Провидение. Авиационные истории

 ЧИТАТЕЛЯМ: любителям читать об авиации, особенно из
                числа авиационных специалистов – эта работа не НПП,
                не инструкция по самолётовождению, не наставление по
                авиационной технике – это ХУДОЖЕСТВЕННОЕ произведение
                о трудностях военной и гражданской авиации, о жизни и любви,
                без которой ничего в мире не происходит.
               
                Прошу учесть, что упростил многое и посему коллег и авиазнатоков
                прошу отнестись к тексту с пониманием.            
   
Глава 1.

ОТСЛУЖИЛ.
               
      Полковник Максим Давыдов вошёл в кабинет командира дивизии полковника Кондратюка, недавно назначенного командиром авиадивизии. Ранее  состоял в должности заместителя командира дивизии и куда был назначен с должности командира полка всего 8 месяцев назад.
      Такой карьерный взлёт объяснялся просто – Кондратюк был сто процентным украинцем и когда Украина отделилась от Союза, без колебаний принял украинскую присягу.
      Кондратюк и Давыдов окончили Борисоглебское лётное училище, оба ровно шли по карьерной лестнице, но Давыдов, раньше всех получил звание «лётчик-снайпер», накануне развала Союза уже был старшим авиационным инспектором-заместителем комдива по лётной подготовке. Когда освободилась должность, все штабисты были уверены, что комдивом будет Давыдов.
 
       Но Давыдов, будучи парнем из Владивостока и настоящим «русаком», присягу украинскую не принял и, хотя был лучшим лётчиком дивизии, с боевым опытом Афганистана, дважды, спасал самолёт при «отказах» техники сажал борта на родной аэродром. Обнесли.  Его эскадрилья была лучшей в полку, но всё это оказалось малозначимым в новом украинском государстве.
 
      Его кандидатуру не утвердил и свежеиспечённый «Союз украинских офицеров». Максим объяснил «собранию» просто – офицер принимает присягу один раз в жизни, а кто принимает другую присягу – тот изменник. Слово «изменник» так ошарашило «украинских офицеров», что они вынесли однозначный вердикт – «нежелателен».

       Кондратюк поднялся на встречу, сел напротив, стараясь не глядеть в глаза сослуживцу.
      - Макс – не могу порадовать:  из Винницы «прилетело» - найти тебе другую, малозначимую должность. Ты прекрасный лётчик, тебя даже заменить некем, но против этих украинских веяний ничего не могу сделать. Стыдно это говорить, но … в общем – решай сам.

      - Рома не переживай, давно всё понятно. Мне тридцать восемь лет, опыт лётной работы достаточный, налёт почти 3 тысячи - буду искать место в жизни. В Москве наши с тобой однокашники тоже не могут место найти. Такая лабуда творится по всему бывшему Союзу. Буду увольняться и пристраиваться к гражданской жизни. Сколько у меня времени?
     - Месяц.
     - Это по-божески. Через месяц подам рапорт, ещё месяц будут ходить документы и, став «военным пенсионером», определюсь.

      Дома вспылила жена:
     – Трудно принять присягу – что будем делать в этом луцком захолустье?
     - Тебе важнее быть женой полковника. О воинской чести не слышала?
     - Слышала сто раз, про «честь офицера» за пьяными застольями, но семью на твою пенсию не прокормишь – двоих сыновей на ноги поднимать.
      - Что «поднимать» – оба в Питере, учатся в институте, оба подрабатывать научились… У них началась своя жизнь, мы им и не нужны, и даже мешаем.  Нужно возвращаться в Россию устраивать жизнь.
     - Ты забыл, что я родилась в городе Коломыя, что я украинка, что родители мои украинцы и живут тут, в моей родной Коломые. Куда в Россию – уж не во Владивосток?
     - Чем плох Владивосток – портовый город, уж точно лучше Коломыи. Мы все были русскими и с какого перепугу ты стала вспоминать национальность?
     - Думай что хочешь, но я столько лет пробивалась в Укра…
     Оксана осеклась, глянула на мужа, внутри у неё всё похолодело – его взгляд не предвещал хорошего.
      - Что остановилась? Расскажи, как ты «пробивалась» в Украину. Вот интересно, чего это тебе, а главное мне, стоило?

    Бывший семейный скандал, лет пять назад, о назначении в Луцк из мятежного Азербайджана, дошёл неясными слухами о причастности жены к его назначению, так и остался «тёмным пятном» на истории семьи.  Максим не стал допытываться до истины - сыновья были важнее, но в семейных отношениях наступил «ледниковый период».

                **               
      Кондратюк позвонил Максиму, попросил зайти. С ним зашли штурман дивизии Притуляк, двое замов - полковники Чепинога и Кавун – стопроцентные украинцы.

       - Максим не удивляйся – нужна помощь. Пока твоего рапорта нет, я рассчитываю, что сослужишь службу.
      - Служить бы рад...
      - Да брось ты...
      - Почему вдруг я стал незаменимым?
      - Наше новоиспечённое государство решило, что у нас слишком до хрена военных самолётов. Десять наших СУшек сейчас на авиазаводе во Львове проходят предпродажную подготовку. После, эту, эскадрилью, нужно перегнать в Египет, куда они уже проданы.
      - Поздравляю. Только я в торговле не смыслю.
      - Дело не в торговле – ты единственный во всём нынешнем украинском ВВС,  владеешь авиационным английским языком. Нужно, во главе авиагруппы, перелететь в страну-покупательницу. Все переговоры с наземными службами и аэродромами по маршруту и в Египте, весь радиообмен - на тебе.

       Лет пятнадцать назад, тогда ещё майор Давыдов, был направлен в Кувейт на авиа выставку для демонстрации фронтовых бомбардировщиков. Давыдов со школы хорошо владел английским, готовясь к вылету, засел за авиационный английский и прекрасно справился с командировкой, что отобразилось в его личном деле.

      - Странно, почему нельзя назначить лидером группы «транспортник», посадить туда штурмана с английским языком?
      - Все штурманы владеют «инглишь», как говорится -  "в объёме средней школы".  Владеющих английским полно, но лететь - надо же знать особенности обмена с диспетчерами УВД разных стран. А не дай Бог - «не штатная» - какой переводчик поймёт, что случилось с бортом. А сажать группу на чужой аэродром? Переводчик посадкой  руководить не сможет. В общем - соглашайся, даже упёртые украинцы а штабе согласились с твоей кандидатурой.
     Максим пожал плечами.
     - Всё равно делать нечего – почему бы и не подзаработать перед пенсией. Список желающего «лётного состава» мне на стол. Египет – страна жаркая, полёты там если не мастерства, то хорошей подготовки требуют. Со всеми лично буду проводить подготовку.
      Кондратюк нашёл в папке нужный лист, передал Максиму.
      - А это ничего, что, мне, полковнику, как старшему авиагруппы, будет подчиняться целый генерал по фамилии Кулеш?
      Кондратюк не отвечал – вопрос был просто «гнилой» и все понимали. Не дождавшись ответа, вернул список Кондратюку.
       - Ладно, вопрос сам решу. Лётную подготовку начинаем через три дня. На "вывозные" полёты генерала приглашу сам.

       Когда Давыдов вышел, в кабинете повисла неловкая тишина. Не выдержал штурман Притуляк.
       - Самый нормальный офицер, лучший лётчик дивизии, а мы должны терять Максима. Что за хренотень творится в «доме Обломовых» …
       - Не «Обломовых» - «Кравчука», – поднялся Кондратюк, - там сидят «крутые украинцы» и  политику ставят впереди «лошади». Я пытался хлопотать, нарвался на обвинения в политической близорукости. Такая хренотень аукнется – уже теряем хороших лётчиков, русских лётчиков - уже куча рапортов о переводе в Россию. Теряем боеготовность.
                *
      Генерал Кулеш прилетел и сам нашёл Максима. Так как он был в лётной "кожанке", сидевшие  в классе офицеры, не отреагировали на его появление, а попытку Максима подать команду, генерал предупредил жестом руки. Вышли в коридор, генерал закурил, предложил Максиму.
       - Как-то в детстве выкурил сигарету, отец не пожалел ни ремня, ни моей задницы - и с тех пор не курю – улыбнулся Давыдов.
       - А я не могу бросить. Максим Сергеевич, я понимаю ситуацию с субординацией и откровенно – мне так же просто не хватает денег. Знаю отзывы о вас и поверьте, в группе буду рядовым лётчиком, в плане лётной дисциплины можете командовать как рядовым офицером. По прибытию в Египет остальное возлагается на меня.
       - Согласен - у меня претензии только по подготовке. Я заглянул в учёты лётной подготовки – у вас хороший налёт, но на другом типе «СУшек». Вывозные полёты начнём через два дня.
       - Буду старательным учеником. - Генерал протянул руку. Максим улыбнулся, ответил крепким рукопожатием.
 
       На другой день Максим поочерёдно заслушал каждого. В группу включили двух капитанов, генерала, три майора, три полковника. Собрал лётные книжки, отпустил всех в гостиницу – «полёты завтра». Долго сидел над каждой лётной книжкой – толковый командир найдёт, что написать о лётчике, чтобы предвидеть будущие успехи или промахи.
       Лётная смена началась в семь утра – первым был генерал. Сидя в «спарке» заметил, что Кулеш волнуется - арматуру кабины генерал знал не досконально. Взлетели. Управлял самолётом генерал уверенно, все «фигуры» делал безошибочно. Приземлились.
       - Разбор сразу здесь сделаю, - снял шлем. - Управляете машиной твёрдо, навыки видны. Займитесь с инженером арматурой кабины – проработайте всё до тонкостей по авионике.
       - Спасибо Максим Сергеевич. А вы въедливый инструктор – прямо до костей…
       - Это чтобы кости были целы – улыбнулся Максим.

      Через две недели Максим доложил о готовности. Из Киева торопили.
      - Как быстро можете вылететь? - спросил генерал.
      - Сначала пусть утвердят маршрут. Процесс этот долгий - должно сойтись много факторов - погода на маршруте и в местах посадок, эшелоны, с кем держать связь... Не один день уйдёт. Группа будет готовится, рассмотрим особенности аэродромов, порядок захода… По готовности – доложу.

      Возвращаясь домой, старался не испортить настроение – Оксана постоянно была раздражена, хотя кухню содержала в порядке. О будущей командировке Максим молчал. Она не расспрашивала – летает себе и летает.
 
