,
наши былые игры
в "Пиво" и "Перестань",
так вы порою выше
наших проблем, долгов,
прессы, кота на крыше,
принципов и оков...

Девушка, Барселона
и Саламанка - коль
снова оделись в слово
Ваших высоких воль,
и замирает утро,
сидя за партой и
слушая перламутром
эхо святой любви...

Или улыбка ночи -
этот высокий тон,
взятый про между прочим,
как эротичный стон,
Вашим любимым мужем -
имя ему Мадрид,
где ничего не нужно
гению пирамид...

Здравствуйте, до свиданья
на речевом ручье,
истинное познанье
силы своих очей;
и замолкает лира
грубой моей души,
и прохожу я мимо
домика у межи...

Все-таки есть в Европе
очарованье, соль,
чтобы прожить не в злобе
музыку наших зорь,
чтобы увидеть сердцем
наш благодатный край
и пожелать Вам детства
узкой дороги в Рай!..


USA

Инне Петоновой
      
Вновь подступили небеса -
заворожЕнные экраны;
я - предвечерняя роса
на все мечтательные главы.
Мой Вашингтон, мой Белый дом,
мой неизменный Капитолий,
верней, Капитолийский холм
не дорастают до любови.

Я тон по миру задаю.
Порабощаю и прощаю,
как будто форы им даю,
но ничего не обещаю.
Я - вышла замуж по любви:
Америка - за свой Pacific
Великий Ocean - вдали
от некрасивости России.

Кольцо на мне так и горит:
я демонстрирую невежам
свой безупречный внешний вид,
чтоб мой избранник был успешен.
И он - успешен... А любовь,
с которой замуж выходила,
я заняла у слова БОЛЬ
и ей - навеки - отплатила.

Я отплатила ей уже
хотя бы тем, что в этом Гимне
содержится Приказ Душе -
прожить без всяких Полигимний.
Мой Флаг трепещет на ветру
и собирает звезды света
на смотр Мира на миру -
в лучах Финансового Кредо.

Мой лучший миг отображен
в привычных выставках зеркальных:
и моряки бросают жен
и умоляют о свиданьях.
Я - Образец. Я - USA.
Вселенский Идеал Успеха.
И выхожу в эфир, как SAY -
глагол невидимого эха
ночей.


МИ

Светлане С.

Вот нота чувственной любви -
не ниже и не выше, птица.
Диезы и бемоли - дни,
бекар - вечерняя столица.

И если ты уходишь в ФА,
то это чувствуется сразу,
а если РЕ, то вся лафа
стоит у форта, ждет приказа.

Покуда на работе ДО,
а дома, вероятно, рондо, -
возьми вечернее авто
и позабудь о смысле фонда, -

и ты услышишь, как взойдет
твоя симфония к тебе же -
от Господа, Который ждет
и терпеливо и безгрешно.


НАСТЯ В МЧС (СПАСАТЕЛИ)

А.Л.

Это состоянье СВЕТ,
это фестиваль разлук,
это самый нежный снег
на ладонях Ваших рук;
как хотелось, оттеснив
оператора, обнять
Вашу душу и нести
на руках сквозь всю тетрадь.

Настя, Настя, что же Вы
понаделали со мной.
Жил поэт одной страны,
а теперь со всей страной.
Настя, Настя, помоги,
пусть коленей зеркала
освещают путь другим,
коих ты не назвала.

Это, знаешь, Чип и Дейл
сговорились на предмет
инкрустации идей -
сердца горестных замет.
Кто же нам на помощь там
поспешит, когда мы тут
ожидаем телеграмм
в духе ласковых минут.

Настя, сердце сорвалось,
глядя на тебя одну
сквозь овации АВОСЬ
респектабельному дну.
Эти дяденьки вокруг,
может быть, и хороши,
только Настеньке, мой друг,
ближе к сердцу малыши.

Показательный сюжет.
И щемящий... Ты прости
эту фабрику и жест
режиссера и сети.
С Насти нужно пыль сдувать
и лелеять и беречь
эту Божью благодать
и возлюбленную речь.


ЭРОТИКА/ИРОНИЯ

Оксане С. под впечатлением ее интервью с мэром Улан-Удэ

Гена-то он Гена, но такой ли,
кто слывет надеждой детворы?
Ни гармошки, ни свободной воли
на предмет ответственной игры.

О Оксана, разве с нашим мэром
можно - на таких-то каблуках?
Это отзывается примером
женской космогонии в веках.

Так с Наполеоном говорила
дама по лекалу Жозефин.
Он и покорил за то полмира,
только раз один поговорил.

Пусть не явно, исподволь, а всё же -
крутятся локаторы мужчин,
ловят исходящие из кожи
импульсы, о прочем умолчим.

Может быть, Геннадий свет Архипыч
после той беседы ни о чем
порешил завоевать Карибы
и толкнуть Австралию плечом.

Да, а интонации, Оксана?
Стрелы-взгляды, пущенные вскользь?
Это ведь у Вас совсем не слабо.
Как бы нам сражаться ни пришлось.

Впрочем, что же... Иногда сраженье
вдохновляет на дела любви.
Я уже бегу в расположенье -
в перекрестьи неба и земли!
_________________________________

Это - эрос. С пожеланьем новых
тонких политических побед
над теченьем речевых глаголов,
вставших над Республикой чуть свет!


КАЛЬКУТТА-КАЛЬКУЛЯТОР

Туяне А.
 
Туяна, это снова я.
Наверно, Вы имели счастье
присутствовать, когда меня
песочили на весь участок.

Это Калькутта нищеты
в любви, надежде, вере, знаньи,
чутья на то, где зов мечты,
а где - тоска и прозябанье.

Проехали... Я не читал
статейки оной, просто слышал,
что есть такая-то тщета
у обделённых даром свыше.

Веление моей души:
всегда работаю с запасом,
чтобы любые падежи
делились с ближними экстазом.

И знаете, на Вашу речь -
на эту скоропись зарплаты,
могла бы Индия налечь,
где Вы - ни в чем не виноваты...


ТАТЬЯНА HOLIDAY

Синий парик - и суперногти
на автомойке между дел.
И я смотрю во все бинокли
на твой "Субару"; славно пел

там песню некий Буратино,
но улыбался, как Пьеро.
Машина вымыта картинно.
Только бумагу и перо

достать Мальвине и осталось,
чтобы правдиво написать:
- Туманов! Я для Вас старалась!..
_______________________________

...Спасибо, Таня. Ставлю 5!


ДОВЕРИЕ
 
Девушка выходит неземная,
что-то о погоде говорит,
ничего я не запоминаю,
никому не делаю обид.

Разве же погода виновата,
что над этой девушкой всегда -
юной восхитительной балладой -
всходит удивленная звезда.

И погода начинает плакать,
как ребенок в маленьком саду,
словно вся природа Зодиака
только в эту верила звезду.

Лишь ее одну всегда искала
и погоду - только для нее
по всему району создавала,
под свое домашнее шитье.

...Леди перекрещивает руки
тихим-тихим жестом, как в раю.
Обещает долгие разлуки
под любую музыку свою.

Прежде чем покаюсь да раскаюсь,
кончится эфир, она уйдет,
и я опять я пО миру скитаюсь,
вспоминая прерванный полет.

Музыка звучит, как та погода
за окном великой темноты -
неким продолженьем небосвода
в комнате моей, где Я И ТЫ

только что, совсем еще недавно
были вместе, были заодно -
так легко, светло и благодарно,
что я тихо выхожу в окно.

И стоЮ на воздухе подолгу,
вглядываюсь в ночь, потом иду
ей навстречу - к тающему долгу,
долго догоравшему в аду.

И погода в спину мне вонзает
длинные иголки высоты,
и кричу я, изливая знанье
о тебе - в полночное Я - ТЫ!!!...
___________________________

...Наступает утро, отступает
вся моя усталость и хандра.
Снова я задумчивый прозаик,
кое-как доживший до утра.

И не вижу более, не вижу
ни тебя, ни искренней звезды...
Лишь погода делается ближе,
словно вдохновенное Я - ТЫ.


SEXY PLACE OF OUR COUNTRY

Наталье Окладниковой

...Спасибо Вам за монолог тот:
не помню, правда, его темы,
но помню Ваш высокий отдых
от политической системы.
Ваши глаза и общий очерк
лица, фигуры, настроенья, -
спасибо Вам за этот Сочи
всего земного населенья.

Я разовью былую ветку,
былые, так сказать, любови:
не то чтоб я искал конфетку
среди капусты и моркови,
мне просто надоело очень,
КОГДА ОДНО ДРУГИМ ЗОВЕТСЯ:
и sexy в этот дыме - прочерк
культуры общего колодца.

Тут нет критерия как будто.
Критерий есть, но он не слышен,
поскольку общая побудка
предполагает некий vision,
где нам навязывают вкусы
и лепят ярлыки-ошибки
на человека и искусство
блаженной в Господе улыбки.

Вот как у Юли и погоды,
когда она опять уходит:
это улыбка для народа?
Нет, это частное угодье.
Я полагаю, что у Юли -
помимо правды и ДОВЕРЬЯ -
есть тот, кто эти поцелуи
хранит на сердце и на теле.

Ее улыбка - это sexy.
А всё иное - обещанье.
Ее надежда (в самом центре)
срывает все цветы участья.
Жест (проба пальчиков) - культура
опять же sexy, сами руки -
простая женская натура
в своей раскаявшейся муке.

У Юли Зотовой - напротив:
жест упрощен и как бы спешен.
Но руки, Ваше благородье,
конечно, sexy beauty special.
И есть живое чувство меры
при, так сказать, дежурных кольцах.
А это трудно, пионеры:
не ошибиться в комсомольцах!

И так - во всём и с каждой леди.
Кругом быть sexy - это крайне
любвеобильно, в прошлом веке -
уже одни воспоминанья.
В Эве Перон, в Мирей Матье и,
пожалуй, даже в Понаровской.
Самоотдача в каждом деле,
как тут заметил бы Высоцкий.

Это как капли или зёрна,
а если быть точнее - вектор.
И он приводит нас к озерам
столь удивительных эффектов,
что мы влюбляемся и любим
не за отдельный штрих и эхо,
но за надежду выйти в люди
с любимой девушкой успеха.

Это тщеславие мужское.
И это - наше пораженье.
Капитуляция ковбоя
пред частной истиной сближенья.
И в этом плане - Турубара
подходит под определенье
искомой sexy, только мало
в ней настоящего стремленья!

