Глава 3 Бесчувствие

Сначала он не обратил внимания на это странное ощущение, вернее будет сказать, онемение. А как ещё можно назвать невозможность управлять двумя пальцами, указательным и средним. Будто их и нет вовсе! Что за гадость! Хикаморе начал растирать другой рукой. Никакого впечатления. Попробовал щипать, даже произвёл уколол танто. Выступила капелька крови, но он по-прежнему не мог их согнуть или что-либо почувствовать. Отрежь, и нет намёка на боль. Это очень странно, тем более что, не было никаких травм. Он не резал нервных окончаний, не ломал. Пальцы ничего не чувствовали. Хикаморе посмотрел на них как на чужие. Захотелось немедленно отрезать, чтобы не знать о неком уродстве в своём идеальном организме (ну, он по крайней мере так считал). Наконец, решил не обращать внимания, смириться с очевидным в надежде свыкнуться. Отрезанные пальцы – это плохая аттестация. Значит, он в чём-то провинился, раз вынужден был принести часть себя в извинение. Нет, он не хотел такой славы.

Слежка за Савиным принесла свои плоды. Русский беззастенчивым способом показал драгоценный мандат начальнику порта, который немедленно устроил необычного комиссара на отплывающий в Америку пароход. Документ был у него, но как забрать, чтобы не привлечь внимания полиции? Босс Дзиротё строго-настрого приказал действовать тихо, чтобы ни одна живая душа не узнала о его задании. Если просто зарезать, то непременно начнут искать. Хватит того, что командор Ямамото прислал своих матросов. А значит, ему что-то известно. Бесшабашный русский так запросто показывает бумагу совсем не понимающему в ней начальнику порта. С тем же успехом можно размахивать кодексом бусидо перед неграмотным крестьянином. Однако, тот предпочёл не связываться с наглым иностранцем, размахивающим непонятным документом с печатью. Пообещал помочь, и тут же позвонил в службу безопасности флота на всякий случай.

Вскоре рядом с администрацией остановился уже знакомый лимузин командора Ямамото. На этот раз командор сам поднялся в кабинет начальника порта.

– Что же вы его отпустили?

– Ваше превосходительство, не было причины задерживать. Возьмём прямо на судне, в каюте. Чего проще.

– Похоже на правду. Но вы не знаете, с кем имеете дело. Уж очень изворотлив этот русский. Казалось, приняли все предосторожности. Так он выломал дверь в соседний номер и был таков.

– Позвольте спросить, что это за печать такая?

– Секретный документ. Это не входит в вашу компетенцию. Говорите, кулак, пронзающий кольцо дракона? Так вот, забудьте навсегда. Будто и не было ничего. Теперь главное – добудьте мне этот документ во что бы то ни стало, иначе кочегара из вас сделаю. Вам всё понятно?

– Уже забыл. Добуду непременно и опять забуду.

– То-то, я на вас рассчитываю. Дело государственной важности!

Подробности разговора Хикаморе узнал от секретарши, получившей свою работу благодаря просьбе босса Хираморе. Этот русский представлялся ему сумасшедшей мухой, случайно залетевшей в комнаты. Неизвестно куда сядет и где исчезнет. Вот ты её слышишь, нашёл глазами, уже встал с газетой наготове, мгновение и возмутительница спокойствия затихла где-то в укромном уголке. Опять взлетела, мелькает чёрной точкой, и вновь её нет. Ожидание неизвестного изматывает.

Пальцы на правой руке по-прежнему ничего не чувствовали. Хикаморе окинул взором акваторию порта. Он не верил, что человек подобный Савину запросто так объявиться на пароходе. Скорее всего, демонстрация бумаги – это отвлекающий манёвр. Помахать красной тряпкой для отвода глаз, а самому тем временем сесть на неприметную грязную посудину и потихоньку выйти в море.

«Надо разузнать, какие суда отправляются в Америку?» – подумал Хикаморе.

