Гостинцы. гл. 6 Перстень с лазуритом

    Я нашла его не сразу. Хаос в моей жизни создал беспорядок везде. Но путем построения логических цепочек, я все же обнаружила его под кроватью сына, в ящике для белья. Открыла и, снова, невольно вдохнула этот запах истории, который обитал там. Взяла еще один конверт, я так и не прочитала его за эти годы. Открыла и с удивлением начала читать строки, написанные твердым, как бы, небрежным почерком со многими завитушками. « Глубокоуважаемая, Варвара Илинична. Премного благодарен Вам за Ваш подарок, что Вы мне сделали этим летом. Вещица Ваша произвела впечатление и на знатоков и на любителей. Пишу теперь статью о ней в журнал «Старые годы». Как напечатают статью, непременно пришлю Вам, там о Вас будет упоминание. Благодарю Вас еще раз и шлю Вам небольшой подарок. Кольцо индийской работы с камнем лазуритом, примите  его с пожеланиями всего хорошего. Преданный Вам. Николай Рерих.  ноябрь 1909 г»               
     Что, Николай Рерих, тот самый? Не может быть. Русский художник, который в Индии жил и в экспедиции на Тибете искал Шамбалу, хотел попасть к Далай-ламе? В Третьяковке его картины висят. А тут Варвара Илинична, какая то? И письмо к ней у меня в руках? От сделанного открытия у меня все остальные проблемы отошли на второй план. Я одела перстень с лазуритом, он отлично сел на указательный палец. Нет, я одевала изредка бабушкины гостинцы, по торжественным случаям, в театр. Но в повседневной носке я не смогла совместить белый металл с золотом обручального кольца. Мне казалось это вульгарным. Но теперь золотого кольца нет, и я вполне могу снова носить эти вещицы. И надо срочно узнать про Рериха! Где тиара? Опять произошло выключение света.
     Я оказалась в маленькой комнатке, чисто убранной, с минимумом мебели. Металлическая кровать, застеленная цветастым одеялом, маленький столик, на котором расставлены фотографии в простых рамочках, стопка тоненьких книжечек и, совершенно доисторический, канделябр на две свечи. Худенькая маленькая старушка в черном платке сидела на кровати и молча смотрела на нее. «Здравствуйте, мне бы Варвару Илиничну»- по-глупому, начала я разговор. «Так это я и есть, голуба моя. А ты кто будешь?» – немного шамкая, ответила старушка. «А я – правнучка Ваша, Анна Мазур-Гнездовская»- отрапортовала я, вспомнив прошлые встречи.               
– Ишь ты, Мазур-Гнездовская, значит? А знаешь ли ты, голуба моя, что приставку Мазур еще у прадеда твоего убрали, когда в сельхозучилище определяли учиться.               
«Нет, мне бабушка Лида сказала, что я именно Мазур-Гнездовская» -  я немного стушевалась.               
– Лидушка? Ну, она могла, она такая, она завсегда за честь семьи стояла. Значит Лидушка, говоришь, бабушка твоя, а Инессочка, стало быть, мать твоя?               
– Да, все так и есть. Вот и ценности ваши бабушка мне передала, сказала, что Вы ей сообщили где искать и где копать - это прямо ее собственные слова.               
- Это как же она так могла сказать, когда я еще не померла? Что-то не припомню, чтобы я ей уже что-то такое говорила.               
– Так Варвара Илинична, бабушка Лида то, тоже мне все это как бы во сне сказала, умерла она давно, и Вы тоже умерли. Я и на могилке Вашей была. Там все лежат. И дед, и прадед, и бабушка Лида теперь тоже. Только бабушка сказала, что чьи вещи в ящике, с тем и повидаться можно, и поговорить.               
– Ишь ты, выдумщица какая, Лидушка то. А какая там моя вещь была, я что-то и запамятовала.               
– Так вот на мне оно, кольцо с лазуритом, что Вам Николай Рерих подарил.               
– Ну-ка, ну-ка, дай-ка погляжу, сейчас только очки одену. Да, оно, красивое такое, большое. Только не пришлось мне его поносить. Разве может такое кольцо носить жена агронома? Нет, не почину ей. А я ждала чего-то такого сегодня. Свечи с утра трещали, и огонь на них колыхался, хоть и ветра нет.               
