Изгои. Глава 150

Андрей Гринберг вручил родительнице папку с документами. Элоиз начала вникать в тексты.

—Мам, я изучил квартальные отчёты российского представительства «Military– Science–Corp». И вот какой я сделал вывод. Мистер Орлов, судя по нашим разведданным, отправился на поиски лабораторных сверхлюдей с целью их тотального уничтожения. Сама знаешь, какова причина такого его рвения.
—Знаю, сынок. Во время побега из лаборатории в 1984 году сверхлюди расправились с семьёй учёного.
—Орлов столько лет жаждет возмездия, — изменился в лице Андрей Гринберг. — Учёный наверняка долгие годы готовился к долгожданной встрече со своими обидчиками. Короче говоря, мистер Орлов уже находится в подземной цивилизации, где обитают наши лабораторные леприканты. Существует угроза того, что учёный осуществит свой замысел, ведь он прихватил кейс с ядерными бомбами. Это палка о двух концах. С одной стороны, мы не можем допустить уничтожение наших легендарных сверхлюдей. С другой стороны, мистера Орлова можно понять. Насильники и убийцы из числа сверхлюдей должны ответить за свои давние преступления. Мы чувствуем вину за то, что произошло в 1984 году. Мама, перед нами сложная дилемма. К тому же, мой отец Марк Гринберг карты путает. В любом случае надо поговорить с мистером Орловым. Если мы этого не сделаем, последствия будут катастрофичны, вплоть до банкротства корпорации и поглощения её активов молодым оружейным концерном «Weyland–Weapon». Мама, надо срочно лететь в Россию. И моего отца надо остановить, пока не поздно.
—Согласна, — кивнула Элоиз и бросила папку с документами на стол. — Твой отец со своей дурацкой военной операцией только всё испортит. Моему муженьку, видите ли, не терпится захватить сверхлюдей военной силой. Невыполнимая затея. Надо всего–лишь вывести частную армию из леса и провести переговоры с господином Орловым в подземной цивилизации, где, как ты сказал, он уже находится.
—Чего же мы ждём, мама?
—Дэвид, немедленно готовь мой личный самолёт с медицинским модулем, — потребовала пожилая женщина.
—Как скажете, миссис Гринберг, — подчинился Берроуз.
—Собирайте членов правления, Дэвид, и мажоритарных акционеров. Все вместе мы вылетаем в Россию. Да, вот ещё что. Не забудьте прихватить в аэропорт «Объект номер один» и «Объект номер два».
—Хорошо, Элоиз. Я сейчас же переговорю с Мишель и Анастейшей. Они точно на пробежке?
—Точно, — заверила Элоиз и кивнула на обзорные окна пентхауса, выходящие на лужайки Центрального парка Нью–Йорка. — Только пожалуйста, Дэвид, будьте по–деликатнее с ними. Мишель и Анастейша Олсены не знают, что они — генетические клоны давно умерших и кремированных жены и дочери господина Орлова. Да, чуть не забыла. Искусственно выращенную поджелудочную железу для больного раком Орлова сохраните в медицинском модуле моего самолёта.
—Слушаюсь, — поклонился Дэвид.

Пять часов спустя.

Одну из взлётно–посадочных полос международного аэропорта Нью-Йорка оцепили суровые мужчины из службы безопасности. У трапа частного боинга скопились толпы провожающих, в числе которых были даже маленькие дети. На фюзеляже частного боинга было написано крупными синими буквами: «EloiseCorp». Толпы провожающих захлопали в ладоши, когда к трапу частного боинга подходила Элоиз Гринберг, одетая в элегантный коричневый брючный костюм. Пожилую женщину сопровождали ее сын Андрей Гринберг, одетый в чёрный костюм, и Наташа Изотова, одетая в розовую блузку и розовую юбку. Позади Элоиз шли агент Алан Харрисон, держащий в правой руке контейнер с поджелудочной железой, агент Стивен МакКормик с рюкзаком на спине и агент Дэвид Берроуз, держащий в левой руке чёрный кейс. Поодаль от троицы агентов шагали серьёзные мужчины в тёмных костюмах и холодные дамы в жакетах–юбках. Вполне вероятно, это были члены правления и акционеры корпорации. Толпы провожающих не переставали хлопать в ладоши даже когда над их головами с грохотом приземлился крупный пассажирский самолёт, прилетевший из Европы или Азии. Замыкали движение к частному боингу четверо мужчин–докторов в белых халатах и вооружённые люди в камуфляжной форме. Делегация во главе с Элоиз Гринберг под шквал аплодисментов толпы провожающих поднялась по трапу боинга. Последними к трапу подбежали Мишель и Анастейша. Дэвид встретил их у ступеней трапа.

