Глава 2 Станция Нагататё

От мгновенности перемещения между Пальмирой, столицей Империи Архонтов, и Токио у Хикаморе закружилась голова. В первый раз он даже не обратил внимание на эту мелочь, посчитав последствием нервического состояния беглеца, вынужденого покинуть свою родину. К тому же в прошлый раз это был Мандалай, откуда он добирался в Пальмиру на огромном двухэтажном поезде с кинотеатрами и бассейном. А здесь раз – и ты уже стоишь в туннеле с тусклыми лампочками, скупо освежающими ржавые рёбра чугунных тюбингов с паутиной извивающихся кабелей.

Не успел Хикаморе прийти в себя, как получил сильнейший удар по голове и потерял сознание. Очнулся всё в том же туннеле рядом с дверью в потусторонний мир, в мир арнов, и совсем без всего, если не считать красных шёлковых фундоси. Гордость не позволила проситься обратно в империю, да и кто бы его пустил без документов и без графенов. В общем, полная, полнейшая ерунда, или по-монгольски: “кирдык”. А как не “кирдык”, когда в Японии его ищут мстительные самураи, и назад нельзя, так как не оправдал доверия ЦК Архонтов.

«Нет, ну надо же так потерять лицо. Теперь только сэппуку смоет позор. Впрочем, я не имею права умереть, не отомстив нападавшим. Если бы это были наёмники обманутого ресторатора, то наверняка убили. А здесь кто-то неизвестный. Скорее всего, это обычные грабители. Нужно будет узнать, кто орудует на станции», – думал Хикаморе, шагая босыми ногами по пропитанным креазотом шпалам.

Голова больше не кружилась. Холод и приличная порция адреналина быстро привели организм в рабочее состояние. Увидев на краю платформы осия (толкателя пассажиров), он помахал рукой, подзывая к себе. Когда служащий наклонился, чтобы рассмотреть голого человека, Хираморе дёрнул его за одежду вниз и немедленно затолкал под платформу, благо там было место. Пока гремел очередной поезд, помог молодому человеку проститься с одеждой и довольный, что не пришлось убивать, отправился искать старого знакомого, надвинув на глаза фуражку метрополитена.

В фильмах часто показывают, что человек, скрывающийся от кого-то, постоянно оглядывается по сторонам, высматривая опасность. Полнейшая чушь! Именно такой человек и привлекает к себе внимание. Наоборот, нужно погрузиться в себя, вспоминать игривого афалина с моторчиком, чтобы тебя не заметили. Беглец должен максимально погрузиться в иллюзорный мир, оторваться от действительности, чтобы окружающие перестали его замечать рядом с собой. Впрочем, униформа сотрудника метро, как любая другая форма, отлично маскируют. Поэтому Хираморе беспрепятственно добрался пешком в фешенебельный квартал Гиндзу к хозяину ресторана «Кагуразака Исикава». Тот и не думал узнавать Хираморе, пока не увидел его глаза.

– Конничива, – приветствовал после долгого поклона Хидеки Исигава и быстро добавил: – Вас везде ищут самураи Ямамото. Вам очень опасно появляться в этом квартале!

– Конничива, – ответил Хариморе и, выдержав паузу, с достоинством произнёс всего два предложения, говорящих о важности дела:

– Уверен, что найду у вас поддержку. Нужны кое-какие сведения.

– Конечно, конечно. Проходите быстрее наверх. Там и поговорим, – учтиво пригласил Хидеки Исикава к себе в кабинет.

После изысканного обеда хозяин выжидательно замолчал, с почтением глядя на опасного знакомого:

– Видите маскарад? – Хираморе показал на кокарду метрополитена.

– Значит, так нужно, – ответил Хидеки, боясь смутить гостя неуместным любопытством.

– Кто-то орудует на станции Нагататё. Можете что-то сказать?

После приличного молчания хозяин ответил:

– Йо-о. Слышал, объявился беглый каторжник, некто Савин. Отчаянный русский. Ничего не боится. Вот что, могу показать гостиницу, где он остановился. Возьмём слуг и всё узнаем от него.

– Так нельзя. Почувствует опасность и сбежит. А мне кое-что вернуть надо. Устрой меня туда на работу.

