Их осталось... десять?

— Тётя, мне холодно, — худощавая малышка куталась в чьё-то старое пальто.

— Знаю, солнышко, знаю, — Маргарита, полная женщина лет сорока, гладила её по голове.

— Мы скоро вернёмся домой? — спросила девочка.

— Скоро… скоро… — с той же по-доброму убаюкивающей интонацией ответила она.
Маргарита не решалась сказать правду.

Как она могла сказать, что дома больше нет?

Их осталось десять. Один из них управлял кораблём, двое других отвечали за продовольствие, ещё трое — рисовали на карте какие-то линии и обсуждали возможные стратегии.

Было двое детей — трёхлетний сын импровизированного капитана и худощавая пятилетняя сиротка. Почти всё время за ними присматривала одинокая Маргарита. Когда-то она работала нянечкой в детском саду.

Остался ли на Земле кто-то ещё? Они не знали.

Единственное, что было известно, — это то, что нужно плыть как можно дальше. Пока что это было единственным путём спасения.

— Петрович, ты серьёзно думаешь, что в Арктике будет безопасно? — спросил крупный мужчина с рыжими усами — один из тех, кто сидел над картой.

— Уверен, — ответил самый пожилой из них. — Это как большой холодильник. Досюда оно доберётся в последнюю очередь.

— Да мы раньше передохнем от обморожения! — возразил третий, длинный худощавый парень, который в прошлом был офисным клерком.

Якорь бросили неподалёку от огромного ледника.

Двое ответственных за продовольствие — восемнадцатилетняя Марта и её старшая сестра Элиза — созвали собрание.

— Запасов катастрофически не хватает, — заявила Элиза, поправляя очки.

— Мы рассчитали, — добавила Марта. — Что в текущем составе нам хватит еды максимум на трое суток…

— В текущем составе? Вы на что намекаете? — спросил рыжий.

— Разумеется, чтобы выжить, мы должны кормить только тех, кто приносит реальную пользу всем нам, — заявил офисный работник. Элиза одобрительно кивнула.

— Товарищи, — влез в разговор старик. — Нужно быть гуманнее. Все мы в одной лодке. Мы должны держаться вместе.

— Петрович, не начинай, — сказал рыжий. — Глист дело говорит. Какой смысл кормить бездонные рты, если от них никакого толку?

— Предлагаю расписать и обсудить обязанности каждого, — Элиза достала блокнот и начала расчерчивать в нём какие-то столбики. — Плюсы и минусы каждого из нас.

— Люди, опомнитесь! — кричал Петрович. — Мы должны быть человечными!

— Старик, ты чего это так оживился? Почуял, что самый бесполезный из нас? — ехидно спросил офисный глист.

— Тогда начнём с Вас, Ефим Петрович, — продолжила Элиза. — Какую пользу Вы несёте на этом корабле?

Старик разочарованно покачал головой.
— Делайте что хотите, но знайте, что без моей учёной степени вы тут загнётесь на следующий день.

— Так значит, никакой? — уточнила Элиза и сделала какую-то пометку в блокноте. — Ладно. Ещё мнения?

— Лично я считаю, — вставил своё важное слово Глист. — Что ни старикам, ни детям не место на корабле. Обуза и пустая трата ресурсов.

Внезапно в беседу вмешался капитан.
— Даже не смейте что-то говорить против детей. Кораблём управляю я, значит и мой сын будет до конца со мной. А остальные нам двоим вообще не нужны.

— Кораблём может управлять кто угодно, — возразил рыжий. — Ты не единственный на это способен.

— Мы должны думать, в первую очередь, о продолжении человеческого рода, — подала голос Маргарита, с опозданием присоединившаяся к собранию. — А значит, надо беречь детей! Я, в свою очередь, воспитаю каждого!

— Воспитать тоже может каждый, — сказала Марта. — Это вовсе не показатель вашей значимости, тётушка. А ваши аппетиты, судя по вашим объёмам, мы всё равно удовлетворить не сможем.

— А если уж говорить о продолжении рода, — добавил Глист. — То оставлять надо только молодых. Способных, так сказать, к детопроизводству.

— Ну, значит, по-хорошему, и должны остаться только пара-тройка перспективных мужиков, да и одна какая-нибудь баба, — подытожил рыжий.

— Я на всякий случай уточню, — ехидно добавила Марта. — Что Элиза у нас бесплодна. Ну, а о тётушке я вообще молчу.

Элиза злобно глянула на младшую сестру. Та безразлично покачала головой, мол, прости, но тут каждый сам за себя.

— Касаемо этих двоих, — Глист указал на сестёр. — Я вообще не уверен. Сто процентов еду наворовывали. Но раз уж одну надо оставить, то оставим.

— А с чего это ты возомнил себя таким важным?! — возмутилась Элиза. — От тебя-то лично какая польза помимо повсеместного унижения?!

Рыжий задумчиво посмотрел на него:
— А действительно… — пробормотал он. — Ни мозгов, ни мышц.

Глист не нашёл аргументов лучше собственного кулака. Однако кулак рыжего оказался сильнее. Капитан попытался их разнять и тоже попал под раздачу. Через мгновение отлетело и старику, и девушкам, и Маргарите… Озлобленные и жестокие, они наносили друг другу синяки, вырывали волосы, пытались выкинуть за борт…

Дети в обнимку сидели на маленькой скамейке и с ужасом наблюдали за происходящим. Рядом с ними сидел десятый член экипажа — хромой пёс, которого случайно подобрали в самый последний момент перед отбытием.

Пёс смотрел на детей спокойным и уверенным взглядом.
«Не бойтесь, — читалось в его глазах. — Я защищу вас».

***
В ХХХХ году человечество погибло от страшнейшего биологического оружия. Последние выжившие пытались добраться в холодные края — туда, где деятельность неубиваемых микроорганизмов замедлится настолько, чтобы к ним можно было приспособиться…

Их осталось двое. Новые Адам и Ева. И их Бог — хромой дворовый пёс.