—Не обращайте внимания, — пытался успокоить Дэвид испуганную Мишель и плачущую Анастейшу. — Это родные и близкие членов правления хлопают в ладоши. Идёмте в самолёт. Ничего не бойтесь.

Агент Берроуз вместе с Мишель и Анастейшей Олсенами исчез в салоне боинга. Трап убрался восвояси, и створка авиалайнера закрылась. Боинг тронулся с места. Суровые мужчины из службы безопасности аэропорта начали оттеснять провожающих в другое место. Боинг разогнался на лётном поле и взлетел в небо. Толпы провожающих  замахали руками на прощание.

Десять часов спустя.

Москва. Россия. Международный аэропорт Шереметьево.

Частный боинг с надписью на фюзеляже «EloiseCorp» заходит на посадку, выпуская шасси. После благополучного приземления боинг повернул к дорожкам, ведущим к терминалам аэропорта. Делегация во главе с Элоиз Гринберг покинула салон боинга и направилась к терминалу. Отстояв очередь на паспортном контроле, Элоиз Гринберг и ее делегация покинули терминал и расселись в салоны фешенебельных автобусов, припаркованных в аэропорту. Автобусы, сопровождаемые чёрными лимузинами с «мигалками», покинули территорию аэропорта и устремились в сторону Московской области.


                * * *


Евгений Михайлович огляделся по сторонам.

—Где я нахожусь?

Вокруг пожилого учёного простиралась белая мгла. Орлов твёрдо стоял на ногах, несмотря на то, что никакого пола внизу не было.

—Что за чертовщина? — недоумевал Евгений Михайлович.

Ученый был одет в серый плащ и обут в коричневые ботинки. У него поверх седой шевелюры красовалась чёрная шляпа с широкими полями. В области селезёнки даже через ткань плаща сочилась кровь. Орлов тронул пальцем кровавые пятна на плаще.

—Странно, — насторожился учёный. — Рана давно зажила, но продолжает кровоточить. К чему бы это?
—А к тому, что рану от проникновения в твой живот сломанного сучка от упавшей сосны тебе предстоит залечивать в аду, — прозвучал мужской голос за спиной учёного.

Евгений Михайлович обернулся. Позади него возник президиум с центральной трибуной, напоминающий зал суда. В президиуме восседали трое, облачённые в чёрные мантии: пожилой Борис Филиппович, 45–летний Виталий Гришин и седая Валентина Марковна. За трибуной стоял постаревший Василий Петрович, одетый в клетчатую рубашку и синие брюки.

—Что здесь происходит? — растерялся Орлов.
—Судилище происходит, — ответил Виталий и стукнул деревянным молоточком по президиуму. — Свидетель обвинения, вы подтверждаете, что подсудимый Орлов не заслуживает снисхождения?
—Подтверждаю, ваша честь, — кивнул Василий Петрович.
—Вася, ты сдурел?! — опешил Евгений Михайлович. — Что ты несёшь?!
—Уважаемый суд, я даю свидетельские показания, а подсудимый меня перебил.
—Коллеги, вы приняли решение? — обратился Гришин к Борису Филипповичу и Валентине Марковне.

Те согласно закивали головами в ответ.