– Хой, хорошо…

***

Местные гейши совсем не нравились Савину, их жеманные представления о воспитанности раздражали. А как не жеманность, когда во время смеха прикрывают рот. Что за глупость! Ещё постоянно хихикают про себя, изображают смущение. Вот именно, что смущение. А самих хрен чем смутишь. Зарежут не моргнув глазом! По выражению лица не поймёшь, о чём думают. Форменные обезьяны. Всё хусю да бусю. То ли дело петербургские красавицы: и шутку могут оценить, и комплимент заковыристый, а здесь вежливые улыбки. Бестолочи узкоглазые! – думал гвардии-корнет.

– Эй, красавица, а почему у тебя такие маленькие ушки? – спросил японскую гейшу, выучившую язык от русского моряка, когда была у него женой по контракту.

– Хи, хи, всё для тебя, господин.

– А отрежу?

– Хи, хи. Не получиться, господин. В контракте такого пункта не записан, господин.

– А был бы?

– Если бы написали, то и вполне возможно, что и получилось, но в другом месте.

– Не путай! Что получилось?

– Вам саке налить?

– Танец мадам Баттерфляй изобрази.

– Это опера господина Акагавы.

– Ого, да ты учёная штучка! И кто же это такой, господин Акагава?

– Известный композитор, он ещё много написал: «Годунов», «Садко», «Руслан и Людмила». Всех невозможно запомнить. Мы их слушали из его патефона.

– Это тебе бывший муж рассказал? Однако, у него великолепное образование! И как тебе «Руслан и Людмила»?

– Грустная история.

– Отчего же?

– Руслан потерял лицо. Людмиле надо было убить себя, когда её захватил Черномор, а она этого не сделала. Значит, муж плохо воспитал.

– И он потерял лицо? Чудно!

– Могу станцевать Чио-чио-сан.

– Это же опера?

– Музыка подсказала, как танцевать. На пластинке нет, но легко догадаться.

– Подожди, можешь прочитать, что за тарабарщина здесь написана.

Он достал небольшой серебряный футляр, в котором лежал свёрнутый трубочкой лист из похожего на целлофан материала с чёрными иероглифами и цветной печатью. Сквозь красного дракона, кусающего свой хвост, торчал жилистый кулак. Что поражало, так это то, что изображение можно было разглядеть со всех сторон, как вполне настоящего дракона. Этот гад шипастый ещё и огрызался, стоило только повертеть листок в руках.

– Тут сказано, что податель сего действует от имени Империи Архонтов. Непонятно, о такой никто не слышал. Это что-то древнее.

– Интересная штука. А у тебя есть чиновник какой-нибудь знакомый, только повыше рангом?

– Адмирал Ямамото подойдёт? Но только это будет стоить много иен, очень много.

– Ух, ты, какая коза расчётливая, – гвардии-корнет схватил за талию хихикающую гейшу.

Внезапно она стала очень серьёзной.

– Он тебя убьёт, если не заплатишь.

– Так, и договора ещё нет?

– Уже есть, ты ведь попросил.

– Ах вы бандиты косоглазые: «Уже есть!» Да я тебя прямо здесь придушу и уши резать не буду. Прямо так синицей сделаю!

– Хи-хи, шутите, господин. Здесь кругом люди. Чихнуть нельзя, чтобы не услышали. Лучше язык себе отрежьте.

– А как я буду твои бездонные чёрные глаза хвалить. Омут, форменный омут! Так бы и нырнул навсегда, но не могу, у меня жена в Канаде. Плакать будет.

– Почему? Вы такой непостоянный. Зачем плакать?

– От зависти, глупая, от зависти. Теперь я с тобой, а она одна-одинёшенька в холодном Торонто мается, и согреть некому. Иди ко мне, косенькая. Целовать буду.

Ему ничего не оставалось, как ограбить подозрительного японца. Посудите сами, внезапно из темноты возникает непонятный человек в овчинном тулупе? Пришлось действовать без промедления. Мгновенный удар по голове импровизированным кистенём из шёлкового кисета с мелочью, и клиент готов. Вонючий тулуп выбросил в канализацию. Костюм, само собой разумеется, забрал, чтобы разнообразить собственный гардероб. Незнакомца бросил на рельсы в надежде, что ближайший поезд завершит начатое.

