Глава 6 Храбрость якудзы

Самоуверенное поведение капитана «Чинуки» со всей очевидностью указывало на то, что он врёт, как портовая шлюха. Времени заставить его говорить правду решительно не было. Хираморе прошептал на ухо командору:

– Резать будем?

– Откроем кингстоны. Американцы кинутся спасать экипаж, а мы уйдём.

– Тогда лучше пожар. Я останусь здесь и постараюсь узнать про документ.

– А ты молодец, – похвалил командор. – Действуй.

– Прошу избить меня для достоверности. Изобразите недовольство и ударьте.

Командор обернулся к офицеру досмотровой команды и раздражённо крикнул:

– Этого избить, – он показал на Хираморе. – Экипаж запереть в трюме.

На самом деле у Хираморе был совсем другой план. Устроив пожар, он хотел посмотреть, куда кинется в первую очередь капитан. Если мандат где-то на судне, то он обязательно побежит его спасать. Нельзя было исключать и тот вариант, что хитрый Савин, спрятал мандат в «Медузе». Время безвозвратно потеряно, чтобы это проверить. Оставался единственный вариант, который мог закрыть оба коридора: попасть в Америку вместе с экипажем «Чинуки». Только в этом случае он мог контролировать ситуацию. Если документ у одного из членов экипажа, то русский обязательно явиться в порт, чтобы забрать. В худшем раскладе, а такое тоже нельзя было исключать, всё равно требовалось оказаться в Лос-Анджелесе, чтобы найти там Савина, и более быстрого способа, чем на линкоре нельзя было и представить. И ещё, он уходит из-под контроля командора Ямамото. Никто не будет его винить в том, что исчез во время пожара, спишут на несчастный случай.

Как только команду сухогруза затолкали в трюм, Хираморе, держась за подбитый глаз, спустился в машинное отделение. Ничего не понимая в устройстве парового котла, он не стал бестолково крутить вентили. Задраив изнутри вход лопатой для угля, отыскал канистру с соляркой. Выбравшись через угольную яму наружу, вылил горючую жидкость на блестящие куски антрацита и поджёг ветошь. Пламя немедленно занялось, отрезая вход в машинное отделение через погрузочный бункер. Наверняка имелся и ещё один люк, но сейчас это уже не имело значения. Огонь в угольной яме просто так залить не получится. Запертая в трюме команда, не сможет немедленно приступить к тушению пожара. Оставалось самое сложное, это дождаться, когда прибудет спасательная команда с линкора.

Раздалось ещё несколько предупредительных выстрелов в сторону крейсера «Сойя». Орудия намеренно били с недолётом, закрывая сухогруз от действий японцев. Командор Ямамото не стал дожидаться подхода линкора и спешно ретировался на катере к себе на корабль. Невзирая на султаны от крупного калибра, «Сойя» пошла навстречу, чтобы забрать своего командора. Из машинного отделения «Чинуки» поднялся столб чёрного дыма, мешая КДП линкора-дредноута «Техас» вести прицельную стрельбу по наглому японцу.

«Молодец этот якудза. Всё-таки поджёг сухогруз. Жаль, что пришлось оставить смельчака американцам, но будем надеяться, что его план удастся» – мысленно похвалил диверсанта генерал-командор Ямамото.

Разорвав для пущей картинности на себе рубашку, Хирамото выпустил наружу экипаж. Капитан тут же спросил:

– А ты что здесь делаешь, косоглазый?

– Бросили. Говорят, что я с вами заодно. А я только что и выпил с вашим русским. Только и всего. А меня с постели и сюда. Разве это справедливо?

– Про справедливость это ты русскому будешь петь, а сейчас посиди в трюме. Боцман, свяжи его.

– Я же вас спас. У вас уголь горит. Как же так?

– Что, косоглазый, в шпионы записался? – подскочил, протрезвевший от избытка адреналина, кочегар.

– Да какое мне шпионы? Когда я жить хочу. Вы сами посмотрите, меня здесь оставили, на горящем судне, – пронюнил Хираморе, размазывая по щекам слёзы вперемежку с кровью из разбитого носа. – Избили, а всё из-за того, что ничего не знаю. Капитан, возьмите хотя бы до берега. Там я сам как-нибудь. Я ведь и не моряк вовсе. Самый что ни на есть гражданский. В портовые бары виски продаю, контрабандный, не без этого, но только и всего.

