Глава первая. Возвращение

ЛИХОЛЕТЬЕ Книга третья.
Глава первая. Возвращение к жизни.

 Сергей вовремя пришёл на вокзал, купил в кассе билет на мимо проходящий поезд из Дебальцева на Москву. Перешёл аккуратно железнодорожные пути на другую сторону от вокзала и стал ждать поезда.
 Народа совсем не было. "Неужели из-за одного только меня и будет здесь остановка?"-подумалось ему. Но не успел он так подумать, как из-за поворота показался поезд, что сбавляя медленно ход, останавливался. Проводница открыла дверь вагона и Сергей спокойно вошёл во внутрь.
 Остановка длилась всего несколько минут. Едва Сергей вошёл в вагон, как он тут же  тронулся. Внутри был он не новым, плацкартным и не очень чистым. Многие в нём крепко спали, так что свободного места для него не оказалось.
 Потом Сергей прошёл сквозь него в тамбур, где лбом прижался к холодному стеклу и стал наблюдать за медленно проплывающими мимо него последними домишками села, окружёнными садами. "Прощайте, здешние места, прощайте, люди и вся моя прошлая жизнь! Скоро ли я теперь увижу свою дочку?!".
 Этот вопрос постоянно стучал у него висках. Перед глазами Сергея всегда теперь стояла Света, играющая в куче песка и смотрящая ему прямо в глаза сквозь ажурные шторы соседского дома, где поневоле он прятался от неё, как преступник.
 Вот от этого у него сейчас так сильно заболело сердце, голова была, как в тумане. До такой степени было ему тоскливо, что поневоле у него стали складываться строчки, что-то подобие стихам:
  Вот и всё! Рельсы мчатся прочь,
  За окном вагона злая ночь,
  Боль в душе, где пусто и темно,
  Предо мной холодное стекло.

  Жаль, но судьбу не превозмочь,
  За окном вагона остаётся дочь,
  И мир погас без детских глаз,
  Неужели вижу их в последний раз?
 
  Тяжкий выпал крест, что мне нести,
  Я шепчу тихонечко: "Прости".
  Вот такая вдруг случилась жуть,
  Навсегда сюда заказан путь.

  Как могло всё так произойти,
  Так нелепо мне пришлось уйти,
  Как не быть в печали, не грустить,
  Коли смог такое допустить?

  Печали дни промчатся сквозь года,
  Расстаёмся, как видно, навсегда.
  Случилось, так случилось, не вернуть,
  Главное, чтоб мне забылась эта жуть.
 
  Ведь иначе большей жди беды,
  Не залить её слезами никогда...".
 