       Пришёл приказ выехать во Львов на авиаремонтный завод и принять самолёты. Уложил сумку, сообщил жене, что уезжает на авиазавод.
      - Счастливо – хмыкнула Оксана.
      Максим задержал взгляд на жене - что-то нездоровое назрело в семейной жизни и продолжать такое не имело смысла  - душевности никакой, кровати разные, интима никакого, на кухне обычный «суповой набор» без пожелания «приятного…».  Решил – разберусь по возвращению.

**

- Во Львове на авиазаводе руководство потеряло терпение, требуя от Давыдова отправки техники за кордон - якобы в Киеве, Министерстве Обороны ждут этой отправки. Но на Максима не действовали грозные окрики: - «Пока не облетаю все десять машин лично – никуда эти машины не пойдут. Я не собираюсь разбираться с причинами отказа в воздухе. Вы поняли – каждый самолёт облетаю лично».

Директор авиазавода взялся за телефон, но видно, доводы директора не возымели эффекта – более Максиму никто не возражал. Помогать в приёмке приехал и генерал Кулеш – спорить стало ещё легче.

Полётами руководил генерал. Облётывая очередную СУшку, Максим заметил слабую реакцию на отклонение рулей высоты. Вывел на предельные углы атаки. СУшка повела себя правильно – взглянул на акселерометр(прибор, измеряющий разности между истинным и гравитационными ускорениями - проще-перегрузку), с удивлением увидел, что стрелка вылезла на красный фон, уперлась в цифру 10.

На земле при расшифровке пленки САРПП-12(самописец бортовых измерений) инженеры обнаружили пик перегрузки в 11,5, схватились за голову и утащили самолет на юстировку(совокупность операций по выравниванию конструктивных элементов самолёта и приборов)

- Максим, ты бы без фанатизма, - пожурил его Кулеш. – Непонятно как твой организм выдержал такую перегрузку.
- Ей Богу, не нарочно. С механизацией крыла – пусть разбираются.

Через десять дней все десять самолётов были приняты.

**

Взлетели. Шли строем парами. Маршрут проходил через Турцию, где оговорена посадка для дозаправки. По пути Максим связывался с диспетчерами наземных пунктов регулирования Воздушным Движением – его английский был безупречен. Вошли в турецкое воздушное пространство.
При подходе к аэродрому турецких ВВС «Конья», дал команду перестроиться с удалением между самолётами 7-10 километров. Запросил условия захода и посадки - турки народ дисциплинированный, чётко передали все параметры. После третьего поворота услышал долгожданное:
- 2320, cleared to land" - (посадку разрешаю).

Приземлился, зарулил на стоянку, со своего борта связался ведомым и передал по рации: - Держитесь чуть ниже глиссады, - предупредил он Кулеша. – Есть особенность, увидите. Остальные все слышат – доложить ведущим».

Находившиеся на подходе лётчики отчитались, вся группа села, выстроились как на параде.
Тут же подошли топливозаправщики, Максим наблюдал, просмотрев турецкие формуляры, расписывался в документах. Турки пригласили пообедать. – «Хорошее мероприятие» - отметил генерал.

Утром взлетели штатно, до Египта только Максим был в эфире – своих предупредил, чтобы «не вякнули» чего-либо в воздухе. Посадку совершили на авиабазе «Александрия».
Перелёт был окончен.

- Теперь ваша власть, - улыбнулся Максим генералу.
- Тебе спасибо – я в восторге. Наш транспортник с военными торгашами и инженерами уже здесь. Пожить придётся неделю – главное пойду постараюсь денег взять – не сидеть же у телевизоров, тем более что «по-эфиопски» ничерта не понимаю.

Через неделю Кулеш пришёл в гостиничный номер Максима, поставил на стол коньяк.
- Разговор простой, как эта бутылка. Эти эфиопы…
- Египтяне…
- Ну да, египтяне, попросили дать нашего инструктора на пару месяцев. Как ты думаешь, кого я предложил?
- Боюсь ошибиться – но думаю генерала Кулеша.

Кулеш поперхнулся коньяком, расхохотался.
- Ну ты и пройда! Уточняю - мы с тобой остаёмся и будем обучать эфио… египтян летать на наших машинах. Тебя жена отпустит?
- Уже отпустила. Позвоню предупрежу, пусть отдыхает от меня.

**

С генералом они подружились. Каждую лётную смену заканчивали разбором полётов – переводчик был из России и знал лётный сленг в совершенстве. Работалось легко и слаженно.

- Туговато египтяне осваивают и технику, и ракетные пуски – а время идёт. Твои соображения?

- Первое - ещё теряются в органах управления - пусть зубрят "арматуру кабины". Учебных "спарок" нет - придётся показать личным примером – ставить со мной ведомыми египтян и пусть повторяют как «мама мылом мыла раму». У них пропадёт чувство неуверенности и в пилотаже, и в пусках. Принцип – «делай как я».

- Хорошая идея – сам сколько выдержишь?
- Четыре-пять вылетов в смену - «как два пальца об асфальт». Если потом пару часов отдохнуть – можно разок на ночные. Организм позволяет.

- Второе - ты видел их "заходы" на посадку? - На кривую улыбку генерала продолжил. – Вот-вот - давай-ка завтра покажу "заход" и посадку наших СУшек, потом отработаем остальное.
— Согласен. Завтра на совещании определимся с очерёдностью, а после завтра начнём отрабатывать. С «простых» начнём – освоят, потом «сложняк» отрабатывать.

Все восемнадцать лётчиков внимательно слушали генерала – летать в паре с русским инструктором – хорошее решение. Сомнительно пожал плечами только командир «крыла» майор Аменемхат. Подняв руку, попросил слова. Переводил переводчик.

- Разве наши лётчики плохо выполняют задания, коль им нужен наставник в воздухе?
                Кулеш с свойственной прямотой ответил.
- Да, освоение самолётов и техники пилотирования идёт с отставанием. Есть вопросы с «посадкой». Бомбометание у ваших лётчиков вообще в загоне. Нужно понять, что мешает. Завтра начнёте летать в паре с Максимом. Перед началом смены наш инструктор покажет выполнение правильного «захода» на посадку.

Лётчики вышли из класса. Подошёл переводчик.
- Майор Аменехмат в кулуарах неоднократно говорил, что ничего нового в подготовки видит. Лётчики, постарше, поддакивают. Так что вносите коррективы в обучение – если он доложит руководству, придётся объясняться. Аменехмат опытный лётчик, участвовал военных конфликтах, так что что меняйте что-то.

- Он прав, - поднялся Максим, - учим как бы по школьной программе. Нужно усложнять комплекс упражнений. Лично Аменехмату покажу, что он не всё умеет и "заход" у него тоже страдает.

- В подготовке лётчиков разница всегда бывает, - поднялся генерал. - Мы работаем по утверждённым программам. Это как в медицине – есть протокол лечения и от него ни на шаг – там здоровье человека, тут жизнь. Будем придерживаться программы обучения. Особенности - наш инструктор выяснит в процессе контроля в воздухе тогда и будем поправлять.

- А я научу этого майора уважать русских лётчиков – усмехнулся Максим.
Генерал задумчиво взглянул на Давыдова:
– Научи, только в пределах программы.

Максим вырулил на «Старт», запросил РП(руководитель полётов) «исполнительный»(команда разрешения взёта), взлетел, сделал малый круг. Генерал потребовал от египетских офицеров внимательно следить за посадкой.

- Всё он делает вовремя, – шасси, закрылки, снижение строго по курсу и глиссаде - обороты не трогает!- пояснял генерал действия Максима. - Сейчас красиво сядет при заходе «с малого круга» в «торец» - 100 процентов!

- Поясняю, - наш лётчик буквально перед ВПП - выводит из крена, секунда – другая по прямой и... посадка!

Египтяне загалдели, зацокали языками. Не останавливаясь на ВПП Максим снова взлетел.
- Сейчас инструктор покажет второй вариант "захода" на посадку - внимательно наблюдайте.

Штатный переводчик не успевал вытирать пот со лба.
– Тот же эффектный "заход", но… «убирает крен» буквально над полосой и сразу касание и посадка! Вам это может понадобиться в боевых условиях.

Восхищённые египтяне разошлись по своим местам.
- Ну Максим! - встретил его Кулеш, - Я сам в восхищении от таких «заходов». Горжусь!
- Мастерство не пропьёшь! - Улыбался Максим.

Первым в паре взлетали с «накибом» (капитаном) Амуном – спокойным и уверенным лётчиком. В зоне пилотирования – Максим выполнил «бочку», поворот с креном и полёт по восходящей траектории с креном. Ведомый повторял фигуры, но явно с запаздывал. Что ему мешало предстояло разобраться на земле.

Вторым в паре был майор Аменехмат. После отработки фигур высшего пилотажа, предстояло выполнить пуски ракет на полигоне. Максим проверил оружие на своём самолёт. Запросил ведомого о готовности.

Вышли в зону пилотирования – оба самолёта почти синхронно завертели фигуры, предусмотренные программой. Наблюдая за ними по средствам РЛС с РПП, генерал Кулеш одобрительно бросал в эфир – «хорошо», «оба молодцы» и периодически заученное «вэри вел».

- Уходим на полигон, - доложил Максим. - Предупредите полигонную команду.
- Выполняйте.
Перед полигоном Максим вывел самолёт на критические углы атаки и выбрав наземную цель, перешёл в крутое «пике». РПП заволновался:

- «Контроль высоты! Контроль высоты! Контроль…»

Максим ответил коротко – «Понял» и продолжал удерживать самолёт в пике. Цель - стрельнуть в упор и гарантированно попасть. Кулеш заволновался уже по матерному:
- "Выводи, бл..., выводи…".

- Ага, раз РП волнуется — значит пора пускать и Максим нажал «БК» (боевую кнопку) ...

- «Выводи, выводи, выводи...!!!» - орал РП, чуть ли не обгладывая микрофон.
В это время на полигоне начались разрывы и в этих разрывах просвистел самолет Максима, поднимая за собой пыль с полигонной земли.
На такое «повторение» ведомый не решился.

В эфир прошла новая команда РП: - "Вернёшься, убью гада..."
Максим был немногословен:
- «Работу закончил. Ведомому разрешил пристроиться. Разрешите отход на точку».
И получил «свежее» слово в УВД (управление воздушным движением) – «Иди на ху...».
- «Понял - отход и сбор разрешили». - Бросил в эфир.

На разборе полётов – генерал драл Максима как курсанта - «летела пена», стоял «пятиэтажный» мат, вспоминались чьи-то матери, «в гробах вращались родственники». Последнее – «…позор на твою голову - будешь сидеть на земле пока не сделаешь схему этой предпосылки».
Генерал фигура серьёзная - пришлось рисовать и считать.

