Снежинка

      Женька, первокурсник универа, ещё слегка подкрутил регулятор утюга. Эта новая синяя футболка с белыми пересекающимися кубами на груди, похоже, вопреки заявленными на этикетке шестидесяти процентами хлопка, была почти чисто синтетической. А испортить её, проплавив утюгом, означало...Впрочем, не очень-то многое это и означало. Просто Женька не сможет пойти на свадьбу...
            Не на свою, разумеется. Вчера в комнату Женьки в общаге забрёл традиционно нетрезвый Вовяра. Он в иерархии значится старшим для всех сельчан, надумавших покинуть берега вскормившей их  реки  ради соблазнов большого города. Вовяра ведь учится уже на третьем курсе, а до этого отслужил действительную в армии. Для вчерашнего выпускника школы он, безусловно, является авторитетом.
            Пришедший, на правах старшины диаспоры, выдал приглашение на свадьбу от земляка и своего друга Александра. Затем, отметая все возражения, приказал Женьке явиться на свадьбу  вместе с подругой. Даже под страхом смертной казни Евгений не мог подчиниться. Подруги у него не было! Зря Вовяра наступил на больную Женькину мозоль.
             Казалось, что с  тех пор, как Евгений вдрызг разругался с Веркой, со своей школьной любовью, ни одна девчонка не обратила на него внимания. А хотелось, очень хотелось, если честно.
            Тем не менее любимый белый приталенный пиджак должен быть безукоризненно почищен и  отглажен. С джинсами-то проще: лишь бы пузыри на коленках не выходили за рамки общепринятого. Правда, и модных вчера ещё дырок и лохмотьев на штанах не было - не признавал их Женька.
            Надумал жениться односельчанин. Сашка на два года старше. Женька мало общался с ним в школьные годы. Лишь футбол на обширной ровной поляне, гордо именуемой земляками стадионом, объединял их.
            Невесту Сашка нашёл здесь, в городе. Единственная дочь проректора универа и, как следствие, в приданое Ларисе полагалась однокомнатная квартира.
             Свадьба обещала быть шикарной.
*     *     *
            Евгения усадили за большой, укутанный белой-пребелой скатертью стол. Эта белизна вогнала парня в ступор. Чтобы неловким движением не нарушить симфонию накрытого стола, Женька решил от греха подальше убрать небольшой кувшинчик, стоящий неподалёку, однако заторможенная рука ткнулась в посудинку, та качнулась, и на скатерти растеклась бурая лужица какого-то соуса.
            Если бы несчастному предложили на выбор провалиться сквозь землю или сгореть от стыда, он выбрал бы оба исхода.
            Но всё обошлось.
            Нарушив мгновенное оцепенение, ловкие руки  соседки по столу собрали бумажными салфетками со скатерти злосчастный соус, а пятно бесследно исчезло под салфеткой, белым конусом только что возвышающейся перед Женькой.
            Тягомотно выбираясь из ступора, страдалец начал искоса поглядывать на соседку.
            Вот те на!
            Он и не приметил, что рядом с ним провидение  усадило незнакомку.             Девчонка-то оказалась симпатичная, ладно скроенная и, вообще...
            Вообще - это потому, что никогда Женька не умел дифференцировать женские да и, впрочем, мужские образы. Нос там, губы, глаза...
            А вот по первому впечатлению девчонка ему понравилась, что автоматически привело к онемению в состоянии крайней стеснительности. Да, такова уж его натура, постоянно мешающая Жене знакомиться с девчонками. Хорошо хоть соседка оказалась жизнерадостной, улыбчивой и общительной. Таня, так она назвалась, тоже была студенткой-первокурсницей, но в другом универе. По этому поводу новые знакомые шуточно сцепились в оценке достоинств своих альма матер, затем посмеялись над местечковым патриотизмом друг друга.
            Таня училась в школе с виновницей торжества  Ларисой до девятого класса, а потом их дороги разошлись. Приглашение на свадьбу было неожиданным, но принято было с интересом и с любопытством.
            А тем временем свадьба подобно тяжёлому составу медленно разгонялась по накатанным рельсам. Нарастающий шум и грохот легко перебивался выкриками раскрасневшейся плотной женщины со сбившейся причёской. Её выкрики, многократно усиленные аппаратурой, обличали в производившей их тамаду, иначе говоря, штатного весельчака, непременного атрибута многолюдных свадеб.
            Уже "украли" невесту. "Украли" неестественно,  не скрываясь от мужа и стеснительно подхихикивая, что совсем неудивительно, учитывая его увлечение каратэ в тяжёлой весовой категории.
            Неутомимая тамада проводила какие-то конкурсы, имитации свадебных обрядов...
            Затем громкая музыка заглушила её крики и она с нескрываемым удовольствием уселась за подготовленный для неё накрытый столик.
            А свадьба " пела и плясала". Волны желающих танцевать то накатывались на танцпол, то заслышав громкие жалобы оставшихся за столом на горькие напитки и закуски, подобно морскому прибою накатывали на столы. Молодожёны покорно целовались, старательно скрывая своё желание поскорее отсюда удалиться.
            Женька совсем осмелел, всё своё внимание уделяя только одной, только своей замечательной соседке. Татьяна же с удовольствием смеялась над его шутками, танцевала с Женькой все танцы подряд и даже отказала двум кавалерам.
            А вот когда в разных концах длиннющего свадебного стола неслаженные хоровые коллективы начали запевать песни, стараясь перебить и заглушить конкурентов, наша парочка переглянулась и, не сказав друг другу ни слова, направилась к гардеробу.
            Таня спохватилась первой, они вернулись и попрощались с молодожёнами. После этого их уже ничего не удерживало в этом царстве веселья.
            Плавно закрывшись за спиной, дверь кафе перенесла беглецов из мира смеха, музыки, песен, разудалых криков в окружившее, скорее поглотившее, пришельцев пространство волшебной зимней сказки.
            Оказалось, что девушка живёт недалеко от кафе и они, не сговариваясь, пошли пешком. Весь запас Женькиных шуток куда-то пропал, острить и веселиться совсем расхотелось. Он исподтишка любовался и не мог налюбоваться своей спутницей. Тоненькая, казалось невесомая, даже в зимней шубке девчонка словно летела, парила над заснеженным тротуаром. На огромных, пушистых ресницах не сразу таяли снежинки. И улыбка, улыбка, заставляющая улыбнуться в ответ.
А погода тихо радовалась этой парочке. Ни дуновения ветерка, всё вокруг замерло, стараясь не помешать, не нарушить возникшую идиллию. И даже снег не падал, а танцевал. Огромные пушистые снежинки в своём загадочном танце то кружась опускались, то плавно, вопреки законам физики, воспаряли вверх. И смеялись. Смеялись беззвучно чему-то неведомому.
             Когда очередная небесная посланница  мягко прилегла  прямо на ресницу девчонки, Женьке неудержимо захотелось поцеловать снежную гостью. Он потянулся к Тане, но она, смеясь, отскочила назад. Игра увлекла обоих, смеясь и балуясь, они уже кружились в танце снежинок и смеялись вместе с ними.
            И тут произошло то, чего оба не ждали, оба боялись - - то, о чём оба в тайне от самих себя мечтали.
            Таня поскользнулась и нелепо взмахнув руками чуть не упала навзничь. Помешал Женька. На счастье, он успел подхватить падающую у самой земли. Резким рывком он поставил девчонку на ноги, при этом губы парня ткнулись в Танину щёку.
            А следом, следом он очень осторожно, нежно поцеловал один глаз, другой. Таня замерла и,  неожиданно для себя, обняла парня и прижалась к нему.  А его губы нежно, нежно ласкали её лицо пока не наткнулись на другие трепещущие, ждущие этой встречи губы.
            Это была их ночь. Ничто и никто не мог помешать внезапно возникшему влечению. Они целовались, смеялись, разбегались, бросаясь снежками, и снова целовались. Ни пьяный бродяжка, ни вспыхнувший свет в квартире Татьяны не мог помешать их внезапному счастью.
            Пьяный уковылял в снежные кружева, свет погас, а парень с девчонкой прощались уже в сотый раз и не хотели прощаться.
            И лишь когда свет вспыхнул в окне комнаты Тани, она спохватилась, позвонила матери, извинилась, сказав, что она с подружками гуляла после свадьбы и вот-вот придёт.
            Целовались неистово, жадно, словно прощаясь навсегда, разнимали объятья и снова бросались друг к другу.
            Дверь подъезда спрятала за собой Таню, а Женька ещё долго стоял оглушённый внезапно захватившим его ощущением произошедшего чуда.
            Потом он куда-то брёл со счастливо-глупой улыбкой на лице, вновь и вновь проживая этот день. Затем осознал, что утро и следующий день не за горами и давно пора в общагу. Подошёл к ближайшему дому, прочёл адрес, вызвал такси.
 