« А можете все по порядку рассказать?» - попросила я.               
- А с какого места, голуба моя, жизнь моя долгая, повидала я много чего, и много кого похоронила.               
– Так с того момента, когда Вы замуж вышли, за прадеда Алексея Мазур-Гнездовского.               
– Ну ладно, расскажу, помню пока еще.. Поженились мы, честь по чести, в девятьсот седьмом году. Мне восемнадцать минуло, Алеше двадцать. Он уже Гнездовским к тому времени был. Семья его была обеспеченная в начале века, и жили они в большом доме, здесь в Гнездово. Только батюшка его к игре в карты пристрастился, и все деньги из семьи тянул на игру. Потом до наследственных украшений добрался. Так вот, жена его, моя свекровь будущая, Татьяна Васильевна, царствие ей небесное, умная и хорошая женщина была, ценности то перепрятала в простой ящик и в погреб спустила. А шкатулку, пустую, оставила, где была. Батюшка то Алексея пришел, открыл шкатулку, а там и нет ничего. Ну и застрелился, в отчаянии, что долг карточный не сможет отдать. Татьяна Васильевна, мужа похоронила, а тут сыну в училище поступать. Вот она и договорилась, может и подкупила кого, что частичку Мазур из фамилии сына уберут, чтобы пятна отца - самоубийцы на нем не было. Дом большой продала какому-то купцу, там после революции то клуб был, может, видела? А сама перебралась в домик поменьше. Вот туда-то я и пришла невесткой. Это же она мне пред самой кончиной рассказала, и о муже - игроке, и о ценностях тоже. Только я уж про них, про сокровища наследственные, и так знала. Денег то становилось все меньше, а расходов все больше. Дочка у нас родилась, первая, болезненная, много денег на врача да на лечение уходило. Вот и носила она, то колечко, то сережки  в скупку ювелирную. Комнату одну, с отдельным входом, сдавали проезжающим приличным, при случае. А в девятьсот девятом году, летом, остановился у нас господин один, очень симпатичный, вежливый, говорил, что художник, приехал на раскопки. Они как раз тогда около Гнездова проходили, на курганах. Хороший такой господин, Николай его звали, обходительный, все хотел меня рисовать. Ты не смотри, что я сейчас, маленькая да седенькая, и зубы не все. И, голуба моя, в молодости то я первой красавицей была, не просто так меня в благородное семейство то замуж взяли. Как говорится, милая жена - половина добра. Так вот, беседовал со мной Николай, беседовал, рассказывал, какие находки на курганах делают. Так я возьми и ляпни, что мол, у нас тоже что-то такое есть. Он прямо завелся весь, покажи, да покажи. Ну, я и показала эти штуки. Они, как бабочки в коробочке лежали. Веселые такие, все в желтых камушках. Николай как увидел, так спокойствия и лишился, все ходил за мной, продай да продай. Пришлось мне свекровь уговаривать, что, мол, сами не знаем, что за штуки, в скупке при случае не возьмут, а тут сразу сможем корову купить. И нам хорошо, и художнику. Уговорила. Только всего одну эту штуку мы ему продали за сто рублей. Так он счастлив был, как будто мы его озолотили. Может и так, конечно, только ведь мы люди темные, в этом смысле. Мне тогда и сто рублей богатством казались. Так и уехал этот Николай потом в Талашкино. К художнице вроде, к Тенишевой. Она известная здесь была женщина, тоже в раскопках участвовала. Осенью письмо прислал, и вот кольцо при нем было. Как говорила, кольцо и не носила ни разу на люди. Дома если только в нем посижу, попредставляю себя модной барышней, да и сниму. Корову то в кольце несподручно доить. И стирать, и огород полоть и много чего еще - все несподручно. Перед самой войной Сашенька, дед твой, родился. У нас уж было двое детишек, дочка Наталья да дочка Анна, твоя, стало быть, тезка. Алексея на фронт мобилизовали. Как хочешь, так и