Утром Максим притащился в класс со схемой. Получалось, что дальность начала стрельбы вместо 1500м была всего 1100м, дальность конца стрельбы 900м, вместо 1250м. Вывел с перегрузкой под 8 единиц, «…впритирку, бл.., от земли! Ты свои же осколки не поймал потому, что они все уже были сверху тебя! Будь воздух на один градус теплее - набрал бы ты Максим полный рот земли».

- «Вышка» доложила условия – я рассчитал. Ведомого я учил «приближённо к боевым условиям».
- Макс, я очень надеюсь умереть не от инфаркта, естественной смертью. Вот переводчик доложил, что майору Анеахмету после вылета пришлось трусы менять.

**

Через полтора месяца, закончили подготовку, двух египтян подготовили на инструкторов. Возвращались через Киев рейсом с туристами. В салоне «Боинга» Кулеш отметил.
– Вот наше будущее – уволимся на пенсию, переучимся – будем туристов возить. Как перспектива?
- Мне уже и светит.
- Понравилось?
- Меня увольняют, а закончить летать в тридцать восемь лет – это не по мне.
- Как увольняют? Не слышал.

- Присягу я не принял, Валентин Иванович. Командование в Виннице решило, что не место мне в славном строю украинских лётчиков.
— Просто хрень, какая-то. Я разберусь.
- Не стоит, уже всё решено.
- А присягу…
- Я её принял двадцать лет назад - если она не подходит украинцам – это их, украинское дело. Не поднимайте вопрос – вас не поймут.

**

Вошёл в квартиру – жены не было. Заглянул в холодильник, сделал бутерброды, посмотрел телевизор и уснул. Проснулся в третьем часу ночи – жены дома не было.

Утром сделал завтрак, прилёг к телевизору. Отсутствие жены начало портить нервы. Появилась под вечер и увидев Максима растерялась, выглядела ухоженно, но…

- Ты почему не позвонил? – Оксана нервно теребила край полотенца.
- Ключи от квартиры есть, зачем тревожить.
Оксана села за стол, молчала.
- Тебе всё равно где я была?
- Не всё равно и хотелось бы услышать.
- Да загуляли немного с Ларисой и Зоряной. Оттянулись, как говорится.
- А синяки на руках… подрались?

Оксана нервно осмотрела выглядывавшие из-под оборки рукава два синюшных оттенка.
- Не знаю, как получилось, ударилась видно об косяк или как…
- Или как…
- Да ни как! Хватит расспросов. Пойду суп варить – приехал кормилец таки!
Максим уставился в окно – не спросила, где был, почему так долго, что дальше…

На следующий день подал рапорт на увольнение – тянуть дальше не имело смысла.
- Время пошло, - грустно сказал Кондратюк. – Искренне жалею, Максим.
- Земля круглая. Пересечёмся.

Удивила скорость оформления – приказ об увольнении пришёл через неделю. Даже в госпиталь не послали – «не нужный элемент». Собрал друзей в кафе, прощались по-доброму, с объятиями и заверениями в «вечной дружбе». Уже на выходе Кондратюк задержался.

- Не хочу, чтобы за твоей спиной «смешки» ходили. Уж лучше я скажу - с Оксаной – что-то решай. В наглую живёт с моим старшим штурманом, он разведён и как они там кувыркаются – по гарнизону слухи ходят.
Максим долго молчал – теперь понятны «отлучки к подружкам» и запах алкоголя по вечерам. Пару дней мучался началом разговора, потом усадил её за стол.

- Ну, как у нас сексом?
Оксана нервно передёрнула плечами.
- У тебя, наверное, всё в порядке. Вернулся через два месяца и только сейчас вспомнил.
— Это у тебя всё в порядке - Роман с Романом – так кажется?
Оксана вспыхнула.
- Уже настучали! А если и так, то что?

Максим смерил её тяжёлым взглядом – как так сложилось, что после восемнадцати лет совместной жизни, двух сыновей, можно запросто предать. Что-то упустил. А стоит ли теперь латать эту брешь?
- На развод подашь сама или мне?
- Сам подавай. Я ухожу к Роману.

В Загсе работала жена инженера полка Светлана. Заявление приняла, прочитала в слух:
- «…из-за несовместимости характеров» - Уж писал бы как есть, Максим - измена есть измена. Ведь придётся имущество делить.
- Ничего делить не буду - в Россию уезжаю. Квартиру оставлю – она двух сыновей родила, им отчий дом тоже важен.

Когда Максим вышел, Светлана бросила бумагу на стол.
- Ну почему настоящим мужикам, попадаются такие стервы?
- Возможно ещё кому-то повезёт, - заметила сотрудница, не отрываясь от компьютера.
— Тут ты права – Максим мужик завидный, надеюсь повезёт.

**

ИНДИЙСКИЙ ВАРИАНТ.

Звонок телефона застал в кровати – уволенный полковник отсыпался за все годы офицерской службы с её подъёмами по тревоге, авиационными перегрузками и тяжёлыми буднями армейской службы. Звонил генерал Кулеш.
- Рад слышать.
- История повторяется, Максим – нужно лететь в Индию и самолёты туда гнать. А Индия говорит на английском.
- Но я же теперь «гражданская морда».
— Поэтому с тобой заключим контракт, будешь защищён бумагой! Соглашайся, индийцы платят хорошие деньги. И наша группа – «ждут тебя не дождутся». – И не пугайся – это на полгода. Не испугался?
- Нет. Я ценю дружбу с вами - почему не вы Индию?

- А кто войсками командовать будет? Это первое. Второе, — это у тебя «вся линейка» СУшек и почти вся МИГов - такого второго я не найду. И третье - Макс, тут столько завистников, что ты, самая подходящая кандидатура, пришлось тебя отстаивать как «специалиста высокого ранга».
Главное - с тобой летать безопасно, вот это тут заценили. Недавно была авария в Индии - улетела наша группа на МИГ-29, старший группы майор Погребняк.

- Что там за сложность была?
- При подходе потерял ориентировку, аэродром найти не смог - радиокомпас отказал. Топливо кончилось, катапультировался в безлюдной местности, но самолёт мы потеряли. Наши «украинцы» не хотят терять ни самолёты, ни деньги - надежда на тебя. Приезжай, оформляй заграничный паспорт.

Это была удача - на шесть месяцев контракт с индийцами. Для сборов отвели неделю. Собрав вещи в две парашютные сумки, купил лёгкие «бермуды». Вспомнив, что, через пол месяца у него бракоразводный процесс, зашёл в суд, написал заявление «о согласии на развод без предварительных условий», указав, что «не имеет к жене материальных и иных претензий и просит расторгнуть брак без его присутствия». Оксане не стал говорить – пусть будет приятным сюрпризом.
Дома оставил записку – «Уехал надолго, всё решай без меня».

**

Полгода индийской командировки отразились тёмным ровным загаром, а индийская кухня и субтропическая жара убрали начавший подрастать животик. Летать и учить пришлось много и английский пришёлся к месту. Как разговаривают индийцы - в мире не говорит никто – беглый, шепелявый, с наличием сленговых оборотов. В начале приходилось по несколько раз переспрашивать, а вот индийцы понимали его "инглиш" «на раз».

Подружился с офицерами, бывал у них в гостях. А индийцы откровенно восхищались его лётным мастерством.
Но всё хорошее подходит к концу.

В Луцк не поехал - зачем мешать бывшей жене. Снял квартиру во Львове, позвонил генералу Кулешу – Доложил, что прибыл и сейчас во Львове.
- Молодец, что позвонил. И я во Львове, в штабе четырнадцатой армии. Это на улице "Саксаганского". Зайди, пообщаемся, посидим за «Львiвськой кавой»(кофе).

Вечер с генералом затянулся надолго, расстались за полночь после бутылки коньяка.
- Не теряй времени, Макс - с такой «Лётной книжкой» возьмут в любую авиакомпанию. А обстановка нынче такова, что нужно торопится.
С этим напутствием генерала Максим и уснул.

Разбудил звонок Оксаны.
- Надо встретится, - голос выдавал волнение.
- Разве я ещё что-то должен? - С той стороны было молчание. – Хорошо. Через три часа в ресторане отеля «Патио Ди-фиори».

- Я даже не знаю, где такая гостиница. – Нервничала Оксана. – Может ты приедешь домой, тут и поговорим.

- У меня в Луцке дома нет. Квартиру оставил тебе, никаких материальных претензий в бумагах суда ко мне нет. У меня естественный вопрос – о чём пойдёт речь? Мне не хочется возвращаться туда, где меня уже давно перестали ждать.

В трубке продолжалось молчание. Видно, не такой реакции ждала Оксана.
Наконец сдавленно произнесла: - О нас с тобой речь.  Дети настаивают на нашей встрече. Какой номер твоего «люкса».

- Оксана – слушай сюда внимательно – «нас с тобой» - уже давно нет, а сыновьям передай, что я готов с встречаться каждым, каждому помогать – я их люблю. Теперь последнее – если тебе нужна встреча – к четырнадцати часам приезжай в отель. Возьми такси - уж они-то знают где такой отель. Найдёшь меня на первом этаже, в ресторане. Приглашаю пообедать.

Официант быстро накрыл стол на две персоны. Народа было мало. Вскоре вошла бывшая жена. Заметив Максима, подошла к столику, Максим жестом пригласил сесть.
- Можешь заказать по своему вкусу. Извини, я уже начал обедать, ты не стесняйся заказывай.

Оксана заказал пирожное и сок. Максим расправился со стейком, откинулся в кресле, молча смотрел на Оксану. По одежде и макияжу было видно, что она к встрече готовилась – выглядела прекрасно. Но по лицу проносились нервные «тени», кроме ничего не значащих фраз о "его здоровье", она не выдала. Продолжая помешивать ложечкой в блюдце, наконец начала.

- Мы прожили большую и хорошую жизнь, воспитали хороших детей. Наш развод – это травма для них, дети настаивают, чтобы мы снова были вместе. Я понимаю, что виновата, но ради ребят…

- Я так понимаю, что роман с Романом окончился фиаско. Соболезную. Но даже если оба сына хором, на коленях попросят, я не вернусь. Эта страница жизни для меня закрыта и перечитывать её не буду. Даже физически – в Луцке я не останусь, через неделю уезжаю. В Луцке меня ничего не держит, у меня даже мысли нет, возвращаться в твою квартиру. С ребятами созвонюсь, объяснюсь. Это всё.