Вместе с ним, только парой километров южнее потягивал пиво Савин в местном кабаке, присматриваясь к иностранцам, шумно отмечавшим увольнительную на берег. Он и думать не знал, какой неимоверной силы документ хранится у него во внутреннем кармане сюртука. Что можно с его помощью делать. Впрочем, реакция начальника порта подтвердила его предположение, что вещица ему попалась весьма замечательная.

«Пожалуй, поиски потустороннего мира придётся отложить до лучших времён. Здесь спешить не стоит. Крупная рыба попалась. Дёрни без ума и останешься с куском бечёвки в руках», – размышлял бывший гвардии-корнет Савин. – Документик-то сильный, нельзя за просто так размахивать. Требуется только очень важным господам предъявлять. А то что именной, а это уж к бабке не ходи, так это ничего. И не такие города ломали, и не такие крепости брали. Разберёмся. В любом случае сейчас нужно затаиться, пока не уляжется шум, а потом действовать».

Услышав шамкающую речь англичан, заказал бутылку саке и подсел к столику.

– Можно?

– О-о, русский! Откуда знаешь язык?

– В Европе выучил. Мы ведь теперь союзники? Антанта?

– А нам без разницы. Чё хотел?

– Как у вас всё: сразу к делу, а поболтать?

– Бизнес, пока не выпили, потом разговоры. Или ты проповедник? По тебе не скажешь. У тебя бороды нет.

Показывая пальцами на русского, американцы засмеялись.

– Возьмите на судно.

– У нас сухогруз. Пассажиров не берём.

– А вам какая разница? Заплачу.

– Другой разговор, а то «возьмите».

Матросы опять расхохотались, но уже по-дружески.

Названный сын якудза Дзиротё жил один, если не считать обычных тараканов, которые иногда заглядывали к нему на кухню и тут же убегали прочь, не найдя ничего съедобного. Ох, совсем упустил из вида: у стены на специальной тумбочке стоял бонсай из гималайского кедра. Хикаморе купил уже готовое дерево, чтобы не возиться. Когда уезжал по делам, то просил соседку поливать. Вечерами он с ним разговаривал о природе вещей. Бонсай с неизменным терпением слушал, иногда позволяя себе качать листьями в спорных местах, но не более того. Удовольствия, принятые в среде якудзы, быстро прискучили. Сигаретный дым он не любил, от саке горчило во рту по утрам, от жирной еды тоже. Некоторое время нравилось убивать людей мечом, но и это быстро прискучило. Никаких особенных чувств он не испытывал, погружая клинок в застывшее от ужаса тело врага. Смотрел в расширенные от адреналина глаза и ничего не ощущал, кроме досады. А как не досады, когда человек сам ищет свою смерть. Что в ней такого интересного?

Шеф Дзиротё ценил его отрешённость, хотя тоже не понимал, когда тот молчал посреди деланного веселья подчинённых. Стоял истуканом без тени улыбки. И глаза колючие такие. Сам Хираморе не видел в этом ничего особенного. Ему, наоборот, казалось странным смеяться из вежливости. Он как раз таки и полагал это за грубость. Зачем смеются подобострастно, когда тебе это не нравится? Начальник что, не видит? А если так, то зачем всем показывать свою глупость? Это невежливо по отношению к боссу. Своё мнение он привык держать при себе и никому не навязывал.

Скорее всего, именно от скуки он и предложил план по налаживанию контактов с потусторонним миром. Босс долго на него смотрел, перебирая в голове все плюсы и минусы подобного сотрудничества, наконец согласился, потребовав держать всё в глубокой тайне.


Танто – японский нож для отрезания голов или трагического харакири. Это кому как повезёт. Для рыбы и огурцов используют маленькую когатану.