живи. Сильно мы тогда наследство то пощипали. Но и корова тогда нам очень кстати пришлась. Без нее еще труднее было бы. А свекровь, аккурат, перед революцией скончалась. В шестнадцатом году Алешу с фронта дождалась и все, удар случился. Алеша с георгиевским  крестом пришел, агрономом устроился работать, как и до войны. Потом революция… Про революцию надо? Тысячу раз свекрови поклон, что приставку Мазур из фамилии убрала. Сама, поди, знаешь, голуба моя, что всех подозрительных  ждало. Алексея сначала помучили изрядно, когда на него донос пришел, что он, мол, потомственный дворянин. А потом отстали всё же, отбрехался он, что и солдатом служил, и крест георгиевский имеет, и живет не в палатах каменных, а в домике малом. Ну и как агронома ценили его, знающий был человек. Ценности пришлось подальше запрятать, чтобы не конфисковали случайно. Ну, теребила я их потихоньку, конечно. Несколько камушков из короны вытащила, каюсь, сережки к тому времени закончились все. Так, когда дети твои голодные сидят, не то еще продашь, а и душу дьяволу. И голодали, и мерзли, все было. Потом, Сашенька подрос, по легче стало. В механическое училище в Рославле поступил, до армии годок не дотянул, к счастью. А потом, уж после училища у него бронь была. Его на Урал распределили, на горный завод. Там Лидушку встретил. Лидушка то у нас уральская девчонка была. Ты не знала? Видела, поди, у нее бусы из м..ма … Малахита, да, голуба моя. Вот и все приданое ее было. Говорили, что таким камнем в царском дворце целая палата украшена. Не слышала? Вот.. Инессочка у них там родилась. Только война началась, и встретились мы с Сашенькой не скоро. А здесь, что здесь.. В сорок первом, как немец захватил Смоленск, в Гнездово стали строить какой то секретный военный объект. И всех строителей потом убили. А их много было, голуба моя, и военнопленные, которые, и местные, кого удалось поймать. Так и Алеша там сгинул. Расстреляли прямо на берегу Днепра, чтобы, значит, тайну эту военную, никому рассказать не смогли. Ну, Алешу то мне удалось похоронить, а большинство горемык в братской могиле лежат. Вот так вот, голуба моя. Нет, не плачу я, все слезы давно выплаканы. А после войны сынок вернулся с Урала, с женой и дочкой. И жизнь начала налаживаться. Саша на железной дороге начал работать. Получал хорошо. Внучка в школу пошла. Что там случилось в этот праздник, никто не знает. Только начальник его, Маркелов, тоже убитый был, застрелился вроде. Хотя писали в некрологе, что после болезни умер. И прямо на двадцать третье февраля, скажи, как подгадал. Какая болезнь, здоров, как кабан был. Похоронен на другом кладбище, Клинок называется, прямо в центре города. А Саша здесь, на старом, рядом с отцом. Ну, ты же была, говоришь. Вот, голуба моя, и вся история. Так что носи кольцо то мое, не сомневайся ни в чем, да помни бабок то своих. Тяжелую жизнь они прожили, но это я за себя, да за Лидушку говорю.               
     Меня душили слезы, и я предпочла исчезнуть, махнув на прощание рукой.
     «Да, Аня,- сказала я самой себе после возвращения – а ты тут слезы льешь по мужчине, который ушел к другой? Да скатертью дорога! Бабки там, голодали, мерзли, мужей да детей хоронили. Слез на предателей не тратили. Возьми с них пример. А Каролина, а Елена, все достойно прожили свою жизнь, даже немалое время без своих мужей. Воспитали сыновей, которые продолжили их род, сохранили, в конце концов, исторические документы, ну и ценности кое-какие удалось до потомков донести. А ты что положишь в этот ящик - список мужчин, с которыми у тебя не сложилось? Спокойно, Анька, завтра начнешь искать работу подходящую, тебе - сына поднимать, которому тот самый род продолжать. И давай, больше без истерик!»               