Брызнувшие слёзы его не убедили. «Повторно в брак!» – ну уж нет! Оставив Оксану за столом, Максим вышел в холл и поднялся в номер. «Эта страница «книги моей жизни» закрыта и перечитывать её не буду».

**

АМЕРИКАНСКИЙ ВАРИАНТ.

В американском посольстве Украины в Киеве его принял (какой-то по счёту) Секретарь, долго и внимательно изучал его паспорт и документы на «визу». Так как документы составлял платный «посредник», то Секретарь Брайн Миллер, не найдя изъянов, поднял глаза на «соискателя» - ему поручено с особой тщательностью рассматривать каждого кандидата "на визу" – слишком много желающих рвануть на «землю обетованную». Отсев был просто огромный - получить визу с первого раза было просто нереально.

- Вы хотеть учиться с США на пайлот? Вы лётчик и почему вам «не падобается» учится в Украине. Это в какой городе в США вы должен ехать?

У секретаря был просто чудовищный акцент – путал русские и украинские слова. Максим улыбнулся.

- I am, indeed, a pilot, a former military pilot. I am 39 years old and I want to fly big planes on «Boeing» - where else but the USA to learn to fly on Boeing. The state of Colorado, the city of Denver. I will pay for pilot training from my own funds. (- Я, действительно, летчик, бывший военный летчик. Мне 38 лет, и я хочу летать на больших самолетах, на «Boeing» - где еще, как не в США, можно научиться летать на «Boeing». Штат Колорадо, город Денвер. Я буду оплачивать обучение пилота из своих собственных средств.)

Брайн Миллер вскинул голову – лицо расплылось в улыбке.
- Вы говорите на английском – это хорошая заявка. That was my next question. You did a great job with him.(Это как раз был мой второй вопрос. Вы проделали с ним(с языком) отличную работу.)

Через пол часа свободной беседы на английском они уже были почти друзьями. Брайн собрал документы со стола, поднялся.
- Господин Максим Давыдов - But your pilot's license is missing from the documents.
- У военных лётчиков нет «Пилотского удостоверения» – только "лётная книжка". Поэтому я хочу учиться в СЩА и получить лицензию пилота. – Military pilots do not have a "Pilot's license" – only a flight book. That's why I want to study in the USA and get a pilot's license. – повторил он на английском.

- У вас прекрасный английский. Я думаю, у вас не будет проблемы ни с визой, ни с обучением. Прошу ваш заграничный паспорт и приходите через два дня.
Единственное что скрыл Максим - развод с женой. Этот факт мог сыграть решающую роль в выдаче визы.

Вернувшись в гостиницу, позвонил генералу Кулешу, пригласил поужинать в ресторан при гостинице. До встречи побродил по Киеву, заглянул на Бессарабский рынок, подняться к памятнику Богдану Хмельницкому. Многое изменилось в облике города и первое, что бросилось в глаза – почти полное отсутствие вывесок и рекламы на русском языке.

За ужином генерал долго расспрашивал о его планах.
- Завидую тебе Максим – уверен - всего добьёшься. Жаль расставаться и честно скажу – ты – самая большая кадровая потеря для украинских ВВС. Ты просто не представляешь, с кем и с чем остаёмся. Лётчиков твоего класса – два-три на всё ВВС. Технику распродаём на «право и налево» - летать на ней некому и керосина нет. Останется самолётов двести, ну и вертолётов чуть больше – и это армия?

Обменявшись телефонами и адресами расстались с очередными заверениями «вечной дружбы».
Через два дня, уже знакомый секретарь Брайн Миллер пригласил Максима в кабинет, вручил паспорт с «Учебной визой M1», позволявшей учится в Штатах более года. Ещё через двое суток Максим Давыдов сидел в кресле «Боинга»-740 направлявшегося в Нью Йорк, откуда он перелетел на запад США в штат Колорадо.

**

Очень долго тянулся процесс «security check» (проверки кандидатов) - будущего кандидата на пилота Боинга-737 очень внимательно изучал «кадровик» - перевод на английский его лётной книжки – вопросы сыпались один за другим – лётчик-истребитель, освоено 8 типов боевых самолётов, какая была зарплата, где конкретно воевал с применением авиационного оружия…
Максим терпеливо рассказывал, как развалился СССР, как разваливается авиация в Украине, как его, по национальному признаку, по сути выгнали из армии…

Эти вопросы были более интересны сотруднику каких-нибудь там спецслужб, чем рядовому кадровику и Максим понимал - его проверяют на лояльность. Он иностранец, присягу гражданина США не принимал, а как рухнули торговые башни в Нью Йорке американцы запомнили крепко.
Наконец на встречу с ним пришёл начальник лётной службы – вручил документы и сообщил, что после того, как он оплатит трёхмесячное обучение, Максима зачислят в школу пилотов хоть с завтрашнего дня.

Теоретический курс освоил быстро, подружился с двумя мексиканцами, обучавшихся на коммерческих пилотов – жили в одной гостинице, ужинали и отдыхали обычно вместе. Максим «на лету» схватывал особенности американизмов в английском, а от новых друзей – мексиканские новшества.

Начались тренировки на симуляторах, за тем в кабинных тренажёрах. Инструктора отмечали лёгкость, с какой «этот русский» осваивал каждый этап подготовки. После «программы инструментального рейтинга» легко сдал компьютерные тесты, потом налетал более 60 часов и наконец получил лицензию «PPL foreign based» с инструментальным рейтингом. Это позволяло ему работать на территории США в том числе летать по правилам приборных полетов, что он освоил в совершенстве. Деньги почти кончились – 25 тысяч долларов за обучение – а таки нужно было ещё и жить на что-то.

Получив лицензию, заглянул в список лётных компаний – вакансии на линейных пилотов были, но пройдя собеседования в двух компаниях понял, что «его тут не ждут». Позвонил своему новому другу из авиашколы в Денвере.
- Максим, я не советую добиваться места «линейного пилота» - даже, если получишь должность второго пилота, будешь летать в этом кресле лет 10-15 и потом, может быть, станешь «капитаном». Ищи место в коммерческой авиации - и налёт часов будет больше и командиром корабля станешь через год-полгода.

Второго пилота искали сразу четыре коммерческие компании. Он связался по телефону – что удивило - разговаривавший с ним менеджер даже не почувствовал в нём иностранца. Выяснив общий налёт (пять тысячи часов!) пригласил в офис с документами. Уже через неделю Максим занял место второго пилота в коммерческой авиакомпании «Delta Air Lines». Первые рейсы посыпались в страны Латинской Америки.

Легко снял квартиру, машину, но вот различные страховки – это было что-то запредельное. Как второй пилот - получал чуть более шести тысяч долларов – на жизнь оставалось «две» - едва хватало на все проплаты.
— Вот тебе и «американская мечта!» – почёсывал затылок Максим. - Как они выкручиваются?

**

Нежно «оперевшись» законцовкой левой плоскости крыла о зеркальную поверхность мутноватых вод Днепра, самолет Аэрофлота Бониг737-800, огибая по дуге траектории четвертого расчетного разворот, выходил на последнюю прямую - посадочный курс «Борисполя». Возникшее в салоне легкое жужжанье, совпавшее с непроизвольным наклоном вперед, пристегнутого к креслу тела и небольшое усиление шума от двигателей, косвенно подтверждали, что закрылки и шасси выпущены полностью и экипаж готовится к посадке. А еще через несколько десятков секунд, коснувшись полосы и взревев двигателями в «реверсном» режиме, самолет, гася скорость и замедляя ход, уверенно катился по ВПП аэропорта, столицы Украины , её - «Международного аэропорта «Борисполь».

Всё. Полет закончен. А вместе с ним, закончено полуторагодовалое «изгнание» в США. Тут же вспомнилась почти тридцатилетняя служба на лётных должностях в истребительной авиации Вооруженных сил СССР, вся прошлая, привычная армейская жизнь, с ее неудобствами, ограничениями и порой суровым укладом.

Оставаться в Украине намерения не было, но заграничный паспорт пока был украинский и возвращаться пришлось через не приветливую Украину. «Борисполь» встретил разновидностью украинской рекламы и обилием суржика у кассовых стоек. Добравшись до столицы, устроился в гостинице, позвонил генералу Кулешу.
- Непременно дуй ко мне – тут до Винницы рукой подать. Очень жду вечером дома.
В Киеве делать было нечего, пошёл на вокзал искать электричку до Винницы. Взглянув на «время в пути», вышел на привокзальную площадь и через 10 минут уже ехал в такси – за сто баксов таксист легко согласился доставить «в авиационную столицу» Украины.

Рассказ Максима впечатлил генерала. Ещё больше впечатлил Максима рассказ генерала - украинская авиация катилась в «трын-тара-ры».
- Так что ещё год – и я пойду по твоим стопам в гражданскую авиацию. И спасибо тебе за практические советы – постараюсь, пока при власти, получить «удостоверение пилота». После нашего разговора я не дремал, налетал на Ан-26 девяносто часов. Пока буду командовать в Виннице, налетаю ещё часов сорок-пятьдесят, похлопочу о «пилотском удостоверении». И теперь как только намечается командировка, включаю себя в состав экипажа со всем записями и хорошо, что ты мне всё толково разъяснил с этими бумагами.

- А что, генеральская должность разонравилась?
- Всё идёт к тому, что никто меняя дольше 50 лет держать не собирается – слишком много осталось офицеров и мало должностей. Это не СССР, когда служили, начиная от Камчатки и кончая Севастополем. Только и занимаются, что «подсиживают» друг друга. А пенсии нынче только на хлеб с лимонадом хватит. Да и летать хочется – ведь вся сознательная жизнь в авиации.

- Есть ещё один аспект – иностранный язык. Авиационный английский. Помните, когда было первое предложение с перелётом группы. Так вот, хотя я сам считал, что владею английским, но пришлось поработать над собой - днём летать - ночами зубрить глагольные формы, числительные, разговорные штампы. Как первый курс факультета – чтобы застряло в голове навсегда. В нашем возрасте это не просто.

- Знаю и учу как «пионер».
- Ну тогда всё в порядке – будем коллегами.
- Только ты, Максим, срочно решай вопрос с российским гражданством. По нынешним временам это сложно. Если есть связи в Москве – подключай без стеснения и не жалей денег. В Украине делать нечего. Я бы и сам сбежал, да генеральские погоны мешают – в России таким как я места нет.