В очах - агрессия и отпуск,
что происходит от испуга.
Она напугана, должно быть,
неправедным богатством друга.
Но пластика ее движений,
мелодика живой натуры
соперничает (неужели?)
с персидской женственной фортуной.
__________________________________

...Заметьте, милая, путь sexy
в Ирине Волк и Турубара
весьма различен. Словно детство
смуглянок, взятых от нектара.
Так моя первая супруга -
Наташа - светлая шатенка -
являла язычок и губы
на самом краешке блаженства!
__________________________________

А темные шатенки, скажем,
уже совсем другая песня.
А уж блондинки, воля Ваша,
и вовсе музыка профессий.
(Ну, или свет в ином подъезде!)
__________________________________

Но дело даже и не в цвете
волос, он может быть различным.
Тут дело в истинном завете -
врожденном, правильном и личном.

Как много девушек стремится
сменить свой цвет - и в них порою
желанье перевоплотиться
замешано на скрытой боли:
неудовлетворенной страсти,
своих же собственных наитий,
что проведут с тобою кастинг
и тихо скажут: "Извините".

Вот Вика Гарманова - sexy.
Немного даже с перехлёстом.
Да-да, российские принцессы
гораздо чаще видят слёзы.
А это их и очищает
и в то же время обязует
хоть иногда прощать и чаять
души священное безумье.

Вот и Светлана Семиренко.
В ней есть, бесспорно, этот вектор.
Когда она бежит по "зебре" -
в ней это явленно конкретно.
Или подходит с микрофоном
к монаху у святой часовни -
да, это sexy. Безусловно.
Проявленная в каждом слове
несказанном!..
_____________________________

...Простите, если
я не назвал Вам Волочкову,
а также девушку из песни
про солнышко в ее альковах.
Тут дело не во вкусе, скажем,
моем. Тут дело в Божьей правде.
И в этом смысле Вы, Наташа,
весьма чувствительны, не так ли.

И Ваше напряженье в поле
является, когда Вы рядом
с любимым человеком, что ли,
встречаетесь приветным взглядом.
________________________________

Могу назвать и антиsexy.
Это Собчак и Орбакайте.
В них даже музыка профессий
нисходит к ГОНОРУ "Алкайте!"
Блондинки - жар иного дара.
По роду их... не по уменью.
Но в них история канала
находит как бы вдохновенье.

А эрос, Наточка, иное.
Насколько Настя - эротична.
Да, sexy - напряженье в поле,
а эрос - это его птичка.
Летящая навстречу Богу.
И ближнему, когда он верит,
что ты надеялась немного
открыть глаза, сердцА и двери.

Оксана в разговоре с мэром
и Анна - если без ехидства.
Всё это эрос. Или эра
всего святого материнства.

Лариса - в тембре и попытке
(в том независимом музее)
явить лицо свое под пыткой
чужих страстей и настроений.

Ну, и так далее... Довольно.
Я мысль, мне кажется, озвучил
и выразил. И это вольно
истолковать гораздо лучше
самим носительницам духа
любви, надежды да и веры
в Отца - Христа - Святаго Духа,
мои родные королевы!!!

...............................
...............................

Вот так. Целую Ваши ноты.
И запечатываю письма
огнем божественной свободы
на секс-обломках коммунизма.


ЮЛЯ Э.

...Вот я и вышла замуж по работе.
Только улыбка остается мне.
Она теперь от мужа происходит
на самой удивительной волне.
И топит корабли, как на ученьях, -
не расслабляться и не воевать
с сухими тренажерами влеченья,
засыпанных стихами, как кровать.

Сменила имя. Я теперь иная.
И эта песня пишется не мне.
Мне кажется, что я еще вольна им
приказывать мотивы в тишине.
Доверие меня не обмануло.
Но - обминуло, мимо проходя,
где я ночами сплю до караула
еще не снега, больше - не дождя...


УТРЕННИЙ ЭФИР ЖЕЛАНЬЯ

Инне Изыхеевой

Иная Инна у ворот
желает высказать иное,
чем весь бурятский септ-аккорд
с его искупленной виною.

Я на эфир ее смотрю
без вожделения и страсти,
я на весь мир ее люблю,
как чинный православный праздник.

Она показывает мне
свои по алгебре тетради,
и вот я снова на коне,
как на экране - Бога ради.

Возьми желания мои,
они невинны, словно дети;
и Инна прячет буквари
и проявляется в поэте:
огнем!.. невиданной любви!..


ПРАЙМ-ТАЙМ НАДУМАННОЙ ОБИДЫ

И.П.

Вы хоть бы улыбнулись, Инна,
уж коль не мне, то - надо мной...
Нельзя же быть такой невинной
перед супругом и страной.

Вы прямо как экран эпохи -
непроницаемо тверды.
И не даете нам, убогим,
не хлеба, Инна, ни воды.

Лариса ведь находит время
нам улыбнуться, пожелать
и дальше оставаться, веря,
со студией, переживать...

Уж я не говорю про Настю:
она перекрывает Вас
(но не улыбками, а властью),
простите, Инна, в 9 раз.

Ее посыл едва заметен
и внешне - как бы отрешен,
но это поднимает ветер
в душе: как будто ей смешон

(я говорю сейчас о Насте)
весь этот мир, она дает
нам, бедным, пережить ненастье
и приглашает нас в полет.

За сдержанностью потеряли
Вы как бы собственную суть:
на том же самом матерьяле
можно воздвигнуть Институт:

вертели б нами, как хотели,
бросали кость своей тоски,
а мы б ее глодали, ели
и поднимались на мыски.

При Вашем вкусе это можно.
Без напряжения. Легко.
Вы стали очень осторожны.
И отдалились далеко...

Так далеко, что Вас не видно,
а есть лишь марка и наряд -
и это до того обидно,
что хочется - в последний ряд.


ПЕСНЯ НА УЛИЦЕ БОРСОЕВА

Дарье Б.

Ну, раскрывай объятия
Господу и Царю...
Ласковая Бурятия,
как я тебя люблю.
Как я надеюсь встретиться
с Истиной всех времен
в день мирового Сретенья,
выехавшим в район...

Ах, ни Твои ли девочки
делают репортаж
о популярной немощи,
мыслями в Отче наш,
дарят свои мелодии
городу и горам,
соприкоснувшись родиной
стильным Твоим дарам!..

Дарьюшка, Дарья, Дашенька,
птица семейных гнёзд,
мне умереть не страшненько,
я ли ни мистер First,
вот и пою вам песенки
радостью Бытия,
словно твоя профессия
стала теперь моя...

Что это значит? Значит ли
это, что мы с утра
словно судьбой назначены
небу кричать: ура!
Как объяснить по радио
музыку всей души?!..
Ласковая Бурятия,
ты мне пиши...
Пиши.


ЛАРИСА ZET (ВНУТРЕННИЙ МОНОЛОГ)

Отпусти мне, о Господи, все мои злые грехи,
я хочу научиться ронять этот свет на багульник
небывалой поэзии - самой спокойной строки,
где я в тайне души повторяю свои Аллилуйя.

Я паду, как роса, на земное предчувствие ран,
я покрою озёра своей замечательной шалью,
помоги мне, о Господи, выйти на этот экран,
как выходят порой за заслуженной школьной медалью.

Я - Лариса-Игорь,
я - во всем права,
я хочу веригой
быть, как трын-трава
песенки про зайцев
и про нас с тобой,
пением скитальцев...
БЫТЬ ТВОЕЙ РАБОЙ.


НА ВЕСЛАХ ПО РЕКЕ РАЗЛУКИ

Л.З.

Любит Бог рабу Свою Ларису,
темы интересные дает,
а у нас сегодня по карнизу
дождик поэтический идет,
песня начинается, кружИтся
в вальсе ветер с мальчиком своим,
названным Июлем, чтобы вжиться
в умудренный опытом Салим.

Се, это Библейское названье
мЕста, где бывали рыбаки
Галилеи, опытного знанья,
Кто им подарил Свои стихи;
вот сейчас закончу эту реку
и гулять за дождиком пойду,
сброшу письма, посмотрю на небо
в нашем поэтическом саду.

Как бы я хотел, Лариса слова,
взять тебя однажды на баркас
чистого и искреннего зова,
где все время думают о нас.
Как мы там - по разным небосклонам -
выполняем договор один,
и которым голубым вагоном
нас сподобит Гена-крокодил.

Как я походил на Чебурашку
в детстве... а быть может, и теперь
что-то остаётся от вчерашней
правды созерцаний и потерь.
И читать я тоже не умею:
чукча - не читатель, чукча - мир,
дарящий себя любым аллеям,
ставшим вдруг любимыми людьми.

...А напротив обновляют крышу,
а напротив дом на облаках
поднимает к Пушкину и выше
наши отношения в стихах,
где Набоков разглядел в окошко
флигеля швейцарского Монтрё
некое домашнее лукошко,
полное загадок про нее.

О Лариса, я хочу по буквам
Ваше имя чудное, как встарь:
это Гена-крокодил премудро
подарил мне маленький букварь.
Буква эЛь - обозначает лодку,
буква А - шалаш на берегу,
буква эР - примерную походку,
буква И - оставшихся в долгу,
буква эС - свидетельство о Боге,
наконец, вторая буква А -
это подведённые итоги
песни, уходящей в облака.

И идет воспитанная лодка
по реке разлуки с букварем,
и не знаю я, где ныне кротко
можно жить на облаке твоем...


АЛЕН ДЕЛОН ГОВОРИТ ПО-ФРАНЦУЗСКИ

Поехали в Булонский лес,
в сырую осень нашей страсти,
пускай в огнях твоих колец
переливается ненастье.

И пусть в сиреневом "Рено"
звучит мелодия России,
как то французское вино,
что мы по простоте разлили.

Я бы дорОгой рассказал
тебе о данных здесь обетах
и непременно показал
созвездья Нового Завета.

А дальше... дальше б ты легла
на небосвод мой, и склонился
к тебе Бодлер цветами зла,
и ты б подумала: влюбился.

Пусть на обочине Пиаф
за нас невредно голосует,
ведь главное, что весь конклав
меня испуганно пасует.

Масонских лож кордебалет,
листва в муаровых подтёках,
твой поцелуй, потом обет,
потом лицо в дождинках блёклых.

И город старых королей,
покачиваясь, как прохожий,
тихонько скажет: "Леди Эй,
Вы на девицу не похожи".

И ты б увидела: прогноз
судьбы является ошибкой,
часы бы показали "SOS"
над самой значимой вершиной.

И Зодиак отдал ключи
Надежде, Вере и Любови...

...Вот и приехали. Молчи.
Послушай робкие бемоли.


ТОЧКА ОТСЧЕТА

Светлане С.

День памяти Святой Семьи,
день Царских Страстотерпцев, здравствуй.
Монах условия свои
влагает в уши бледной паствы.

И мир колышется вокруг,
почувствовав свое неверье
и нежеланье, милый друг,
войти в столь узенькие двери...

...А ты эффектна, как жена,
а ты согласна с визажистом,
что жизнь - красивая страна,
где каждый полюбить решился,

и я люблю тебя за то,
что ты - из своего подъезда
однажды вышла без авто,
а выглядела, как невеста...