В общем, уговорила я себя в крайности не бросаться, принимать все, как есть, и благодарить за это. Один только вопрос продолжал меня сильно интересовать. Что случилось с дедом, и причем тут кольцо с гранатом. Долго я размышляла, надо ли снова встретиться с бабушкой, но перебирая в ящичке всё, что осталось от малахитовых бус, никак не могла собраться. Ведь никто из бабушек ничего толком не сказал, значит  и не знают они больше ничего. Мне нужен был дед, только он знал точно, что там произошло. Решила, в итоге, опять идти к гадалке, я помнила, как та говорила, что ее дело - увидеть и пояснить. И, договорившись заранее, пришла по известному адресу. Старушка встретила меня, как старую знакомую. Улыбаясь, предложила чаю.               
-  Как, деточка, успокоилась или все борешься?               
«Ну, как говорится, умерла - так умерла- с улыбкой ответила я - я к Вам по другому вопросу»               
- Ну деточка, рассказывай… Все, что в моих силах…               
- Помните, Вы сказали мне, что ваше дело увидеть и пояснить..               
– Ну как же, я от своих слов не отказываюсь, так что надо то?               
– Тут дело такое, надо мне поговорить со своим дедом, я бы и сама справилась, если бы хоть одна вещь его была.               
– Ну, так в чем же дело, поговори, я здесь каким боком?               
- Анастасия Ивановна, Вы все прекрасно понимаете. Дед мой умер давно, но осталась некая тайна, которую я хочу узнать.               
    Старушка начала пристально рассматривать свои пальцы, потом, взглянув мне прямо в глаза, ответила: «Одно дело смотреть в карты, другое с мертвыми разговаривать». « Я заплачу» - спокойно ответила я.            
– Как, деточка тебя торкнуло, вот что род мужской с нами делает, Ну давай, рассказывай по - подробнее.               
« Видите ли, Анастасия Ивановна, бабушка моя оставила мне в наследство некоторые вещи, при помощи которых я могла общаться с самыми дальними родственниками, в зависимости от того, чья вещь была. Так случилось, что в процессе общения…» - я тщательно выговаривала каждое слово. Мне казалось, что так старушке будет более понятно.               
- Так вот, в процессе общения, два человека мне рассказали об одном событии, которое произошло, но никто не знает, почему оно произошло и как.               
– Что ты крутишь, деточка, говори яснее.               
– Совсем просто - так. Дед мой погиб при невыясненных обстоятельствах двадцать третьего февраля сорок восьмого года. В этот же день умер еще один человек - его начальник. Очень неясная история. С одних слов, начальник застрелился, по официальным данным - умер от болезни. Бабушка видела деда в морге с простреленным глазом. В официальном некрологе – опять же от болезни, как и начальник. Хороший знакомый бабушки, который участвовал в процедурах раздевания и вскрытия, отдал ей кольцо, которое было зажато у деда в кулаке. Кольцо это было у меня, но бабушка попросила его отдать, я и отдала. Вот сейчас я хочу узнать, что случилось на самом деле.               
– Как так отдала, деточка?               
– Ну мы разговаривали с ней, при помощи ее бус, она попросила кольцо положить на камень, потом подошла к камню, возник туман, и все - кольца не было.               
– У меня вопрос законный возник. Зачем ты ко мне приходила, спрашивать о своем мужчине? У тебя достаточно своего ресурса, чтобы решать такие проблемы. Хотя ладно, дело не в этом. Что ты от меня то хочешь?               
– Анастасия Ивановна, милая. Нет у меня кольца этого давно. Не могу я, поэтому, с дедом поговорить. Есть только старая фотография. Если можете, если это в ваших силах, помогите мне.               
- Ладно, деточка, уговорила. Помогу тебе. Только заплатишь, сколько скажу. Корысти в тебе нет никакой, просто хочешь узнать некоторые обстоятельства. Садись сюда. Давай фотографию. Сейчас зажгу свечи, и начну ритуал. Держаться с тобой будем за руки. Хорошо бы третьего человека, да где его взять сейчас. Смотри на свечи, если задрожал огонь, заколыхался, то дух, значит, пришел и готов отвечать с моей помощью. Тогда и задавай вопросы. Руки не разрывай раньше времени. Но лучше так вопрос поставить, чтобы он тебе показал картинку. Так ты быстрее все поймешь. И мне легче.               