- Я уже решил. Ещё до отъезда в Штаты отправил «личное дело офицера» в военкомат Смоленска. Порешаю вопросы в Украине и поеду получать российский паспорт и российскую пенсию.
- Жаль. Остался бы летать в Украине – я бы к тебе в экипаж поросился...

Засиделись «допоздна» и Максим остался ночевать у Кулеша.

**


СМЕНА ПРОФЕССИИ.

- Документы ваши впечатляют… - командир эскадрильи лётного отряда МЧС ещё раз заглянул в книжку пилота и советскую лётную книжку Максима. – Как вас угораздило так фартово поработать в Америке?

- В Америке, Николай Николаевич, работы полно – текучесть пилотов большая, рейсы по всему миру. Я за полгода с второго пилота пересел в кресло «капитана», стал получать не шесть, а более 12 тысяч баксов и не было проблем. Почти за два года пол мира облетал.

- Так что же вернулись?
- Да потому что Америка - не Россия. Семьи нет, от американских «радостей» уже тошнило. Сыновья здесь. Американских рублей хватило купить квартиру, может как-то и личную жизнь налажу.

— А вот в наших гражданских авиакомпаниях места не нашлось? Там конкуренция?

- Там не конкуренция, а кумовщина – только вошёл, сразу спросили кто прислал, от кого пришёл. А в коридоре один кандидат шепнул, что, если дать взятку, то могут сразу на борт определить. Это противно.
- Но у нас нет Боинг-737, нет «Аэробуса» - придётся переучиваться на ИЛ-76, а то и на АН-12 – как на таком «дедушке» полетать?
- Да хоть на «бабушке» - лишь бы летать.

- Хороший настрой. В ситуации с вами есть одна особенность – нам тоже приходится летать по всему миру, а так, как вы успели побывать почти во всех странах мира, свободно владеете авиационным английским, вы очень подходите. Пойдёте «вторым» на «ИЛюшина»?

- Уже готов. Кто и когда будет меня переучивать на вашего «грузовика»? Я так понимаю, кабинный экипаж человек пять?
- Пять это кабинный - ваш Помощник командира корабля(ПКК). Потом ваш «Моисей» - штурман, сидит под ногами у КВС. За плечами инженер РУДами манипулирует… радист своё насвистывает. А в грузовом отсеке ещё техник по грузовому оборудованию – в общем компания весёлая и дружная. Вам понравится, а то ведь когда вы в «Боинге» вдвоём – и поговорить скучно?

- А приборная доска на ИЛюхе– сплошь «будильники»…
- Точно.  Каменный век.  А я вас очень уговариваю – вы нам очень подходите - американская «Лётная лицензия FAA», это же в пропуск любую точку земного шарика. Ну и ваш лётный английский так хорош, что наш экзаменатор Нина Ивановна даже растерялась, когда вы с порога ни слова по-русски…

- Да, сознаюсь, разыграл я её – улыбался Максим.
- Оформляйтесь в кадрах и завтра на тренажёр. Сначала сдадите лицензию на верификацию, подучите арматуру кабины(приборы в кабине лётчиков), потом зачёты по российским правилам производства полётов, зачёты по технике пилотирования… Научитесь нашим ИЛом управлять – полгода и вы КВС с соответствующей зарплатой.

- И какое же денежное вознаграждение меня ждёт?
- В кадрах скажут – не хочу заранее портить настроение. Впрочем - вы же один, без семьи - на жизнь хватит с горкой. Ну а машину, там… потом как-то разберётесь. В общем – тысяч восемьдесят-сто рублей пока будете летать на правом кресле и 180 – 200 «тыщ рублёв», когда станете КВСом. А если учесть, что у вас ещё лицензия «пилота-инструктора», то за 300 смело шагнёшь.
- Да уж – это не Штаты. На кефир с булочкой, пожалуй, хватит. Иду оформляться.

**

«Уважуху» экипажа Максим заслужил уже через месяц полётов вторым пилотом, когда садились на Севере в сложнейших метеоусловиях - быстро подходила метель и аэропорт «Зырянка» почти закрылся. Топлива для ухода на "запасной" не оставалось. ВПП, которую постоянно подмывало, была в отвратительном состоянии, о чём предупредил диспетчер.

Командир «Трофимыч», вытер лысину, взглянул на невозмутимого Максима, тот коротко ответил  – до полосы оставалось 90-100 километров. Высота большая, командир, надо снижаться.
- Куда снижаться – ничерта не видно, на приборах одни засветки, – чертыхнулся Тимофеич.
- Командир, надо «угробить» скорость двойным выравниванием садиться по приборам – топлива пока хватает.

Трофимыч переглянулся с штурманом – ты как считаешь?
- Как я считаю? – подал голос штурман, - Да я уже яйца втянул под горло. Какие «выравнивания»? Вы что творите - метелища прёт стеной, полоса ни к чёрту. Уходить на запасный надо. Сажать… так наш «ИЛюха» продавит грунт до брюха и засядем здесь до следующего лета…

- Сергей не мельтеши – мы ведь неделю назад пролетали над этой полосой, и я хорошо помню особенности этой ВПП – нужно брать чуть правее и по краю...
- Второй пилот – управление с права! – почти рявкнул в микрофон Трофимыч.
- Управление принял, - коротко бросил Максим.
- "1208" - «Зырянка», условия посадки…

- «Зырянка» - «1208» - Видимость 300-400 метров, температура 8 градусов, ветер встречный, полоса коэффициент 06, давление 754, посадка - на решение экипажа. Контрольный пункт, идентифицирован, можете продолжать снижение.

— ЖПУ — а нам доверяют! - с сарказмом произнёс Максим и тут же круто, заложив, лайнер на правое крыло, бросил самолёт в низ. Скорость действительно быстро упала – штурман через каждые десять секунд докладывал показания приборов. Бортинженер колдовал над РУДами.

На трёх тысячах установили скорость 400, выпустили шасси, механизацию, дошли до нерабочего торца полосы, начали снижение по спирали. Вертикальная скорость под двадцать пять метров в секунду и было такое ощущение, что самолёт будто парашютирует.
- Высота - девятьсот, гасим вертикальную. Высота - четыреста... Закрылки - двадцать пять...Синхронно… - Высота - триста... Докладывай на четвёртом... Фары включить... Ближний... Гасим скорость... Закрылки - тридцать пять...синхронно, Ноль – внутренним.

- Спасибо Юра, - продолжаем… заход почти «героический». Интерцепторы подготовлены, механизация синхронно, вот и вертикальная уже четыре.

- Заход стабилизирован. 60 метров - высота принятия решения…
- “ Сontinuing…!”
Штурман действительно поджал ноги – земля надвигалась, её ощущали не глядя своим шестым лётным чувством. Вторым выравниванием Максим завис над полосой – «…вертикальная 3,5» - и взял штурвал на себя – самолёт мягко коснувшись грунта, покатился по полосе.
- Посадка.... С упора... Реверс. Тормозим…

Двигатели самолёта откликнулись приятным урчанием, самолёт заметно сбросил скорость. Трофимыч снял наушники и ещё раз вытер лысину. Свернули на рулёжку, выключили двигатели. Все сидели молча, не решаясь нарушить этот сладкий миг покоя трудной посадки.

- Максим, а что такое ЖПУ – в книжечке «НПП» такой абревиатуры  нет.
- «Жуткие Погодные Условия». – расшифровал Максим.
- Понятно – я-то подумал, что это снова «про жопу». Слушай – на «Зырянке» схема захода для самолётов со скоростью менее 300-х сот километров в час. Это - для малой авиации, для лёгких самолётов, типа АН-2… ЯК-40 наконец. Что твоя жопа говорит? Лично моя - очкует. – И вертикальная была сначала двадцать семь.  Я, конечно, не летал в Афгане, говорят этот заход по афганскому варианту. Трусы у меня мокрые, – поднялся с кресла Трофимыч.

- В Афгане летал я, - откликнулся Максим, - и этот опыт не пропьёшь. На МИГах в Чечне… но управлять МИГом весом в 30 тонн и «ИЛюхой» в сто девяносто тонн – разница чувствуется…
- Как чувствуется?
- Задницей чувствуется. Если лётчик не чувствует самолёт задницей – успешным пилотом его не назовёшь.
- Так ты уже настроил свой зад под ИЛа, коли сели успешно! У-уух! - вздохнул Трофимыч. - Как будто заново на свет народился.

Подошла машина руководителя полётов – выскочил диспетчер.
- Ну, ребята, вы даёте! У нас АН-2 так заходят на посадку. Глядя на ваш заход, я даже струхнул – у меня же посадочного локатора нет… Ну, ладно. Могу вас поздравить: первый Ил-76 на нашей земле, первая посадка! АН-24 и ЯК-40 прилетают из Магадана, рейсы только начались, а ИЛ-76 – впервые!.. Нужно было бы вас за неправильный заход "отрегулировать", но я в восхищении! - Диспетчер протянул руку - сперва командиру, потом штурману.

Максим молча улыбался. Штурман переспросил, Трофимыч тоже ближе подвинулся: - А чо ты там по-буржуйски сказал диспетчеру?
— Это я, Трофимыч, со страха, – забыл, что мы в России и брякнул служебную фразу о продолжении посадки по «англицки».
- Ну, экипаж, - Трофимыч развернулся в кресле, - Теперь вы видите, что после меня попадаете к надёжному рукожопому командиру. Мастерство и не пропьёшь, и не прое…

В тот вечер экипаж выпил всю припасённую водку – откровенно пили за «нового командира». Трофимыч не обижался.

**

ЖЕНЩИНА В БИЗНЕСЕ.

Маргарита подняла из коляски дочь на руки и вошла в дом. Нанятая для дочери няня, разогревала детское питание, приняла девочку и стала кормить. Прошла в спальню переодеться – рабочий день в фирме выдался «стрёмным», скандальным и перегружен налоговыми изменениями. Легла, не переодеваясь на кровать, прикрыла глаза - муж не звонил с самого утра и что он решил в Москве с поставщиками, не известно.

Тем более, что на прямой звонок в фирму поставщиков, те сообщили, что он с утра не появлялся у них и пока, деловых вопросов не обсуждали. Телефон мужа был «вне зоны». Эта очередная поездка мужа в Москву вновь сопровождалась сюрпризами. Что случилось с мужем – это волновало и напрягало её, но решила подождать до вечера – перебор с алкоголем для мужа кончался беспробудным дневным сном, и она надеялась на вечернее пробуждение.