Первая часть плана удалась как нельзя лучше: он проник в потусторонний мир, был принят обер-камергером двора Архонтов. Чего ещё можно желать, но вот незадача: случай, отвратительный случай всё испортил. Ну тут никто не застрахован. Русский бродяга напал из темноты. Но ведь пойди объясни это боссу! Дзиротё интересует только результат, а его как раз таки и нет. Самое важное утеряно – мандат! Сейчас никому нельзя рассказывать о его значении и в первую очередь боссу. Шкуру с живого снимет и бросит на помойку собакам за такой промах. Никого нельзя ни о чём просить, сразу будет доложено наверх. Проект был Хираморе. Теперь исправлять придётся ему одному и как можно скорее.

«Этот Савин наверняка крутится где-нибудь поблизости от порта, вынюхивает, высматривает, как бы половчее сбежать из страны», – размышлял Хираморе.

Он прошёл в доки и отыскал там председателя профсоюза. На самом деле, главу местной бандитской группировки, контролирующий грузчиков порта.

– Привет, Масакадза, как поживаешь?

– Благодарю, без твоих бойцов совсем хорошо. Что привело в наши края?

– Человечка ищу, русского.

– Это просьба господина Дзиротё?

– Ты кем себя возомнил?! Кто ты, и где господин Дзиротё! Скажешь?

– Пришёл в гости, кричишь. Так разве ведут дела?

– Хочешь обидеть?

– И зачем он тебе нужен?

– Ты как разговариваешь! У тебя проблемы?

– Вообще, живу без них, чего и тебе желаю.

–Так вот, не делай мои проблемы своими. Понял?

– Надо поспрашивать.

– Буду признателен.

– Говорят, у тебя человек есть в префектуре?

– Так спрашивай! Я что здесь делаю вообще?!

К председателю подбежал помощник в спортивной одежде и что-то прошептал на ухо.

– Значит, договорились? – председатель вопросительно посмотрел на Хираморе.

– Позвони через недельку. Скажешь, зачем нужна префектура.

– В “Мимозе” твой русский ошивается.

Вот совсем не хотел Хираморе обязываться перед группировкой порта, неизвестно вообще, что они могут ещё потребовать, но сейчас это не имело никакого значения. Если у него окажется заветный мандат, то он быстро всех построит под свою руку. Ему порядком надоела эта мелочная возня с увеселительными заведениями, проституцией и наркотиками, хотелось чего-то большего, чего-то совсем грандиозного. Конечно, шеф работал на правительство и всё такое, но разве это масштаб? Сплошная уголовщина. После Пальмиры в нём проснулась тяга к техническим новшествам, захотелось прорыть подземное метро в Пекин, пустить поезд, как тот, что его вёз из Рангуна в столицу Империи Архонтов. Бассейн, кинотеатры – вот где жизнь обосновалась! А дряхлый господин Дзиротё с проститутками возиться, что в них интересного? Одни хлопоты. За пять иен, что угодно сделают.

Порядком набравшись саке и пива, матросы сухогруза сидели в обнимку с местными проститутками, которые громко смеялись и постоянно требовали дорогого шампанского. Время от времени американцы уединялись с миниатюрными подружками в номерах наверху. Никто и не заметил, как в компанию затесался улыбчивый японец с редкими для этой национальности голубыми глазами.

– О, я тебя знаю. Опять прибыл спасать. Но от кого? – спросил изрядно подвыпивший Савин.

– Вас ищет полиция.

– Ой, убил навечно. Кто только меня не ищет. И те, и эти. Вот тебе, к примеру, я зачем нужен?

– Меня попросили.

– Да кто? Скажешь ты наконец!

– Извините, не могу.

– Тогда прям здесь получишь в рожу.

Опять этот русский поставил честь якудзы под сомнение. Кругом были глаза профсоюза, а он так запросто спускает оскорбление. Хотя крики русской обезьяны нельзя принимать серьёзно, но всё же… неприятно.

– Зарежу и забуду. Так понятно? – якудза обнажил танто, который всегда носил с собой.

– А ты резвый. Пардон, в ватерклозет нужно. Кормят здесь всякой бурдой. Ой-ой, побежал. Щас вернусь.