– Виски, говоришь? А у кого берёшь?

– У Джима с лайнера «Мистер Кентукки».

– Бармена?

– Точно так. Рыжий такой, ирландец.

– А я его знаю. У него ещё один глаз с бельмом.

– Всё у него в порядке с глазами. Синие такие, как океан. Только крикливый он очень. Чуть что так сразу в драку.

– Капитан, а правду говорит косоглазый. Джим вспыльчив, как все ирландцы. Возьмём японскую обезьяну, если бы не он, то сгорели бы к чертям.

К штормтрапу причалили спасательные катера линкора, чтобы забрать экипаж. Капитан сухогруза попробовал спорить, но его никто и слушать не стал. Чужое имущество не касалось ВМФ. Достаточно того, что пришлось идти на выручку, а тушение пожара не входило в обязанности линейного корабля. Вызвали спасательное судно, но это для страховой компании, чтобы было кому подтвердить, что груз потерян ввиду нападения японского флота.

Неожиданного перебежчика из Японии взяла в разработку служба военной контрразведки флота. Худой и носатый, как журавль, офицер в круглых очках с роговой оправой без всяких предисловий вдруг заявил через переводчика:

– Вы обидчивый и самолюбивый тип.

– Извините, господин. А это кто?

– Финтить вздумал?

– Я мелкий торговец алкоголем. Разве можно обижаться, когда торгуешь виски из Кентукки?

– А при чём здесь Кентукки, когда из-за тебя сожгли американское судно?

– Извините, господин. Я вообще случайный человек в этом деле. Хватают ранним утром в одних трусах и тащат в море. Сами подумайте: где я и где море. Сам адмирал Ямамото допрашивал, теперь вы стараетесь. А что я могу знать? Вот что?

– Ты это, брось вопросами отвечать! Это, где этому научился? Весь в наколках, словно бандит. Что они означают? О-о, я знаю, ты якудза! Теперь мне всё понятно! Не отвертишся!

– Неправда. Разве якудза спасают американских матросов? Никогда! А я спас, господин офицер, ещё как спас! Кто бы их выпустил из трюма? Вот ответьте мне: кто? А я сам отвечу: Хираморе. Кто же ещё?

– Шпион!

– Неправда! Не может быть ни разу и никогда! Вы посмотрите на меня. Ну какой из меня шпион, когда я весь в наколках? Разве шпионы делают себе наколки? Да такого шпиона, кто хочешь, сразу опознают.

– Бандит! – не сдавался офицер контрразведки.

– И здесь мимо. Любой якудза думает прежде всего о своём названном отце. А как я могу о нём думать, когда здесь сижу?

– Вот ты и прокололся. Сам признался, что знаешь все эти ваши мафиозные штучки.

– Фигурально, фигурально! Я же должен защищаться от обвинений или молчать должен? Буду молчать – это и вам не понравится. Разве не так?

– И о чём тебя спрашивал этот самый Ямамото? Учти, мне всё известно под самую строчку как ни на есть.

– Сержант, дайте этому косоглазому сыворотку правды для прочистки мозгов, – приказал охране контрразведчик.

Бросив строптивого японца на металлический пол каюты, матросы начали пинать его тяжёлыми ботинками. Хираморе оставалось максимально расслабиться, чтобы удары не нанесли большого ущерба его телу. Сейчас важно было перенести первые допросы. Дальше всё встанет в обычный порядок. Нужно только делать глубокие вдохи и выдохи.

«Вдох, выдох… раз, два, три. Вдох, выдох… раз, два, три»… – считал приученный с детства к побоям якудза.

Вдоволь напоив японца «сывороткой правды» офицер снова приступил с вопросами:

– Ну, я жду? Что спрашивал ваш Ямамото?

– Цилиндр какой-то. А я почём знаю, что за цилиндр? – ответил полуправдой, как всякий азиат, Хираморе.

– Святой Пётр, как с ним трудно. Вопросом на вопрос режет, – недовольно воскликнул следователь.

– И как выглядеть этот цилиндр?

– Ничего не знаю, господин. Хватают утром, везут на корабль. Не знаю никакого русского. Выпил с ним виски, только и всего.