Дела фирмы страдали от таких загулов и, очевидно, придётся в следующий раз самой ехать и решать вопросы. Фирму для неё создал отец, который давно открыл свой банк во Франции. Дочь, которая закончила экономический факультет Московского университета, сначала прогнал по банковским должностям и убедившись в её хватке как предпринимателя, купил фирму, торговавшую медицинскими препаратами в России – дело выгодное и надёжное.

С будущим мужем познакомились на финансовом форуме, знакомство длилось около года. Павел умело и настойчиво ухаживал – ей уже было двадцать восемь и искать иных кандидатов было сложно, да и отец настаивал – годы летят быстро, а девичий век короток. Свадьба была пышной и соответствовала статусу невесты. Павел не имел своего дела, но был опытным и успешным клерком, имел богатый опыт работы с иностранными агентами. Этот брак у него был вторым. От первого остался ребенок, которого Павел, как и должно, был вынужден содержать за счёт зарплаты.

Претензии к мужу стали появляться после рождения дочери, против чего муж довольно настойчиво возражал, настаивая на аборте. Маргарита устроила такой скандал, что муж «заткнулся» до самого рождения дочери, которую Маргарита назвала в честь себя – две Маргариты в доме – это как раз то, что нужно.

Вечером на телефоне объявился Павел.
- Извини, вчера на встрече перебрал, целый день поправлял здоровье.
- А что по делу?
- Договорились об основных объёмах. Конкретные позиции будем обсуждать завтра.
- Павел, о каких «объёмах» ты говоришь – я звонила на фирму поставщиков – они тебя в глаза не видели.

На том конце неловко замолчали. Павел перешёл в наступление.
— Вот зачем меня контролировать? Я не обязан являться на глаза руководству этих фирм-поставщиков – у меня свои методы работы. Я пригласил на пьянку рядовых сотрудников и полученные сведения гораздо лучше помогают решить вопрос, чем официальное прямое обращение.

Это соответствовало его линии поведения, о которой он рассказывал жене ранее и которую ни проверить, ни предугадать было невозможно. Разве что прямой слежкой, для которой пока не было оснований. Однако прохождение отдельных платежей у неё было вызвали вопросы, но за текучкой забылись.

- Завтра доложу о результатах официальной встречи. У меня всё.
- У меня тоже. Звони, когда будешь готов.

Ни слова заботы о жене, ни вопроса о дочери – сложности семейных отношений начали проявляться и Маргариту это стало беспокоить.

**

ПОЖАРЫ, КАК ЭЛЕМЕНТ ПРОФЕССИИ.

«Капитаном» Максима назначили без сложностей – во время беседы с кадровиком, тот обратил внимание на хорошую армейскую подготовку.

- Вы прошли все должности вплоть до командира полка – значит у вас хороший опыт организаторской и руководящей работы. Не хотите пойти к нам в управление – не хватает опытных авиационных руководителей.

Максим улыбнулся, потёр переносицу.
- Спасибо за доверие. Но сами посудите – пилоты летают до шестидесяти пяти лет. Ну какой мне резон в сорок с гаком пересаживаться в офис. Хотелось бы полетать – я таки лётчик и люблю свою профессию, своё дело.

- Ну, гак есть гак… Командира корабля сложно подготовить, сложно и удержать, если он находит более высокую зарплату. КВСов тоже не хватает и вы - хороший вариант. Не стану переубеждать, но, если передумаете – милости просим.

Аэропорт Турции «Измир» являлся узловым портом и представлял собой прекрасный образец современного авиационного хабба – большой туристический поток объяснялся расположением «Измира» на берегу Эгейского моря. Уже второй год как турецкие власти взмолились о помощи и российское правительство выделило очередной авиаотряд для тушения пожаров – город находился в туристической зоне и пожары уносили огромную часть бюджета города. Российские экипажи гасили пламя мощными сбросами воды.

Два экипажа российских ИЛ-76 загнали в самый конец рулёжных полос – так было и спокойнее, и надёжнее – подальше от суетливой толпы туристов. Экипаж Максима действительно был сплочённый и профессиональный и не требовалось кого-то понуждать заниматься даже не свойственными обязанностями – всё делили на всех – и работу и водку...

В Турции они уже были год назад, обстановка была знакомой. Во время перерывов в работе всем экипажем шлялись по уютным улочкам Измира, тратя скупые накопления валюты на семейные нужды. Не обременённый семьёй Максим тратился на душевные призывы – турецкую кухню и виски.

Как «капитан» судна Максим часто бывал в российском консульстве, где подружился с заместителем консула Виталием Черновым, которого он, в прошлом году своим бортом вывез «по срочному» в Москву, с незапланированной, но грамотно обставленной, посадкой в Ростове-на-Дону, родном городе Чернова. По возвращению в Турцию Виталий зазвал Максима в консульство, перезнакомил со всем персоналом начиная с самого консула, особенно напирая на «холостяцкое» состояние Максима при знакомстве с женской частью консульства.

Самолёт был оборудован под загрузку и сброс воды. Обстановка сложилась напряжённой из-за того, что ранее здесь разбился очень опытный экипаж из Севастополя. Севастопольский «Капитан» - бывший командир авиаполка, вышедший на пенсию, был опытным военным лётчиком. С ним Максим был знаком по прежней службе в Украине. БЕ-200, самолёт, специализированный для тушения пожаров, но пилот не успел поднять самолёт после выхода из задымления и врезался в гору… Экипаж и члены экспедиции погибли. Комиссия собрала останки. Экипаж Максима перевёз всё в Севастополь.

На этом фоне работать было сложно – эмоции придавливали чувство безопасности и штурман Василий Васильев, положив руку на плечо Максима душевно сказал.
- Ты уж настрой свою жопу на «сто процентов» – сам понимаешь, жить ещё хочется. Всё-таки «БЕшка» берёт двенадцать тон воды, а мы - сорок две - как-то поаккуратнее в горах, Макс.

Максим оглядел пять пар дружески озабоченных глаз - кивнул.
- За мою задницу можете не беспокоиться – очень чувствительный орган, не подведёт.
Улыбающийся экипаж разошёлся по рабочим местам.

**

ТУРИСТЫ ПОНЕВОЛЕ.

Максим, с штурманом Василием, оплатили вход на пляж и найдя свободные лежаки, сбросив остатки одежды, окунулись в тёплую турецкую воду. Достав из сумки аккуратно укутанные «от теплового удара» бутылки с пивом, наслаждались давно забытым гражданским отдыхом. По отдельным услышанным со стороны фразам Максим понял, что туристов из России тут хватает – уж чего-чего, а авиарейсами с родины было забито всё информационное табло.

Рядом, прикрывшись соломенной шляпой с огромными полями, загорала молодая мама, дочь которой сидела рядом в съёмном корпусе коляски. Девчушка весело перебрасывала игрушки, «гулила», перемежая почти понятными выученными словами – было забавно и весело наблюдать за ребёнком.

             - Вот не дал Бог дочери, – пожаловался напарник. - А кто у тебя?
             - Два сына, оба уже студенты, скоро заканчивают институт в Питере. - На третьего ребёнка не решились – по каким-то там прогнозам не получались у нас девочки. Да и разошлись мы.
               - Ни хрена себе – двое сыновей и такой форс-мажор.
               - …вот такой форс-мажор – протянул Максим. - Сказка — это когда женился на лягушке, а она оказалась царевной. А быль — это когда наоборот.

Женщина под шляпой «ожила», приподняла поля, посмотрела в сторону пилотов. Дочь весело замахала ручонками. Мама достала бутылочку с водой, напоила дочь.

- Славная у вас девчушка – улыбнулся Максим матери. – Сама себя развлекает и уже словарный запас имеет. А как зовут малышку?
Женщина улыбнулась, поднялась и удобнее села на лежаке.
- Боюсь перегреться на солнце, – повернулась спиной – не видно солнечных ожогов?

Максим осмотрел её спину, но перегретых участков не нашёл.
- Пока можете не беспокоится.
- Слава Богу. А дочь зовут Маргаритой. Марго - такая вот.
- Маргоша! – Максим протянул руку девчушке.

Девочка внезапно крепко ухватилась за палец, и что-то там начала рассказывать, радостно улюлюкая.
— Вот видишь, как радуются настоящие женщины мужскому вниманию, – подал голос дремавший до этого Василий. – Очевидно папу ждёт.
— Это точно! – откликнулась мама. – Она любит внимание. А папа трудится в поте лица, чтобы мог отправить нас отдыхать.
— Это конечно благородно. Раз денег хватает только на двух – то можно оценить жертву. Я Максим, - наконец представился он. - Рядом Василий - мы из лётного отряда, давно тут работаем.

- Денег на всё хватает, но вот наш папа решил, что на фирме он нужнее. Меня зовут так же, как дочь – мы две Маргариты.
- Загадывай желание, Максим, - приподнялся на лежаке Василий, - такое совпадение встречается редко – примета хорошая.

Компания улыбалась. Маргарита младшая, продолжая теребить Максима за палец вдруг выдала, - «Па-па», - потом «погулила» и снова – «Па-па…»
Старшая Маргарита рассмеялась.
- Вижу, что вы правы – длительное отсутствие мужчины пагубно сказывается на неокрепших личностях. Будем менять ориентацию.

Она поднялась, взяла дочь на руки, прошлась по пляжу до воды, вернулась и вновь определила дочь в коляску. У младшей Маргариты это вызвало внутренний протест, о чём она оповестила весь пляж. Мать попыталась успокоить дочь очередной игрушкой, но та не оценила игрушку и подняла настоящий рёв.

- А можно мне подержать девочку, - попросил Максим, - у меня два сына, очень хотелось дочь, но Бог не дал. Я умею с детьми, не беспокойтесь.

Макс подсел к корпусу коляски, осторожно поднял Маргаритку, та сразу замолчала. Усадив её на руки Максим, не переставая улыбаться от забытого чувства и запаха ребёнка, развернул девочку лицом к себе, и Маргарита тут же выдала – «Па-па…»

       Засмеялись все трое взрослых.
- Хорошо, что есть такой помощник Максим. Вы не поможете мне собрать коляску? - обратилась она к Василию, - пока ваш друг развлекает Марго.

Поблагодарив за помощь, мама собрала игрушки дочери, усадила её в коляску, попрощавшись, направилась к выходу.
- А ведь хорошее знакомство?
- Хорошее, - согласился, Максим, - женщина за границей, одна на пляже с ребёнком - что-то их папаша темнит. Это какие обстоятельства могут влиять на такое решение?

