Дворники осенние

Ноябрьские листья прощались со своей короткой вечностью, исполняя пируэты в холодном утреннем тумане. За ними наблюдали два молодых человека. Они стояли посреди двора, возложив подбородки на торцы деревянных палок. Противоположные торцы утопали в искусно сплетенных венках из любовно подобранных Прохором Прокопьевичем молодых прутьев. Прутья гнулись от веса голов, нагруженных до отказа термехом и сопроматом.

Морозный ветер разгонял туман и менял траекторию полета листьев. Большинство из них теперь перелетали через забор и приземлялись во дворе. Молодым людями подобное поведение листвы совсем не нравилось. Еще большее раздражение вызывало то, что ветер вытягивал бумагу из мусорных баков. А та, и не думая сопротивляться, охотно поддавалась посягательствам наглого сквозняка и разлеталась с ним по темным углам, где за кустами смородины ночевал некрепкий осенний лед.

- Надо баки закрыть, - сказал тот, что покрупнее и не двинулся с места.

- Надо, - согласился другой в фуфайке на размер меньше.

- Ну, так пошли крышки найдем, - предложил большой, у которого в кармане лежал Студенческий билет на имя Вадима. Изначально в документе были прописаны также фамилия и отчество, но их смыло пивом при падении в кружку.

- Где мы их найдем? – возразил другой. Через много лет он заведет страницу на литературном сайте, хоть и останется скептиком, а пока что его звали Серегой. – Их Проша к себе в каморку занес, еще месяц назад, на ремонт.

- Вот блин! – сказал первый.

- Ну блин! – сказал второй.

Закурили по сигарете “Космос”.

- Договаривались же на работе “Приму” курить, - напомнил Сергей.

- В следующий раз, - согласился Вадим.

Из единственного подъезда трехэтажного желтого дома, ради которого и отгрохали этот двор с палисадниками, начал выбегать не работу молодняк. Этот молодняк был в два раза старше полупроснувшейся пары в фуфайках. Однако в сравнении с основным населением Дома ветеранов Орденоносной Конной дивизии, кутавшиеся в синтепон женщины выглядели пацанками.

Внучки Красных конников бросали косые взгляды на дымящихся студентов, и те принялись изображать активность. Вадим пытался прибить к земле шнырявшую по двору газетную страницу с жирным пятном на траурной статье по поводу кончины очередного генсека. А Серега успешно создавал облако пыли с помощью метлы и пробоины в старом асфальте.

Когда “молодухи” скрылись за железными воротами, работяги поплелись в сторону мусорников. Вадик сменил метлу на оружие, изобретенное местным завхозом, тоже участвовавшем в антиденикинской кампании. Прохор Прокопьевич приделал к ручке от лопаты три гвоздя, чтобы дворники могли накалывать застрявший в кустах мусор. Пока Вадя шорхался по кустам с трикольем, Серега раз за разом заметал полиэтиленовый пакет, рвавшийся от бака на волю. Когда девятая попытка закончилась неудачей, он снова оперся на орудие труда и бросил усталый взгляд на окно первого этажа. Из-за занавесок в цветочек выглядывал блаженный лик кавалеристской подруги с 60-летним стажем.

- Смотрит! – крикнул Сергей приятелю, который уже прервал охоту за мусором. Теперь, он с размаху вонзал копье в оттаявший чернозем, видимо решив продолжить прерванную в пятом классе игру в Чингачгука. Сигнал напарника заставил его в очередной раз отложить расправу с предателями-ирокезами. Вадим схватил скучавшую у забора совковую лопату и побежал рысцой по двору, изредка подбирая мусор и гораздо чаще вытирая несуществующий пот со лба. Серега на отставал от товарища в изображении “работы на износ”. Он даже расстегнул телогрейку, рискуя простудить застывший от долгой статики организм.

Через пять минут бабулька-божий одуванчик исчезла из щели в занавесках, чтобы появиться на пороге в темно-сером пуховом платке. Подгоняемая ветром, она прошелестела наискосок двора и объявилась на поле деятельности тружеников метлы и совка.

- Ой миленькие вы мои, мальчишечки, - запричитала она как всегда. – Так рано, а вы уже работаете. А вам ведь еще на занятия нужно, наверное. Вы идите, идите! Иван  Максимович молока принесет, мы с ним быстренько все уберем, а Проше расскажем, что вы приходили.

Старушка, едва достававшая увальням до пояса, решительно отобрала метлу у одного и лопату у другого. Оба изобразили крайнее смущение,

- Да, мы бы…, но как раз контрольная сегодня, - сказал один.

- …Лабораторная! – перебил второй. – К зачету допуск перед экзаменом.

- Ай-ай-яй, - запричитала бабуля, - Быстрей, ребятушки, быстрей идите, еще успеете позаниматься. Мы все, все сделаем, не волнуйтесь. А в субботу, мальчики, - она перешла на заговорщицкий шёпот, - Вы, вообще, не приходите. У нас чисто будет. Только вот если снег пойдет, тогда только, пожалуйста. Нам с Иваном Максимовичем не справиться.

- Конечно, конечно, - отвечали студенты с готовностью. – Если снег, мы как штыки…

Вадик с Серегой вышли на улицу и побрели мимо здания ипподрома.

- Похоже до зарплаты здесь можно не появляться, - сказал один.

- Лишь бы снег не повалил, - сказал второй.

- А может не пойти на первую пару? В общаге чайку попьем, потом поспим.

- А хрена там вообще сегодня делать? Одни лекции. Поспим да дернем в “Ракушку”, у меня еще таранка осталась.

Похожие на коконы свернутые листья сладко хрустели под четырьмя толстыми подошвами. Низовой ветер гнал по дороге сухую пыльную поземку.