Мы с Юрой тот полтинник твой
употребили для здоровья,
а ты летела, ты водой
живой кропила все условья.

Как ты была юна, и как
мы с Юрой выглядели бледно;
а ныне для тебя - монах
читает проповедь усердно...

Светлана, он подвижник, он
живет в условиях нездешних.
Он окормляет Божий дом
всех неприкаянных и грешных.

Он мог бы Царскую Семью
на переломе исповедать,
и я за то его люблю,
что он не осуждает Свету!

Ведь главное - не осуждать.
А подвиги - они для нас ли?
Мы не смогли бы долго ждать
небес нечаянную радость,

мы не сумели бы любить -
светло и самоотречённо;
но хоть попробуем пролить
свет ночника души крещеной!

Светлана, Света, Светлячок,
любить - высокая работа.
Я в этом деле новичок,
но Слово для меня - не мода.

И пусть сегодняшний гольфстрим
несет тебя, как в тот наш первый
и самый жертвенный Салим, -
в высокий свет любви и веры!!!


ФОТОГРАФИЯ НА ПАМЯТЬ

Дарье Белоусовой

10-й "Б". Спортзал, скамейка
для примирения, наверно.
И мы сидим, как та семейка,
тепло, светло и дерзновенно.

А верхний ряд стоит над нами,
как будто защищает спину,
чтоб мы случайно не упали
с небес отточенного сплина.

...А я задумался о Дарье,
увидел образ и серёжки,
услышал голос моментальный
в мотивах глянцевой обложки.

Подумал: девушка какая,
и микрофон ее - красивый,
и звуки бьются на экране
со всей, как говорится, силы.

Подача очень необычна.
Как бы слеженье за собою.
Как будто бы ее привычно,
как автомат, готовят к бою.

Как будто бы она однажды
сказала г л а в н о е кому-то,
и голос закрепил от жажды
ту драгоценную минуту.

А дальше - не совсем прилично,
но на экране это можно.
Две сферы плачут мелодично
о благородстве в мире Божьем.

И создаётся впечатленье,
что грудь у девушки открыта:
одежда, потеряв значенье,
как снег, растаяла и смыта.

Это Бурятия - Юнона
в своем стремленьи к материнству.
И даль вселенского канона
берет исток в селе сибирском.

И молока святые капли
смиренно падают на землю,
покуда девушка спектакли
шлет терпеливому веселью.

...Минута кончилась. Молчанье
берет начало и господство.
Друзья снимаются лучами
всего различия и сходства.

И птичка, вылетев однажды,
свивает гнездышко на сердце
моей поэзии и жажды
любви - великого соседства

с надеждой... И на всех границах
широкой публики и смысла
Бурятия - опять столица
религиозных Радомыслов,

и девушки её рожают
прекрасных витязей России,
где сам Гэсэр в сердечном жаре
восходит ко Кресту Мессии.

Прим. Гэсэр - герой национального эпоса бурят.


ЗЕБРА

Светлане С.

Красный плащ да желтый лён,
желтый лен да красный плащ,
как он был в тебя влюблен
этот смех и этот плач.
Этот маленький разбег
самолета на дому,
где единственный ночлег
бутерброд кладет в суму.

Махаоном наших вер
в удивительный прорыв -
на виду ионосфер
под обломовский обрыв;
и дежурим у мостов
перевёрнутых "тойот";
и любуемся на слов
симфонический полет.

Это ласточка души,
где один прозрачный взгляд
заставляет жизнь прожить
пятьдесят на пятьдесят,
помощь зала не прося,
потому что это крест,
потому что это вся
операция "Объезд".

Осторожнее, судьба
на редакторском мосту,
ты же знаешь и сама,
что нельзя пенять Христу,
и высокий кабинет
городских трамвайных пьес
обеспечивает свет
на излете наших мест.

По-английски бы сказать,
да не вместится в размер,
будем туфельку искать,
чтоб оставить всем пример -
на булгаковском посту
осторожных киевлян,
где на горничной звезду
прозревал не только я.

Колея ли, Алия,
али я не то пишу,
али сам я, как земля,
на оси своей вишу
и кружу тебя, как вальс
под любой Новосибирск
и заталкиваю айс
в удивленный русский икс.

Это поиски любви,
не забывшей о себе,
потому что это И,
а не ИЛИ на судьбе,
отраженной в зеркалах
речевых торпедных рек,
где не оникс и бдолах,
но работа и ночлег.

Почему я, как кретин,
лишь в замужних вижу свет,
а до прочих буратин
мне и дела как бы нет,
но зачем так усложнять
самому себе поход
хоть до ЗАГСа, хоть до, мать,
европейских несвобод.

Вот поступок, господа,
настоящий, а не тот,
что показывают, да,
под восторженный аборт,
где девчонки, Айболит,
тоже выспаться хотят,
превратившись в Маргарит
на один усталый взгляд.

Это вводная строфа:
так вставляют кирпичи
в стену общего родства,
где развешаны ключи
от гостиничных квартир,
их кроватей и столов,
и объявлен карантин
на общение полов.

Любо-дорого смотреть
на такой ажиотаж.
Я хотел бы умереть
за возлюбленный типаж,
если было бы там то,
что я истинно люблю,
чтобы снять с нее пальто
и увидеть: мы в Раю.

Силуэт моих ночей
выражается и в том,
что на тысячу свечей
чинно пишется альбом,
и помощницы мои
ничего не говорят
о компьютере любви -
принимающего яд.

Не найти магнитофон
в этом городе газет,
остается только тон
эротических бесед,
и под прессом чепухи
прорастают из земли
эти честные стихи
ослепительной любви.

Вижу: пленница, Кавказ
на брильянтовой руке,
жаль, что это не про нас,
жаль, что это вдалеке,
я бы живо пригласил
эту девушку на рейс,
где всегда хватает сил
на скакалку Блинды Мейс.

Кто она? Любая из
мной увиденных душой.
Се, не фабрика актрис
телешоу за межой,
но мгновения, едва
уловимые на глаз,
мне показывают: да,
здесь возможен Ренессанс.

И работы и семьи
и восторженных сердец
на виду Всея Земли
в перекрестии колец,
или просто красоты
отношений и стихов,
что немало, если ты
слышишь музыку ладов.

И спасибо вам за всё:
за эфиры, за лапту,
где неслыханный позёр
набирает высоту,
потому что это мяч,
достигающий полей,
очень уж посыл горяч
у небесных алтарей.

Где Лизетта, скажем, Зэт
поиграла бы в снежки,
и внимательный ответ
превратился бы в жарки,
и Январь бы ей сказал:
- Извините, это приз
добровольных наших зал,
танцевавших Вальс-Каприз.

...Снова "зебра", переход,
подождите, господа,
пусть девчонка перейдет 
через эти города,
потому что у нее
темперамент через край:
и янтарь в душе и мёд,
как бывает in the sky.


МУЗЫКА ИМЁН

Ларисе И. и Инне П.

...Тут писать-то ничего не нужно:
просто слушать ваши имена:
небо, ласка, истинная дружба
светятся сквозь эти письмена.

Имя рек по Инне и Ларисе -
этой Речке в Инее Любви -
наши дни в домашнем пресс-релизе,
наши ночи в молодой дали.

Всё это мелодии прайм-тайма -
основного времени души -
на прикосновенье к Божьей тайне,
рассказавшей нам про ПАДЕЖИ.

Истинно: Река и лёгкий Иней
встретились на лунном рубеже,
чтоб явить красотами своими
музыку имен в моей душе...


***
...Я обожаю музыку имен:
твое же имя полнится слезами,
и нотный стан трепещет, заклеймен,
такими неподкупными глазами;
девчонка недоступная времен,
державшая ответственный экзамен!

Девчонка недоступная - при нём,
Девчонка недоступная - рыдает
от ревности, которую споем
с любыми молодыми городами;
возьму тебя, как палую листву,
и пропущу сквозь пальцы равнодушья,
и ты впадешь в Байкал или Москву
и будешь долго плакать от безмужья!

Анастасия Лисова, лиса,
по насту пробиравшаяся к сердцу,
послушай эти Божьи голоса
и помоги помыться и одеться,
пока я полюбуюсь на твое
отображенье в маникюре ночи;
Девчонка недоступная - район
моих преодоленных одиночеств!!!
Я обожаю музыку имен!..


ВОЗДУШНЫЙ БОЙ (ФРАГМЕНТ)

Ты идешь по земле, и земля благодарна за то,
что ее миражи на глазах превращаются в нежность,
и ползет за тобой неким шлейфом слепое авто,
и горят фонари, озаряя нездешную внешность.
Я тебя превознес до высот королевских гербов,
до улыбок щита на турнире за право назваться
трубадуром твоих, а скорее чужих городов,
за которые мне предстоит умирать или драться.
Этот праздничный пир на таком недостойном ветру,
на твоих полюсах, на твоих удивительных тайнах,
убеждает меня записать и взорвать поутру
некий символ любви на коленях просторов бескрайних.
Ты смеешься в фойе, ты играешь за спинами дней,
ты не хочешь учить, а потом вызывать вертолеты,
ты встаешь от него, защищаясь улыбкой своей,
в тихом шелесте нот, уходящих в нейтральные воды.

...Посмотри на себя, посмотри, на кого ты похож -
трубадуром своих, а быть может, и чуждых фантазий
перед Богом любви, чтоб немела неумная ложь,
не умея назвать эту прозу ошибкою страсти.
ГородА маяков, автобаны ненужных затрат,
голосА певчих птиц у театра недетского мира,
зеркалА наших глаз, наших чУдных пред Богом зарплат
убеждают меня, что я выиграл кубок турнира.
Вот его магистраль: так поэзия просится в храм -
хоть немного понять и постичь и простить это Время,
без особых примет и эпиграфов данное нам,
чтобы мы от души становились порой на колени.
Слава Богу за все. Понимаешь, буквально ЗА ВСЕ.
Я зело хорошо разбираюсь в планетном канкане,
чтобы выразить суть впечатлительных Божьих озер,
разрешавших себе выходить предо мной в кардигане.

До свидания, зал! До свидания, опыт души
на предмет непростых и таких непонятных глаголов,
именуемых: век,
наводящий
на личную жизнь
равнодушный прицел
объективных своих микрофонов.

Умолкаю, пишу: никогда не жалеть о любви,
потому что любовь означает великую славу
на кронштейнах веков, на концах и началах земли,
словно Божьей семьи, захватившей врасплох кинозалы.
Там покажут не то, там покажут не тех и не так,
благо ракурс времен никогда не искал оператор,
но горит в небесах неподкупный и истинный знак,
убедивший меня в непохожей судьбе наших браков.
Непременны они. И весьма примечательны тем,
что война происходит ввиду покаянного зова,
отдающего Вам, отдающего музыку тем,
кто однажды в себе угадал приближение Слова.
Ну, а это уже луч Победы и верный залог,
что мы сможем потом на классическом сленге общаться,
если я доживу до салюта, и Бог Саваоф -
в Ипостаси Христа - мне позволит всегда возвращаться.