Выбираясь из-за стола, Савин что-то шепнул сидевшему рядом матросу. На что ток согласно кивнул и сел на его место. Опасаясь очередного финта от непредсказуемого русского, Хираморе решил последовать за ним, но был остановлен огромной рукой американского боцмана.

– Ты куда, узкоглазый? Сначала выпей со мной. Эй, ребята, он не хочет со мной пить! – закричал боцман, на что матросы с недовольными лицами повернулись к непонятному японцу, оказавшемуся без приглашения за их столом.

– Извините, я с ним, – Хираморе указал на спину Савина.

– Нет, ты сначала выпей, а потом ты будешь с ним. У нас так не принято. Ты меня понимаешь, узкоглазый?

– Меня зовут Хираморе!

– Ну вот и познакомились, а меня Чёрный Блек. Пей!

Боцман налил в стакан янтарно-коричневого виски и с сомнением посмотрел на японца.

– Ребята, клянусь чайником моей матери, не сможет! Они же только своё рисовое пойло тянут. А это настоящая выпивка.

– На! – он пододвинул стакан.

Стрельнув глазами в сторону туалета, якудза решил поддержать честь Японии и, зажмурившись, выпил огромную, на его взгляд, дозу неразведённого виски.

Он вообще не любил алкоголь. Ему не нравилось беспомощное состояние, когда зрение сужено и не владеешь своим телом. Горло не обожгло, хотя именно этого он и боялся: очень не хотелось выглядеть смешно в глазах иностранцев. Конечно, ему приходилось в компании пить саке, иначе откуда бы он знал о замутнённом сознании и нетвёрдых ногах. По сравнению с иностранной выпивкой, саке имело всего двадцать градусов и употреблялось из крохотных фарфоровых сакадзуки на 20-40 гр. А здесь ему предложили грубый квадратный стакан с толстым донышком. Хираморе ожидал всего что угодно, но не полного бесчувствия. Жидкость проскочила в желудок, словно обыкновенная вода. Вообще никакого вкуса. Он с сомнением посмотрел на бокал. Не американская ли это шутка? Матросы одобрительно захлопали. Боцман уважительно крякнул и налил ещё.

– За дружбу. Эй, все за дружбу! Японец угощает!

Но поднять второй бокал Хираморе уже не смог, он закатил глаза и уткнулся носом в столешницу.

– Что и требовалось доказать, – с удовлетворением констатировал боцман, опрокидывая тяжёлый рокс в огромную пасть с протезами из нержавейки. Потом подтянул к себе хихикающую японку и занюхал крепкое американское виски чёрными волосами с шёлковым бантом на затылке.

Вернувшись из туалета, Савин поблагодарил боцмана:

– Лихо ты его сделал.

– Чувствую, у тебя здесь азиатский хвост образовался?

– Естественно.

– Это будет стоить на пару баксов дороже.

– Блэк, уговор дороже денег. Но лично тебе за творческий подход заплачу отдельно. Ты мне курточку свою одолжи и кепку. Ферштейн? На корабле верну.

– Что-то слишком ты мутный. Тебе и шконку, и подушку. Скоро и беби себе потребуешь?

– На спор. Ты бутылку этой муры и я. Если упаду первым, оставляешь меня здесь.

– А деньги?

– Чёрт с тобой, и деньги. Вот, держи половину. Эй, все слышали?

Толпа матросов окружила спорщиков. Савин выбрал самого трезвого, на его взгляд, и потребовал:

– Так, ты судишь.

Обернулся к боцману:

– Устраивает?

– Джимми, честный малый. Давай наливай.

– Нет, прямо из бутылки.

– Олрайт! Бой, неси два «Джека». Постой! Не открывай, чтобы без обмана!

Книга "Рождение хикикоморе" плюс удобная читалка находятся по ссылке на Литмаркет внизу страницы автора: http://proza.ru/avtor/alexvikberg

Дорогой читатель, прими искреннюю благодарность автора и художника за покупку книги! Благодаря твоей поддержке у меня есть возможность рассказывать о жителях высотки "Винтаж 2000"

***