Савин уже несколько дней жил в Токио и нуждался в деньгах. После тягот тюремного быта поселился в одной из самых дорогих гостиниц Токио. Этому было своё объяснение: всего двадцать минут ходьбы по узким улочкам, и вот он уже у станции Нагататё. Среди каторжан давно плавали мутные байки, что где-то в Стране восходящего солнца находиться дверь в потусторонний мир. С демонами или ангелами – это ничуть не беспокоило авантюрную натуру Самино, скорее наоборот, только раззадорило.

«Действительно, а чё такого? Очен-но даже интересно. Вдруг там и взаправду гурии ходят стайками, и реки вина текут в мармеладных берегах? Вот и посмотрю», – решил про себя Савин.

Однажды мучаясь от лихорадки на пересыльном пункте, он услышал от косоглазого арестанта рассказ о станции Нагататё, где непонятным образом исчезают люди, но не только исчезают, а и обнаруживаются, причём в странной одежде. Можно было всё отнести на горячечное состояние и очередную байку арестантов, но одно обстоятельство не давало покоя Самину: японец показал необычные часы со светящимся циферблатом, в которых вместо стрелок мелькали зелёные цифры. Тут и самый неверующий засомневается в своей правде.

Теперь день за днём он исследовал многочисленные туннели рядом со станцией, и вот неожиданная удача, таинственный японец в тулупе, под которым изящный костюм из шёлка и серебряный цилиндр с необычным письмом.

«Интересная штука. Цифры какие-то. Тогукава Хираморе – странное имя? Самурай какой-нибудь: Хираморе. Хотя чёрт их разберёшь с их такикоши-макикоши. Да-с, а девчонка-то с ларцом в комоде. Наверняка работает на местную охранку. Ну ничего, коль сразу не арестовали, значит нужда во мне имеется. Только вот какая? Вопрос», – думал Савин, вертя в руках прозрачный листок с объёмным изображением печати.

Он поднял свою добычу на свет, чтобы рассмотреть получше, в это время вошла Кику. Её лицо сквозь листок мгновенно превратилось в мужское и тут же исчезло. Хираморе навёл ещё раз на гейшу, изображение снова объявилось и растаяло без следа.

«Ого, документик-то имеет секрет! Пожалуй, нельзя его показывать незнакомцам. Вдруг этому командору что-то известно. Так и в беду можно попасть».

– Я вам нравлюсь, господин, – спросила Кику, опустив глаза.

– Такой цветок, как ты, может только очаровывать. Нравится здесь не подходит. Восхищён! Есть новости?

– Приняли на работу портье. Очень красивый. Ему эта работа не подходит. Слишком женская для такого человека.

– Портье? Женская? Ты меня удивляешь.

– Я в людях разбираюсь. Он не портье. Скорее, игрок или ронин, что, впрочем, одно и то же.

– Ронин? Самураев вроде бы запретили?

– Человек должен у кого-то служить. А он сам по себе, это сразу видно. Он чего-то ждёт или кого-то.

– Думаешь, из полиции?

– Если только из тайной. Слишком цепкий взгляд, так и выворачивают наружу, словно на допросе.

– Пойду, познакомлюсь с твоим портье.

– И вас не интересует, что сказал командор Ямамото?

– Вот не понимаю, неужели ему нужны деньги при его должности?

– Иены всегда нужны. Неужели ты не понимаешь, что при такой просьбе всегда есть расходы.

– Какой такой просьбе? Не было ничего. Ты сама всё придумала.

– Может, и придумала, а Ямамото ждёт. И отказаться никак нельзя. Он, как услышал об этом цилиндре, весь так и затрясся. Вон, машину прислал. Сам посмотри, – она отодвинула в сторону циновку на окне.

«Попал», – промелькнуло в голове у Савина.

Действительно, у входа стоял большой лимузин, рядом офицер в чёрном мундире с двумя матросами. Он бросил Кику:

– Пардон, – и выскочил в коридор.