– Так значит, знаешь, а отпираешься, негодяй? И как выглядит этот русский?

– Носатый такой. Вы все носатые. Я вас не различаю.

– Наконец заговорил по-нормальному! Чудеса творит «сыворотка правды». Нарисовать сможешь?

– Не-а, я только иероглифы могу.

– Это как?

– Тушь дайте и кисточку.

У папаши Дзиротё была особенная привычка, отличавшаяся членов его группировки от остальных бандитов. Своё восхождение в преступном мире Токио он начал, как изготовитель фальшивых документов, поэтому требовал в обязательном порядке от всех своих названных сыновей овладеть искусством сёдо, японской каллиграфией. Хираморе не был исключением, более того, он, можно смело утверждать, стал отличным продолжателем дела своего шефа. Собственно, именно этим умением он и привлёк к себе внимание шефа.

Сейчас требовалось тянуть время как можно дольше, чтобы следователь устал и отправил его в карцер, где он сможет привести себя в порядок после побоев. Помедитировав над девственно-белом листом писчей бумаги с закрытыми глазами, Хираморе быстрыми росчерками набросал портрет Савина в виде двух иероглифов, означающих непостоянство ;;.

– Ерунда какая-то! Это что ты мне здесь нарисовал?

– Я его так вижу.

– Криптолога ко мне, – потребовал по внутреннему телефону офицер.

Внимательно изучив иероглифы дешифровщик с уверенностью заявил:

– Это сёдо.

– Ты, случайно, не из Кентукки?

– Нет, сэр. Из Виргинии, сэр.

– Ага, не лучше. Все вы там умники. Что ещё скажешь?

Полистав толстый блокнот с разноцветными закладками, криптолог уверенным тоном заявил:

– Так пишут о проходимцах или сумасшедших.

– Ну это не удивительно. Он русского описал. Ещё что-нибудь?

– А-а, тогда всё встало на свои места – это Николай Савин!

– Подождите, вы фамилию узнали из палочек и закорючек! Чертовщина какая-то!

– Нет, обыкновенная дедукция. Вот, – криптолог достал из кармана френча ксерокопию «Нью-Йорк таймс, только что распечатанную с факсимильного аппарата.

– Так, так, так. Значит, бежал опасный преступник. В Америку, значит. Из Японии, – читая статью, пробурчал себе под нос следователь.

Удивлению Хираморе не было предела, он и представить себе не мог, что вот так запросто по его иероглифам распознают русского. Уважение к боссу перехватило дыхание. Не зря он заставлял названных сыновей рисовать эти закорючки. Они смеялись потихоньку над причудой старика, а зря. Ха-а. Вон какая сила спрятана в этом искусстве: и не хотел давать лишнюю наводку, а рука сама выдала.

– Вот же проходимцы! – воскликнул с возмущением офицер.

– Кто, сэр? – поинтересовался криптолог.

– Репортёры, кто же ещё! Всё раньше нас раскопали!

Он протянул газету и листок с иероглифами.

– Разослать портрет во все отделения, чтобы сразу арестовали, как только обнаружиться.

На лице Хираморе не дрогнул ни один мускул, хотя он прекрасно понимал, что господин Дзиротё мгновенно узнает его руку. Да, в трудное положение он попал. Но был и приятный момент: Савин всё же направляется в Америку, как он и предполагал.

– Если надо, я могу ещё нарисовать, – решил блеснуть азиатской тупостью Хираморе, чтобы много от него не ждали.

– Чего? – переспросил, занятый своими мыслями офицер,

– Иероглифы, господин.

– Зачем?

– Пригодятся.

– Ты что здесь техасскую корову решил играть? По глазам вижу, что-то у тебя на уме. Рассказывай, откуда знаешь этого русского? Такие люди за просто так с кем ни попадя не садятся за один стол!

– Виски рекламировал. Мне чем больше его выпьют, тем лучше

– Как-то у тебя всё складно получается: наколки, выпивка? Только вот русский не вяжется в эту схему. Говори, морда азиатская, документы хотел купить?

– Зачем? У меня всё в порядке с документами.

– Точно, корова… техасская! Тебе что, здоровья не жалко?

– Всё понял. Нет!

– Что нет?