 Но тут же Сергей оборвал себя: "Какой ещё беды? Что ты пророчишь? Итак бед всяких предостаточно!..". Ему вдруг всплыло тревожно-болезненное лицо мамы, провожающей его в дорогу, и её последние слова:
 - На твоём месте я бы не поехала. Ничего там тебя хорошего не ждёт. Но если иначе ты не можешь, то поезжай, отговаривать не буду, чтобы потом не быть виноватой во всём!..
 Вспомнив это, Сергей тут же зло осадил себя: "Не ной, нюня, расплакался, как баба. Думай лучше о том, как дальше будешь жить. Тебе же завтра уволят с работы. Думай, как ты будешь теперь материально существовать и помогать дочери? Уволят тебя завтра, дурака, как миленького. За прогул! Так что и алименты ТЕБЕ не с чего будет платить. Такую вот теперь замечательную работу ты себе больше нигде не найдёшь. Нигде! Кому же ты нужен, такой вот, алиментщик, да прогульщик? Никому!".
 Сергей почувствовал себя слишком усталым. У него подкосились ноги. Они стали словно ватными и он присел на корточки, упёршись спиной в стену тамбура. Вагон сильно качало из стороны в сторону, вместе с ним и Сергея. В тамбуре это было, особенно, заметно. Но он был здесь один и некому было ему излить свою боль.
 До Тулы было ещё восемь часов езды. И всё же он решил ехать прямо до Ряжского вокзала, не выходя в Узловой. Ему показалось, что это несколько сократит ему время и путь, чтобы добраться до дома.
 Без пересадки и дополнительной поездки на автобусе из Узловой до Тулы. А на самом же деле, ему не хотелось выходить из вагона навстречу неизвестности. Что будет завтра? Время для него остановилось между вчера и сегодня.
 Тут отворилась дверь и в тамбур к нему вошла проводница:
 - А вы, что тут делаете, дорогой товарищ, войдите в вагон?! Здесь не положено находиться!
 Сергей с трудом поднялся, закинул свою спортивную сумку за плечо и вошёл в вагон. Нашёл там свободное для себя место, поуютнее в нём устроился. Так что его сразу же потянуло в сон и он задремал. 
 И снится ему один и тот же сон: что он опять находится где-то, в каком-то, громадном здании, со множеством коридоров и дверей. Ищет он там выход и никак не может найти.
 То есть, найти дорогу к своему дому, к их "родовому гнезду". Но у него это опять же никак не получается? Хоть плачь! Всё встреченные им люди показывают ему неверное направление и он всё больше запутывается.
 Но вот, наконец-то, на одном из верхних этажей здания он выходит на небольшую лестничную площадку, а перед ним, вместо лестничных пролётов, разверзлась зияющая пропасть.
 Сергей вздрогнул и в полном ужасе проснулся: "Что же это такое может быть?",- мелькнуло в его голове. Он не был суеверным, но вот в вещие сны почему-то верил. 
 Потому, видно, верил, что он где-то прочёл, что и во сне у людей работает подкорка мозга и сознание человека становится особенно чётким и ясным.
 Иногда человек видит даже то, что в бодрствующем состоянии от него это просто закрыто. Открывается тайное, в том числе, и будущее, только лишь ночью подсознанием.
 Однако, несмотря на свою обеспокоенность, Сергей не стал утруждать себя сейчас всякими загадками-разгадками, поисками какой-то истины-причины, грозящей ему бедой, потому что он вновь незаметно для себя задремал.
 Сказалось раннее его пробуждение и напряжённость нервной системы за трое последних суток. И снится ему опять же беспокойный сон, но другой. Будто он идёт с кем-то, а с кем он этого не помнит, каким-то краем большого оврага. Прямо-таки мимо строящегося их нового дома. Вроде, как бы их "родового гнезда".
 А почти рядом, в самом овраге, строится ещё один дом. И ему кто-то говорит о том, из рядом находящихся людей, что это их отец строит для себя, на дне оврага, ещё один дом. А окна в том доме, почему-то, все заложены кирпичом?
 Сергей этому очень удивился, а ему опять же, кто-то из близстоящих здесь людей, объясняет, что это всё так будет только во время строительства. А после его окончания, в том доме, будет всё очень даже хорошо: радостно, тепло и светло.
 "Зачем же ему второе "родовое гнездо",- подумалось во сне Сергею. Но ответа он так и не нашёл. Когда же он прошёл мимо этого дома и стал спускаться ко дну оврага, то там увидел, что часть отцовской усадьбы кем-то уже вскопана и вокруг всего его участка нет совсем забора.
 Тогда он подумал, что нужно эту усадьбу отцу тоже забором огородить. И опять же, ему объясняют, что эта часть земли-усадьбы, вроде бы, уже кому-то продана. Тогда Сергею показалось, что этот самовольный захват части отцовского участка есть очень даже несправедливым и обидным.
 Он решил, что нужно отца обязательно предупредить. Чтобы он принял меры! Но тут-то его ноги, на самом дне оврага, увязли по щиколотку в грязи и он никак не может их вытащить.
 Но самое плохое было во сне то, что некому ему было помочь, а тина его всё сильнее затягивает глубже и глубже, почти что уже по колено.
 Опять же, в полном страхе и тревоге, Сергей проснулся, решил больше уже не засыпать. Отец-то у них уже умер год назад.
 Чтобы не размышлять об увиденном, Сергей стал думать о том, как же он сейчас явится домой и как его все там встретят?
 Конечно же, всё будут ему рады. Там все беды его и раны закончатся и станет ему в их доме легко и покойно. Именно, там, родные его люди, найдут для него добрые слова привета и утешения.
 С теплотой и радостью в сердце Сергей подумал: "Чем же сейчас там занимается наша мама? Наверное, что-нибудь уже готовит и ждёт нашего Егорку из школы. И его, Сергея, тоже, обеспокоенная тем: когда он вернётся из Медунов. Тревожится и очень даже волнуется. Сергей почувствовал себя виноватым.