            Утром Женька проснулся с ощущением чего-то хорошего, чего-то славного и доброго. Что-то очень хорошее с ним произошло.
            Таня!!!
            Как он мог забыть, заспать!
            Вот тогда он испугался по-настоящему, когда осознал, что понятия не имеет как найти свою девчонку. Адреса не знает, общих знакомых нет... Знает универ, но ни спецуры, ни факультета...
            Оставалось установить дежурство у входа в главное здание. Уже на следующий день Евгений обосновался в вестибюле здания. Дальше не пустили охранники, которых ничуть не смягчила демонстрация студенческого билета другого вуза.
            Лишь на третий день, увидев свою пассию в стайке смеющихся девчонок, счастливый Женька рванулся к ней навстречу. Таня коротко сказала    что-то подружкам, резко развернулась и почти побежала прочь.
            Женьку ошеломило непонимание, неприятие произошедшего и отчаяние.
            Через несколько дней непрекращающихся безуспешных попыток встретиться, объясниться к нему подошла одна из этой стайки девчонок:
            - Забудь её навсегда! Она не хочет тебя видеть. Уйди!
            У неё жених. Дружат с детского сада. И родители их не разлей вода. Скоро свадьба.
            Уйди!
 
            Мир рухнул. Подумалось Женьке, что больше никогда не увидеть ему танец смеющихся снежинок.