– Только выпили. Он к боцману всё клеился насчёт Лос-Анджелеса, – решил дать наводку якудза. Ему срочно требовался отдых от допроса.

Следователь, как он понял, на корабле один. А значит, сейчас примется по горячим следам за участников попойки. Теперь скрывать детали не имело смысла. Команда сухогруза обязательно расскажет, что происходило и в «Медузе», и на борту сухогруза. Её обязательно допросят, а у него появиться немного времени для того, чтобы привести избитый организм в порядок. К тому же, чем больше фигурантов в деле, тем запутанней становится ситуация.

Что может интересовать контрразведку в персоне беглого каторжника? Правда, всё дело портило участие командора Ямамото. Факт крайне неприятный! Отправлять в погоню за одним человеком целый крейсер? Здесь сразу появятся вопросы у офицера контрразведки. Высокий, худой, плечи покатые, в неказистых очках – неприятный тип. Такие обладают особенной дотошностью, действуют с ленцой, с оттяжкой, но всегда копают до донышка, если не помешать.

«Этого носатика ещё не хватало к моим неприятностям, – мысленно чертыхнулся якудза. – Надо будет кроссворд позаковыристей ему подкинуть. Такие ребята любят головоломки. Глядишь, и убежит в сторону».

– Офицер, я видел, как нашли у капитана «Чинуки» какой-то серебряный цилиндр. Командор Ямамото сразу очень обрадовался. Даже бить меня приказал. А я ничего не знал про него. Вы лучше всё расспросите у капитана. Мне скрывать нечего. У меня теперь и так вся жизнь насмарку.

– Цилиндр, говоришь?

– Серебряный. Сам видел. Вот этими глазами, господин офицер, – Хираморе показал на заплывший от удачного попадания матросского ботинка глаз.

Когда его отвели в карцер, Хираморе первым делом умылся из рукомойника на стене, потом лёг на железную шконку с полосатым матрасом без простыни и вытянулся во весь рост. Ему требовалось привести в порядок мысли. Разбитые губы отдавали железом. Через сломанный нос трудно было дышать. Пришлось сесть и запрокинуть голову, чтобы не сглатывать постоянно кровь. Оторвал полоску ткани от полотенца и заткнул в ноздри импровизированные тампоны.

Получалось, что Савин переоделся в одежду кочегара и позволил себя задержать полиции, чтобы избавиться от преследователей. Очень хитро поступил. Молодец! Мысленно похвалил своего противника Хираморе. Они разогнали целый крейсер в погоню, а он спокойно поехал в американское посольство. Ещё за их счёт и в Лос-Анджелес доплывёт. Иначе, зачем ему было сдаваться? Он вспомнил суровое лицо Ямамото. Так им и надо, солдафонам императорским. Изворотливость русского восхищала. Например, Хираморе начал бы продумывать план, а по всему выходило, русский действовал спонтанно. Разве мог он знать, что придёт к нему командор? Нет, не знал, однако выпрыгнул в окно и тут же воспользовался услугами совсем незнакомого человека. Якудза бы побоялся, а этот сразу его вычислил. Только вычисли ли? А как не вычислил, когда сразу сбросил с хвоста. Про бар можно и не говорить, там всё как раз таки и понятно: уж больно Хираморе нагло к нему начал набиваться в друзья. Недооценил, бывает. И всё же лихо этот Савин всех уделал! Учиться у такого мастера надо. Размышлял Хираморе, лёжа на жёстком матрасе в корабельном карцере.

В это время над Тихим океаном терпел бедствие дирижабль ВМФ США ZRS-5. Похититель драгоценного документа мчался в фюзеляже истребителя за спиной случайного знакомого к американскому континенту. Он тоже лежал в крайне неудобной позе, в живот упирался алюминиевый лонжерон. Надо сказать прямо, Савенков находился совсем в другой физической кондиции, и в другом положении. По крайней мере, он не за кем не гнался, и не от кого не убегал. Мифический «Акважеребец» терзал воображение русского.

Книга "Рождение хикикоморе" плюс удобная читалка находятся по ссылке на Литмаркет, внизу страницы автора: http://proza.ru/avtor/alexvikberg

Дорогой читатель, прими искреннюю благодарность автора за покупку книги! Благодаря твоей поддержке у меня есть возможность рассказывать о жителях высотки "Винтаж 2000"

***