Ну, смуглянка, давай, расчехляй свой заветный запас
и из мертвой петли вырывайся в свободное небо,
где по первому снегу неспешно спускается Спас -
посмотреть на картину боев и доверить Победу.
Я иду на таран, но противник взмывает, и град
прошивает его до костей разрисованных пугал:
это мой пулемет, это мой музыкальный парад
на летящем кресте, обернувшимся истинным другом.
Здесь иначе нельзя. Здесь иначе, поверьте, нельзя.
Я пытался не раз, но "иначе" - наречием мира -
подставляло мне ножку и лило в альбом, голося,
непонятную скуку и злость покупного кумира.
Я его расписал - длинной музыкой очередей,
он нескоро теперь арендует машину пехоты,
если только его откачает прелестник затей,
сострадавший тому, кто намедни травил анекдоты.
Хорошо воевать, если есть партитура боев,
если Вы на нейтральной земле в маникюрном салоне
просмотрели военные сводки, где мой самолет
лично знают враги, опасаясь нездешних симфоний.
...............................................
...............................................
...............................................
...............................................

...После боя всегда льется песня, простите, люблю.
Я люблю, я люблю, я люблю, о чужая подруга,
отдавать этот вальс покаянных сердец - Кораблю,
где всегда так легко возвратиться по звездному кругу.
Слава Богу за все. Я допел Вам и этот рефрен.
Пусть механик земли подберет подходящие части.
Я угнал "мессершмитт" из ангара высоких дилемм,
чтоб сбивать "свояков" на глазах перепуганной страсти.
Дорогая, я свой, я советский, но только для Вас.
Потому что для той, у которой сегодня надежда,
я уже человек, поступивший в невидимый класс
благодарных птенцов на любимом речном побережьи.
Речевом. Ничего. Ничего, что я так говорю.
Никакой гороскоп не заменит высокого плена
возвышающих нас и смиренных глаголов ЛЮБЛЮ,
пожелавших тебе в этот день только мирного неба.


СИМФОНИЯ МИРА

Анастасии Лисовой


КРАТКАЯ ИСТОРИЯ СОЗДАНИЯ

...В этот год все немного иные,
потому что я тоже иной:
все мне стали как будто родные,
видно, этому Церковь виной.
Я по-новой познал Ее Таинств
Благодатный Священный Огонь;
пусть на каждом шагу спотыкаясь,
но несет поэтический конь
удивленного всадника... СЛОВО
больше музыки, ибо Христос
был вначале, но музыка снова
подает свой возвышенный SOS,
не услышать который не смеем,
даже если не хочется нам
жить по правде - довольно семейной,
потому что семья - малый храм.

Вы простите меня, дорогие.
Это, в общем, интимный дневник.
У других и надежды другие.
Я же просто ЛЮБВИ ученик.
Жаль, что музыка сердца и страсти
суть синонимы в этом письме.
Это всё, что касается Насти,
утопившей заботы в весне.

Я пытался вам выразить честно
состояние некой души -
с февраля по апрель - под оркестр
вдохновенного слова ПИШИ.
Не скажу, что я очень доволен
результатом, но это письмо
суть СИМФОНИЯ: мира и боли
за нее и себя самого.

Это, собственно, всё - в смысле жалоб.
Музыканты пришли, дирижер
встал у пульта: начнемте, пожалуй,
дорогие мои... До мажор.


ПРЕЛЮДИЯ

До свидания. Справа и слева
замелькали огни полосы.
В небесах молодая Селена,
словно щедрые Божьи часы,
и будильник поставлен на 8 -
на святое начало начал
Литургии, которою просим
даровать нам Всепетый Причал.

Что такое ЧАСЫ как начало?
Это льются святые псалмы,
зазвучавшие так, как звучало
наше небо на краешке тьмы.
На заре сотворения мира,
где еще ни Адама, ни той,
кто в Эдеме действительно прима,
восхищенная Божьей водой.

Все плоды, все блаженные зори,
вся музЫка любви и надежд -
человеку, еще не в позоре
выходящему в свет без одежд.
............................

...Что же мы потеряли, родные?
Как нарушили Божий запрет?
Почему закоснели в гордыне,
забывая свой детский привет
Богу Слову - Христу Иисусу,
что, наверно, в Отцовском Раю
развивал молодое искусство
музыкальных глаголов ЛЮБЛЮ!

На любом языке это слово,
если честно его произнесть,
выявляет великое соло -
ВСЕБЛАЖЕННУЮ БОЖИЮ ВЕСТЬ!
Вы представьте: нет зла, раздраженья,
нет ни страха, ни лжи, ни клевет,
ни усталости, ни "положенья"
да и смерти воистину нет.

ЭТО - РАЙ, ЭТО ВЕРНОСТЬ ЗАВЕТУ -
ВОТ В ЧЁМ СУТЬ НЕОБМАННОЙ ЛЮБВИ.
СЛАВА БОГУ, ЧТО ЭТО БЕССМЕРТНО.
СЛАВА БОГУ, ЧТО ЦАРСТВО ВНУТРИ.

Не изыскивать Рай в поднебесной
и не "строить" колхозами сект,
но в себе открывать безвозмездно,
на Часах Литургии Воскресной,
всей душой погружаясь в Завет!!!


1.МИЛОСТЬ БОЖИЯ ПРЕБЫВАЕТ ВОВЕК

Мифология мира и речки
исчерпала себя до краев,
и горят мимолетные встречи
на экране вечерних боёв.
На войне 41-го года
было трудно держать интервал,
но надеюсь, что музыкой дота
я за Настю не зря воевал.

Партизанским отрядом сравнений,
артиллерией нотных бросков
под пехоту обычных волнений
на уверенный взгляд "штрафников".
А еще эскадрилья, маэстро!
В бой уходят одни старики:
от предательски взятого Бреста -
до Берлина любимой строки!

Настя, Настя! Какой бы фломастер
ни чертил на флагштоке гостей,
я еще не изжил свои страсти,
я пока начинающий мастер,
но у мира не хватит вестей,
чтобы вырвать меня из полета
первозданной культуры стиха,
даже если от млека и мёда
остаются одни облака.

(То есть некая как бы подмена
происходит в процессе работ.
Начинаешь с любовного плена,
а кончаешь задумчивым ВОТ.
Это верно по логике счастья
адресата - и нет здесь подмен,
потому что в итоге - причастье
православных молитвенных вен.)

Слишком много усилий я трачу,
чтобы выразить ясную мысль.
В этом смысле поэт, как Версаче,
украшающий личную жизнь,
только в области моды - одеждой,
а в поэзии - музыкой слов,
потаенной и глупой надеждой
на ответный таинственный зов.

Вы простите меня... Данный экскурс,
может быть, неуместен в письме.
Это, в общем-то, всем интересно,
а письмо адресовано мне.
В смысле - Вам; телевизор внушает
под рекламный эфир деловой
отношения двух полушарий,
где любое - любая, любой.

Кто на Западе, кто на Востоке:
телестудия - вектор - горсад -
всё здесь рядом, как лучшие строки
неизвестных семейных баллад.
Разве эта симфония знает,
на каком переломном листе
проступает сознание-знамя,
то есть попросту ЖИЗНЬ ВО ХРИСТЕ!
__________________________________

Это облако чистых эфиров,
это радуга райских садов,
это азбука Божьего мира
под аккорды небесных ладов.
Это вся моя нежность и зрячесть
в направлении Вашей души,
что от всех в телевизоре прячясь,
научается жить не по лжи.

Настя, Настя, имейте терпенье!
Дайте выразить, дайте допеть!
Слишком долго молчал под веленье
дирижерского пульта: ТЕРПЕТЬ.
Я терпел - и увидел воочью
всю симфонию пройденных верст,
словно кто-то показывал ночью
освященную радугу звезд!

Как бы арка, идущая в небо,
уводящая нас от страстей,
философии взбитого крема
на солдатском плацу новостей:
новость первая, выйти из строя,
есть, товарищ полковник, кругом,
встаньте в строй, проходите контроль и
приступайте к полету, бегом!

...Как-то так, о искусная прима.
Говорю - а о чем говорю.
Всё куда-то не то чтобы мимо,
но слова погибают в бою,
а противник опять ускользает,
соблазняет и дразнит перстом:
я тебе покажу православье
покаянным Великим постом!

Это ломкие ногти погоды
разбавляют вчерашний акрил
молоком повседневной заботы
и бросают признанья в камин.
Это бледность и внешняя строгость
указали на верный аккорд
в отношениях: звезды восторга
занимают пустующий форт!

Это вся визуальная схема
мирового пространства TV.
И какие уж тут откровенно
разговоры о чистой любви.
Как в известной комедии, Настя,
приводящей на тот сеновал,
где кипят итальянские страсти
под родной деревенский завал.

Калиостро куда-то отъехал,
но клевреты его тут как тут:
Фарада да Абдулов да веха
удивительных русских Марфут.

Настя, Настенька, уно моменто!
Сантименты мои неспроста!
Над информ-кабинетом Сорренто
необычная всходит звезда!

...Не одна Вы придете, а с мужем -
кузнецом повседневных надежд
на высокий вокал всеоружья
в отношении глупых невежд.
Значит, надо менять не каналы
нажиманием кнопок простым,
но - свои музыкальные планы,
обращенные в утренний дым.

Это очень похоже на опись
новостей в бандероли недель:
всё мелькает, как утренний офис
в катафотах вечерних ногтей.
Не успеешь освоиться с видом -
лак смывается, новости жмут,
подсыхают, впадают в обиду,
оживают, бегут на ловитву
и твоих вдохновений не ждут.

(Это - верно!
Но это - таверна,
даже если мы дома едим.
Понимаете: звуки манерно
остаются один на один
не со слухом, к примеру, Вивальди,
что сумел бы их как-то увлечь
покаяньем на Божьей веранде,
но - свободная русская речь.)

Тело в теле- и теле- у тела
уделяют вниманье душе
только в случае доброго дела -
в направлении маленьких жертв.
Но не в смысле болезненных бдений
косметических или галант-,
но простых и понятных радений
в смысле помощи ближним: талант.

Это Анна, Наташенька, Дарья,
это Света в ее кураже,
это всё боевое заданье,
чтобы каждому дать по душе -
вдохновеньем Оксаны под титры
молодых фиолетовых волн:
и летят мои скрипки-пюпитры
в дорогую стеклянную wall!
_______________________________

Дорогая, как выразить внешность
в музыкальном размере письма.
Может, так: есть гармония-нежность,
а она наступает сама.
Словно тихая пристань без гнева,
без стыда за свои же грехи,
о которых не ведала Ева
на рассвете Эдемской строки.

