Азбука жизни Глава 7 Часть 198 Кажется детским леп

Глава 7.198. Кажется детским лепетом?

Тоня радуется, что они отдыхают здесь, в хозяйстве Ромашовых, под Петербургом. А я ничего вокруг не замечаю. Даже их приезд оказался неожиданным. Была уверена, Свиридовы уже в Сен-Тропе.
—Что-то, Свиридов, хочешь спросить?
—У нас с Беловым и Головиным к тебе вопросов нет. Твоя жизнь — сплошной эксперимент.
—А у меня, вероятно, поэтому и нет вопросов в жизни?
—Я это сегодня заметил, когда смотрели новости.
—Там больше рекламы, трансгендеров и прочего мусора.
—Но на политологов и военных экспертов смотришь с восторгом, уважая их знания. Хотя иногда всем им сочувствуешь. Кажется, многое в их словах для тебя — детский лепет.
—Бывает и такое.

Тоня в эту минуту вошла в кабинет и замерла у двери, прислушиваясь к нашему разговору с её умным красавцем-мужем. Понятно. Значит, не раз уже обсуждали мои «фантазии», в которых такая правда, что её порой страшно обнародовать.

И он прав, Свиридов. Есть в этом что-то от лепета. Не потому, что они глупы — нет. А потому, что они вынуждены проговаривать очевидное. Разжевывать аксиомы. Объяснять, что огонь — горячий, а вода — мокрая, в то время как весь дом уже давно охвачен пламенем или стоит по крышу в ледяной воде. Их анализ — это попытка нарисовать карту местности для тех, кто отказывается верить, что земля — круглая. Для меня же эта карта — уже пройденный этап, азбука, выученная в раннем детстве под присмотром других взрослых — тех, для кого слова «честь», «долг» и «страна» не были пустым звуком, а «трансгендер» было бы просто непонятным набором букв, не стоящим и минуты эфирного времени.

Сочувствую я им — этим умным, эрудированным людям в кадре. Сочувствую, потому что вижу: они вынуждены тратить свой ум, свой талант, своё дыхание не на прорыв вперёд, а на бесконечные, изматывающие попытки доказать очевидное тем, кто сознательно выбрал слепоту. Это труд Сизифа, но не с камнем, а с навозной кучей, которая всё разрастается.

Тоня молча подошла, села рядом. Её взгляд скользнул с мужа на меня — не с осуждением, а с тем самым пониманием, которое не требует слов. Она тоже всё видит. И ей тоже иногда страшно. Но в этом страхе — не растерянность. Это холодная, трезвая констатация диагноза. А когда диагноз ясен, лепет отступает. Остаётся только тишина перед действием. Или перед новой главой, где эта тишина, наконец, обретёт свой голос.