История Откровения, Ф. Энгельс сто лет спустя

               
                1

Приступая к дальнейшему исследованию «Откровения» Иоанна, рассмотрим работу Ф.Энгельса «К истории первоначального христианства». Ф.Энгельс пишет: «Объяснением смысла этого предсказания в той мере, в какой оно относится к событиям того времени, мы обязаны немецкой критике, особенно Эвальду, Люкке и Фердинанду Бенари. Благодаря Ренану это объяснение стало доступно также и небогословским кругам. Что великая блудница-Вавилон означает Рим, - город на семи холмах, - это мы уже видели. О звере, на котором она сидит, в гл. 17, 9-11, сказано следующее:
 «Семь голов (зверя) суть семь гор, на которых сидит жена, и семь царей, из которых пять пали, один есть, а другой еще не пришел, и когда придет, не долго ему быть. И зверь, который был и которого нет, есть восьмой, и из числа семи, и пойдет в погибель».
Здесь зверь означает римское мировое владычество, представляемое последовательно семью императорами, из которых один был смертельно ранен и больше не царствует, но исцелился и возвратится, чтобы в качестве восьмого установить царство богохульства и святотатства. Ему будет дано
«вести войну со святыми и победить их, и поклонятся ему все живущие на земле, которых имена не написаны в книге жизни у агнца; всем, малым и великим, богатым и нищим, свободным и рабам, положено будет начертание зверя на правую руку их, или на чело их, и никому нельзя будет ни покупать, ни продавать, кроме того, кто имеет это начертание, или имя зверя, или число имени его. Здесь мудрость. Кто имеет ум, тот сочти число зверя, ибо это число человеческое. Число его 666» (13, 7-18)»».

Проследим рассуждения Ф.Энгельса. Он располагает повторное явление «зверя» (события 17 главы) в ход повествования 13 главы.  «И видел я, что одна из голов его как бы смертельно была ранена (здесь по Ф.Энгельсу «зверь» исчезает), но эта смертельная рана исцелена (он пишет «но исцелился и возвратится»). И дивилась вся земля, следя за зверем, и поклонились дракону, который дал власть зверю» (13.3).  В тексте мы не находим, что смертельно раненный зверь «больше не царствует». Вернее было бы, говоря о повторном явлении «зверя», следуя повествованию, обращаться к 17 главе, а именно к стихам 12-14, в которых, в отличие от седьмого стиха 13 главы: «И дано было ему (зверю) вести войну со святыми и победить их», мы читаем: «Они (десять царей, во главе со «зверем») будут вести брань с Агнцем, и Агнец победит их» (17.14).

Очевидно, что два противоположных события описанные Иоанном не могут относиться к одному и тому же времени. Если события 13 главы и события 17 главы разнесены во времени, то перед нами раскрывается история.

Но предположим, что вывод Ф.Энгельса верен, тогда нам, вслед за ним, придется отбросить повествование Иоанна о преемнике «зверя», который «действует пред ним (красным драконом (12.3) со всей властью первого зверя и заставляет всю землю и живущих на ней поклоняться первому зверю, у которого смертельная рана исцелена» (13.12).

Мы не можем ничего приложить к тексту Откровения и ничего от него отнять(22.18-19)
               
                2

Подчеркивая импульсивный характер написания текста, цитируя места из Откровения, в которых говорится о скором совершении событий, он экстраполирует свой вывод на дальнейший текст Откровения и рассматривает его как переживание апостола перед лицом очередного гонения. Ф.Энгельс полагает ссыльного Иоанна на острове вовремя среагировавшим на надвигающуюся опасность и бросившим клич братьям, чтобы те шли на мученическую смерть ради ««скорого» установления тысячелетнего царства».

Далее Ф.Энгельс пишет: «Считая Августа первым по порядку, вторым был Тиберий, третьим - Калигула, четвертым - Клавдий, пятым - Нерон, шестым - Гальба. “Пять пали, один есть”. То есть Нерон уже пал, а Гальба существует». «В самом Риме подняли мятеж преторианцы, убили Гальбу и провозгласили императором Отона. Отсюда следует, что наше Откровение было написано в царствование Гальбы. Вероятно, в конце его правления или же, самое позднее, во время трехмесячного (до 15 апреля 69 г.) царствования Отона — “седьмого”. Но кто же восьмой, который был и которого нет?»

Зададимся вопросом: стоило ли Иоанну предпринимать столь грандиозное засекречивание и без того очевидного для христиан ожидания, которое и сам Ф.Энгельс описывает как общее предчувствие, если рассматриваемые нами события - падение Нерона, появление Лже-Нерона, его убийство, и смерть Отона - происходили в течение одного года?
Допустим, что иносказательный характер был необходим по причине опасности. 
Иоанн проявляет свой писательский талант; вечера на острове унылые, нужно чем-то заниматься. Давайте посмотрим, что должен был понять читатель из послания Иоанна. Дойдя до 17 главы, через нагромождения образов, совсем не очевидных для истории даже спустя века, проницательному человеку нужно было распознать это самое «есть», понять, что это настоящий момент (как долго добиралось послание с острова к братии знает один Бог, к тому времени как кто-то образованный разъяснял послание Иоанна своим единоверцам, наверно уже можно было подумать, что старик на острове перенервничал), узнать в зашифрованных цифрах из 13 главы имя Нерон, провести параллель со смертельно раненой головой «зверя», и, вернувшись к 17 главе, понять, что под «восьмым» следует ожидать его возвращение. Вы знаете, талантливые ребята были первые христиане.
               
                3