В Вашей внутрнней музыке льются
параллельно иные ручьи,
а они просто так не поются,
нужно видеть хотя бы зачин
той эмоции, тех впечатлений,
о которых Вы думали до
посещения студии - через
парикмахерский, скажем, кордон.

(Кстати, Настя, такие прически
в Древнем Риме имели успех.
Их носили "плохие девчонки",
чьей работы хватало на всех.
Только смысл там был в четкой теме:
нынче оргия, скажем, ЮЛА.
Подстригали себя, как умели;
а назавтра - меняли тела.

Как фигурки на шахматном поле.
То есть брали девчонок других,
объявляли им тему и волю:
украшайтесь, но только на миг!
Если кто-то не делал прическу,
подходящую якобы для
данной темы - давали расчет и
отправляли на борт корабля.

Париками никто не спасался.
Парики - это Франция. Рим
признавал лишь натуру убранства,
о которой теперь говорим.
Ради Рима порою годами
уповали на волю богов,
чтобы те им наитие дали,
как избавить себя от оков!..

...Полагаю, что Ваш имиджмейкер,
а вернее сказать - человек,
придававший укладке и неге
некий чувственный флер и разбег,
не сверялся с реестрами Рима,
но инстинктом Вас правильно вел
к пониманию сути эфира,
увлеченного выставкой girl!)

...Ну, давайте немного пошутим,
а то всё так серьезно, как день,
опустившийся на парашюте
в центр города, словно тюлень,
захвативший в полон наши страсти,
наши грезы и наши грехи,
словом, всех горожан - кроме Насти,
погруженной в живые стихи!

...Где ты, школа моя?
Где ты, Божья?
Приоткрою секрет небольшой.
На уроках, достаточно сложных,
я весьма увлекался душой
одноклассницы - той или этой,
проявившейся в почерке и
уникальной мелодии - лепты
на алтарь непонятной любви!

Как-то очень томительно было,
отвлекаясь от шустрых амёб,
постигать космогонию пыла,
уходящего в некий полет
самых первых и робких прикидок
наших девушек, наших сестер:
"Вот Валера, вот Саша, вот Игорь -
за кого я взойду на костер?!"

Я бы их за одни только клипсы
усадил на колени себе
и баюкал и пел им кафисмы,
зазвучавшие в нашей судьбе
неким правилом самосознанья,
что я тоже родился на свет
для надежды на Богопознанье,
для любви и для веры в Завет!

Что такое кафисма? Кафисма -
это сплотка священных псалмов
и молитв за далеких и близких,
восходящих к гармонии слов
Ренессанса Великой Культуры,
и Религия Бога Отца
выверяет нас каждой текстурой
на надежду святого венца!

Это суть Православия, Настя.
Это истинный тренинг души
в погашении злого пристрастья
к фешенебельной фабрике лжи.
Или "логике" или бесчинства
под эгидой "народных утех",
где горят безымянные числа
над антеннами призрачных вех!

Нужно ВЕРУ питать новостями.
А таких новостей - поискать.
Это ведь не с любыми гостями
прошлогодний журнал пролистать.
Но зато эти новости помнят.
Размышляют о них в тишине.
(Например, тот сюжет пенсионный -
о заботах действительных фондов,
что является нотою РЕ!)

В этом плане товарищ Аригус
переплюнул родной Тивиком.
Их "Дежурный по городу" - милость
к человеку, который влеком
правотою своей перед миром
и пред Богом, наверное, тож,
ибо он, завладевши эфиром,
выявляет казенную ложь.

Журналист Тивикома, утешься!
У тебя есть свое ремесло.
В этом смысле и Таня, конечно,
нарастила свое мастерство
в репортаже, потом в маникюре,
а потом и в разбеге письма,
задающего форы де-юре,
как любая живая весна!

Или Анна...
Но Настя есть Настя:
этот мир ей обязан уж тем,
что она упразднила ненастье
круговых политических тем -
просто женской своею натурой,
а не гордой полемикой под
анекдоты мишурного тура,
выводящего как бы в народ!

...Как же все-таки шумно ночами!
Время - ровно четыре утра,
а на улице громко скучают
по волшебному слову ИГРА.
Хорошо, если дети играют.
Но зачем же проигрывать жизнь,
по всему благодатному краю
подгулявшей пластинкой кружить...

Помоги ему Господи, Настя!
Там и женские есть голоса...
Может, выйти, сказать им: ну, здрасьте,
с добрым утром, товарищи! За
наши души Спаситель распялся.
Чем могу я конкретно помочь???
Но один там уже состоялся...
Значит, кончилась темная ночь.

Мир укутал себя, как плацентой,
еле слышным рассветом небес,
ибо мир существует для Церкви -
ради Церкви, как истинный крест.
Я попробую высветить сущность
мирового пространства TV.
Да поможет мне Бог Всемогущий
сделать это в смиреньи любви.


2.ФОРМУЛА TV

...На заре молодого вещанья
всё бывало немного не так:
выходили давать обещанья
пред вступленьем в невидимый брак
с благодарною публикой детства,
даже юности, ибо тогда
перед каждым работником средства
информации - зрела звезда.

И кого-то слепила, а кто-то
наставлялся на правильный путь:
это больше чем просто работа,
это как бы заметное БУДЬ!
Будь готов, а к чему - неизвестно.
Может, завтра Спаситель придет, -
и тогда мы с любовью оркестра
обратимся и в пламень и в лёд!

В небе - радуга благоволенья
к нам, идущим по тропам души
или плоти - искать вдохновенья
на продление жизни, а жизнь
промелькнет телетайпною лентой
и подумаешь: Боже Ты мой,
где ж мои драгоценные лепты,
умилявшие душу - женой!..

Всей ее постоянной заботой
обо мне, всей ее красотой,
принимавшей подобные ноты
со смирением веры святой!
Помоги мне, святая надежда,
так уверовать в Бога любви,
чтобы выразить всю Его нежность
к нам, подъятым от этой земли!

...На прайм-тайме труднее, чем в жизни,
ибо надо идти по ножу
несвободы, озвучивать мысли:
"От себя ничего не скажу".
Остаются лишь внешние жесты,
макияж и прическа под тембр,
да глаза, как колодцы блаженства, -
целый спектр врожденного шефства
всей природы, потом совершенства
над красивою женщиной сфер!

Так ли мало? Вот здесь мы подходим
к пониманию сути времен.
Это как бы мелодии плоти,
словно большего мы не поймем.
Что же больше? Воистину, Настя,
мы нащупали нерв-Тивиком:
да всего телевиденья-здрасьте-
до свиданья-живи с огоньком.

Где же формула, где же услада
от финала, а может, как раз -
от преддверия вешнего сада
в глубине ваших истинных глаз!
В чем она, эта формула ВИДа?
Эта формула - ЛОСК И ПРИВЕТ
СВЕТОВОГО СЛОВЕСНОГО ЛИВНЯ,
ПОДЕЛЁННЫХ НА ЖАЖДУ ПОБЕД.
_____________________________

...Это легкие туфельки сердца
увлекают меня на танцпол,
чтобы выявить лучшее средство
предпочтения слову ГЛАГОЛ.
Да не будет! Поэт - наблюдатель,
а никак не участник балов:
это с детства мне явлено - ради
красоты в отношеньи полов.

В браке, Настя, совсем по-другому.
В браке нужно участвовать в том,
что дает представление дому
о себе же, простите, самом.
Мы, поэты, народ своенравный
и внимательный, если увлечь.
Я хочу быть ЗА ВСЁ БЛАГОДАРНЫМ
ВСЕДЕРЖИТЕЛЮ, русская речь.
______________________________

Коридор информации, Настя,
оставляет за кадром своих
секундантов короткого счастья,
то есть вас, извините, самих.
Ничего мы по сути не знаем
о своих журналистах: о вас.
Все сюжеты - про нас: мы зеваем
и мечтаем увидеть хоть раз

передачу о том королевстве,
где блаженная Настя живет
и работает - словно о детстве
популярную песню поет!
Ибо мне, например, интересно,
ЧТО Вы любите больше всего -
в окруженьи большого оркестра
побежденного мира сего!

Ах! привет Моисеенко Тане,
Ане Зуевой (что-то давно
я ее не видал на экране,
а ведь большего нам не дано!)
и так далее... Будьте здоровы
и красивы, как слово ЛЮБЛЮ,
упразднившее споры и ссоры
на высоком накале for you!

...Провожу параллели с Оксаной -
Мисс Вселенная в оном году -
возрастала с прибытием славы
на отнюдь неспокойном ряду.
Ведь она убежала проформы,
отказалась от титула и
обрела уникальные формы
бескорыстной и верной любви.

Никого ведь так дети ни любят,
как Оксану, ведущую ночь
ко спокойствию, добрые люди
могут очень при этом помочь
малышам, рассказав или спев им
песню-сказку - на выбор души -
после Лунтика или успеха
в отрицании грубости-лжи!

Этих гусениц меньше и меньше
безобразничать тянет уже.
Я, любивший красивейших женщин,
отдаю предпочтенье душе.
Тут и Лунтик и Кузя и Мила
с поэтическим тем пауком -
дядей Шнюком - вот вся моя лира,
отыгравшая матч с огоньком!

И из Шнюка поэт вырастает!
И из гусениц - бабочки-свет
получаются, если восставить
Словом Истины - искренний цвет
наших душ, словно звездочки неба
рассыпаются бисером в ночь:
мы, взалкавшие Божьего Хлеба,
убегаем от гордости прочь!

В этом смысле учеба у Церкви
превосходит учебу в миру:
в благородстве и разнице цели,
завладевшей тобой поутру!
Извините меня... всё так сложно
в этом мире изменчивых фраз,
что порою бывает тревожно
огранять этот чистый алмаз!

Ведь кому он достанется в руки -
кроме Ваших изысканных рук?
Хорошо, если это подруги,
проявившие чуткость подруг!
Впрочем, Божия воля да будет.
Что теперь-то об этом гадать!
Дело сделано, добрые люди.
Остается лишь верить и ждать.

Отражения, отзвуки сердца,
точно отсветы долгих идей,
вынуждают душою раздеться
и любить стариков и детей,
словно Штирлиц, танцующий с Габи
под фонО музыкальной души -
накануне ПОБЕДЫ ЗА НАМИ,
если мы будем жить не по лжи!

Вот еще аналогия: Немо
на подлодке своей - без обид
на весь мир и на ту теорему,
каковую докажет пиит,
если Бог мне позволит - и даже
продиктует решение: ДА -
ДА ЛЮБИТЕ ДРУГ ДРУГА! - как важно
быть любимой во всём и всегда!

Теорема известного чувства
да стремится всегда ко Христу,
ибо Он - много больше искусства,
постигавшего всю красоту!
И воистину: вера Христова
превосходит любовью - вот суть
Красоты Воплощенного Слова
в Рождестве уникального БУДЬ!

