Вы в смерть мою не верьте

        История города – это история жизни его жителей – всех вместе и каждого в отдельности. Порою, в его истории оставляют свой след – делами ли, поступками своими – и люди, никогда не жившие в нём. Имена самых достойных из них навечно сохраняются в городских скрижалях, – они носят звание его почётных граждан.   
Именно о таком человеке мне хочется рассказать в этом очерке. Его имя – Эдуард Аркадьевич Асадов. Этот красивый, мужественный человек, настоящий солдат, принимал непосредственное участие в боях за освобождение города Севастополя от немецко-фашистских захватчиков.
        В самом конце далёкого огненного октября 1943 года – переломного в ходе Великой Отечественной войны – начались тяжёлые бои за освобождение от фашистских орд Крымского полуострова. Именно тогда силы 4-го Украинского фронта вышли к Перекопу. 
        Сразу после взятия этого укреплённого района, открывшего советским войскам дорогу на полуостров, командующий артиллерией Второй гвардейской армии генерал-лейтенант Иван Семёнович Стрельбицкий* инспектировал свои батареи на Ишуньских позициях. На одной из батарей он заприметил черноглазого и черноволосого гвардии лейтенанта, судя по яркой внешности – южанина, который постоянно шутил с солдатами, командовал легко и весело, несмотря на непрекращающийся вражеский обстрел. Сразу было видно, что солдаты обожают своего юного командира. Генерал отметил храбрость и бесстрашие молодого офицера.
        Вернувшись в штаб армии, генерал распорядился узнать, как зовут этого молоденького лейтенанта-артиллериста. Позиции постоянно бомбили, связь прерывалась, и по рации едва удалось разобрать его фамилию – будто бы Осадчий.
Чуть позже генералу доложили, что батарея этого лейтенанта разбита прицельным огнём противника, не осталось ни одного целого орудия. Снаряды, однако, уцелели, и лейтенант вдвоём с шофёром повёз их на соседнюю артиллерийскую батарею, базировавшуюся в районе Бельбека. Там орудия были целы, а вот стрелять по врагу стало нечем. 
        Эта поездка была не просто подвигом, это было практически самоубийство: дорога простреливалась фашистами насквозь, над ней кружили, как голодные коршуны, два «Юнкерса». А лейтенант только шутил – береги, мол, прическу, боец, пригибайся. Позже уцелевший шофёр вспоминал, как ухнула бомба, как лейтенант выпрыгнул из машины и пошёл впереди в сплошном облаке пыли, указывая тяжело гружёной полуторке дорогу среди воронок. А потом сам сел за руль.
        Батарея, куда они ехали, была уже буквально в двух шагах, когда рядом с машиной разорвался снаряд. Один из осколков, пробив лобовое стекло, влетел в кабину и ударил лейтенанта в лицо. Сразу было видно, что ранение очень тяжёлое, но лейтенант, почти теряя сознание, продолжал вести машину. Сказал только: «В госпиталь потом, сначала снаряды…»
        Когда бой поутих, генерал Стрельбицкий попросил узнать, что там с этим храбром молодым лейтенантом. Ему доложили: боеприпасы на соседнюю  батарею  довёз,  но у же   у самой батареи… погиб. А подвезённые снаряды были, как нельзя, кстати – дали артиллеристам возможность подавить огневые точки противника.
        Иван Семёнович очень горевал тогда об этом красивом и весёлом молодом офицере, на всю жизнь запомнив его имя – гвардии лейтенант Осадчий. 
        На встречах со школьниками, которых после войны у генерал-лейтенанта Стрельбицкого было множество, он рассказывал о черноглазом герое-артиллеристе. На одной из таких встреч услышал, как артист филармонии читает стихи поэта Эдуарда Асадова о защите Севастополя. Выяснилось, что этот поэт тоже участвовал в освобождении города-героя и, по мнению генерала, отлично ориентировался в материале.   
        Иван Семёнович решил созвониться с автором стихов: может напишет стихи о юном лейтенанте, пусть молодёжь узнает о герое. Разыскав телефон поэта, позвонил, представился как положено, и стал рассказывать о весёлом двадцатилетнем командире артиллерийской батареи, ушедшем на фронт в 1941 году добровольцем, которого так любили бойцы, над шутками которого хохотали все: «Представляете, он одному молодому солдату сказал, чтобы тот уши берёг, а то по лопоухому легче попасть! Надо написать стихи, вы же тоже были там – в Севастополе, пусть помнят о нём, пусть знают, как снаряды вёз под огнём смертельно раненый, как погиб» … «Не погиб, – отозвалась телефонная трубка после некоторой паузы. – Вы меня не узнаёте, Иван Семёнович? Это я – гвардии лейтенант Асадов, не Осадчий. Перенёс двенадцать операций, потерял зрение и, вот, пишу стихи».
        Позже генерал-лейтенант Стрельбицкий в своей книге «Ради вас, люди» написал: «Эдуард Асадов совершил удивительный подвиг. Рейс сквозь смерть… Ехать почти на верную гибель ради спасения товарищей – это подвиг... Подобного случая я за свою долгую военную жизнь не помню».
        За свой подвиг гвардии лейтенант Эдуард Аркадьевич Асадов был награждён орденом Красной Звезды.   
        А после войны были стихи. Стихи Эдуарда Асадова, кто же их в Советском Союзе не знал, не любил? Да и сейчас знают, читают, любят. Вот это четверостишие знает, наверное, каждый:

        А счастье, по-моему, просто
        Бывает разного роста:
        От кочки и до Казбека,
        В зависимости от человека…

        Для нас – севастопольцев – этот поэт особенно близок, понятен, дорог. Так же, как близок, понятен, дорог был для Эдуарда Аркадьевича наш город-герой. Не будь в его жизни Севастополя, его обрывистых берегов над синим волнующимся простором, не будь той слепой, израненной осколками полуторки, прорывающейся к Бельбекской батарее,  может  и не стал бы он маститым поэтом, хотя стихи писал с восьмилетнего возраста. Сам Асадов вспоминал так о времени после ранения: «Я вновь стал писать стихи. Писал и ночью, и днём, и до, и после операции, писал настойчиво и упорно». Правда, до войны он мечтал стать артистом, ведь с детства занимался в театральных кружках… Если бы это случилось, не были бы написаны эти, такие пророческие, строки: 

        Говорят, что отдавшие жизнь в бою
        Спят под сенью небес, навсегда немые,
        Но не здесь! Но не в гордо-святом краю!
        В Севастополе мёртвые и живые,
        Словно скалы, в едином стоят строю!
        Но попробуй оскаль свои зубы враг –
        И забьются под ветром знамена славы!
        И опять будет всё непременно так:
        Это снова и гнев, и стальной кулак,
        Это снова твердыня родной державы!

        В этих строчках сегодняшние колонны Севастопольского бессмертного полка, многочасовой рекой текущие по городскому кольцу, в которых мёртвые и живые стоят в едином строю. В них и блокпосты 2014 года, в них ветры, гнев и стальной кулак Крымской весны! В них севастопольцы, герои нынешнего дня, отправившиеся воевать за русский мир, за веру православную, за мирное небо над головами детей Донбасса. Как актуально и по-особенному звучат они в год 80-летия освобождения города Севастополя от немецко-фашистских захватчиков и 10-летия Крымской весны!
        В 1989 году Эдуарду Аркадьевичу Асадову было присвоено звание «Почётный гражданин города-героя Севастополя». А спустя девять лет он стал и Героем Советского Союза.
        Сегодня Эдуард Асадов продолжает оставаться народным российским поэтом. Его поэзия несёт в себе и добро, и красоту, и мужественность в том виде, в каком они понятны каждому гражданину самой большой в мире страны. Низкий ему за это поклон.

        Когда я сгину в вихре грозовом,
        Друзья мои! Вы в смерть мою не верьте.
        Я – ваш поэт! Я воевал со злом
        За ваше счастье, пулей и стихом.
        А для поэта не бывает смерти!

        Своё сердце поэт завещал захоронить на легендарной Севастопольской Сапун-горе. Однако, по свидетельствам сотрудников музея Диорама «Штурм Сапун-горы 7 мая 1944 года», его родственники высказались против, поэтому завещание Эдуарда Аркадьевича выполнено не было…


* генерал-лейтенант Иван Семёнович Стрельбицкий – за личное мужество и героизм, проявленные во время руководства артчастями при прорыве обороны на Перекопе и Ишуне, при штурме Севастополя был награждён орденом Суворова I степени.