Ундина, лесби-тематика, часть 2, глава 3

3

   Их провожали Анжела и Мира. Эти смешливые бодрые девицы сначала почему-то напомнили Марине двух недавних пациенток. Но «по здравом размышлении», терапевтичка пришла к выводу, что это «не они».
Прощание в аэропорту получилось беззаботным и даже весёлым. 
Когда самолёт разгонялся, пока взлетал, Дарья улыбалась, чувствуя себя на верху блаженства. Разлучение со «своими» неожиданной лёгкостью отозвалось в ней. И кроме Марины, всё – будто перестало существовать. Хотя, почему «всё»?! Были – облака, и эта высота, и парение, и безопасность, в которой сомневались многие рядом...
И здесь, на этой высоте, ей впервые пришла в голову эта формулировка. «Я люблю её!» - подумала Дарья. «Любовь», «влюблённость», «роман» - мелькали в сознании слова, (понятия), как падающие звёзды. (Дарья обозначила мысленно эти понятия как загадочно-неопределённые). И вдруг откуда-то взявшееся смутное беспокойство царапнуло душу.
Самолёт приземлился в жаркую страну, залитую солнцем, экзотическую… Парочка быстро добралась до небольшого отеля, где совсем близко шумело море.
«Этих русских» приняли сначала за хороших подружек. День за днём они проводили вместе. Иногда их звали в компанию соседи по этажу, а после девушки сбегали, уединяясь, или выбирая наименее людные места.
Солнце радовало каждый день, приятно обжигал рассыпчатый песок пляжа. Девушки загорали, плавали, ездили в город, осматривали достопримечательности… Марина покупала оригинальные сувениры… 
 Обе не любили подолгу валяться на песке, зато обожали море, и развлекались там по полной программе. Маринина подруга умела делать эффектные штуки в воде: то ныряла вниз головой, так что ноги торчали кверху, как ножницы, и Марина прыскала со смеху. То Дарья погружалась под воду минут на пять, и Марина нервничала, искала подругу, а та выныривала и хохотала, как сумасшедшая. Но вскоре пришлось забросить это водное циркачество, потому что каждый ловкий трюк сперва бодрил, а после наступала усталость, и ещё – мерзкое чувство тревоги пронизывало грудную клетку насквозь. 