—Занесено в протокол судебного заседания, — подытожил Гришин и ударил деревянным молоточком по президиуму. — И каков ваш вердикт, коллеги?
—Смертная казнь! — выкрикнула Валентина Марковна и стукнула молоточком по президиуму.
—Смерть в аду! — выпалил Борис Филиппович и ударил молоточком по президиуму.
—Гениально! — потирал руки Гришин, не скрывая радости на лице. — Что ж, в таком случае вердикт судебной коллегии окончательный и обжалованию не подлежит.
—Можно последнее слово? — спросил разрешения Орлов.
—Пожалуйста, — сжалилась Валентина Марковна.
—Что я тебе сделал, сынок? Почему ты меня ненавидишь? Я твой родной отец, в отличие от Бориса Филипповича.   
—А ты не догадываешься? — намекнул Гришин и обнял за плечи Валентину Марковну, а затем Бориса Филипповича.

Василий Петрович, стоя за трибуной, понуро опустил глаза.

—Ты бросил меня, новорождённого младенца, умирать на операционном столе! — сделался злее кобры Гришин, прожигая Орлова взглядом. — Если бы не Борис Филиппович и Валентина Марковна, которые вылечили меня и спасли, я бы тогда умер! Они меня вырастили и воспитали! Спасибо им большое за это! А ты.. Жалкий учёнишко! Уводите!

Два судебных пристава схватили Орлова за руки.

—Прости меня, сынок. Прости за всё, Виталий.

Внезапно белая мгла вместе с тремя судьями, президиумом и трибуной сменилась долиной, где из земли вырывались языки огня.

—Не надо, прошу, — вырывался Орлов из крепкой хватки приставов. — Я не хочу сгореть в аду заживо за грехи прошлого. Отпустите меня!

С небес спустился огненный дьявол.

—Пошли со мной, — потребовал огненный дьявол и схватил огненной рукой Орлова за плечо.
—Я хочу жить! Не пойду!
—Пошли. Упрямишься? 

Огненный дьявол выпустил изо рта струйку огня, которая сожгла заживо Орлова вместе с приставами.


—Нет! — вздрогнул Орлов, сидя в кресле.
—Спокойно, Женя, — похлопал Орлова по плечу Василий Петрович.

Евгений Михайлович осмотрелся. Помимо Василия Петровича в покоях, похожих на царские палаты, находились двое мужчин, облачённых в белые врачебные халаты.

—Долго я был в отключке, Вася? — поинтересовался Евгений Михайлович и запахнул шёлковый халат на волосатом торсе.
—Четыре часа примерно ты просидел в кресле с закрытыми глазами, — подсчитал Василий Петрович и убрал пробирки с кровью в шкафчик.
—Вася, удалось ли приобрести бочки со взрывчаткой? — спросил Орлов и подошёл к бару, где громоздились бутылки со спиртным.
–Удалось с большим трудом, — ответил Руденко и принял из рук доктора справку с результатами анализов. — Пока ты дремал в кресле, я за это время встретился с контрабандистами города пирамид, чтобы договориться с ними за определённую плату о доставке к куполу двухсот бочек с тротилом.
—Молодец, — похвалил учёный и налил в рюмку коньяк. — Завтра бочки со взрывчаткой распределим по периметру купола и соединим с электрическими проводами. Да, Вася?
—Да, Женя, — подтвердил Руденко и принял из рук доктора снимки УЗИ. — Можете быть свободными.

Доктора поклонились и молча вышли из покоев, закрыв за собой входную дверь.

—Что с моими анализами, Вася? — заинтересовался Евгений Михайлович и залпом осушил рюмку с коньяком. 
—Ты бы перестал употреблять. Спиртное усугубляет твое состояние. Это во–первых. Во–вторых, у тебя прогрессирующая..
—Стоп, Вася. Я передумал. Не хочу знать результаты анализов.

Орлов опрокинул в рот следующую рюмку с коньяком, и закурил.

—Женя, если забросить курс лечения, то..
—Хватит, Вася. Избавь меня от нотаций. Я прожил долгую жизнь, мне 80 лет. Какой смысл лечиться? Мне ничто не поможет. Рак есть рак. Мне жить осталось недолго.
—Тебе можно помочь.
—Вася, прекрати. А лучше сделай мне крепкого чая. От кофе меня тошнит.
—Сейчас сделаю, — пообещал Василий Петрович и удалился в столовую. 
—Вася, что было днём? — крикнул Евгений Михайлович и налил в рюмку очередную порцию коньяка из бутылки.
—Мы навещали наших пещерных друзей! — прокричал из столовой Руденко, гремя тарелками. — Мы с тобой вспомнили наши прежние жизни! Наши пещерные друзья после того, как мы с тобой воскресли, назвали нас Клеменсом и Анастасом! Потом мы с тобой приехали на вакуумном лифте сюда, в твои покои!

