Семён Семёныч

Рассказ

Все быки, как быки. Делают в жизни своё дело, имеют кличку, на которую редко отзываются, и живут в своё удовольствие на всём готовеньком, считай на гос. обеспечении. Но наш был особенный. Мало того, что у него была вовсе не кличка, как у всех нормальных быков, а имя, так ещё и с таким же отчеством. Звали его - Семён Семёныч. Сейчас уже трудно сказать, кто его так прозвал, но закрепилось за ним оно навсегда.
Как-то осенью, при подведении итогов года, перед самым праздником «уборочной», председатель нашего колхоза им. 1-е мая Гуськов посетовал на недовольство районного начальства заготовками молока и мяса в нашем колхозе. Председатель был горяч и, вместо внятного объяснения причины недовольства, только краснел и бормотал невнятно:
-Надо же, надо же.
Но горячее его был председатель Сельсовета Костя Красавин. Он, видя нерешительность председателя, встал, взял слово и, не дожидаясь ответа, выдвинул идею повышения продуктивности животноводства посредством смены поголовья и улучшения породы скота. Он долго и эмоционально рассказывал всем собравшимся о том, о чём каждый из сидящих в зале и так премного знал: - что наш скот повыродился и, что на каждую породистую «бурёнку» приходится по две – три беспородных. Затем он битый час расхваливал голландских и шотландских коров и быков и чуть ли не давал им полную их тактико-техническую характеристику. Зал, вяло переговариваясь, слушал Костю из уважения к начальству. Но, когда председатель Сельсовета закончил свою речь призывными словами: - «мы закупим у них быков - производителей», зал как-то неестественно оторопело замолчал. Повисла жуткая тишина. Слышно было только, как противно скрипят старые деревянные кресла. Слово – «производитель» было в ходу только у ветеринаров и осеменителей. Местный народ в обиходе использовал более простые и точные слова, касающиеся так же и людей. Над этим смеялись и в культурном обществе старались их не произносить. А тут это нужно было обсуждать на общем собрании и не где-нибудь, а в самом культурном заведении колхоза – клубе.
Разрядил обстановку и изрядно развеселил всех местный конюх Лапинской полеводческой бригады – Семён по кличке «рыжик». Парень, он, в общем, ничего, но губили его два извечных изъяна, как он сам говорил - выпивка (будь она не ладна) и его малый рост, за что его нет-нет да и ругнут «недоноском». Из всех его увлечений, в полные тридцать лет, были тоже два: - вино и скотина. Если бы он учился и не пил, то из него вышел бы замечательный ветврач, а может и учёный-биолог. Но этому не суждено было свершиться, так как он находился не в том месте и не в то время, хотя судить об этом тебе, мой мудрый и дорогой, читатель.
Семён встал и возмущённо произнёс во всеуслышание то, о чём все молчали:
- Значит «забугорные» бугаи будут окучивать наших тёлок? Да мы лучше сами своим в этом поможем!
Зал грохнул. Кто-то крикнул:
– Правильно «рыжик», приподнимем и подержим.
Зал шатало от хохота. Смеялись с удовольствием и до слёз. И, когда от хохота, все уже было, позабыли, что обсуждали, председатель встал и, хлопнув по столу ладонью, рявкнул:
-Тихо!
Смех стал угасать, и зал через минуту затих. Всех стало разбирать любопытство: - каких и где будут закупать быков, и главное, кому поручат это ответственное дело. Было объявлено, что закупать быков будут централизовано, где - решит начальство, а привезут их в район и там распределят по колхозам. После недолгих препирательств, было поручено бригадирам - определиться на местах, кого послать за получением быков. Все шумели, но поручение начальства приняли единогласно.
Лапинской бригадой руководил, уже не молодой, лет сорока, серьёзный, крепкий и симпатичный мужик, прошедший войну, слегка хромающий на левую ногу. Звали его Евстафий Лукоянов. Он тут же, при выходе из клуба, остановил Семёна и сказал:
-Готовься.
Семён пытался, было что-то возразить, но не успел, бригадир ловко сел на велосипед и укатил.
Осень была в разгаре. Дни стали холодней, деревья почти оголились, солнечных дней было всё меньше, дождливых – больше, лужи на дорогах высыхали дольше, дороги развезло. И тут, как назло, поступила команда – забирать с района быков-производителей. Беспокойство председателя было не напрасно. Проходимых машин, кроме гусеничных тракторов, в колхозе не было. Приходилось посылать грузовики в сопровождении тракторов, которые тащили первых по бездорожью до трассы Кострома – Ярославль, а потом их же встречали и тащили назад.