Будь Христовым - любви - человеком,
где надежда тебя не стыдит,
потому что по вере и рекам
подается возвышенный вид!

Мы его оскверняем порою,
и мелеет живая Уда,
но у Бога она - медсестрою
при больнице людского стыда
за нахрап непомерных свершений
и, конечно, устала от нас -
от больных - за эпоху лишений
удивительно ласковых глаз!

Кто ей очи речные промоет?
Кто ей песню споет о любви?
Почему же она - рукомойник
нашей грешной земной селяви?..
Ведь она незабыта пред Богом.
Ведь она ожидает Его,
протекая смиренно под боком
городских автотрасс и кругов.
______________________________

...Я целую любимые руки
в перифразе домашних колец
и томлюсь от недолгой разлуки
и ищу благородных сердец
на любом временнОм промежутке,
в том же блоке дневных новостей,
подвозящем меня на маршрутке
к королеве, принявшей гостей!..

Это музыка мира, но вера
позволяет подняться в любовь:
сквозь надежду церковного неба,
сквозь святую душевную боль
за своих непридуманных ближних,
за мужей и воистину жен -
в этом смысле я словно в Париже:
в те ли двери, простите, вошел?..

Это станет известно позднее.
По плодам их узнаете их.
Всё же я воспевал Дульсинею,
не поднявшись до истинных книг.
Дульсинею воспел и Сервантес.
Цель симфонии в этом ли? Нет!
В чём она? В направленьи пространства
на таинственный Новый Завет.

Неудача? Зачем же ты даришь
неудачный - по твоему - текст?!
Снисхожденья прошу как товарищ,
прозревавший симфонию-крест
на фронтоне спасенного мира,
поверявшего тайны Отцу,
где поет первозданная лира
о любви ко Христу и венцу!

Это, Настя, без телепрограммы
распеваются новости дня.
Это самые сложные гаммы
в простоте, предположим, меня.
Всё же я тут попытку предпринял
приподнять этот мир до Христа,
выверяя привычную линию
красотой неземного холста!

Пусть шарманщик по имени Карло
подберет выразительный ключ!
Буратино - ведь это не мало,
как его новостями ни вьючь!
Дырку носом проделал в пространстве.
Телевизор при этом - как холст!
Где же сказка святого убранства -
удивительный дружеский мост!

Сказка будет. Имейте терпенье.
Сказка - быль и содержит намек
на Святое Христа Воскресенье
в обрамлении истинных строк!
Ах, и большего, право, не надо!
Если с нами Господь, то у нас
даже сказка становится правдой:
в глубине ваших ласковых глаз!

Вот плоды вдохновения в мире.
Вознесение скоро, а мы
хоть однажды Христа приютили
после мУки и после сумы?
Он ведь ходит сейчас между нами
и, возможно, присутствует там,
где лучатся в любимой программе
ваши души - улыбками нам!..
________________________________

...Всё же студия - подиум, Настя.
Хоть я тут и пытался найти
заменитель обычных пристрастий
к воплощенным изгибам пути.
А на нём по канату проходят -
под прямым перекрестным огнем
сладострастных лукавых мелодий,
насладившихся мелочным днем.

И модели, идя по канату,
да при этом еще без шеста,
заслужили симфонию правды
о гостях трудового поста.
Да, но там хоть дорога прямая,
а у вас - иногда лабиринт,
иногда - ощущение мая
в робком сердце домашних молитв.
_________________________________

До свидания, музыка встречи
в стиле классики Божьих ручьев
поэтичной восторженной речи,
озаряемой вешним лучом!
Я надеюсь, что эти творенья
будут живы и после меня,
если Бог мне простит вдохновенье
в партитуре продленного дня.

До свидания. Так ли? Не знаю.
Я давно не гулял допоздна.
Кто же ходит теперь на свиданья,
если в сердце такая весна!
Ни компьютера, ни интернета -
Слава Богу - не купим никак.
Остается лишь небо поэта
в мирном шелесте чинных бумаг.
_________________________________


3.ПОЛЕТ

Вот и всё. Начинается НЕБО.
Тишина-то какая внутри.
Лишь птенец, прилетевший за хлебом,
подпевает музЫке любви.
Дирижер не препятствует, Настя,
потому что у Божьих птенцов
слух отличный - и нет сладострастья
в постижении мира отцов.

Это - кротость и тихость и скромность
покорили своей добротой
всю мою записную огромность,
заливавшую Вас, как фатой,
в предыдущем мирском варианте
сей симфонии, бьющей ручьем
по страстям, именуемым анти-
тезис, Настя, с какого начнем!
..............................

Это длинные ногти-антенны
принимают сигналы веков
и транслируют их на тотемы
никому не понятных оков.
Ибо что сообщают века те
каждой девушке, ставшей женой
или матерью - к истинной дате,
наградившей ее тишиной.

Это мистика блудного сына
или дочери, тех дочерей,
у которых надежда остыла
на причастие честных морей
если уж не замужеств, то детства,
даже юности, если она
пронесла свое чистое девство
сквозь лавину соблазнов одна.

Мы грубы, мы ужасно грубее
наших женщин, особенно тех,
кто не миру, а Господу верит,
повторяя великий напев,
Настя, истинных жен-мироносиц,
что повсюду за Господом шли
и служили Ему, словно осень -
неподкупной небесной дали.

Старомодные листики сыплет
утешительно, радует глаз;
Бог Отец умиляется Сыном,
Тем, Который распялся за нас.
Дух Святой, от Отца исходящий,
наполняет святые сердца:
начинается мир настоящий,
уводящий тебя в небеса!
Мир священной любви без конца!..

Это точка слияния неба
с изработанной нашей землей.
Это правда любимого дела,
сохраненная доброй семьей.
Это верный полет оркестровки,
достигающий слуха святых,
что пускают нам эти листовки
из своих родников молодых!

Как кораблики... В детстве пускали
Вы кораблики, Настя, хоть раз?..
А Господь пребывает во славе,
а Господь промышляет о нас.
Для Него вся симфония эта
стала ясной еще до того,
как написано первое letter
на Земле - с пожеланьем всего!

Я Вам тоже желаю такого,
от чего Вы услышите глас
утешения: СЛОВА ХРИСТОВА,
постоянно живущего в Вас.
Так Господь с самарянкой однажды
у колодца беседовал и
указал ей, страдавшей от жажды,
путь к блаженной и честной любви.

То есть просто к Себе, ибо Слово -
это Истина, Путь и Живот
(в смысле - Жизнь): а надежда Христова
никогда ни за что не умрет.

Что же дальше-то было? А дальше
эта женщина стала святой.
Ее звали Фотина. И раньше
она тоже жила суетой.

Пять сестер у ней было, два сына
от пяти, извините, мужей,
но беседа Христа не остыла
в ее сердце - великой душе!

Ее позже назвали Светланой.
Ну, в монашестве принято так:
брать то имя, которое стало
подавать свой невидимый знак.

А зачем я пишу Вам об этом?
Ну, простите: я просто люблю
эту женщину, ставшую светом
на тернистом пути к алтарю.

Я люблю тебя? Нет, обожаю.
Как зима обожает снега,
как любовь - исправленьем желаний -
окормляет твои берега.

Я тебя? Я тебя обожаю?
Это ты обожаешь меня.
И детей мне прекрасных рожаешь -
всех в тебя, для Тебя, и маня

за собою в далекие дали,
на любых континентах души,
я целую следы и сандалии
на глазах изумленной тиши...
______________________________

Эти строки - Фотине (Светлане)
И моей - самой первой - жене,
ожидавшей таких же свиданий
в новогоднюю ночь в тишине.
Эта ночь пролетела, как поезд
мимо станции "Пьяный поэт",
воспевавший невидимый оникс
понапрасну растраченных лет.

МИЛОСТЬ БОЖЬЯ ВОВЕК ПРЕБЫВАЕТ:
это значит, что всё спасено,
если нам, как Фотине (Светлане),
встретить Бога хоть раз суждено.
Ну, не лично, конечно (куда нам -
мы не выдержим Встречи Такой),
а вот именно СТАВ БЛАГОДАРНЫМ
под святой Вифлеемской звездой.

Или ближнего... Истинный ближний -
это много и это - любовь.
Никакой фарисей или книжник
не подменит душевную боль.
БЛАГОДАРНЫМ ЗА ПРОМЫСЕЛ БОЖИЙ:
за семью, за работу, за свет
фонарей, если вечером позже
мы проходим знакомый проспект.
_______________________________

...Я впервые задумался, сёстры,
что Отец наш Небесный - смирЕн.
Вот поэтому в небе и звезды
так мерцают - как будто с колен
поднимаются после земного
поклонения Чаше Святой,
выносимой священником Слова
по нетленному чину - любой.
_______________________________

Это Купол Небесного Храма
славит Господа сонмом сестер,
словно вся музыкальная гамма
восхотела взойти на костер!
...Я не знаю, как выразить небо:
есть ли исповедь там у звезды
и Причастие Божьего Хлеба
Жития Неземной Красоты.

Всё мне кажется: небо живое
и идет на поклон ко Христу,
всей своей неземной тишиною
постигая Его Красоту!
Это длинные звуки симфоний
наполняются светом небес:
ни в одном популярном салоне
не услышать подобный оркестр!

Он у нас на регистре свершений
симфонических: я Вам допел
эту песню-подтекст: неужели
это мой музыкальный предел.
Нет-нет-нет, драгоценная Настя.
Просто дальше замужней душе
неприлично дарить эти части -
это счастье  с е м е й н ы х  блаженств.

Так лишь женам единственным пишут,
что я, в общем, и сделал в Раю
поэтически скромных подвижек
в направлении слова ЛЮБЛЮ.

Это КОДА

Поверьте, что кода.
Оркестровый обвал высоты
на глазах музыкального свода
благодати в живые цветы!..
..........................
..........................

...Я не часто смотрю телевизор,
но однажды увидев - смотрю
в свою душу и делаю вызов
на причастие слову ЛЮБЛЮ.
И поэтому помнится долго
мимолетно увиденный штрих
над мелодией встречного долга
или толка, продумав за них

ситуацию внешнего вида,
потому что а как же еще
делать вывод о качестве мира,
чей молитвенный пульс учащен.

(Так порой Иванова Ирина
на соседнем канале вестей
демонстрирует качество мира
под рекламные блики страстей.
В ее жестах, походке, одежде,
теневых выраженьях лица
проявляется купол надежды
на блаженную жизнь без конца!
Я ее чистой девочкой вижу
в детском садике с куклами да
непременной заботой о ближних,
выражавшейся в чувстве стыда.
Это чувство давало ей право
диктовать свою волю родным
на предмет новогоднего бала,
уходящего в памятный дым.
Даже больше скажу: откровенность
ее глаз выражается в том,
что по ней есть великая ревность,
прибывавшая с каждым стыдом.
Если Ваши глаза обязали
написать Вам всё то, что писал, -
то у ней это самоэкзамен
на торжественный выход в финал!
А финал обернулся фиалом,
непохожим на паприку чувств,
открывавших великое в малом,
покрывавших служебное право
на привязанность к фабрике "Люкс"!
Только это - сюжет на поверхность:
то, что сразу увидит любой.
А вот скрытое - именно ревность
по Ирине... душевная боль.)
___________________________________

...Вот и всё, если очень уж вкратце.
Потому что иначе писать
не имело бы смысла и санкций,
на которых всегда благодать.
Я желаю Вам новых эфиров,
убежденных в своей правоте
над приподнятым таинством мира
в горе, радости и доброте.