     Старушка зажгла свечи и погасила свет. Мы сели друг напротив друга, крепко держась за руки. Я уловила монотонное бормотание. Старушка начала слегка раскачиваться. Свечи горели ярко, сначала язычок пламени стоял ровно, но затем, через какое-то время начал дрожать, раздавался треск, а пламя трепетало все больше. «Дух Александра Гнездовского, ты здесь?» - дрожащим голосом спросила я. «Кто тревожит меня?» - раздалось в ответ.               
- Я твоя внучка Анна, прошу тебя, покажи мне последний день твоей жизни.               
– Ты - Анна, дочь Инессы?               
– Да, да.               
– Смотри, да будет с тобой истина.               
Передо мной поплыли картинки. Вот дед едет на паровозе, рядом с машинистом. Орша-название станции, на которой он сошел, встретился с каким-то человеком, который передал ему маленький узелок. Вот дед опять едет, но уже с другим машинистом. Станция Смоленск. Дед спускается с паровоза и идет к выходу в город. Тут к нему подходит человек в форме, который нетвердо стоит на ногах. Они вместе идут в небольшое здание, рядом с вокзалом. В сумрачной комнате человек в форме разливает по стаканам что-то-то коричневое, из одной из бутылок, стоявших на столе. Они выпивают и о чем то разговаривают. Дед достает маленький узелок и показывает его собеседнику. Человек в форме сначала говорит дружелюбно, но затем с каждой порцией, спиртного, что он в себя вливает, становится все агрессивней. Дед сжимает содержимое узелка в кулаке и разворачивается, чтобы уйти. Человек в форме уже кричит и достает из ящика пистолет. Руки его трясутся. Дед встает у двери и что-то говорит. Человек в форме стреляет. Дед падает на пол с окровавленным глазом, из-под головы начинает растекаться темное пятно. Человек в форме некоторое время смотрит на него и подносит пистолет к виску.               
– Дух Александра Гнездовского, что хотел этот человек в форме?               
– Хотел забрать себе кольцо, которое я купил в Орше в подарок для жены.               
«Господи, и все? Из-за такого пустяка он тебя убил?» - я закричала и схватилась за голову. Старушка упала лицом на стол. Я вскочила, включила свет, задула свечи  и начала хлопать старушку по щекам.               
– Анастасия Ивановна, Анастасия Ивановна, очнитесь.               
Затем побежала на кухню, принесла стакан с водой и начала брызгать ею на лицо старушки. Та с большим трудом пришла в себя.               
– Деточка, я ведь предупреждала, не размыкать рук. Тысячу рублей положи там, на тумбочке, и иди. Дальше я сама справлюсь.               
    Я вышла на улицу. Звездное морозное небо смотрела на меня тысячами глаз. Близился Новый год. Я шла по заснеженному парку, мимо горок, с которых катались дети и раздавались их звонкие крики. Шла уверенно и спокойно, ведь прошлое больше не беспокоило меня. «Все будет хорошо!» - мысленно сказала я себе. А взлетевший и рассыпающийся в темноте фейерверк стал для меня небесным подтверждением.
    А летом мы с Кириллом уехали, что называется, куда глаза глядят. «Начнем новую жизнь - думала я - Без всяких темных историй и грустных воспоминаний!» Я продала квартиру, мы собрали кое-какие вещи и ткнули пальцем в карту. И, оказалось, что ждет нас – Калининград».
    Седой мужчина закрыл тетрадь и вздохнул: « Так вот как она туда попала. Хотела уехать от темных историй, но, судя по всему, ей это не удалось. История нашла ее, и втянула в себя. Там и книжку написала, по следам, так сказать, событий. Вот она- « Ее звали Элис» называется. Помню, как помогал ей при оформлении договора с издательством. Все помню. Всю эту историю, да неужели, ведь она меня непосредственно касается. Хорошо хоть Кирилла история пощадила. Нет у него таких исторических перепадов. Хотя, конечно, как посмотреть. Вот завтра он прилетит, и надо будет что-то решать».