- Очевидно они, обе, ему надоели. Такое бывает? - зафилософствовался Василий. - На себе испытал - иногда так хочется побыть без них...

- Без них, Вася, жизни нет. Без женщины наша жизнь была бы в начале – беззащитна, в середине – без удовольствий, в конце – без утешения.

- Я бы своих «в жисть» не отправил бы на такой отдых. Или же эта Марго из клуба «денежных мешков», которые убеждены, что их деньги могут всё или… или просто отношения не сложились.

Допив пиво, друзья собрались, покинув пляж взяли такси и вернулись на аэродром. Утром предстоял вылет к очередному очагу пожаров.

**

Максим с штурманом зашли в помещение "Предполётной подготовки", диспетчер передал документацию на вылет и карту очагов пожаров – их было не много, всего четыре, но один из четырёх пробрался в горную часть. Проверив заправку водой, Максим опросил экипаж и получив стандартные ответы о готовности, объявил по внутренней связи -
- Экипаж, взлетаем.

Взлетели штатно, самолёт вёл себя безукоризненно, но максимальная нагрузка чувствовалась на штурвале. После набора высоты Максим «стримировал» (снизил) нагрузку на штурвале, штурман скорректировал маршрут.

 Задымления были видны издалёка - направились к самому крупному, осмотрели очаг, и встав по ветру, сбросили весь объём. Развернувшись, убедились, что «попали в точку», направились на аэродром. Приземлившись, Максим связался с аэродромной службой, к самолёту бросились «заправщики» с гидрантами.

Второй вылет так же прошёл штатно, но поднявшийся ветер увеличил площадь пожара, ушедшего в горную часть.
- «Выковыривать» его будет сложно, вдоль склонов гор не пройдёшь. Придётся бросать наугад, как говорится площадям.

Сбросив очередные тонны воды, вернулись на аэродром, подождав служебную машину, отправились на обед. К возвращению самолёт вновь был заправлен водой «под завязку».

- Что хорошо, так это то, что с «центровкой» вопросов не возникает. Экипаж! -  взлетаем.

Последний очаг оказался действительно сложным и из-за сложности ветровой нагрузки и распределения воды по наиболее вероятному направлению огня. Сбросив весь объём, вернулись на аэродром для очередной заправки. Как бы ни был мощен ИЛюха, но 20 тон есть двадцать тон – тяжело оторвавшись в конце полосы, лайнер вновь направился к дымовой завесе. Вновь прошли над очагом пожара, определились с направлением. Максим предупредил, что сброс будет делать с самой малой допустимой высоты и будет снижаться до двухсот метров.

- Уже сто пятьдесят. – подал голос Василий, - в дымовуху влезли. Сброс… - и
поднимаемся на свои «шестьсот».  Командир, пора разворачиваться домой.

- Мы развернулись точно "на север". Это уж точно домой, в Россию, а вот разворот на аэродром не получается – что-то произошло в рулевом…. На педали почти не реагирует, на штурвал слабо.

- Командир не шути. Мы прошли чисто, ни за что не зацепились…
- Всё чисто, Василий, а управление нарушено. Такую махину развернуть и посадить при такой реакции «рулевого» … Дай-ка отклонение от курса? «Правый» - Юра, попробуй со своей чашки рули направления.

- То же самое, командир, машина еле откликается на педали. Механизация крыла работает, но не полностью, руль направления… «глухо как в танке».
- Отклонение от курса тридцать шесть градусов, командир. И что делать?

- Инженер - проверь всё что сможешь. Я уж как-то вырулю эти «тридцать шесть». На посадке мне нужно полное отклонение штурвала и педалей.
- Пока идём по курсу, ближе к аэродрому разберёмся что делать.

В кабину вернулся инженер.
- Такое впечатление, что отказала одна гидросистема. Дублирующее тросовое соединение не отрегулировано. Лазить сейчас по лючкам… может и найду, но исправить…
- И кто должен был регулировать? – вопрос штурмана повис. – А сейчас, мля, получается - экипаж - держитесь за яйца? Что делать, командир?

- Штурман, через каждые тридцать секунд докладывать точно положение по курсу и высоте. При захвате посадочной глиссады, - через каждые десять секунд.   
Максим оглянулся на экипаж – напряжение росло.               
- Инженер - за РУДы. Рычаги «первого» и «третьего» двигателей берёшь на себя и самый малый газ. Второй и четвёртый – мои. – Максим положил руки на рычаги управления двигателями. - Юра, клади руки на штурвал и, если мне одной рукой усилий не хватит – помогай тянуть. Начали отсчёт…

- До аэродрома сто двадцать км. – отчитался штурман.
- Штурман, связывайся с диспетчером и объявляй «Еmergency landing» (вынужденная посадка). Пусть разгонят всех – нам нужна прямая посадка сходу.

- 2501 - «Russ» - What happened? – появился в наушниках встревоженный голос диспетчера.(Русские – что случилось?)
- Я сам объясню, - остановил Максим штурмана.
Набор штатных английских фраз не смог объяснить ситуацию.

Максим начал буквально вдалбливать каждую букву доклада.

– «Произошёл отказ одного из блоков гидросистемы управления рулями. Принятыми мерами удерживаю самолёт на посадочном курсе. Прошу посадку с ходу, полностью освободите ВПП, подготовьте наземные средства, предусмотренные на случай аварийных посадок».

- 2501 - «Russ» - На подходе передам вас «Диспетчеру посадки». Все необходимые меры будут приняты.
- Василий, сейчас скорость 450 -это сколько метров в секунду?
- Порядка 110 метров, командир.
- Инженер – до ВПП осталось 60 км. Оба твоих рычага на малый газ и удерживай в этом положении. Обстоятельства диктуют – Юра, выпускай шасси, включай бортовые огни посадки.

Второй пилот быстро исполнил распоряжение. Было не ясно, насколько надёжно работают остальные системы управления. Шасси вышло штатно, огни так же.

- Командир, отклонение от курса влево 9 градусов.
- Вижу Василий, исправляю, - и добавил обороты второго двигателя, убавив обороты четвёртого.

Махина ИЛа неохотно, но вернулась к курсовому значению. Максим вернул рычаги РУДов в прежнее положение. Второй пилот штурвалом и спойлерами (механизация крыла) так же пытался поправить положение.

- Командир, уклонение вправо на 12, скорость 380, вертикальная 7…
- И куда ты, мля, опять? - матерился Максим, добавляя газу уже четвёртому.  – Ага, вот и встал на место, молодец ИЛюха!

- Держимся молодцами, - подумал Максим, - никакой паники в экипаже. Оглянулся на инженера и бортрадиста – сосредоточены, спокойны.  Вот и молодцы. Справимся с этой железякой обязательно.

Вышли на глиссаду, стало легче наблюдать за отклонениями по приборам.
- RUSS - 2501 «Landing conditions»(Условия посадки), - бросил Максим в микрофон диспетчеру.
- 2501 - «Russ» - Distance three miles, wind lateral left five, gusts up to eight, runway dry 08, pressure 730, landing is allowed.

- До полосы 3 мили, скорость 360, ветер боковой 5 метров порывами до 8…- перевёл Максим экипажу. – Посадку разрешили. С ветром, Дима, придётся бороться – удерживай свои РУДы на малом газу. Второму пилоту, Юра – закрылки 30, контроль скорости… удерживаем тангаж (угол наклона корпуса самолёта). Штурман – контроль высоты. – Даю поправку на ветер. - Максим снова тронул РУДы.

- Скорость 300, высота 80, вертикальная 5. До полосы полтора километра. Отклонение влево 6, - настойчиво напоминал штурман.

- Курс исправляю, - Максим поколдовал над РУДами. - Закрылки 40, синхронно.
- До полосы 200 метров, скорость 220… высота принятия решения 70… вертикальная 4, заход стабилизирован.
- «Сontinuing…»(садимся) - принял решение руководитель посадки.

Ни одного неверного движения – экипаж работал как отлаженный механизм, но на лицах застыла печать напряжённости. Повисли над полосой.
- Юра, штурвал на себя. Инженер - все рычаги на малый газ…

Самолёт коснулся полосы, слегка «скозлил», но инженер уже убрал РУДы и самолёт прижался к полосе.
- Тормозным щиткам 40... Реверс... Интерцепторы…
Инженер двинул рычаги реверса, двигатели «взвыли», самолёт послушно стал замедляться. Наземные аварийные службы потянулись за самолётом.

- Надеюсь переднее шасси будет более послушно, чем рули - уже с ухмылкой произнёс Максим, направляя самолёт на боковую рулёжку.
- The landing is regular. Thank you for all. (Посадка выполнена почти штатно. Всем спасибо.) -  объявил Максим наземным службам. – Наших инженеров прошу пройти к месту стоянки.

Когда остановились, Василий с сияющей улыбкой во всю морду повернулся к Максиму.
- Ну и посадка, сказка! - скажи Дима!
Инженер Дима вытирал носовым платком вспотевшую шею.
- Да уж, - произнёс Дима, - не хотелось бы это повторять. В учебники записать можно…. - удерживать курс с помощью двигателей?! – Командир, это где такому учат?

Максим стянул наушники с головы, повесил на штурвал.
- Ни где не учат, Дима, но среди пилотов «Боинга» существует такая не гласная игра-тренировка на авиасимуляторах и тренажёрах - управление горизонтальной составляющей с помощью разной тяги двигателей. Вот и пригодилось.

- Качать командира! - заорал радист Серёга, когда вышли из фюзеляжа.
- Ну-ну, это лишнее, а вот обнимемся друзья – это для расслабухи. Ну и в гостинице желательно вискаря и побольше. Всё равно на завтра полёты отменяются.
- Опять пьянка?
- Алкоголь — многозначительно начал второй пилот, - это анестезия, позволяющая перенести операцию под названием «Жизнь». В нашем случае -пережить лётное происшествие. Алкоголь всегда полезен - он всегда помогает – если не больным, то врачу.
- Философия алкашей. – улыбался Максим, - Я на «вышку» – нужно доложить местному руководству – они тоже переживали за нас. Юра, дай бортовой журнал и  оформляй «предпосылку» документально.

***


ТУРЕЦКИЙ ГАМБИТ.

Через два дня прибыли заводские специалисты, выслушали командира с инженером, изучили бортовой журнал, занялись бортом.
— Это на пару недель, не меньше, - сказал ведущий инженер по гидравлике с завода. Очень странный отказ, но разберёмся. На пожарах пока поработает второй экипаж.