 Ведь он обещал ей дать телеграмму и не дал. О прибытии и отбытии. Ему стало стыдно. Сергею, однако же, несмотря всё его смущение и переживания, очень захотелось сейчас есть.
 Он почувствовал голод и его мысли уже переключились на это: "Наверное, мама уже нажарила картошку с мясом...". Он даже почувствовал его запах. И слал представлять дальше, как будет он трапезничать и с кем. Как его встретят дома?   
 "Вера с Аркадием, конечно же, ещё будут на работе,-думал он,- так что дома его встретит только лишь одна мама с Егоркой. Вот это и хорошо, будет меньше расспросов...".
 Ему хотелось, чтобы всё обошлось без больших упрёков. Мама в курсе всех его дел. И особенно ругаться не будет. Только лишь посочувствует и утешит. 
 Сергей решил потому никому ничего не рассказывать, что произошло с ним в Медунах. Может, только маме.
 Завтра же ему уже с утра на работу! Но вот как его там встретят, то это большой вопрос? И он его очень тревожил. Особенно, брошенное им на стол редактора его заявление о двух днях без оплаты. Подписала она его или нет или же доложила секретарю парткома Белякову?
 Тогда выговора не миновать, а то и увольнения. Именно, это сейчас его угнетало-мучило. Но не до такой степени, чтобы пугаться, он почему-то верил в свою безнаказанность. Считая, что он нужен газете, что его пожалеют и помилуют в связи с таким случаем, как крушение его семьи. 
 Иначе же он никак не мог поступить. Не мог он никак не поехать в Медуны. Он бы этого не выдержал психически. Ему обязательно нужна была разрядка. И он получил её.
 Теперь он успокоится. Теперь ему нужно будет думать только о том, как ему дальше жить. И он решил всю свою прошлую жизнь вычеркнуть из своей памяти. Забыть и умножить на ноль.
 "Пусть будет, что будет,- смирился он и со своей участью, - а там посмотрим, как выйдет и что делать... По обстоятельствам!". Сергей был почему-то уверен в том, что слишком большого наказания ему не будет.
 Материалов в праздничный номер к седьмому ноября он заготовил, перед отъездом,  предостаточно. И даже литературную страницу подготовил из стихов и рассказов местных авторов-читателей газеты.
 Даже смакетировал все четыре газетные полосы заранее. Праздничный плакат на первую страницу номера, по его просьбе, нарисовал Аркадий. И это было всё красиво и, особенно, ценно. Первая страница-лицо газеты.
 Таким образом, праздничный номер должен был быть вполне готов, красивым и содержательным. "А всё-таки, прав ведь Толстой,-  с удивлением отметил вдруг сейчас Сергей,- что первую половину пути человек обычно всегда думает о том, что он покинул, а вторую куда он направляется...".
 Тут Сергей вспомнил о своей покинутой дочери: не придётся им теперь встречать вместе не только этот праздник, но и Новый Год. "Вот так постепенно мы и научимся жить друг без друга!",- подумал он опять и ему стало грустно.
 Перед его глазами вновь возникла маленькая фигурка его дочери. На куче песка у соседского дома в Медунах, где она играла с совком и ведёрком.
 Но вот поезд прибыл на Ряжский вокзал. Сергей вышел из вагона и ему припомнилось это место. Именно, здесь отец встречал Сергея с Аркадием и Верой при возвращении их из пионерского лагеря "Алексин-бор".
 Золотое было время! Отец и мама были ещё молоды. А ныне столько проблем и несчастий свалилось на их немолодые головы. А внутри-то они оставались такими же детьми, как и их дети. Не это ли ускорило уход отца? Семейные неприятности их детей?
 В этом Сергей почти не сомневался. От вокзала неширокая асфальтовая дорога круто поднималась вверх. Так что Сергею трудно было идти. И ему стало не до размышлений. К несчастью, на Сергее были красивые модные туфли на высоком каблуке.
 Сергей всегда старался выглядеть модней и красивей. "Больше никогда их не надену!,- морщась от боли, подумал он теперь,- кто только такую дурацкую моду придумал?". Он злился на себя, но идти, всё равно, до троллейбуса было надо.
 Сергей любил лёгкую спортивную обувь, кроссовки или же кеды. Теперь все его мысли были заняты только лишь ногами, которые ужасно болели. С трудом он вытянул горку и доковылял до ближайшей троллейбусной остановки.
 Затем пересел на маршрутный автобус и до Крутого Яра. Но окончательно его мучения закончились только лишь, когда он оказался у калитки в своей Крапивенке, в родном их доме. Первым к нему выбежал Егорка и бросился на шею:
 - Дядя Серёжа приехал!- и поцеловал его.
 - А мы здесь за тебя совсем растревожились,- укоризненно проговорила мама, глядя из проёма кухонной двери на Сергея,- обещал ведь дать телеграмму о возвращении, а пришлось нам давать её в Медуны. Так что же там у тебя приключилось? Рассказывай. С работы тебя искать приходили. Мы подумали совсем уже о плохом. Отбили тебе телеграмму. Нам ответили, что тебя уже у них нет в доме и они не знают, где ты теперь есть?
 Мать с сожалением посмотрела на сына:
 - Где же ты был? Ну, разве, так можно, Серёжа, ты же взрослый человек!
 - Потом-потом, всё мама! Ноги сильно наломал. Вот немного передохну и всё расскажу. Угости-ка меня лучше чаем. Очень есть хочу.
 - За чаем дело не станет. А вот, как ты будешь на работе оправдываться, не знаю. Совсем разум потерял!
 Тамара Васильевна поставила самовар и стала готовить на стол. Сергей скинул туфли и вышел на большую терраску, где было светло и чисто. Светило осеннее солнце и он ощутил тепло родительского дома. Почувствовав здесь, что возвращается к привычной своей жизни.
А. Бочаров.
2020.