Семёну повезло, ему дали новую машину – ГАЗ-51. Одним из лучших шоферов колхоза был Коля Хренёв, он и вёл эту машину. В общем 15 километров до райцентра Некрасовское проехали быстро и без приключений. Раздача быков затянулась, и к обеду стало ясно, что торчать здесь им ещё часа два не меньше. Поскольку Коля Хренёв в райцентре бывал часто, он предложил Семёну зайти в местную столовую перекусить. Тот согласился. В столовой было шумно и вкусно пахло свиными шницелями. Что бы как-то согреться, Коля предложил для начала «накатить по сотке», благо бутылку водки он взял заранее в местном продмаге. Семён отказываться не стал. Обед закончили, когда закончилась бутылка.
Семён и Коля на погрузку пришли во время. Очередь подошла и, видя, что в очередной машине никого нет, местный руководитель бегал вокруг и недовольно кричал:
- Где эти чудаки из Первого мая? Вот придут, я уж им задам!
«Чудаки» уже были здесь, быстро прыгнули в машину и подогнали её под погрузку, открыли задний борт на платформу и стали ждать. Что произошло дальше, они потом, по их же рассказам, плохо помнили, так как были выпивши. Одна из воротин коровника с оглушительным треском вылетела наружу, из проёма показалась голова огромного быка. Он, наклонив голову к земле, быстрым шагом направлялся к машине. Ноздри быка раздувались, и он периодически недовольно фыркал. К массивному кольцу, торчащему из ноздрей, с обеих сторон были привязаны прочные, длинные вожжи, толщиной в палец и шириной сантиметров пять. Бык двигался стремительно, не замечая, что на вожжах висят, упираясь ногами в землю, двое скотников. Видя такое дело, все бросились в рассыпную. Коля прыгнул в кабину и закрылся изнутри. Бык разошёлся не на шутку: - успел в двух местах пробить дощатые подмостки и перевернуть сторожевую будку, на которых висели красные транспаранты. Сопровождающих быка скотников - как ветром сдуло. Когда Семён опомнился, он стоял один посреди двора и перед ним, в двух шагах, стоял разъярённый бык и передними копытами рыл землю. Хмель с Семёна, как рукой сняло. Ему со всех сторон, будто на стадионе, кричали:
- У-бе-га-ай!
Но Семён, поскольку был рыжий и упёртый, даже с места не двинулся. Потом он даже не сможет вспомнить, что и как делал. Он снял свою замусоленную кепку и, как бы приветствуя быка, тоже наклонил голову. Народ вокруг замер. Бык попеременно, то левой, то правой ногой продолжал рыть перед собой землю, не обращая на вожжи, но вперёд не двигался. Семён тоже стоял на своём месте. Противостояние затянулось. Крики со сторон прекратились, все ждали, что будет дальше. Бык качался из стороны в сторону. Семён пришёл в себя, обрёл дар речи и сказал первое, что пришло в голову:
- Ну, что попался?
Бык прекратил рыть землю, вздохнул, как человек, глубоко и шумно, стоял и только мотал огромной головой. Семён подошёл вплотную к быку, взял вожжу прямо около кольца и, глядя прямо в огромный лиловый глаз быка, сказал:
- Пошли домой, пора.
Бык сразу успокоился, повернулся всем огромным своим телом в сторону платформы и пошёл за Семёном, то перешагивая, то наступая на свободный конец второй вожжи. Когда Семён закончил привязывать быка вожжами к бортам машины и закрыл задний борт, все облегчённо вздохнули. Коля Хренёв осторожно вылез из своей машины, обошёл её вокруг, проверил крепёж и надёжность закрытого борта и смог только выдавить из себя:
- Да-а.
Назад ехали тихо и осторожно, как будто везли полный кузов куриных яиц и боялись разбить. При съезде с трассы, в лагере Песочное, остановились ждать трактор-тягач. Коля отошёл от шока и решил провести с пользой выдавшееся время. Он достал из «бардачка» полбуханки хлеба, банку кильки и бутылку водки. Всё это было выпито и съедено тут же. От пережитого час назад стресса не осталось и следа. Машина стояла на обочине, бык стоял в кузове, люди сидели в кабине и вели не спешный разговор, потом задремали.
Трактор запаздывал, день кончался. Несмотря на выпитое, у Семёна была тревога за порученное дело. В полудрёме Семён ёжился и чувствовал, что иностранному быку тоже наверно холодно на сыром ветру в кузове машины. Он выбрался из машины и поглядел на быка. Тот стоял смирно, повернул свою огромную голову в сторону своего будущего хозяина и шумно, обеими ноздрями, втянул сырой воздух, словно хотел обнюхать Семёна всего сразу.
- Так-то брат, не всё скоро делается – сказал Семён и вдруг почувствовал, как бык взглянул на него всё понимающим взглядом. Семёна даже взяла оторопь, не спьяну ли почудилось? Ну, нет. Он определил для себя, что понимание между ним и быком существует. И после этого Семёну стало так легко, как будто свалился с плеч большой груз, а бык стал своим и совсем не страшным.
Декабрь 2014г.