За одиннадцать часов до этого..

Анастас и Клеменс, болтая между собой, шли вдоль палубы гуманоидного корабля. Проходя мимо открытых кают, Клеменс заметил в одной из них четверых голых лохматых «неандертальцев», которые вели себя странно. Голые дикари играючи толкали от одного к другому голую девочку лет десяти и обнажённую женщину лет тридцати. Клеменс, наблюдая эту мерзкую сцену, замер на месте, словно прирос к полу.

—Ты чего? — встревожился Анастас и обратил внимание на голых лохматых мужланов, нахально тискающих девочку и женщину.

Клеменс изменился в лице, будто его осенило. 

—Что такое, друг мой? — забеспокоился Анастас. — Тебе нехорошо? Что тебя так испугало? Они всегда так шутливо играют между собой. Не обращай внимания.

Клеменс схватил Анастаса за грудки и прокричал ему в лицо:

—Вася, миленький, я всё вспомнил! Слышишь? Я всё вспомнил! Всё!
—Что, что ты вспомнил? — растерялся Анастас. — Я тебя не понимаю.
—Не понимаешь? Сейчас поймёшь. Ну–ка иди сюда!

Клеменс подвёл Анастаса к краю палубы, где внизу располагался бойлерный отсек. Анастас засмотрелся на языки пламени, которые вырывались из верхних отверстий котлов. Языки пламени напоминали миниатюрные ядерные взрывы.

—Женя, где мой кейс с нейтронными бомбами? — обернулся Анастас. — Давай взорвём к чертям собачьим это проклятое место. Так где мой кейс?
—Ты тоже всё вспомнил, Вася! — обрадовался Клеменс, он же Орлов Евгений Михайлович. — На счёт твоего кейса.. Кейс вовсе не твой, а Гринберга. Я не знаю, где сейчас кейс. Последнее, что я помню, было то, что на меня в лесу упала сосна и сломанной веткой проткнула селезёнку.
—А я помню, что Виталий Гришин приставил к моему лбу дуло пистолета и выстрелил, — порылся в памяти Анастас, он же Руденко Василий Петрович.
—Вася, Денис был прав, а мы ему не поверили. Мы с тобой умерли, а потом чудом воскресли и год жили в обществе этих лохматых пещерных дикарей.

Клеменс–Орлов огляделся. Из всех кают выходили лохматые обитатели.

—Женя, ты хоть понимаешь, что мы с тобой находимся сейчас в логове врага, куда мечтали проникнуть с экспедицией?
—Совершенно верно, Вася.
—Владыка Клеменс, владыка Анастас, что–то случилось? — осторожно спросили в лохматой толпе.
—Вы нас бросите? — со слезами на глазах уточнила растрёпанная женщина, обнимающая плачущего мальчика.
—Не бросайте нас! — взмолились в толпе.
—Нам без вас не выжить! — простонали рядом.
—Вася, пошли со мной, — скомандовал Евгений Михайлович, он же Клеменс, и протиснулся через толпу пещерных «неандертальцев».
—Куда? — не понял Василий Петрович, он же Анастас.
—В мои личные покои. Обсудим без посторонних глаз и ушей план возмездия.
—Возмездия?! — ахнули в толпе.

Лохматые обитатели гуманоидного корабля так и остались стоять посреди палубы, наблюдая за тем, как вакуумный лифт увозит их владык.

—Что ты собираешься делать, Женя?
—Ты прекрасно знаешь, Вася. Я собираюсь их всех убить.
—Ты имеешь в виду уничтожение миллионного населения города пирамид? — уточнил Руденко–Анастас.
—Совершенно верно, Вася. Пещерные бедолаги пусть продолжают лечиться от туберкулёза. С ними разберёмся в последнюю очередь.
—Но как ты уничтожишь город пирамид? Кейса нет.
—Не беда, Вася. Есть городской купол, он термоядерный. Сам же мне говорил.
—Ты хочешь сказать, что.., — осёкся Анастас и следом за Клеменсом вышел из кабинки вакуумного лифта.
—Обсудим детали подрыва городского купола в моих личных покоях, Вася. Ты лучше меня в этом разбираешься. Ты же физик–атомщик, насколько я помню.