Инженеры дали «отгул» экипажу и каждый занялся своим делом. Максима ничего не удерживало ни в гостинице, ни на аэродроме – пошёл любоваться местными достопримечательностями. Зашёл в местный бар, тут же услышал «родную речь» со всеми матерными украшениями – «руссен туриста» оттягивались по полной. Заболтавшись с земляками под виски, Максим  взглянул на часы – было около полуночи. Оставив новых знакомых, вышел на свежий воздух – воздух действительно оказался свежим.

- Перебрал немного, - решил он и направился по улице в надежде поймать такси. Улицы были пустынны, не было ни прилипчивых торговцев всякой всячиной, ни даже редких прохожих.

Внезапно внимание привлёк детский плач – Максим остановился в тени дерева, пытаясь разглядеть происходящее. Метрах в тридцати, из высокой брамы ворот выбежал мужчина крепкого телосложения, в руке которого наперевес висел кричащий ребёнок. Подбежав к отдельно стоявшей автомашине, мужчина открыл заднюю дверцу, буквально швырнул туда ребёнка и бросился обратно к браме.

Из легковушки раздавался плач, Максим подскочил к машине. В отсвете фонарей он неожиданно увидел знакомую Маргариту – девочка была явно напугана и захлёбывалась плачем.

— Вот те на! – это уже не случайная встреча – это провидение… промысел Божий. Это что - папаша приехал и порядки наводит? - мелькнула мысль. – Да будь ты трижды папашей – с ребёнком так не поступают!
Открыл дверцу, сел рядом с Маргаритой взял ребёнка на руки. Девочка пару раз всхлипнула, замолчала, прижавшись к Максиму своим тщедушным тельцем.

- Тут что-то не так, - решил Максим, - дождусь-ка папашу с мамашей.
Из знакомой подворотни показались трое мужчин, которые буквально на руках пытались тащить женщину. Ноги женщины не передвигались, но мужчины, очевидно, пытались изобразить из неё напившуюся «в дымину» проститутку - подбадривая каждый её шаг возгласами – очевидно женщина находилась в бессознательном положении. Пригляделся…
- Да это же Маргарита… мама… Как она оказалась тут… ночью…

Максим осторожно усадил девочку на сидении, вышел из машины, решив разобраться с этими мужиками. Один из тащивших сам споткнулся и уронил «безжизненное» тело. Остановились, пытаясь половчее подхватить женщину.

- Дело дрянь, - решил Максим. - Их трое, я после «наркоза вискаря», но и оставлять это без разъяснения нельзя.

Внезапно из-за угла здания примыкающей улицы, со всеми световыми сигналами, выехала машина полиции. Далее ситуация вышла из-под контроля – мужики буквально бросили тело женщины на асфальт и бегом скрылись в подворотне. Как успел заметить Максим, женщина крепко ударилась головой.

Полицейская машина остановилась у неподвижно лежавшего тела. Вынимая на ходу оружие, один из полицейских бросился в браму, другой наклонился над телом. Водитель тоже вышел и по телефону, очевидно, вызывал медицину. Маргарита младшая тихо сидела в машине.

- Если двинусь к ним с малышкой…  по-турецки я ни бум-бум, рассказать только то, что видел… мало что даст… посадят как алкаша за решётетку, а девчушку отберут, – пришёл он к выводу. – По сути, я не знаю ни мужиков, ни фамилии Маргариты и ни откуда она, из какой гостиницы...

Потихоньку сел в машину рядом с девочкой прижал её к груди. Девочка дрожала всем телом, но молчала. Вскоре подъехала машина скорой помощи «Амбуланс», женщину переложили на носилки и отправили в машину «скорой». Вернулся из подворотни полицейский, пытавшийся найти бандитов, они кратко переговорили и уехали вслед за «Амбуланс».

— Вот это разворот – влип по полной. И какой выход? Сначала - вернуться к своим в гостиницу. Иди-ка на руки, Маргаритка.

Девочка устроилась на руках, обхватив Максима за шею, молчала. Максим, оглядываясь быстро отошёл от злополучной машины, куда наверняка должна была вернуться эти бандиты. Впереди замаячил зелёный огонёк такси.
— Вот мы и спасены, шепнул он девочке, останавливая машину. – В аэропорт, в припортовую гостиницу. – попросил он на английском.

Турок прекрасно понимал английский. Свой, русский, Максим решил не светить – и так тут все беды и неурядицы спихивали на русских. Расплатившись, прошёл сразу к лифту, поднялся в номер.

- Ни хрена себе подарок! - Маргаритка – ты? - поднялся штурман Василий, когда Максим появился в дверях. - Надо понимать сейчас, и мама появится?

- Не угадал, история прямо с уголовной составляющей. Спустись в местный магазин, купи детского питания из того, что сам для своих ребят покупал. Я не шучу – криминал полный и надо спасать Маргариту младшую.

**

НЕ ПРОФЕССИОНАЛЬНЫЕ НАВЫКИ.

Когда Штурман вернулся, Максим быстро открыл бутылочки, достал маленькую ложку, напоил и накормил ребёнка. К удивлению, обоих пилотов, сидела тихо и выглядела запугано. Слушая рассказ командира, Василий периодически вспоминал «чью-то мать» с соответствующими междометиями.

- А делать то теперь что? – Что ты сразу не передал её полицейским? Теперь дождаться утра и сдать её в полицию?

- Если бы я в тот момент, пьяный, подошёл к полицейским, то не факт, что я изъясняюсь с турками - сидел бы сейчас у них в подвале. Потом шло бы длительное разбирательство «кто есть ху», что «он там врёт полиции» и что с ним делать – полёты пришлось бы отменять. С учётом того, что совершенно неизвестно состояние матери, отдавать девочку полиции – значит наверняка потерять ребёнка – в Турции нет домов ребёнка и детских домов. Неизвестно - выжила ли Маргарита-мама. А если нет – куда они денут девочку?
- Ну а ты куда с ней денешься? Через неделю полёты – и куда девать ребёнка.
- Завтра позвоню в консульство – своих не бросают.
-  Уже поздно, Маргаритка спит. Давай пристраивайся на постели -  с тобой ей будет спокойней.

Василий ушёл в свой номер. Максим осторожно подвинул девочку, лёг рядом. Посапывающая девчушка забилась к нему под мышку и затихла.
- Какая же ты прелесть, - улыбнулся Максим, - жаль, что Бог не дал дочку.

Утром, пробудившуюся Маргариту, сносил на унитаз, что девочка абсолютно правильно восприняла, справив все дела. Дал Маргарите бутылочку с питанием, печенье, усадил в кресле – игрушек никаких и это был явный промах. Едва дождавшись девяти утра, набрал номер своего друга в консульстве.

- У меня патовая ситуация. Приезжай как можно скорее, по пути заскочи в магазин и купи пару детских игрушек для годовалого ребёнка.

Рассказ Максима привёл Чернова в ужас.
- Что ты натворил? Я даже не представляю, как поступить – она же живой человек требует внимания, заботы, ухода. Единственное, что мы сможем сделать в консульстве – вызвонить полицию и передать ребёнка с твоими письменными объяснениями как ты случайно нашёл Маргариту на улице.

- Но это же капец девочке – что с матерью неизвестно - жива она или нет. Если нет, куда денут девочку? В Турции нет детских домов и приютов. Отдадут на передержку в какую-нибудь больницу, а потом передадут или продадут в турецкую семью. А она русская, она уже по-русски говорит, а ты её к туркам.

- А ты что предлагаешь? – привезти ребёнка в консульство – «нате, господин Консул, развлекайтесь». Консул меня если не убьёт, то откомандирует вместе с ней к чёртовой матери. А мне ещё месяц другой осталось до замены, и я хочу нормально поменяться на хорошую европейскую страну, а не с этими полудикими турками жить. Боюсь добром всё это не кончится.

- Самая большая человеческая глупость – боязнь. Боязнь совершить поступок, поговорить, признаться. Мы всегда боимся и потому проигрываем. А мы можем отправить её в Россию?

- Здрасьте! – на каких основаниях? – Нет ни свидетельства о рождении, нет никаких документов, кроме твоей упитанной рожи, которую к девочке не пришьёшь.

- Стоп! Есть идея! Ты можешь мне в паспорте поставить консульскую отметку, печать какую-нибудь, что это моя дочь?
- С дуба рухнул! Печать можно любую поставить – что ты дальше будешь делать?
- Смотри сюда Виталий. - Максим присел рядом с Маргаритой, протянул ей руку. Девчушка вцепилась в палец, начала, что-то гулить, потом выдала коронное – «Па-па» и потянулась к Максиму. Он поднял Маргариту на руки, поцеловал в щёку.

- С ума сойти! Когда успел стать «папой»?
- Сам не знаю, но может быть так, что физически я похож на её отца. Но это же доказательство, если что там с пограничниками?
- Если я тебе поставлю отметку в паспорте, то и доказательств не потребуется. Ну… ну я-то думал, что ты серьёзный человек, лётчик, каких поискать, а ты тут такой цирк устраиваешь.

— Вот паспорт, - протянул Чернышову паспорт, - вклеить фото девочки – как два пальца… Мой самолёт ещё пару недель будут заводские специалисты ремонтировать, потом, сами, ещё неделю будут его «облётывать». Я сейчас покупаю билет на ближайший рейс до Москвы, звоню матери, они встретят меня во Внуково. Мать в детях души не чает – уход будет самый-самый…
- А если эта женщина…
- Маргарита?
- Маргарита-мама придёт в себя, что дальше?
- Так она к тебе в консульство и придёт. Ты даёшь мои координаты и инцидент счастливо завершается.

- Хорошо придумал. Только вот вопрос – почему до сих пор нет запросов от мужа из России? Как бы тут криминала не было.
- Но мы-то - анти криминал!

- Согласен. Чёрт с тобой – по мне - чем раньше эта девочка исчезнет из поля зрения моего консульства – тем мне легче дышать. Давай паспорт.

- Василий, - повернулся Максим, - дуй вместе с Черновым. Сейчас сделай паспортное фото девочки, потом возьмёшь у Виталия паспорт, сразу заедешь в аэропорт, купишь билет на ближайший рейс. В Москву руководству уже позвонил, мне разрешили на четыре дня отлучиться.
- Ну командир – я в ауте!
- Мы русские – своих не бросаем! Поезжайте, мне ребёнка кормить нужно, приданное кое-какое прикупить…
                ***
                Продолжение следует.


      ПРОДОЛЖЕНИЕ ЧИТАЙТЕ ЗДЕСЬ  - https://dzen.ru/romantikazhizni