То ли дело – серфинг, вот где были неповторимые ощущения! («Что за кайф, поймать волну, устремляясь вперёд на отличной скорости!» - писала Марина в своём дневнике). Полоса холостых усилий, неуклюжих падений и сплошных ударов о доску у «этих русских чикс» быстро закончилась: одна красотка, Марина, схватывала приёмы «на лету», а другая уже через пару уроков скользила по волнам изящно, как профи. Конечно, та, вторая, уже тренировалась раньше… Она и не скрывала этого. )
Тренер хвалил девчонок, бурчал что-то одобрительное себе под нос.
Марина писала в дневнике, что у неё появилось новое увлечение. 
«Вот бы жить ближе к морю!» … - увидела однажды Дарья в её заметках.
Как-то раз на пляже Марина спросила:
- Даша, а кто твои подруги? Извини. … Всё так туманно. …
- Правда?
- Ну да… Кажется, что вы…эээ… немного не из нашего мира...  Не расскажешь?
- Честно говоря, не хотелось бы…
Выводя на песке гнутые линии, Марина после упрекала себя за назойливое любопытство.
(«Ясно, что у Даши есть тайны… или странности! И ничего она не выдаст! Это непреложно. Это вроде как то, что она ненавидит интернет!» )
Тот разговор почему-то очень быстро забылся, Марина даже не упомянула его в своей тетради.
… Море, пляж, дискотеки, руины, музеи.… Причудливые экзотические блюда, текила, коктейли и бесконечное мороженое… Дарья только и успевала вытаскивать из кошелька то деньги, то пластиковые карты. 
К вечеру туристки выбивались из сил, и засыпали в объятиях друг друга, а утром снова выдумывали активную программу дня. Затем они эту программу реализовывали, иногда практически точно.
Приморская заграничная идиллия нарушалась иногда недоразумениями вроде заползания непомерного паука в спальню или изжоги после особо пикантного блюда. Всякий раз при этом Марина заявляла, что однажды у «них с Юлькой» «было ещё хуже» и рассказывала историю. Что характерно, некоторые из этих эпизодов произошли не у них с Юлей, а у них с Виктором, но Марина ловко скрывала это, вымарывая из рассказов все гендерные аспекты.
По вечерам Марина с Дашей иногда просто стояли у моря, наблюдая закат. Марина снимала «на телефон» эти небесные акварели. (К сожалению, фотоаппарата при ней не было, он забарахлил как раз перед поездкой). 
За эту неделю Таня звонила пару раз, ещё – Анжела и ещё кто-то. Дарья прохладно относилась к этим «переговорам с заграницей», она отвыкла от своих, почти забыла их совсем…   
Марине тоже названивал один товарищ, конечно же (всё тот же) Виктор, но она его имя занесла в чёрный список. В целом девушка чувствовала себя великолепно. Её привлекала Дашина активность, её тайная внутренняя сила, и явный интерес к ней, к Марине. 
А Дарья… В первые дни она была увлечена и даже ошеломлена новыми впечатлениями. Загорания сменялись экскурсиями, закаты – дискотеками...
А однажды… Это было приблизительно на шестой день пребывания здесь. Дарья в какой-то момент оказалась одна в номере. Это был двухместный двухкомнатный номер, похожий на тот московский, только вид из окна был совсем иной. Здесь из окна был виден бассейн и пальмы. Дарья стояла у окна и думала, как было бы здорово, если бы всё это происходило в её земной жизни. 
«Что нам осталось?» - подумала она вдруг, «Несколько дней здесь, несколько дней в Москве, а потом…»
А потом у неё – Фест…
Путеводитель валялся на кровати и Маринины огромные солнечные очки в белой оправе… 
Внезапно в номер вбежала Марина: «Вот что, Даша, - сказала она, - Мы явно переусердствовали с активной программой.  Знаешь такое выражение – «никто так не нуждается в отдыхе, как человек вернувшийся из отпуска».  Предлагаю провести реформу времяпрепровождения! Устроим день без вылазок. Никуда не поедем, ни на какие экскурсии, и ничего не будем делать. Будем весь день тупо валяться на пляже…
- Очень хорошо, - сказала ей Даша.
В этот вечер, когда Марина уже уснула, Даша встала с кровати. «Пойду прогуляюсь где-нибудь…» - подумала она и удивилась этой странной мысли. Марина спала, волосы расплескались на подушке. И Даша не успела ещё дойти до выхода из номера, как ей вдруг взорвала сознание фраза. «Я люблю её».
Дарья обернулась, рассеянно подошла к тумбочке, где лежал Маринин телефон. Подруга разрешала брать его, Дарья смотрела там фотографии и видеозаписи. Это был сегодняшний закат.… Они сделали несколько фотографий и сняли видео сегодня. Дарье уже не хотелось ни гулять, ни ложиться в кровать обратно. Как будто нечто тяжёлое нависло над ней… Тучей, столбом отрицательной энергии. 
Этот номер немного напоминал тот московский, где они ночевали со Светой. Он состоял тоже из двух смежных частей, полуприхожей и спальни, двери не было между комнатами.
Отсюда, из угла «прихожей», кровать не была видна. Девушка просмотрела новые фотки, потом – красивую запись. Над морем розовело небо, линованное апельсиновыми полосками. Картинка медленно двигалась, и на фоне были слышны тихие Маринины реплики. Дарья вдруг вспомнила этот момент. Это было сегодня. Она тогда не смотрела ни на экран, ни на Марину даже, всё больше по сторонам.… И она тогда думала «Я чувствую абсолютное счастье! Безраздельное, гармоничное, я не знаю, как сказать… яркое! Я хочу, чтобы так всегда и продолжалось…»
Дарья перекрутила запись, и та ей вдруг не понравилась. Слишком много приторных цветов, если смотреть на небо, а море холодное и чужое…
А рядом спала земная девушка, совсем не подходящая ундине по этому признаку.

Номер выходил окнами во двор отеля, был виден бассейн. Дарья не смотрела туда, она уставилась на подоконник, белый, гладкий.
«Я люблю её. И вот она – вся формула моего абсолютного счастья…. И что нам осталось? Три дня тут, пять дней там, а после…»
А после у неё – Фест.