Прекрасно понимая, что медлить нельзя ни секунды, без стука вломился в номер напротив, благо замки в Японии носят исключительно ритуальный характер. Распахнул окно и спрыгнул на соседнюю улицу со второго этажа. Дорогу преградил японец в форме сотрудника отеля.

– Идёмте за мной!

Доверившись чутью беглеца, Савин кивнул. В его положении пренебрегать помощью – чрезвычайно глупо, к тому же перспектива оказаться в руках японского командора ему совсем не нравилась. Они пробежали несколько улиц и спустились в станцию метро. Оказавшись в вагоне Савин поинтересовался у своего неожиданного спасителя:

– Так это вы новый портье?

– Только устроился. Теперь обязательно накажут.

– Я не просил. Впрочем, всё равно спасибо. Что подвигло?

– Вы нуждались в помощи, пришлось вмешаться.

– Вы не похожи на портье?

– Слишком прямые вопросы задаёте.

– Ох уж мне эти ваши японские реверансы. Никогда не поймёшь, о чём думаете. Можете назваться?

– Хираморе, – произнёс японец с достоинством.

– И?

– Этого достаточно.

– Послушайте, помогли – хорошо и прощайте. Я сойду на следующей станции.

– Вы всё ещё в опасности.

– Разберусь как-нибудь.

«Вот оно – поведение славянских дикарей! Никакой благодарности. Однако, отпускать его далеко нельзя. Иначе не видать мне цилиндра с мандатом», – подумал Хираморе.

– Вы можете укрыться у меня дома, пока всё не утихнет.

– Да с чего вы взялись участвовать?

– Меня попросили.

– О как! Только не я. Адью.

– Завтра отходит военный корабль в Америку. Могу помочь с посадкой. У меня там родственник служит.

– И сколько возьмёшь?

– С учётом опасности миллион.

– Вот это разговор. А фигу не хочешь?

– Вы кем себя возомнили?!

– Мао Дзедуном. А кем же ещё.

– Шутить надумали? А-а!

– Напрасно. Очень перспективный господин. Пардон, товарищ.

«Непонятно, как с этими варварами разговаривать. Вежливостью пренебрегают, над грубостью смеются», – мысленно возмутился Хикаморе.

– Китайцы – свиньи!

– Мне без разницы. На мой взгляд, вы все монголы.

В сложной ситуации оказался Хикаморе: русский явно хотел его оскорбить, но что можно было ещё ожидать от варвара. Да и как можно обижаться на дикаря? Разме мы обижаемся на бездомную собаку, когда она лает, нет – мы её дрессируем.

– Неблагодарный!

– Ой, моя станция. Всего наилучшего, – с этими словами Савин направился к выходу из вагона.

Чтобы не потерять русского, Хираморе пришлось последовать за ним на расстоянии. Благо, следить за ним оказалось совсем просто, настолько он выделялся среди низкорослых японцев. Голова с большим европейским носом, словно ледокол над льдинами, плыла в толпе спешащих по своим делам жителей Токио.

Не любил Савин всяких там совпадений. Японский доброхот показался ему слишком навязчивым со своей помощью. С чего бы это ему помогать первому встречному? К тому же было в его глазах что-то настораживающее. Права была Кику, слишком независимый взгляд, даже дерзкий. Уж в этом-то Савин хорошо разбирался. Слишком дерзкий! Поэтому посчитал за лучшее как можно скорее избавиться от случайного попутчика.

Сейчас он направился в порт, где надеялся обнаружить какой-нибудь американский корабль. Первое правило беглеца – нигде не задерживаться надолго. Спасибо этому дому, пойдём к другому.


1. Фундоси – японское нижнее бельё. Полоска ткани, намотанная вокруг бёдер и между ног. Обычно льняная или хлопковая, но Хакиморе предпочитал шёлковую из гигиенических соображений.

2. Осий – сотрудник токийского метро, заталкивающий пассажиров в вагоны.

3. Афалин – модный морской дельфин.

4. Мадам Баттерфляй – опера Джакомо Пуччини. Печальная история временной жены американского офицера.

5. Дзиро Акагава – японский писатель-юморист.

Книга "Рождение хикикоморе" плюс удобная читалка находятся по ссылке: http://proza.ru/avtor/alexvikberg

Примите искреннюю благодарность писателя и художника за покупку книги!

***