Одиннадцать часов спустя.

Евгений Михайлович допил бутылку коньяка, опустошил три чашки крепкого чая и выкурил полпачки сигарет. Василий Петрович помог захмелевшему другу улечься в роскошную шёлковую кровать, которую подпирали четыре гипсовые колонны по углам. Руденко заботливо укрыл пьяного учёного пуховым одеялом.

—Отдохни, Женя, — посоветовал Руденко. — Я изучу твои анализы.
—Не хочу отдыхать, а хочу забыться до утра. Завтра разделаюсь с лабораторными тварями навсегда. Вот чего я хочу больше всего на свете, мечтаю об этом.
—Утро вечера мудренее, Женя. Ночь на дворе. Завтра взорвём купол.
—Спасибо, Вася. Спасибо тебе за всё, что ты для меня делаешь. Ты настоящий друг, проверенный временем. Я тебя люблю и уважаю. Иди сюда, я тебя обниму и поцелую.
—Женя, прекращай дурачиться. На бочок отвернись и постарайся уснуть.

Во входную дверь постучали.

—Меня нет, — отвернулся к стене Евгений Михайлович и укрылся одеялом. — Не открывай. Постучат и уйдут.
—А если что–то серьёзное? — настаивал Василий Петрович и направился к двери. — Карин и Цезарь обещали зайти, пулю мне показать, которую Гришин пустил мне в лоб. Будет в качестве доказательства, что я воскрес.

В дверь снова постучали. Василий Петрович распахнул створку.

—Здравствуй, Василий, — приветствовала Валентина Марковна. — Сколько лет сколько зим.
—Неужели? — не поверил своим глазам Руденко, стоя на пороге. — Хохлова, это ты? Какая ты стала.. Прожитые годы не красят человека.
—Ты тоже далеко не молод, — оскорбилась Валентина Марковна. — Хочу тебе заметить, я 50 лет как Гришина, а не Хохлова.
—Ты всё–таки выскочила замуж за того хирурга. Как его звали?
—Борис Филиппович, — напомнила Хохлова. — И почему звали? Борис Филиппович жив, ему 90 лет. Он на 12 лет меня старше. Борис Филиппович живет в доме престарелых, я его навещаю. И Виталий Бориса Филипповича навещал периодически. А теперь моего Виталия нет. Василий, мне бы увидеться с Женей. Мне сказали, он здесь живёт.
—Вася, кто там пришёл? — пробурчал под одеялом учёный.
—Дядя! — обрадовался Антон и кинулся к родственнику в объятия. — Ты живой?! Офигеть! 
—Конечно, живой! — рассмеялся Руденко и расцеловал племянника.

Позади Антона и Валентины Марковны парил под потолком коридора дрон–квадрокоптер, чихающий четырьмя плазменными бочкоподобными двигателями.

—Приветствую вас, человек, — поздоровался дрон голосом Никиты. — Как ваши дела, человек?
—Нормально мои дела, — недовольным тоном ответил Руденко и, отстранив племянника, спросил: — А где второй дрон?
—Вышел из строя, — сообщил дрон голосом Никиты.
—Эй, Айкон, сколько можно тебя учить? — обернулся Антон. — Не человек, а мой дядя Василий Петрович Руденко. Усёк?
—Замётано, — произнёс дрон голосом Никиты.
—Чё? — не понял Золотницкий.
—Заходите, — посторонился Василий Петрович в дверном проёме. — Женя не обрадуется вашему визиту, особенно твоему, Хохлова.
—Гришина, — поправила Валентина Марковна.
—Извини, — смутился Василий Петрович.

Антон в обнимку с Василием Петровичем и Валентина Марковна вошли в покои Орлова. Дрон–квадрокоптер протиснулся в дверной проём следом за ними.