Партитуру примите на память.
Не понравится - можете сжечь.
Пусть очистит веселое пламя
беспокойную нотную речь!
Как хотите... Не то чтобы Феникс,
но однажды, возможно, и он
в новом качестве выйдет на берег
и к святыням пойдет на поклон!

...Полевой Вы цветок после детства.
Как тростиночка Вы на ветру.
Как же Вас ни воспеть до главенства
среди Ваших подруг поутру?

Обязательно надо, о Настя.
Обязательно.

Я человек
и желаю вам счастья, а счастье
это ДАР БЛАГОДАТИ.

Вовек
не забудут ни нежности Вашей
в тишине, ни пронзительных нот
выразительных взглядов, припавших
к нашей общей симфонии...

ВОТ.


ФРАНЦ КАФКА И ФЕЛИЦА БАУЭР

В.Г.

Мне адюльтЕр неинтересен
без интересных женщин, без
домашних всепогодных песен,
придавших им законный блеск.

Мне адюльтер по барабану,
когда я вижу пред собой
свою мечту, как Божью манну,
однажды ставшую судьбой

всего Исхода из Египта,
от фараоновых котлов,
где Ааронова молитва
колеблет небо, словно кров!..

Блаженны те, чей кров - небесный
шатер, раскинутый вдали!..
_____________________________

...У Кафки не было невесты
и, в общем, не было любви.

Однажды Кафка к Максу Броду
отправился и встретил там
Фелицу Бауэр, как моду
с дурной рекламой пополам.

И что Вы думаете, Вика?
Сначала вроде бы они
лишь перекинулись для вида
двумя словами: НЕ и НИ.

Фелица вскоре попрощалась,
уехала к себе домой
(из Праги - в Вену), не общалась,
по сути, с Францем, Боже мой.

Прошло два месяца. Франц пишет
Фелице длинное письмо
(страниц на 20), где нанижет
все то, что произнесено

в тот вечер ей у Макса Брода:
как она выглядела, как
была одета - и ухода
опишет сцену, словно маг.

Подробно. Скрупулезно. Точно.
Все до последних мелочей.
...Вот это, понимаю, хочет
мужчина растопить ручей!..

...Не кажется ли Вам, о Вика,
что наши отношенья так
и развиваются: как книга,
вступившая в гражданский брак.

Пусть я не Франц. Вы не Фелица.
Но, Вика, что-то в этом есть,
напоминающее л и ц а ,
не лесть, не зависть и не месть.

Подумайте об этом, Вика.
А не подумаете - что ж!
Франц Кафка - гений. Я - верига.
Вы - непростительная дрожь!!!
____________________________

...Там было продолженье, Вика.
Три года маялись они.
Из писем накопилась книга,
где очень много НЕ и НИ.

Франц Кафка написал подруге
Фелицы - некой Грете Блох.
Она взяла их на поруки...
И помогала, видит Бог.

И так заметно помогала,
что с Кафкой у нее возник -
роман? - нет, только в и д романа
(Фелица от нее узнала
об этом), Кафка и погиб.

Они его из Праги в Вену
немедля вызвали вдвоем
и начали казнить измену
за тот писательский прием.

Что Кафка вытерпел, я вижу.
Так переписка на троих
пришла к глаголу НЕНАВИЖУ -
"и он мне больше не жених".

...Вот Вам история романа
"Процесс", а это ведь роман
ничуть не худший "Бесов", "Пана",
хотя там Кафка и не пан.

Вот Вам и письма для подруги!
Нет, Вика, разрешите мне
и дальше целовать Вам руки,
словно единственной жене!

Не вовлекайте третьих, Вика!
Пусть это будем Вы и я.
И пусть моя живая книга
докажет миру: ТЫ - МОЯ!!!


АККОРДЫ СТРАСТИ И ВЛЕЧЕНЬЯ

В.Г.

Целую всю, мой невозможный Song,
целую так, что отступает память
о каждом, целовавшем в унисон
и трогавшем любимую руками.

Пусть звёзды рассыпаются в тебе
и упраздняют прах социализма,
диктуя неопознанной толпе
стиль поведенья, как в шестой кафисме.

Пусть мой полёт тебя переведёт
уже не на наречья - на аккорды
всех кораблей, узнавших наперёд
небесный путь зодиакальной фронды.

Ты просто не сумеешь больше лгать
при всем желаньи и при всей привычке.
Ты будешь только слушать и рыдать
и заключать поклонников в кавычки.

Эстетика! сиди в своих томах,
написанных так скупо, осторожно!..
Это - любовь? Нет, это просто страх -
остаться в этом мире без наложниц.

Я - напишу иначе. Я отдам
всё лучшее в себе на поруганье.
Но это будет истинный радар,
а не макет любовного признанья!

Пусть Правда прорастает из земли,
пусть надо мной глумится целый город:
я буду знать, что где-то у любви
иссяк источник вечных приговоров.

Любимая! Ведь я не виноват,
что захватил с собой так много неба!..
Читай мне приговор, как тот Пилат,
и не давай ни уксуса, ни хлеба!!!


22 ИЮНЯ

Виктории

Слава мужа - жена,
но она остается невестой
под мои письмена,
предварившие волны оркестра,
я с рождения знал
вкус победы, спасенная Вика,
над иллюзией сна
в благодати Священного Лика.

И идет по земле
знаменательный говор новаций,
чтоб остаться в семье
на пространстве любых регистраций,
нужно веровать в то,
что ты делаешь или глаголешь,
если только авто
до Эдема нанять не неволишь.

Вы похожи порой
на певицу французских шансонов,
только порох сырой,
говоря языками раздоров,
благо чья-то рука
обладает, душевная Вика,
непонятным слегка,
но таким очевидным блицкригом.
..............................

А сегодняшний день
вынуждает сидеть под навесом
и смотреть на плетень
с неподдельным живым интересом:
как покажется танк -
батарея, огонь! - и довольно,
возводящая в ранг
мимолетных домашних викторий.

И спасибо за миг
исхожденья в эстраду Гаронны,
где любовный блицкриг
воспевают супруги Голоны,
а еще за привет
в артистическом абрисе ига
равнозначных побед
или плена, эфирная Вика.
........................

Так магнит-микрофон
прибирает к груди или горлу
весь наш внутренний тон,
что по сути душевное порно,
ибо фраза и звук
обретают значение членов,
выходящих за круг
ничего не решивших примеров.

Образцов немоты
или даже приятной зарплаты
за доставку воды
в догоревшие русские хаты,
где чудак-человек
ожидает от вас не названий
событийных помех,
но воистину сольных дерзаний.

Вот начало войны,
как она мне запомнилась в Риме,
я тогда у жены
попросил себе пост Муссолини,
мне сказали: пойди
и сражайся за Родину неба!
(Ну, а что до груди,
то она заживает, Победа.)

Я ответствовал: Есть!
И уже со второго июля
сберегал Божью Весть,
во штрафном батальоне воюя,
где был вскоре убит,
но потом почему-то проснулся
и увидел: горит
полпланеты во славу Иисуса.

Голубая вода
из-под кранов невидимых крезов,
что нам было тогда
до седых Нюренбергских процессов,
мы желали от вас
только веры, надежды и воли
на святой Ренессанс
восхитительной мирной любови.

Это муза моя
приоделась, как девушка мира,
что встречает меня
на перроне московского клира
не с букетом цветов,
ибо это не в стиле солдата,
но с рассветом садов
в глубине затаенного глада.

Только очи ея,
только дивные девичьи очи
охраняют меня
от отчаянья тех одиночеств,
что испытывал лишь
часовой на планете Венера,
где закатная тишь
не находит себе кавалера.

О, Виктория... я
точно знаю, что реинкарнаций
не бывает в краях
молодых безземельных новаций,
это просто душа
помнит Рай и пути поднебесья,
где она не спеша
постигала основы конфессий.

Это та же душа,
да и тело, наверное, то же,
но не точит их ржа,
потому что они точно Божьи,
но не в смысле красы,
совершенства, а в смысле задачи,
данной мне под Часы
Литургии в Бытийственном... значит -

Причащения Тайн
на заре благодати Завета,
где любимый комбайн
пожинает пшеницу поэта,
и читает с листа
мои песни блаженная Вера,
и глаголы Христа
поднимают растущее небо.

Там мой дом... там мой стол
и пенал первоклассника, Вика.
Там невиданный ствол
Древа Жизни в преддверьи каникул,
там мой друг Херувим
с огнеметом великой любови
охраняет Салим
от любых неподобных историй.

Там супруга моя,
там надежда моя и опора,
там такие края,
что не помнишь о плоти хардкора,
там мои небеса
пред очами любимого Отче,
как бы я ни писал
и кого б ни приветил заочно!

Весь Эдем приходил
на мои молодые концерты:
все жнецы как один,
вся Святая Соборная Церковь;
все мои воробьи,
все голубки мои и колибри,
все поэты любви,
все девчонки с крылами молитвы!

И Господь похвалил
мою песню про Райское Древо,
и я стал от любви
походить на глаголы припева.
А в припеве стоят,
а вернее, растут благодарно
Красота и Заря
вдохновенного Божьего Дара!

...Вот такая война.
Вы простите меня за длинноты.
Это наша цена
за любые духовные ноты,
исходящие из
благовонного мира эфира,
чей высокий карниз
вдохновляется качеством мира.

Вот и мир на земле...


***
В.Г.

Ну почему я не дедушка с этим поломанным счётчиком?
И почему не ребенок из детской я Школы искусств?
Я бы тебя затворил в измеренье с начётчиком
и лобызал до скончания века глаголами уст.

Я бы сказал, что тебя у меня нет и не было,
пел бы в глаза всем коллегам твоим, что не знал
я ни тебя, ни какого иного корректора
всех проявлений моих, мой предвечный вокзал.

Дедушка, дедушка, как же Вы счастливы, если бы
Вы это знали, Вы счётчик бы взяли с собой,
чинно отправились к Дому печати с оркестрами
и возложили его, как цветы, на живой аналой.

И написали бы надпись: "У этого счётчика
я, ветеран, познакомился с Викою Г.
Пусть он останется памятью нашего лётчика,
нашего автора, нашего друга И.Т."

Мальчики, мальчики, как вы играете, мальчики,
на инструментах своих, как на трёх падежах.
Взяли б меня в свою группу - пускай в барабанщики,
был бы усидчивым, словно алёхинский шах.

Только судьба мне судила иное, как видите,
перехожу на глаголы субботних молитв,
снова любовь надо мной возжигает юпитеры,
снова придётся играть и смотреть на пюпитр.

Я уж и слов-то тех песен не помню - и Брежневым
всё по бумажке, по милому абрису чувств,
столь удаленных, что лучше оставить по-прежнему
все отношения с миром, которым учусь.

Боже Святой, уж скорей бы октябрь неленинский,
снова супруга в дорогу меня соберет,
и застучат, застучат транссибирскими рельсами
наши надежда и вера и мой самолет.

Словно Бурков с Шукшиным, как тогда, "Печки-лавочки",
в жёстком купе открывают коньяк, но не пьют.
Я остаюсь при тебе, не нужны мне ни дамочки,
ни короли, ни тузы, ни семейный уют.

Вика моя, лишь кропаю эссе телезрителя,
я тебя вижу, ты носишь пилар, как она,
что же, до встречи, до самого яркого кителя
в стиле богинь, удоволенных словом "вина".


РИМСКИЕ СТАНСЫ ВЕСНЫ

В.Г.

1

Тоже устал и хочу покоя
в некой ушедшей к тебе юдоли,
эта неволя куда как слаще
пения птичек в прибрежной чаще,
где даже морю байкальский невод
за поведение ставит "неуд".

2

Вот не невеста, не друг мне даже,
но почему ты порою краше
или нужнее невест и дружек,
вечно среди ресторанных кружек,
вся в сублимации, вся в успехе,
словно тебе посвятили "Вехи".

3

Ты из деревни? Из ПГТ ты.
Строишь наш город, и твой протектор
мне указует дорогу в небо,
где я с тобою ни разу не был,
может быть, буду, коль ты захочешь
или прикажешь осенней ночью.

4

Будем, родная, хоть каплю верить,
будем бумажный кораблик клеить
и наслаждаться фокстротом, брейком
по Сальвадору Дали и Блейку
во времена, когда оба мэтра
очень торжественно шли до ветра.

5

Что мне в тебе? и в твоих эфирах?
Настя - понятно, былая лира,
благо расстроилась от того, что
я конкурентке кидаю "кошку"
и прижимаю кораблик к борту
детских твоих упований гордо.

6

Я ль ни женатый. Когда я был-то
здесь неженатым, не Тыхо Вылка,
чай, как и ты - всё ж не Тахо Годи,
просто ты в моде, а я в свободе
творческих импульсов и решений
и поднебесных порой мишеней.

7

Вика, Виктория, Викторина
и Википедия и Марина,
и Прозерпина, и Мельпомена,
или какая уже измена
в сердце по счету, но я не врущий,
я говорил, что тебе дающий

8

больше поэзии, больше веры,
больше профессии непременной,
словом, супруга мои стишата
тоже читала не по вожатым, -
из-под руки или так, на слух уж
слушала или вбирала душу

9

мужа. Поэтому вектор, Вика,
должен иным быть, любая книга
предполагает измену сердцем,
некий домашний скупой Освенцим
по отношению к близким людям,
коих, конечно, мы как забудем.

10

Ладно, Виктория. Я смущенный,
как молдаванин и даже клёны,
тихо влюблённые в эскадрилью
певчих пилотов, где мы не сбили
ни одного самолета, Вика,
ибо ушли, убежали ига,

11

но от войны нам осталось эхо,
даже родители не помеха,
даже великие кардиналы,
прячась за мантии и конклавы,
смогут однажды в весеннем Риме,
тихо склонившемся при Марине,

12

дамою сердца тебя соделать.
Рыцарем стану и буду бегать
новым Кихотом за Казаченко,
раз уж ты ценишь его зачем-то
как невеликого и смешного
пасынка твиста и рок-н-ролла,

13

попсовика с запредельным стажем,
пусть ты о нём не слыхала даже, -
рыцари так. И доселе, дева,
ходят канатом за королевой,
я б за тобою ходил канатом,
ты бы и стала моим Пилатом,

14

Вика в пиларе от Магдалины,
жаль, не могу без моей Марины,
если бы мог, то сегодня, Вика,
ты бы вместилась не только в книгу,
но и во храм, где венцы Исайи,
благо крещеная в Православьи.

15

Ладно. О главном сказал. Не буду
я отправлять их, как будто к Бруту,
в телекомпанию, но однажды
ты их увидишь, сгорев от жажды,
и вот тогда - ни секундой раньше -
сердцем навек убежишь от фальши.


ПРОГУЛКА В ПОИСКАХ ТЕБЯ

В.Г.
 
Хожу по улицам, встречаю
всех незнакомых, как родных.
И никогда не отвечаю
на зов вопросов проходных.
Иному надо сигарету,
иному - время, а тому -
скорей трибуну горсовета,
как аффектацию в Крыму.

Весь город под моей походкой
лежит, как раненый солдат,
а я лишь улыбаюсь кротко
и бью в божественный набат.
Ни помощи, ни милосердья,
а только виды, только путь
куда-то в общее бессмертье
глагола праведного БУДЬ.

Ты будешь, Вика. Точно будешь.
Но я тебя не нахожу.
Район показывает кукиш
и водит зА нос, как ханжу.
Наверное, не там ищу я.
Ведь ты в душе моей живешь.
А я - по центру шляюсь, щурясь
на афишированный грош.

Обратный путь всегда длиннее.
Зачем-то - не наоборот.
Вот дом мой, вот моя аллея,
вот стол и стул, вот ручка, вот...
Пора писать посланье Вике.
Бежать на почту поутру.
Так оформляют только книги,
в которых точно не умру.

Вот 19.30. Writer,
забросив всё, глядит в экран.
Вот Вика объявляет прайду
про свой возвышенный обман.
Ну что пришИпились, ребята?
Пора привыкнуть, что поэт
отнюдь не сахарная вата
одних и тех же кинолент.

В отделе - мытарь на воротах,
но если даже фарисей,
я терпеливо жду, кого ты
на этот раз пошлешь в музей.
В музей никчемной нашей жизни,
в музей ненужной болтовни...
О главном - все молчат в отчизне,
как будто это не они...

За кадром - только голос слышен.
Такой серьезный, что порой
мне хочется залезть на крышу
или назвать тебя родной.
Ты где-то ходишь за экраном,
пока я, как дурак, сижу
и под любым опасным краном
костер надежды развожу.

Вот и прощанье на перроне.
Экспресс направился в депо.
Не надо никакой любови
высокой дельте Лимпопо.
Достаточно дружить и верить,
что мы под небом не одни.
И город сапогами мерять,
как экономию родни.

Поэты-розовое-масло
опишут след былых обид...
И это все-таки прекрасно.
Тебя никто не удивит.
Салон трепещет, как садишься
ты в это кресло - на престол.
И отдаешь приказы Ницше,
и он смиряется, как стон!

Раба сиреневая ходит
вокруг тебя и ждет у.е.
А ты ей:
- Это вам за ногти,
а это вам - на крем-брюле!

Выходишь. Улица, как фея,
не поспевает за тобой...

...Я по-другому не умею.
Я по-другому - не-любовь!


***
В.Г.

Мастерство не открывает
никаких дверей,
и никто не обнимает
тени фонарей;
что же ты молчишь, как будто
Богу не верна,
боль моя, моя подруга
и вина.

Целовать тебя до боли
больше не хочу,
я, доросший до любови,
жизнию плачу
за вот эти строки, строфы,
рифмы, образА
непонятной Каллиопы,
как твои глаза.


РОДНЫЕ И УЛЫБКА ВИКИ

Замечательная улыбка.
И прекрасный общий настрой.
Вера в то, что судьба - не пытка,
если веришь тому и той,
кто теперь воедино слиты
как виновники торжества...
Все с Викторией знамениты.
Все желают сего родства.

...Так вот встретишь тебя на улице -
и не сразу узнАешь... так
и пройдешь мимо стильной умницы,
украшающей данный брак.
Как бы точку поставив, выразив
что-то главное в молодых...
Дорогие, нам надо вырасти
до Виктории и родных.

Это смысл, это суть венчания
или свадьбы на небесах,
это мудрый завет молчания,
данный автору в голосах
и оттенках любовной мистики,
даже дружбы и общих средств
выражения личной истины,
как признания на десерт.

Это что-то и н о е в городе,
где закат - и тот запрещен.
Это ласковая и гордая
Песня Песней под кумачом
отношений, простой славистики,
вынуждающей жить, терпеть
и не чаять любовной мистики
на крылах дорогих потерь.

Невозможно. Какой фантастики
нам еще ожидать в краю,
где родные и одноклассники
осязают мечту мою.
Вот они, как ни в чем особенном
не замеченные, стоят
рядом с Вами, моей Симфонией,
улыбнувшейся всем подряд...


ПРОЩАНИЕ С ВОСШЕДШЕЙ ЗВЕЗДОЙ

В.Г.

Милая, а ведь ты теперь первая,
самая яркая, самая благодушная,
рад, что помог тебе боевыми перлами -
вплоть до замужества, если ты незамужняя.

Лисову перекрываешь по популярности
в нашей довольно большой и земной Республике,
рад за тебя, красивая, в облаке благодарности,
но никогда не давая автограф публике.

И Президент тебе дарит цветы и грамоты,
и мальчуганы толкутся группой поближе к Студии,
даже не верится, что эта девчонка гарная
просто Виктория Гарманова, просто - Спутница

бдений ночных и сличений прайм-таймов ветренных,
нет, я хороший продюсер - в своей поэзии,
очень желаю Вам стать такой же, как я, приветною -
в смысле любви и чести в родной профессии.

Танцы со звездами... пусть на бурятском уровне,
много ли надо провинции от провинции...
Ты хорошо танцуешь и даже - умная,
что в журналистке пока невозможно в принципе.

Редко смотрю эфиры, коль ты раскручена,
мавр свое дело сделал и мавру некогда.
Я полагаю и вижу, что всё получится.
Ярко гори и не падай, моя победная.


2010-2013


10 ЛЕТ СПУСТЯ

Местное ТВ за эти годы - очень изменилось.
Закрылись многие передачи, ушли за кадр те, кому я писал когда-то.
Нет на экране и Вики Гармановой.

Все они уже забыли обо мне, наверное.
Но я о них не забыл.
И иногда ностальгирую по тому времени.

Да, в моих текстах они многого не понимали.
Да, коллегиальная неискренность студийных кулуаров - не способствовала нашему сближению во Христе.
Но всё же моя попытка - не была напрасной.
Уже хотя бы тем, что я понял суть телевиденья вообще.

Дело не в том, что нам говорят с экрана.
Дело в том, кто говорит.

И в идеале - кому именно.


2022, сентябрь